Возвращение

Ложа

Легендарное Солнце. Меркурий, загадочная Венера и сама Терра, которую также называют Землей. Марс, астероиды, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Церера, Плутон, Хаумеа, Макемаке и Эрис. Все эти и многие другие названия нам хорошо знакомы. Они фигурируют в самых древних записях Галактической сети Старой Империи. Но ведь центральное, первое Выгорание, совершенное Оружием Машин, не ограничилось легендарной Солнечной системой. Этот чудовищный удар посеял хаос на расстоянии пятнадцати световых лет, опустошив огромный кусок галактического пространства в Рукаве Ориона.

Это был не просто Апокалипсис. Это было кощунство, которое уничтожило Млечный Путь и создало его преобразованную, истерзанную форму: Выжженную Галактику.

Эйс Слит, мыслитель, историк и спикер Клана Науки,

выдержка из инагурационного выступления в Памяти,

образовательном историческом блоке Лазурной

Как она и ожидала и как обещал ей Захария Лем, люк «Дикарки» открылся, стоило сдвинуть рычаг. Маделла из последних сил вбежала внутрь и, не дожидаясь Лема, выбрала опцию герметизации шлюза.

Как только операция была завершена и лампочка над внутренним люком загорелась зеленым, Наблюдательница сектора Контроля быстро шагнула через короткий коридор, ведущий внутрь СН. Сняла шлем и начала снимать неудобный вакуумный скафандр. Она намеревалась быстро добраться до клавиатур навигационной консоли, и знала, что перчатки будут мешать пользоваться ими.

Что не успеет, она поняла, когда консоль тихо пискнула и на ней вспыхнуло небольшое голо, уведомляющее о попытке вновь открыть внешний люк прыгуна. Через мгновение консоль сообщила об открытии люка, его закрытии и повторном запуске процесса герметизации. Мама Кость тихо ругалась, лихорадочно пытаясь найти какой-нибудь обходной путь для наложенных Лемом блокировок. К сожалению, основные операционные опции не реагировали так, как должны были. В лучшем случае она могла включить и выключить свет или воспользоваться встроенной микрованной, скрытой непрозрачной голозавесой.

Проклятый агент Ложи продумал все до мелочей.

— Отойди от консоли, — услышала она.

Оглянулась и медленно отвела руки от сенсорного голоэкрана и физической клавиатуры. Занятая мыслями о возможности побега, она не обратила внимания на звук открывающегося внутреннего люка.

Захария Лем все еще был в вакуумном скафандре и держал в руках оружие. Он сильно пыхтел, но это ее не удивило. Больше озадачивало то, что его рука дрожала.

— Систему нужно протестировать, — сухо объявила она. — Ты ведь хочешь улететь отсюда, не так ли? Потому что я вижу, как ты торопишься.

— Отойди от навигационной консоли! — крикнул он, и это напугало ее больше, чем направленный на нее лазер. Ироничный, упрямый и сопливый старик куда-то исчез. На его месте появился человек, который был на грани срыва. Она подняла руки.

— Без нервов, старый хрыч, — сказала она своим обычным неприятным тоном. — Вот так.

— Садись в кресло пилота, — приказал он.

— Я уже в нем.

— Неважно, — пробормотал он, потянувшись рукой к защелкам своего шлема. — Оставайся на месте. Нам нужно немедленно взлететь, — объяснил он, отцепляя шлем. Прошел несколько шагов и небрежно бросил его на одно из сидений.

Маделла вздрогнула; Лем выглядел ужасно. Его потное лицо было искажено недавно пережитой паникой.

— Повернись, — приказал он. — Я должен снять этот чертов скафандр. Он идет сюда.

— Кто? — Ей стало любопытно, но она подчинилась приказу. — Этот твой Антенат?

— Нет. Веди себя тихо!

— Я никого здесь не вижу, — сказала она, краем глаза посмотрев на монитор консоли, показывающий изображения со всего участка высадки. — Пусто.

— Я же сказал тебе заткнуться!

— Хорошо, хорошо, — сказала она более спокойно. То, что сейчас сумасшедшие были изолированы в Убежище, не означало, что человечество уже забыло, как разговаривать с ними. Поэтому Нокс спокойно ждала, пока Захария разденется и сядет на другой стул. Оружие — это действительно был лазер с возможностью выбора мощности, вероятно, извлеченный из какого-то ящика «Дикарки», — он закрепил на поясе своего комбинезона. Видимо, решил, что одного электрошокера уже недостаточно.

— Я разблокирую пилотаж, — холодно сказал он, проведя старческими пальцами по консоли. — Взлетай, когда будешь готова.

Она кивнула, наблюдая, как ранее заблокированные опции начинают реагировать на прикосновения ее пальцев.

— У нас предупреждение, — пробормотала она. — Люк сообщил о смещении рычага.

— Что?!

— Что-то не сработало, — сказала она, присмотревшись к короткому мигающему отчету. — Но это невозможно. Герметизация шлюза не произошла бы.

— Дай мне посмотреть, — прорычал он, и тут они услышали грохот, переданный программой «Дикарки». Через внешние микрофоны был слышен звук удара о корпус.

— Песчаная буря? — полюбопытствовала Нокс. — Так быстро?

— Взлетай!

Маделла начала вводить команды и разблокировать рукоятку управления. Опять эти призраки, неохотно подумала она. Признаться, взлет должен быть гораздо легче…

— Лем.

Голос, доносившийся через внешний микрофон «Дикарки», был холодным. Так она и думала: ледяной, как космический вакуум. И в нем было глубокое эхо, вроде вздоха, которое заставляло человека, слушающего его, чувствовать, будто он вот-вот вспомнит что-то забытое. Звук за пределами корабля был похож на шепот, который через мгновение собирался раскрыть секрет.

— Лем.

— Взлетай! — крикнул Захария, выведя ее из мгновенного оцепенения. Маделла моргнула. Грохот, казалось, усилился, а сама «Дикарка» начала автоматически дозировать напряжение магнитных полей, будто внезапно оказалась в вакууме. — Взлетаем, к проклятой Напасти!

— Там кто-то есть на…

— Сейчас!

Нокс посмотрела на разъяренного и испуганного старика, затем дернула за рукоять.

Прыгун плавно поднялся, но приборы, казалось, сошли с ума. Индикатор термостата внезапно стал желтым, и Маделла почувствовала легкое дуновение холодного ветерка.

— Атмосферные щиты включены, — рефлекторно сказала она. — Увеличение магнитных полей. Система все еще сообщает о проблемах с люком… Я собираюсь отключить предупреждение, потому что оно будет пищать, — добавила она про себя, поняв, что Захария больше не слушает. Лем застыл в своем кресле, как бледная, лишенная энергии марионетка. — Мы летим, — успокоила она его, увеличивая тягу. — Мы летим.

И действительно, они летели.

***

Никакой призрачной структуры не было.

Они без особых проблем оторвались от B612, оставив «Немезиду» позади, и по указанию Захарии установили свой курс на главную звезду системы: Стрелец-9. Бордовый сверхгигант находился примерно в двадцати световых минутах от сектора Трех планет, что, учитывая его размеры и излучение, делало возможным существование B612 и ее спектральных копий, образовавшихся, как предположил Лем, в результате уничтожения суперкрейсера Антената.

Со стремительностью «Дикарки», настроенной на безопасный полет со скоростью пять десятых cкорости света, они должны были достичь Стрельца-9 менее чем за час. Конечно, при условии, что они будут достаточно безумны, чтобы влететь в перигей пылающей звезды. На какое-то время им могли помочь магнитные поля, но, как предположила Маделла, это ненадолго. Скорее всего, у Захарии были какие-то данные о буе-локаторе, расположенном в окрестностях сверхгиганта. Другой возможности она не видела.

Если, конечно, предположить, что агент Ложи еще мог мыслить логически. А в этом она уже не была так уверена.

Что-то в нем сломалось, она поняла это с первого взгляда. Он практически оставил ее у пульта, сам погрузившись в то, что казалось мрачным созерцанием. Когда она попыталась спросить его, что же произошло на самом деле, он лишь буркнул в ответ, что ей следует заниматься своими делами. Однако что-то волновало его: она заметила, когда он готовил себе чашку черного кофе из кофеварки, что его руки все еще дрожат.

Замечательно, подумала она, вздрогнув. Мало того, что он похититель и агент террористической организации, так еще и сумасшедший.

Вопрос заключался в том, что теперь с этим делать.

Теоретически, момент, когда он разблокировал часть функций пилотирования, был лучшим временем, чтобы попытаться вырваться из его старческих лап. В конце концов, как еще ей это сделать? У нее не было времени подать сигнал Клану Науки, корабли которого полностью проигнорировали их при отлете. Вместо того чтобы оглядеться в поисках какого-нибудь оружия, она, как последний идиот, побежала к — в конце концов, заблокированной — консоли. Следовало поступить иначе. Найти какую-нибудь трубу, затаиться у люка… И ударить по закаленному нанитами шлему? Да, это бы точно помогло.

Напасть забери, она все делала неправильно!

Пока Захария не смотрел, она взглянула на изображения с камер. Ведь во внешних камерах «Дикарки», которые Маделла ранее выпустила вдоль корпуса, в безопасном коконе магнитных полей корабля, находилось несколько активных гоблинов — маленьких, управляемых гравитационных камер.

Люк, к ее полному удивлению, выглядел слегка вогнутым и поцарапанным. Ушедшие! Это была, в конце концов, неосталь, изготовленная по специальному заказу для Контроля Согласия! Как указывал сам префикс, это была не обычная средневековая сталь или любой другой похожий на нее сплав, а сталь, воспроизведенная из цифровой структурной записи, доведенной почти до физического совершенства, и, как и большинство военной техники, усиленная нанитами. Ее мог повредить прицельный выстрел из плазменного или другого высокоэнергетического оружия, но простая песчаная буря? Нокс искренне сомневалась в этом. Разве что в корабль попали не песок и камни. Значит, там действительно кто-то был. Кто-то, кто звал Лема этим призрачным голосом. Кто-то, кто нес оружие и стрелял из него по незащищенному полем корпусу.

Отлично. Тогда кто же это был?

Даже если предположить, что это был Антенат, Маделле было трудно поверить, что мифическому существу пришлось бы мучительно пытаться проникнуть на корабль. Если оно было таким… высокоразвитым, оно могло без проблем остановить взлет «Дикарки». Возможно, оно было ослаблено воскрешением? Впрочем, это были лишь предположения. Она даже не знала, существовал ли Антенат. Гораздо важнее был тот факт, что, кто бы это ни был, он знал Захария. В конце концов, он обратился к нему по спецификации, и Маме Кости было трудно поверить, что Лем стал бы вежливо представляться тому, от кого потом пришлось убегать. Или Лему просто показалось? Сектор Трех Планет купался в каких-то призрачных аберрациях…

Отлично, подумала она. Интересно, с кем же я теперь сижу? С агентом Ложи или с его призрачной копией? По правде говоря, она даже не знала, вернулась ли сама в настоящую «Дикарку»…

Потерла лоб. Подобные размышления не приводили ни к чему, кроме трепки ее и без того потрепанных нервов. Пусть Научный клан идет своей дорогой, — заключила она. К тому же, даже если и существуют их копии или что-то в этом роде, они должны быть на других планетах сектора — как отражения в зеркале, а не на одной. Здесь же в лучшем случае царила суматоха, и не более того.

В конце концов, у Маделлы на уме были более важные вещи.

— Останови нас, когда останется десять минут, — неожиданно заговорил Лем, вытряхнув ее из мрачных размышлений.

— Локационный буй? — спросила она.

— Нет. По-прежнему держи курс на звезду, — приказал он. — Я сам сейчас займусь этим. И включи торможение. Реверсом.

— Могу я хотя бы спросить, зачем?

— Можешь, — согласился он, слегка поправляя себя в кресле. — Ты когда-нибудь слышала о миниках?

— Да, — ответила она. — Короткие глубинные прыжки. Очень короткие. Опасные. Ты можешь превратиться в Призрак.

— Этот будет другим, — заверил он. — Сколько до цели?

— Начинаю торможение, — сказала она, сосредоточившись на навигационной консоли. Система показывала около десяти минут и пятнадцати световых секунд, когда «Дикарка» остановилась в вакууме и скорректировала свое стационарное положение.

— Таймер на пять минут, — приказал Лем. — Подготовься к жесткому стазису. Когда это сделаешь, отойди от консоли.

— Куда ты, Напасть, собираешься прыгать? — спросила она, но подчинилась команде. Захария склонился над консолью.

— В Стрелец-9, — пояснил он. — Активируй инъекторы.

— Куда?! Ты хочешь нас убить? Это же звезда…!

— Это не просто звезда, — сказал он, и впервые за последнее время она услышала в его голосе что-то, кроме усталости и остатков недавнего страха. — Теперь это еще и глубинная червоточина. С параметрами сверхгиганта. Если ты прорвешься сквозь эту вспыхнувшую поверхность, то будешь перемещена в другое место. Проще всего это сделать с помощью прыжка. Даже с неправильными параметрами локации дыра перенесет нас. Все, что нам нужно сделать, — это врезаться в звезду. А в нее сложно не попасть.

— Глубинная червоточина?! Ты хочешь сказать, что здесь есть дыра? В сверхгиганте?

— Она здесь совсем недавно, — объяснил он, вводя последние команды. — Я сделал ее. Это единственный способ. У нас нет шансов добраться до Нулевых Врат на этом корабле. Да и времени на это нет. Мы слишком далеко. Это единственный путь.

— Ты сделал глубинную червоточину? О чем, во имя Напасти, ты говоришь?! И какие к черту Врата?!

— Жесткий стазис, Маделла, — сказал он, слегка улыбаясь, хотя улыбка ассоциировалась у нее скорее с гримасой сумасшедшего. — Я вижу, что ты не хочешь. Позволь мне позаботиться об этом. — Он нажал на автоматическую кнопку подачи белой плесени. — Увидимся на другой стороне радуги.

— Подожди! Ты не можешь совершить звездный прыжок… — начала она, но стазис сработал быстро.

Она попыталась приподняться и выразить еще один протест, дотянуться рукой до подключенных инъекторов… но через несколько секунд ее протест перестал иметь значение.

***

— Мертв.

— На самом деле, — добавил второй аколит, — этот термин неточен. Дух давно покинул его, как ты и предсказывал. Это вторая форма. И она тоже мертва.

Над телом бывшего члена Жатвы, доставленного в большой лазарет «Пламени», стоял Дет, окруженный несколькими другими аколитами, капитан Кайт Тельзес, наблюдавший за всем происходящим несколько в стороне, и задумчиво вертевший в руках фуражку механика Типси Палм. Ранее, бегло посовещавшись, вызвали и всю поисковую группу, включая Сержанта, которого быстро проводили в запертую каюту вскоре после того, как стало известно, что Питоф был вооружен.

— Что это? — спросил Дет, наклонившись над тем, что осталось от тела. Труп, каким бы невозможным он ни казался, все еще сотрясали легкие подергивания, или, скорее, пульсация умирающих нервов.

— Неприятный образчик усыхания, — ответил Кайт. — Если вступление в вашу секту заканчивается так, то прошу покорно.

— Есть ли у вас врач? — Представитель Жатвы не ответил на колкость.

— Нет, — отрицал Тельзес. — Наша госпожа врач, Си, к сожалению, погибла во время боя со стрипсами. Вы никого не взяли с собой?

— Здесь есть лазарет, — сухо пробормотал Дет, но Кайт недобро усмехнулся.

— Поздравляю с подготовкой. Врач на корабле — один из самых важных членов экипажа.

— Вы не помогаете, капитан.

— Насколько я понимаю, ты предполагаешь, мальчик, что до этого меня трясло от желания помочь?

— Я просто напоминаю вам, — выпрямился представитель Жатвы, — что это все еще ваш корабль.

— Правда? А я и не заметил.

Дет ничего не ответил.

— Положите его в АмбуМед и задайте полное сканирование, — приказал он. — При закрытом операционном куполе. Если потребуется, заморозьте его. А вы, капитан, — он указал на Тельзеса, — пойдете со мной.

— Мне все равно больше нечем заняться. — Старый колдун пожал плечами. — Однако я не вижу причин, по которым мы не можем поговорить здесь. Ты хочешь что-то скрыть от своих людей, Дет? От моих, — добавил он, взглянув на Палма, — у меня нет секретов.

— Как хотите, — ответил представитель Жатвы, наблюдая за тем, как два аколита положили тело на кушетку АмбуМеда и запустили программу сканирования согласно инструкциям. — Насколько я понимаю, атакованный сектор корабля… уже изолирован?

— Да.

— Превосходно. Что вы предлагаете делать дальше? И не будьте таким грубым, капитан Тельзес. Напоминаю, что речь идет и о ваших людях.

— Благодарю за беспокойство. В остальном же я не знаю, что могу предложить Жатве, кроме как продолжать сканирование пространства. В качестве исключения могу лишь добавить, что ты излишне упорен в вопросах солидарности, парень. Тот факт, что мы где-то заблудились, не особенно беспокоит мой экипаж. Мы уже терялись в Выгорании. И не раз, во время войны с Исемином и стычек с пиратами. Мы привыкли к этому, а главное: мы никуда не торопимся.

Представитель Жатвы ничего не ответил, молча глядя на Кайта, но старый колдун прекрасно видел, что тот рефлекторно тянется рукой за грудь, где обычно держал персональ. Опять выпендриваешься, парень, подумал он. Сделай мне приятное. Самоуверенная, холодная, духовная Жатва? Чушь. С каждым движением, с каждой демонстрацией силы из тебя вылезает настоящее. Поэтому тебя выбрали Представителем на эту миссию? Аколит Жатвы с таким явным недостатком? Забавно.

Интересно, как получится использовать это в своих целях.

— Капитан Тельзес, — динамик в лазарете неожиданно затрещал, — это Пат. У нас проблема… в этом изолированном секторе. Капитан?

Тельзес достал свою персональ.

— Что случилось, Пат? — спросил он, набрав контактный код, чувствуя, как его голосовыми связками на мгновение завладел член гатларского экипажа, использующий его персональ.

— Там что-то есть, — неуверенно начал голос Пата. — Оно выползает наружу, минуя нашу блокировку.

— Там была герметизация?

— Была, господин капитан. Как и говорил Типси. Мы использовали запасной вход.

— Я не понимаю. Точнее, Пат, без вашего жаргона!

— Не люк, я имею в виду. У нас осталось три запасных пары дверей, и мы сделали их с помощью сварочного аппарата. То есть мы отгородили ими ту часть зараженного коридора. Но что-то все равно выходит наружу…

— Я иду туда, — закончил Тельзес. Он повернулся, но вдруг остановился и удовлетворенно посмотрел на Дета. — Ты слышал это, парень? Ты говорил о солидарности. Тогда я приглашаю тебя. А вы, — бросил он аколитам, стоящим рядом с АмбуМедом, — принесите сюда эту Машину Натриума. Я слышал, что она может бить электричеством, если понадобится. Если эта штука оживет, я не хочу больше трупов на «Пламени», — добавил он, с удовольствием наблюдая, как на лицах членов Жатвы появляется неестественная бледность.

Экстренная ситуация, подумал он. И это хорошо. Сейчас мы увидим, из какой глины вы, ребята, сделаны.

***

Когда он воскресил ее, они пролетали мимо газового гиганта, окруженного ледяными, прекрасными кольцами. Достаточно красивыми, чтобы захватить ее сердце.

Навигационная консоль запульсировала обычным в такой ситуации трепетом данных: кольца действительно были ледяными, хотя в них встречались и обломки скал. Сам гигант был окружен более чем шестьюдесятью естественными спутниками — изрытыми кратерами лунами, — а внутренности гиганта, по данным кастрированного ИИ «Дикарки», представляли собой смесь железа, кремния, никеля и кислорода в оболочке из металлического водорода. В конце концов, это были всего лишь технические данные, неспособные передать красоту ярко-голубой сферы, иногда переходящей в целую гамму цветов, на поверхности которой виднелись гигантские вихри ленивых ветров, застывших на тысячелетия.

Система, быстро поняла она. Этот свет, падающий на гиганта, не берется из ниоткуда: мы находимся в солнечной системе. Куда мы попали?

— Сердечно приветствую, — услышала она. Голос Лема уже напоминал тот, к которому она привыкла раньше: спокойный, довольный, ироничный. — Как твое самочувствие после нашего небольшого путешествия?

— Вижу, твое улучшилось, — ответила она, позволяя последним стазисным трубкам отстегнуться от ее тела.

— Мы находимся примерно в семидесяти световых минутах от места назначения, — объяснил он, не отвечая на колкость. — Я мог бы подождать и снять с тебя стазис позже, но вид действительно исключительный. На него стоит взглянуть, тем более что это может быть твое последнее путешествие. Я предполагаю, этот спасательный прыгун потянет ноль запятая шесть скорости света. Поэтому полет займет некоторое время, — добавил он, склонившись над консолью и внося коррективы. — Следующая планета также выглядит интересно. Тоже газовый гигант, но почти сто сорок тысяч километров в экваториальном диаметре. Исключительно интересный экземпляр. В первый раз, когда я использовал этот маршрут, вышел из Глубины совсем рядом с ней. Здесь находится исключительно старый локационный буй.

— Отлично, — фыркнула она. — Так где мы находимся? Насколько глубока была эта твоя предполагаемая дыра?

— А знаешь, я даже польщен, — улыбнулся Захария. — Наверное, мы действительно будем называть ее дырой Лема, хотя правильнее было бы назвать ее скорее «дырой Немезиды». Шансы на то, что информация о ней распространится, довольно малы, но это не отменяет факта, что я чувствую вполне понятное удовлетворение.

— Когда ты бежал как ошпаренный от «Немезиды», ты не выглядел довольным, — заметила она и в тот же момент поняла, что несколько перегнула. Лицо агента Ложи превратилось в холодную маску.

— Призраки, — резко отчеканил он. — Фантомы, созданные в результате воздействия какого-либо явления. Обычное дело в секторе Трех планет. Как ты сама упомянула, ты никого не видела.

— Вся эта история с «никем» сильно испортила люк «Дикарки».

— Совпадение. Фрагменты песчаной бури, неаккуратное закрытие люка…

— Не думаю, что буря успела дойти до нас. А повреждение неостали от обычных камней, пусть даже только электростатически заряженных? Вздор.

— Мы не будем об этом говорить, — сказал он.

— Кого ты там видел? Того самого Антената?

— Нет, — ответил он, сердито нажимая что-то на консоли, и Нокс с отвращением заметила, что он снова вводит ее в стазис. Так скоро после предыдущего?

— Подожди, — запротестовала она. — Ты хочешь, чтобы я снова впала в коллапс?

— О нет, — возразил он, программируя Белую Плесень и выбирая опцию ввода инъекторов. — Это тебе точно не грозит. Ты как таракан, а они так просто не умирают. Хотя не исключено, что твое восприятие и понимание мира вскоре сильно изменятся, — пробормотал он про себя, одобряя выбор введения стазиса. — В любом случае я просто отключу тебя. Мы больше не будем прыгать через Глубину.

— Сволочь, — заключила она. — Галактический засранец.

— Я смотрю, ты снова в форме, — хрипловато усмехнулся он, но слова уже долетали до нее как сквозь вату. Ее глаза закрылись.

Она еще не знала, что когда откроет их, все действительно изменится.

***

— Что это, в могилу Напасть?

— Не знаю, капитан, — скромно заявил Пат. Насколько помнил Тельзес, парень был одним из двух-трех молодых членов экипажа: ему только-только исполнилось полных шестьдесят. — Но господин сам может убедиться в этом. Оно выходит.

Они стояли перед наспех установленным и заваренным люком, блокирующим — теоретически — доступ в сектор корабля, атакованный вражескими силами. Кайт быстро объявил — с одобрения Дета, кстати, — эту зону «зараженной», что бы это слово ни значило, и приказал изолировать ее до тех пор, пока тело не будет тщательно исследовано. Оно уже было обработано считывающим устройством АмбуМеда, которое не обнаружило никакой биологической или вирусной угрозы. Но это ничего не говорило. Ведь часть аколита, как сообщил Палм, пыталась «проникнуть» в пол корабля, а стены вокруг корпуса, дырявые и залитые загадочным веществом, не выглядели нормально — или, точнее, выглядели так, словно их внезапно покрыли красно-зеленые вены.

Вены, которые выходили из изолированного сектора корабля.

Паукообразные утолщения, шириной не более двух-трех пальцев, уже расползались по стенам коридора и по полу. Некоторые были тонкими, как нити, и Кайт готов был дать голову на отсечение, что они растут почти на глазах.

— Что ты пытался с этим сделать? — спросил он. Пат пожал плечами.

— Один из этих… бритоголовых хотел выжечь их, — сказал он.

— Удалось?

— Частично. Только когда мы повредили стены. Потом она отвалилась и как-то… гниет или в этом роде. Посмотрите сами, капитан. — Пат дотронулся кончиком ботинка до одного из лежащих на земле комков. — Вот такие дела. А Типси говорит, что оно могло осадить нас и извне. Парни выпустили отряд гоблинов и говорят, снаружи тоже есть такие жилы. Как будто что-то стекает потоками…

— Не трогай, — приказал Тельзес. — А кто-нибудь его трогал?

— Не знаю… может, и трогали. Вот, видите, капитан, как оно скользит? Сдвинулось…

— О чем ты… — Кайт повернулся и увидел внезапно побледневшее лицо Дета. Эта бледность, решил он, мне больше не импонирует.

— Здесь, — сказал представитель Жатвы. — Как тихий выстрел под поверхностью стены. Доля секунды — и он в метре от тебя, а может, и дальше.

— Оно продвигается скачками. — Старый колдун отодвинулся от Пата и поправил очки. — Такими темпами скоро весь корабль будет в напастных венах. Пат?

— Да, капитан?

— Немедленно позвони Типси и организуй команду. Я хочу, чтобы ты выжег это, и быстро. Только не прикасаться! Меня не интересуют повреждения внутри корабля. Вторая команда — на корпус, в вакуумных скафандрах. Снимаем магнитные поля и тоже начинаем жечь. Наши дорогие хозяева, — он взглянул на все еще бледного Дета, — дадут вам плазменные карабины. Полагаю, вам нужно не меньше десяти человек. «Пламя» — это не маленький прыгун, здесь придется повозиться. Учитывая такую «способность к скачкам», надо бы тщательно осмотреть весь корабль.

— Я не выдам вам оружие, — начал представитель, но Тельзес лишь смерил его взглядом.

— Если ты так же хорош, как мои люди, парень, тогда сам залезай в свой скафандр и иди выжигать дерьмо с внешнего корпуса.

— Может, мне оставить вас одних на палубе?

— Ты хотел солидарности и сотрудничества. Вот тебе сотрудничество. Эта штука, вся эта напастная дрянь, скорее всего, какое-то оружие стрипсов, основанное на нанитовой технологии. Выжечь ее — единственная разумная идея.

— Если это наниты, то ты все равно не сможешь полностью их выжечь.

— В таком случае мы ограничим заражение и выиграем немного времени, чтобы прыгнуть рядом с какой-нибудь станцией, — заметил Тельзес. — Если, конечно, ты не хочешь оставить все как есть и ждать, пока эсминец нас взорвет.

Дет молчал. Он смотрел на бородатого старика в больших очках, похожего скорее на безобидного сумасшедшего, чем на капитана корабля. Однако не стал доставать свою персональ. Стоял неподвижно, словно размышляя о последствиях своих внутренних решений.

— Опять, — внезапно пискнул Пат. Пятно с прожилками прыгнуло вперед, как молния, и затвердело. Кайт не стал бы утверждать это, но у него сложилось впечатление, что прыжок сопровождался неприятным звуком, чем-то напоминающим хруст старого печенья.

От этого потрескивания ему стало слегка не по себе, тем более что персональ начала слегка подрагивать, запрятанная в недрах его комбинезона. Кто-то пытался связаться с ним и, видимо, хотел, чтобы это было сделано тайно.

— Ты, — обратился тем временем представитель Жатвы к одному из аколитов. Он, видимо, уже принял решение. — Ты сделаешь то, что прикажет капитан «Пламени». Нужно это выжечь. Также выполните приказ капитана внутри корабля.

— Правильное решение, — прокомментировал Тельзес.

— Не правильное, — возразил Дет. — Но необходимое. Думаю, у меня нет другого выбора. Все в руках Силы. Что должно произойти, то произойдет.

— Ну и отлично, — согласился Тельзес, повернулся и ушел, не попрощавшись. Он старался идти не торопясь, но чувствовал, что персональ все еще дрожит. Только выйдя из коридора, он протянул руку глубоко в область бороды и нажал соответствующую кнопку.

— Господин капитан, — прошептал он голосом Типси Палма. — Возвращайтесь в АмбуМед. Я нахожусь прямо там, на месте. Машина… что-то не так.

— Что конкретно, ты, Напасть, не скажешь.

***

Она не могла пошевелиться. Что-то держало ее, словно магнитное поле. Однако она слегка приоткрыла рот и втянула хрустящий, чистый воздух.

Небо было до невозможности голубым. Она закрыла глаза и закашлялась, одновременно чувствуя, как странное бессилие исчезает, словно его и не было.

Стазис, поняла Маделла. Меня воскресили.

Скривилась и попыталась сесть. Зрение медленно привыкало к окружающей обстановке. Она находилась на поверхности планеты. Захария оставил ее на чем-то вроде скамейки в большом саду у дома, конструкция которого показалась ей довольно странной. Ничего современного: построен из обычных планетарных материалов, скорее всего, дерева… по крайней мере, так это выглядело. Что касается самого сада — она не узнавала растений, но это ни в коем случае не удивляло ее. В конце концов, существует так много некаталогизированных миров — даже в Выгорании…

Теперь она попыталась встать. Все еще была неестественно слаба. Воздух, подумала она. Атмосфера. Если она похожа на ту, что на Лазури, они должны дать мне генную капсулу. Небольшая генотрансформация, и она бы стала такой же, как ксеносы на тех не совсем терраформированных планетах. Сколько раз случалось, что корабли автоматически подстраивали флюид под цель путешествия? В конце концов, именно для того его и выдают проклятым пилотам… чтобы они держались группой, а не разбегались, когда ступят на какую-нибудь чужую планету.

Да и вообще. Если мне что-то дали, то, возможно, процесс адаптации все еще продолжается, отсюда и ощущения. Вот Напасть же! Попробую встать.

Снова огляделась по сторонам и медленно, осторожно начала подниматься, опираясь на скамейку руками. И тут увидела его.

Захария Лем стоял возле дома.

— Ты, — пробормотала она. — Подожди… — добавила она. — Мы скоро поговорим. Дай мне только собраться с силами. Ты знаешь, — заикаясь, проговорила она, наконец встав, — что я могла умереть?

Лем не ответил. Голова Нокс закружилась. Однако она удержалась на месте и, шаг за шагом, начала подходить к молчаливому агенту Ложи.

— Засранец — выпалила она. — Я должна дать тебе по роже!

— Маделла, — наконец заговорил он. Его голос звучал мертво, и это заставило ее остановиться, внезапно заметив, что его глаза выглядят совершенно пустыми. — Обернись.

— Что?

— Он идет.

***

— Это началось, когда они привезли Машину… этого Аро от принца Натриума, — шептал Типси Палм через персональ Кайта Тельзеса. — Они как раз заканчивали сканирование, и обнаружилось что-то вроде дублированной генетической структуры. Понимаете, капитан, будто гены пытаются скопировать сами себя…

— Говори яснее, Типси.

— Я стараюсь, господин капитан. Выглядело так, будто там не было никакого заражения. Просто их было двое… два аколита, один выползал из другого. И второй был лучше.

— Второй лучше? — Тельзес ускорился. Что-то беспокоило его, и дело было не только в заявлении Палма.

— У этого старого аколита, как вы понимаете, были какие-то раздробленные спирали, какие-то кривые последовательности… Система подтвердила, что это нормально, что так бывает у всех. Но другой… тот, что вышел из него, был как с иголочки. Никаких ошибок… ничего. Гены прямо-таки образцовые.

— О чем ты говоришь, Типси? А Машина?

— Точно, господин капитан! Аро вел себя странно… Это Машина, как вы понимаете… Но когда он увидел сканы, то сказал что-то вроде «это как раз для господина Ната, господин Нат будет счастлив, ох, счастлив», и всякие такие глупости, ну, знаешь, как он говорит. Вот почему они позвали меня… понимаете, механик и Машина, что-то заставило их подумать, что я приду с отверткой и все починю. А эта история с Аро… почему он говорил о принце? Не знаю, но он вел себя так, словно был сумасшедшим, прошу прощения. Он напугал тех аколитов… Кроме того, я не знаю, не сидит ли он там сейчас один. С той штукой, которая раньше был этим сектантом. Не обижайтесь, капитан, но я не собираюсь сидеть там один на один с напастной Машиной. А вдруг она чокнется окончательно и снесет мне голову?

— Ладно, не волнуйся, Типси. Подожди… — Он прервался, когда его вагус, натренированный годами службы, внезапно просигнализировал ему о резком повороте «Пламени». — Что случилось… — пробормотал он. — Типси?

— Да, капитан?

— Я сейчас буду. Ничего не делай. Сиди в АмбуМеде и никуда не выходи! — приказал он, и в этот момент «Пламя» подало сигнал тревоги.

***

Увидела, как он приближается по узкой садовой дорожке.

На самом деле он не столько шел, сколько струился: приближался странно нематериально, как призрак, сотканный из движущегося голо. Однако нигде не было эмиттера, проецирующего изображение; не было и источника его появления. Маделла сделала полшага назад.

— Нокс.

Голос был спокойным, уверенным и пронизанным чем-то, что она не могла определить. В нем не было ничего искусственного, но эта естественность звучала как нечто, испытывавшееся так долго, что достигло совершенства. Это не по-настоящему, испуганно подумала она. Это не настоящее.

— Ты боишься? — спросил он. — Правильно. Но излишне. Мы не собираемся тебя убивать. Это было бы невыгодно.

— Кто… — начала она. Высокая фигура, облаченная в струящийся халат и маску театра кабуки, колебалась от легкого дуновения.

— В конце концов, ты знаешь, — ответил он. — Я — то, что ты, по своей наивности, называешь Ложей или Господином Тенью. Существо из-за занавеса. Игрок, который никогда не устает.

— Машина… — прошептала она. Господин Тень кивнул головой.

— Но не совсем. В некотором смысле ты права, — согласился он и поднял руку. На кончиках его пальцев заплясала маленькая карта Выжженной Галактики. — Но сейчас это не важно. Гораздо важнее другое. Смотри, Маделла Нокс. Вот твой мир. Мир, который, как ты думала, ты знаешь.

— Что ты имеешь ввиду…

— Задавать вопросы будешь потом, — отрезал он, увеличивая масштаб карты. — Видишь линию за Галактической границей? Это и есть Луч. Самое большое из известных глубинных эхо, которое ожило и выплюнуло Возвращение. Фрагменты его распространились за границы всех Ободов. Да, Маделла Нокс. — Господин Тень снова слегка кивнул и сдул голоизображение. — Ушедшие вернулись. Но на этот раз их не победить. Не получится победить, как раньше.

— О чем ты говоришь? — прошептала она. Возвращение? Невозможно. Это вранье!

— Из того места, откуда они пришли, принесли с собой понимание, — возвестил Господин Тень. — Они постигли вас так, как вы всегда желали. И они будут использовать это знание. Вы всегда считали, что Парадокс Восприятия — это препятствие. И это было ошибкой. Ничто не защищало вас эффективнее, чем иной взгляд на реальность. Чем неспособность понять.

— Я не понимаю…

— Ты много чего не понимаешь, — согласилось одушевленное существо. — В том числе и себя саму. Захария Лем тоже не понимал, — добавил он, и на долю секунды Мама Кость увидела тень улыбки на маске. — Но понимание, как говорят стрипсы, необходимо. Как еще ты могла бы помочь мне? Как ты можешь помочь Единству?

***

На самом деле он понял, что происходит, еще до того, как добрался до стазис-навигаторской.

Мягкие, пульсирующие вены касались навигационной консоли. Он не понимал, как они так быстро сюда попали, но сейчас это было неважно. Сигнализация завывала, огни то включались, то выключались, но он видел их отчетливо — как и внезапно включившийся таймер обратного отсчета.

Кайт Тельзес закричал. И в этом крике была боль, которую он раньше подавлял, пряча ее за маской спокойствия. Боль от потери Сори. Боль от смерти, которая должна была прийти во славе, а не в унижении. Боль поражения.

Боль конца.

Аколиты Жатвы и старики с яростью нажимали на клавиши, молились и стояли на коленях, а «Пламя», уже не их «Пламя», готовилось совершить глубинный прыжок в неизведанную космическую пустоту.