Возвращение

Консенсус

Благородно защищать свое имущество, честь и религию с мечом в руках. Еще благороднее тот, кто защищает их, стараясь не причинить вреда злодею. Но аморально и унизительно для человеческого достоинства бросать своего товарища и отдавать свою собственность, свою религию и свою честь на съедение злодею, чтобы спасти свою шкуру.

Махатма Ганди, запись, относящаяся к периоду XX века.

Терранская эра (ТЭ)

Выжженная галактика.

Когда-то она была прекрасна: ее освещали туманности космического газа и остатки сверхновых. В ее недрах теснились скопления серебристых звезд, перемежаемые пульсарами, переливающимися множеством цветов. Желтые, красные и оранжевые горячие пятна солнц притягивали к себе скопления планет, окруженных радужными пузырями атмосфер, и газовых гигантов, окруженных кольцами ледяных астероидов. В этом юном мире галактические Рукава выглядели как потоки драгоценных сокровищ, разделенные молчаливым величием Пустоты.

А потом пришло Выгорание, и все изменилось.

Черные полосы разрушения, казалось, пульсировали, перемещаясь по парсекам, словно живой организм. Их паутина приносила некроз и незаживающие раны. Разорванные измерения вибрировали в местах Опустошения, а планеты теряли свою плотность, превращаясь в проклятые призрачные объекты, напоминающие скорее черные дыры, чем небесные тела. Горстка разрозненных миров людей была тем более ценна, что их осталось так мало.

Неудивительно, что именно на них сейчас были сосредоточены силы Ксеноконсенсуса.

Что бы ни думал по этому поводу Лазурный Совет, Внешние системы были уже потеряны. Немногочисленные Приграничные княжества, оказавшие сопротивление захватчикам, смогли лишь выиграть время, необходимое для эвакуации. Поэтому к Ободу Федерации устремились транспорты с Гатларка, Исемина, Хота, Тиуста, Люпуса, Пограничья, миров Чесфилда и десятка других покоренных Консенсусом систем. Все они как сумасшедшие мчались к немногочисленным дырам и глубинным искрам, ведущим к ближайшему безопасному месту — Рукаву Персея.

Аналогичная ситуация сложилась и на Западном ободе Лиги. Здесь Внешних систем было еще меньше: Ксатас, Центурион, Иеродул, Темные Земли или Инкогнита. К счастью, здесь Луч был слабее, почти остаточный, и некоторые Приграничные княжества продолжали сражаться, гордо неся забытые знамена Великих Племен и Старой Империи — часто при поддержке сил Лиги, расположенных во Внешнем Рукаве. Но и эти союзники, по сути, были предоставлены сами себе.

Чем дальше к галактическому югу, тем больше внешний рукав — Лебедя — истончался, уступая место пустоте и другому рукаву — Креста, лежащему уже на восточной окраине Штатов. Однако жители тамошних княжеств, в отличие от своих коллег из Лиги и Федерации, заранее знали, что обречены. Ибо княжеств как таковых там было немного — Штаты давно захватили эти системы, создав там добывающие и тюремные планеты, и было крайне сомнительно, что они станут сражаться за них так же, как за свои внутренние системы. В конце концов, здесь Луч был слабее всего — эхо самого эха, рассеянное вдоль Креста, а элохимов и Пограничников в округе было немного.

К сожалению, силы Консенсуса не интересовали размеры самого глубинного эха, и хотя Штаты, возможно, не отличались наибольшей концентрацией сил, именно там люди впервые увидели первый супертранспорт ксеносов.

Более чем семикилометровый корабль, похожий на дрейфующее темное веретено, явился из Глубины, излучая жуткое величие. Его окружало множество более мелких кораблей. Суперкорабль медленно, но решительно плыл сквозь пустоту, направляясь к тюремной системе Трех Роз, где Администратор Эпреим решил, что к планете летит какой-то крупный астероид из-за пределов Выжженной Галактики.

Он быстро убедился в своей ошибке.

— КОНСЕНСУС, — в какой-то момент выдал в эфир астероид. — КОНСЕНСУС И МИР.

Эпреим был не из тех, кто славится своей храбростью, — невысокий и толстый, с ухоженными усиками и белой кожей, непривычной к сильному солнцу — медленно угасающему карлику, появившемуся миллиарды лет назад из туманности Синдбада. Три Розы были очень похожи на него: блеклые и безвкусные, полные не гор, а холмов, скалистых и белесых, — комплекс из тысячи островов, окруженных зеленым океаном псевдоорганической взвеси.

Когда-то здесь правил Великий Дом Тах, но те времена прошли. Все, что осталось от принца Таха, — это гробница и полумашинные замки, управляемые ИИ, который даже некому было кастрировать — такой он был старый и отчасти безумный.

— Тебе придется решать, — признал ИИ, когда испуганный Эпреим пригласил его на разговор. — Это силы ксеносов. Учитывая данные Галактической сети… гака… гала… — заикнулся фантом, продолжив лишь после короткой паузы, полной шумов, хрипов и разрядов, — которые у меня в банннн… в банках памяти ноль-ноль-ноль-ноль-два, Вернувшиеся, я заключаю, что, я заключаю, что, я заключаю, что они произведут полную элиммммм…инацию населения. Транссс… спорты. Транспортники. Пришлите их сюда.

— У нас нет транспортных кораблей! — простонал Эпреим, глядя, как средневековая сорока, на контактный монитор, расположенный в его кабинете. — У меня есть пара шаттлов, старая ракета князя, перепуганные заключенные, некоторые из них на океанских роботах, и напастные бобовые в консервах!

— Нужно отпрррр… отпрррр…

— Что?!

— Нужно отпрррравить сообщение, — задыхался фантом. — Обррр… Обратиться к ним. Обратиться к ним до того, как ксеносы достигнут орбиты.

— И что я должен им сказать?

— Вы узнаете, — пробормотал ИИ, помнящий времена, когда Галактическая империя властвовала по всему Млечному Пути. — Вы узнаете.

Эпреим спрятал лицо в ладонях.

***

Командиру легата Сципиону Публию повезло, что Лига узнала о нападении Консенсуса гораздо раньше — благодаря синхронизации Потока и сообщению, отправленному с Северного обода Федерации.

Проблем было несколько: во-первых, он не знал численности вражеских сил, летящих к Княжествам.

Во-вторых, Лига, как и все Согласие, промолчала, когда он отправил запрос на усиление. И в-третьих, он не ожидал, что Приграничные княжества, рядом с которыми базировался его флот Лиги, смогут прислать ему подкрепление.

Лига оставила нас, подумал он, поморщившись, — я так и предполагал, когда нас отправили в этот приграничный клоповник. Неудивительно. Вся его карьера прошла под знаком провала. Мало кто в Лиге считал, что мужчина, даже легат — но не полноправная женщина, — годится на роль командующего.

— Собираем силы, — приказал он, краем глаза взглянув на своего заместителя: лысого префекта Нону Нумерию, стоявшую рядом с ним в стазис-навигаторской крейсера «Отравитель». — Насколько нам известно, чрезмерная концентрация оборонительных подразделений привела к поражению Северных Приграничных Княжеств в Ободе Федерации.

— Сделаем, как вы скажете, легат.

— Пентенконтеры должны прикрывать транспорты, если принцессе Содо удастся отправить хоть один, — приказал он. — Они не будут вступать в прямой бой.

— У истребителей нет глубинных приводов… — Нона указала на это, но Сципион лишь махнул рукой.

— Я знаю об этом. Если мы выживем, они вернутся в ангары… а если нет, это уже не будет иметь значения.

— А прыжковые триремы?

— Все пригодные для боя прыгуны должны поддерживать действия фрегатов. Каждый фрегат-пентера должен быть защищен от атак. Что касается остального… Мне нужны данные с либурнов. С каждого напастного зонда, отправленного в космос.

Нона Нумерия кивнула и начала отдавать приказы.

***

— Мне плевать, — признался Джонни Восьмерка, известный друзьям и врагам как Кровавый Нос, шелестящим низким голосом. — Мне плевать, если Согласие отправит Палиатива в пустоту вместе с его дерьмовым троном. Мне плевать на Щель и напастного Персея. Этот Рукав никогда меня не интересовал. — Он посмотрел на представителей грозных кланов, отображаемых через голопроектор. — Там воняет пылью и дерьмом.

— Чего же ты так торопишься? — полюбопытствовала Ева, известная также как Принцесса, хотя это прозвище несколько устарело после двадцати лет пиратской работы. — Почему звонишь нам, да еще по закрытой связи? Разве ты не видишь, что все они сливаются, обгоняя свое собственное глубинное эхо?

— Принцесса хорошо сказала, — усмехнулось голо в маске охотника за головами, известного всем под броским прозвищем Деликатес. — Для нас здесь ничего нет. Только крошки, дорогие мои, для птичек.

Несколько фигур, отображенных в стазис-навигаторской системе принадлежащего Джонни эсминца «Ласка», кивнули головами.

— Хотите свалить, — заметил Кровавый Нос, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Было очевидно, что он только что знатно принял на грудь, но никто никогда и не видел Джонни трезвым. — Я не собираюсь морочить вам голову дерьмовыми знаменами, гордостью и прочей ерундой. Большинство из них уже установили таймеры и следят за тем, чтобы Чужаки не достали их.

Сделал паузу. Это не было преднамеренным действием: он просто взял бутылку с напитком собственного изготовления и сделал солидный глоток. Кланы молчали. Возможно, условности, характерные для культурных дискуссий, здесь не признавались, но тот факт, что во время зажигательной речи может пересохнуть горло, уважали на полном серьезе.

Джонни убрал руку от рта. Рыгнул.

— Я остаюсь здесь, — объявил он, глядя на собравшихся налитыми кровью глазами. — Это мой чертов Рукав. И мои долбаные княжества. Эти космические говнюки, — он махнул бутылкой в неопределенном направлении, — оккупируют мою напастную территорию. Они поимели Исемин… Я заключил выгодную сделку с одним из капитанов, закрыв глаза на кое-что с транспортов… А Люпус? Помнишь ту шахту? Она была, Напасть, моя, а не какого-то Чужака из задницы мира. У нас здесь был хороший бизнес. Не говори, что это не так.

Никто ничего не говорил. Но Джонни тоже еще не закончил.

— Куда отправитесь? — спросил он. — В задницу отправитесь. Во Внутренних будет милита… милитаризация, — выбормотал он, оплевав голограммы. — Они уже занимаются этим. Вся Федерация. То же самое в Лиге и Штатах. Мы ввязались в чертову войну. Если хотите, — пробормотал он тише, уже не глядя на голо, но голос его все равно прозвучал как выстрел, — сваливайте. Я остаюсь здесь, — повторил он, не обращаясь ни к кланам, ни к себе, ни к бутылке. — И я надеру этим ублюдкам задницу.

Он снова поднес бутылку к губам. И, как и ранее, никто ему не ответил.

***

— На! — шипел Пограничник Цэд, кружась между истребителями Консенсуса, как акула. — На, держи… — не договорив, снова взялся за рукоять своего прыгуна и нажал на кнопку, вызывающую выстрел из оружия, которое большинство Пограничников успели окрестить «супер-ЭМИ». Иногда его также называли по-машинному: электро.

Лазурная дрожащая молния ударила во вражеский истребитель, прожгла его магнитное поле и расколола корпус. Корабль на мгновение завибрировал, но был быстро сбит Пограничником Леоном, ранее известным как Леонид Буковский, первый пилот эсминца «Хармидра», а ныне контрактный Пограничник, серьезно настроенный на вступление в Орден Пустоты.

— Спасибо, брат, — бросил Цэд по широкому лучу. — На шестой ступени! — крикнул он, спасая корабль Леона от сбития встречной эскадрой.

— У меня адсорпы! — бросил Леон, грациозно маневрируя «Эхом ночи», прыгуном, посвященным покойному Пограничнику Лету. «Туман», прыгун Цэда, развернулся и выпустил заряд электро, испепелив поля двух вражеских пухляшей, летевших слишком близко друг к другу.

— Активация эха! — воскликнул Цэд. — Одна большая единица!

— Сбрось данные остальным и возвращайся, — попросил Леон, выравнивая полет. — Я ставлю счетчик, мы с ними не справимся.

— Принял.

Синхронизированный Поток ускорил снятие нанитовой блокировки и упростил обновление навигационного ПО с помощью Кирк Блум. Сначала данные шли как волна, распространяющаяся по пространству, но после того, как Единство открылось, они дошли до всех черных прыгунов Стражи по всей Выжженной Галактике одновременно. Несложно догадаться, что Пограничники оказались первым пунктом сопротивления во Внешних рукавах и первыми получили стратегическое обновление, включая первоначальное наименование основных подразделений ксеносов. К сожалению, они мало что могли сделать — большинство пилотировали прыгуны, что обрекало Пограничников на партизанскую тактику и атаки на небольшие, рассредоточенные силы противника.

Другое дело, что разблокированное оружие оказалось чрезвычайно эффективным. Когда Пограничники умели им пользоваться.

О последнем Цэду больше не пришлось беспокоиться. Вирофаг — тоннажный эквивалент человеческого фрегата, похожий на увеличенную, заметно более крупную версию фиолетово-гнилого адсорпа, — появился из Глубины, почти сразу же осыпав «Туман» зелеными лучами, усеянными пятнами черных точек. Пограничник успел отчаянно уклониться, но один из зеленых лучей неожиданно ударил его в правый борт, который засветился жутким зеленым светом и — неожиданно — исчез.

Отлетая в сторону буя, Леон успел увидеть все еще белый, безмолвный шар взорвавшегося ядра.

***

— Нарушение чистоты, — холодным компьютерным голосом объявил эйдолон Стрипсов, являющийся высшей, ментальной версией сущности Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества. — Нарушение чистоты. Провести симуляцию событий, — добавил он с жужжанием внутри погасшего эсминца «Самаэль», единственного, кто сохранил свою форму после нападения инопланетян на выжженный сектор 32С. Однако здесь не было никого, кто мог бы выполнить команду. От «Самаэля» остались левитирующие обломки, все ближе и ближе подбирающиеся к границе Ока Циклона.

Эйдолон, как естественный эволюционный преемник кастрированных ИИ, пролистал программное обеспечение угасающего корабля. Он курсировал между станциями и мертвыми телами стрипсов. Некоторые механические части еще пытались выполнять запрограммированные команды, но все заканчивалось гротескно: большой стрипс, обслуживающий оружейный блок, все еще нажимал кнопку выстрела, хотя кабели, соединяющие его с управляющим протезом, давно оборвались. Зрелище было тем более жутким, что у Стрипса больше не было биологической головы, и вибрации, которым он подвергался, были не более чем отголосками угасающих связей между частями машины и органической материей.

Рядом с ним покоилось кибернетическое тело Стрипса, выполнявшее роль второго симулятора — эквивалента пилота в человеческих космических войсках. Этот был еще жив, хотя становилось ясно, что долго он не протянет. Мог только двигать глазами в теле, раздавленном внутренним взрывом, и ждать окончания симуляции жизни.

— Нарушение чистоты, — сообщил ему эйдолон. На мгновение он материализовался в виде голо: призрак покрытого сталью киборга, но тут же исчез, сопровождаемый громким треском. — Нарушение чистоты. Запустить симуляцию событий. Запустить симуляцию событий…

Менее чем через четыре минуты «Самаэль» пролетел через границу Глаза Циклона и был превращен в небытие бушующим снаружи Выгоранием.

***

Сущности Элохим, присутствовавшие во Внешнем кольце Выжженной Галактики, с трудом сдерживали свое волнение. Матрицы Элохимов, командовавшие крупными кораблями, передавали данные по внезапно синхронизированным Потоку и Зерну, собирая разрозненные силы по всей Выжженной Галактике. Процесс шел медленно, но требование быстро сосредоточиться почти сразу же дошло до всех сил секты вскоре после передачи Посланницы человеческого вида.

Флотилия белоснежных прыгунов, фрегатов и эсминцев, а также по меньшей мере один шарообразный белоснежный крейсер на полной скорости устремились к армаде Консенсуса. В ответ на салют, посланный в их сторону: МИР И КОНСЕНСУС, они ответили тем же, завалив силы ксеносов информацией об отключении полей, гашении энергии ядра наступательных систем и передаче приветствий с помощью все еще тестируемой программы «Завет». Силы Консенсуса, однако, спокойно ждали, не отвечая ни на одно из отправленных сообщений.

Наконец флотилия элохимов остановилась, почти полностью погасила корабли и перешла на базовую мощность. Это полное открытие можно было истолковать только как почтительный поклон.

Адсорпы откололись от армады Консенсуса.

Пухлые, гнилостно-пурпурные корабли огромным роем пронеслись по космосу, все еще транслируя лозунг КОНСЕНСУС И МИР, который звучал тем более и более чужеродно, чем дольше его слушали. Матрицы Элохимов замерли в напряженном ожидании. А через несколько мгновений адсорпы заполонили подразделения секты, словно стая мух, набросившихся на мед.

Это продолжалось долго. Дольше, чем обычно.

Наконец адсорпы оторвались от сил Элохимов. Однако они не стали быстро возвращаться в сторону своего флота. Часть остановилась в космосе, а часть не отделилась механически, а отвалилась от кораблей секты, как будто их что-то повредило. Некоторые из кораблей-пухляшей полностью застыли. Казалось, содержимое элохимских кораблей принесло им не ожидаемую пищу, а яд.

— КОНСЕНСУС — продолжали вещать матрицы Элохимов. — КОНСЕНСУС И МИР.

Но Консенсус не отвечал. Внезапно, без предупреждения, он открыл огонь по кланяющейся флотилии.

***

Все получится, решил Сципион Публий. Он должен добиться успеха.

Его небольшой флот, разделенный на несколько ударных отрядов, уже мчался навстречу флотилии Консенсуса, появившейся из Глубины сразу за границей системы Иеродул. Здесь Луч был слабее, но, как и предсказывал Сципион, вражеские силы прибыли через глубинную дыру из Мессье 79, шарового скопления в созвездии Зайца, лежащего на границе Северного обода Федерации. Похоже, Консенсус не слишком заботился о пограничных линиях — если вообще знал о них.

— Пентенконтеры запрашивают разрешение на открытие ракетного огня, — доложила Тулла, навигационный помощник. В ее легкой военной броне отражались пятна тактильного голо.

— Разрешаю стрельбу. Пусть сосредоточатся на вирофагах.

— Принято, легат.

— У нас боевой контакт с адсорпами, — вмешался компьютерный трибун. Сципион кивнул головой.

— Огонь, — приказал он, и внезапно весь флот Рапакса открыл стрельбу по маленькому проворному кораблю, летевшему им навстречу. — Княжества никогда не скажут, что Лига отвернулась от них в самый трудный момент, — добавил он, но его замечание мало кто услышал.

Неостекло крейсера «Отравитель» озарилось десятками маленьких красных пятнышек. Они попали в них — и пятнышки исчезли, растворившись в черноте, как задутые свечи.

— Прорыв налицо, легат, — сказала Нона Нумерия. Сципион взглянул на префекта и снова кивнул.

— Освободите пентеры, — приказал он, указывая рукой на нарисованные в голопроекторе символы фрегатов Лиги. — Точки шесть, восемь и десять. Сконцентрировать огонь на самых крупных единицах. После прорыва фронта вернуться тем же путем, продолжая вести огонь. Корабли должны быть похожи на иголку, которая возвращается тем же стежком.

— Так и будет, легат, — ответила Нона. Она не стала добавлять, что тактика, представленная Публием, не вполне согласуется с обычной космической стратегией Лиги.

Как правило, за получением данных от зонда либурнов следовала атака пентеров, целью которой было связать силы противника на как можно более долгий срок, до прибытия подкрепления. Однако в данном случае подкреплений не было, и все указывало на то, что они вообще не прибудут.

— Выполнять. И вооружить плазменные онагеры. Мне нужна полная мощность, когда придет время выброса энергии.

Окруженные прыгающими триремами, пентеры вспыхнули в космосе, сверкая лазерными копьями, усиленными глубинными ядерными бомбами, настроенными на стрельбу в упор.

Не будучи готовым к такому ходу, Консенсус начал рассредоточивать свои силы, чтобы затруднить фрегатам Лиги нанесение больших потерь. Однако, несмотря на лихорадочную перегруппировку, было трудно сразу ответить на столь концентрированную атаку. Тактика «стены», использовавшаяся ранее Приграничными княжествами, была направлена на защиту планет системы. Здесь же стены не было — лишь несколько точно расставленных трирем, окруженных щитами, что значительно затрудняло попадание в большую пенту.

И эта тактика действительно сработала.

Три стратегические «иглы» прошли через фронт Консенсуса как сквозь масло. Группа, летевшая к точке номер шесть, сумела серьезно повредить крупный бактериоподобный корабль размером с эсминец, которому сотрудники Лазурного Совета пока не успели дать официального названия. Бесформенное полупрозрачное образование воспламенилось в нескольких местах и начало слегка дрейфовать, пропуская ранее заблокированные силы Лиги.

Группе в точке восемь повезло меньше: концентрированный огонь Консенсуса разбил щит триремы и попал в магнитное поле фрегата, который начал спасаться внезапным истерическим бегством, забыв о приказах флота Рапакса. Но десятая группа… попала прямо в ксеноформер.

Могучая космическая форма содрогнулась, и Сципион вдруг понял, почему вокруг этой молохоподобной медлительной структуры летает так много кораблей. Оказалось, что у нее нет магнитного поля либо есть лишь его остаточная версия. Видимо, заключенная в нем ксеноформирующая сила требовала гигантских затрат энергии, и ее не хватало для создания щита.

— Онагры, — приказал Публий.

Большие плазменные пусковые установки крейсера Лиги требовали много времени на перезарядку и отнимали более двадцати процентов обычной энергии ядра, но они отлично подходили для дальнего огня. «Отравитель» подал сигнал, и скопление энергетической плазмы вспыхнуло в космосе, словно огромная пульсирующая слеза. Легат подождал, и когда системы начали сообщать об успехе, вздохнул с облегчением.

— Осталось еще двое, — сообщил ему трибун Тулла. — Но они уже устанавливают вокруг себя щит. Они все поняли.

— Прямо как мы, — пробормотал Сципион. — Продолжайте.

***

Эта система была уже полностью завоевана и ксеноформирована. Люпус, некогда мрачная планета, покрытая гигантскими лесами, выглядела так, словно ее окутала паутина мерцающего светло-фиолетового цвета.

Липкая гниль покрывала старые замки Великой семьи Люпус, их города и деревни. Княжество Люпус, лежащее на окраине Федерации, медленно превращалось в воспоминание, угасая под покровом ксеноформинга. Даже атмосфера, в которой когда-то преобладали нежно-розовые тона, смешанные с голубым, стала серой и мертвой. Процесс еще продолжался, но это была уже вторая стадия планетарного геноцида. Система была потеряна — и тем более странным было неожиданное нападение на силы Консенсуса, размещенные на ее орбите.

Это был не тот флот, к которому привыкли пришельцы. Для случайного наблюдателя он выглядел как полная неразбериха. Здесь были корабли, выкупленные — или украденные — у Элохимов, переоборудованные фрегаты Стрипсов, корабли, модифицированные незаконным оружием Федерации, Лиги, Штатов — и даже специализированные полуавтоматические вакуумные пусковые установки Клана Науки и стройные корабли Жатвы. Все эти суда были раскрашены в самые разные цвета, на них красовались лозунги, гербы и флаги, а также черепа, молнии и — что весьма удивительно — обнаженные дамы, подмигивающие пришельцам и затягивающиеся сигареткой.

Но самым странным было, что каждый из кораблей после выхода из Глубины начал передавать не стандартные призывы к оружию или военные коммюнике, а крики, боевые кличи, агрессивную музыку и громкий, почти одержимый смех.

— МИР, — наконец возвестил Консенсус, приведя редкие, ничего не подозревающие силы в строй. — КОНСЕНСУС. МИР.

— Мир, хуир! — крикнул Джонни Восьмерка с палубы эсминца «Ласка». — Убирайтесь к чертовой матери!

— КОНСЕНСУС И МИР.

— ВАЛИТЕ! — прогремело со всех кораблей, летящих навстречу пришельцам. — ВА-ЛИ-ТЕ!!!

Брошенное в пустоту, проклятие ударило, как волна, заглушив широкий контактный луч. Единицы Консенсуса вняли ему, пытаясь проанализировать послание. При Старой империи человечеству не удалось установить полное взаимопонимание с Чужаками. Впервые за многие века разочарование охватило и самих Чужаков, которые тщетно пытались понять, что означает загадочный лозунг, посланный в их сторону приближающимся вражеским флотом.

И тогда сборище преступников, воров, пиратов, охотников за головами, контрабандистов и отбросов Выжженной Галактики обрушило всю свою мощь на замешкавшиеся подразделения Консенсуса.

***

— Это безумие, — бормотал в персональ запертый в ванной комнате Лазурного Совета, прибывший на самом быстром из возможных транспортов, Пограничник Виркс. — Еще раз рекомендую немедленно отступить всем подразделениям Пограничной Стражи с Внешнего Рукава. Мы теряем людей!

— Стража выполняет свой долг, — ответил ему спокойный, глубокий голос, прозвучавший из его собственных уст благодаря технологии личного контакта. — Стража обязана охранять, Пограничник Виркс. Вы забыли об этом?

— Ваше Величество… Магистр… Ликтор Пустоты… Отец Теро… — Виркс начал сбиваться. Он на мгновение закрыл глаза, но тут же открыл их снова. — Если это правда, что я слышал во время встречи… Пограничники не смогут противостоять такой силе!

— Отряды, о которых ты говоришь, давно уже призваны во Внутренние Рукава, — ответил ему магистр Ордена Пустоты. — Те, кто остался, остались по собственной воле.

— Но это самые верные из верных! Мы не должны их потерять!

— Конечно, — согласился голос отца Теро. — Как давно вы в Ордене, пресвитер?

Виркс хмыкнул. Он начал нервно тереть губы.

— По меньшей мере тридцать лазурных лет, — наконец выдавил он. — Или больше, если считать с периодом контракта.

— Вы когда-нибудь, после самого посвящения, задумывались, почему Орден Пустоты называется Орденом Пустоты, а не, скажем, Орденом Стражи или другим броским названием?

Виркс снова хмыкнул. В горле у него что-то заклокотало. Он покачал головой и, вспомнив, что вызов не визуального характера, прохрипел вынужденное «нет».

— Я так и думал. В конце концов, вы знаете, наша вера учит, что мы — всего лишь аквасторы, существа, поддерживаемые нашими собственными мыслями. Кем бы мы были без наших идей? А наши идеи… чем бы они были, омрачай их страх?

— Отец Теро… они гибнут там…

— Не перебивайте меня, пожалуйста, — спокойный голос вдруг стал холодным и тяжелым. Его сила, казалось, излучалась даже сквозь персональ. — Бесчисленные века мы стояли на страже Галактической Границы, прекрасно зная, что придет с Луча. Когда Выжженная Галактика забыла, мы помнили. Мы несли знания и даже страх, но никогда не были трусами. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Я думаю… Думаю, да, отец.

— А я думаю, что нет, — голос слегка понизил тон, но Виркс все равно вздрогнул. — Орден Пустоты — не просто название. Это декларация. Мы не боимся того, что нас ждет. Мы знаем свою судьбу. И мы знаем, что, возможно, нам придется умереть. Вот что такое Пустота, пресвитерий. Это не пустота между звездами и галактиками. Это наше осознание конца. Те, кто по-настоящему верит, знают это. А вы знаете?

— Я знаю, учитель, — прошептал Виркс. — Знаю.

— В таком случае вернитесь в Зал собраний, — приказал голос. — И уважайте тех, кто решил пожертвовать своей жизнью ради других.

***

С точки зрения всей Выжженной Галактики, буря на ее границе не имела особого значения.

Тонкие нити Луча — пустяк на фоне необъятного пространства — рассыпались горсткой цветных крапинок в сторону Рукава, указывая на маленькие огоньки солнц и орбитальных сфер, покрытых мимолетной дымкой атмосферы. Эти крошечные огоньки кружились вокруг Выгорания, словно мерцающие искры. Напротив них находились яркие точки: вспышки от реактивных двигателей, пытающихся защитить немногочисленные огоньки убегающих транспортов. Все происходило в тишине, освещаемой холодным светом равнодушных звезд.

Но вблизи это выглядело иначе.

По-другому выглядел легат Сципион Публий, который, сбив двух ксеноформеров, с болью и тяжестью в голосе отдал приказ об отступлении, когда были замечены светящиеся глубинные эхо-сигналы, свидетельствующие о прибытии новых вражеских подразделений.

Иначе обстояло дело со сборищем отбросов Выжженной Галактики, которые — после сокрушительной победы в системе Люпуса — резко остановились и замолчали, наблюдая за обломками флота ксеносов на орбите преображенной, навсегда потерянной планеты. Их победа была очевидной, но горькой — хотя они и разгромили врага, но смогли лишь вбить победное знамя в пепелище.

Иначе обстояло дело у Пограничника Леона, чей прыгун на полной скорости вошел в Глубину, рискуя проскочить нужную точку, и оставил позади сгруппировавшиеся и усилившиеся силы Консенсуса, окончательно захватившие этот участок Рукава Лебедя.

Иначе обстояло дело у элохимов, до которых уже дошло сообщение о решении Консенсуса относительно возможного союза. Отказ промелькнул перед ними болезненным эхом через синхронизацию Потока и сопровождался странным для человека чувством разочарованных надежд.

Иначе обстояло дело с удивленной сектой стрипсов, внезапно потерявшей связь со своими подразделениями в Тестере и близлежащих пограничных системах.

Иначе обстояло дело для Пограничника Виркса, укорявшего себя, возвращаясь в зал заседаний Лазурного Совета, где царило еще большее смятение, чем ранее, поскольку время, предложенное Единством, неумолимо подходило к концу.

И совсем иначе дело обстояло для Администратора Эпреима, сидевшего перед пыльной и потрескавшейся от времени консолью, управлявшей планетарным управлением «Трех роз». Голоэмиттеры показывали ему настоящую кавалькаду красок — красные круги и пятнышки вместе с большим пятном суперкорабля Консенсуса только что прибыли на планетарную орбиту, передавая в сторону планеты неизменное: КОНСЕНСУС И МИР.

— Уже сейчас мы … должжжннн, — произнес искусственный интеллект Великого Дома Тах. Эпреим кивнул.

Он был сильно пьян: достал припрятанные в офисе бутылки и выпил не меньше трех. От такой большой дозы он должен был упасть в обморок, но персональ уже устранила серьезные побочные эффекты. Потея и дрожа, мужчина склонился над контактным микрофоном, подключенным к персоналям каждого из заключенных и пограничников, находящихся на «Трех розах».

— Говорит Администратор Эпреим, — прохрипел он. — Вызываю… Вызываю весь персонал… Вызываю всех заключенных…

— Зна… знают… об отсутствии защиты, — затрещал ИИ. — Летят ксенн… ксенотранссссс…

— Вы должны понять, — прошептал Епрейм, — что я делаю это ради нас. Я делаю это для всех нас.

— Кссссенотррррансссформеры прорываются черезззз орбиту.

— Простите меня…

— Флот Консенсуса приближается к… к… высадке.

— …но у меня нет другого выбора. Простите меня. Простите, — прошептал Епрейм и нажал кнопку блокировки, соединяющую все электростанции и склады оружия на планете с планетарным ядром «Трех роз».

Менее чем через двадцать минут приближающиеся к системе подразделения Консенсуса не обнаружили в ней ничего — кроме обломков сил ксеносов и мертвых астероидов, все еще ударяющихся друг о друга в дикой суматохе и гибнущих в серии вспышек.