Волкодав

Глава 18

Война войной, а обед по расписанию. Ну или, в моём случае, служба службой, Бюро Бюром, но выходной у специального агента Роберта Фуллера — это святое.

Пока не начались рейды Палмера, пока нет той сумасшедшей гонки наперегонки со всей и всяческой мразью, которая вот-вот затопит Америку алкоголем, жизнь плюс-минус размеренная.

Поэтому воскресенье я решил посвятить не отдыху — нет, «вечный бой, покой нам только снится» — но как раз-таки покупке машины. Благо что уже сейчас, в начале двадцатого века, вернее даже скорее в середине, дилерские центры работают без выходных.

Но прежде чем отправиться на Вудворд-авеню, где был один из лучших автосалонов Хадсон в городе, мне нужно было заняться домашними делами. И, пожалуй, единственным из которых был вот этот девяностокилограмовый тиран и деспот с нежной кличкой Рекс.

Ухо у него уже давно зажило. Не зря же есть такая поговорка: заживает всё, как на собаке. Вот как раз Рекс у нас кто? Правильно, собака. Вот на нём всё и зажило.

Милица на кухне хлопотала насчёт завтрака. Судя по запахам, это будет что-то очень питательное, типа котлет. Вроде бы где завтрак, а где котлеты? А нет — моя экономка хорошо изучила вкусы хозяина, поэтому завтрак плотный.

Никаких хлопьев или куцых бутербродов. Если яичница — то такая, что на троих. Если сэндвичи — то с сыром, колбасой или там ростбиф. Обязательно что-то сербское в течение недели. Ну или вот, в данном случае, котлеты, которые Милица использует в качестве главного ингредиента для бургеров.

Домашний бургер — это то, что я с удовольствием готов есть на завтрак, обед и ужин.

Но перед завтраком, естественно, прогулка.

Утренний Детройт просыпался медленно и неохотно. Воскресенье. Так что ревностные католики наверняка собираются на мессу. Их православные коллеги тоже, да и другие представители христианских конфессий, за исключением экзотики, тоже день воскресный сейчас, в пуританские и религиозные времена, в большей степени тратят на общение с Создателем.

Я же, наверное, плохой христианин, в Доме Божьем был последний раз даже не помню когда. Вернее, помню: ещё будучи господином Кузнецовым, а не Фуллером. А это у нас, по моему внутреннему времени, больше трёх месяцев назад. Ну или сто с лишним лет вперёд.

Рекс, к слову, очень воспитанный мужчина в самом расцвете своих собачьих годов, категорически не уважал поводок. И для того, чтобы мне не приходилось пользоваться этим самым поводком, он делал всё, чтобы и повода мне не дать.

Аккуратно, с чувством собственного достоинства, степенно, спокойно и обстоятельно этот негодяй трусил рядом. С тем же чувством собственного достоинства делал свои собачьи дела.

А если вдруг и встречался Рексу родственник по собачьему племени, то общение сводилось к короткому, властному, можно даже сказать царственному рыку, после которого собеседник резко куда-то испарялся.

Рекс полностью оправдывал свою кличку, и за то время, что он обитает у меня, стал подлинным вождём всего района. Когда мы с ним гуляли, вся остальная четвероногая живность почтительно уступала ему дорогу.

Ну, кроме кошек. Эти мелкие шерстяные засранцы субординацию не знали. Но Рекс, видимо, считал ниже собственного достоинства отвлекаться на них, так что никакой реакции от него я никогда не видел.

Милица, конечно, ворчала, но уже так, по привычке. Неудобств Рекс нам не доставлял, и скорее наоборот — сидеть в гостиной, в любимом кресле отца, которое стало и моим любимым креслом, и работать с документами или просто курить, глядя на огонь камина, приятней, если перед этим самым камином во весь свой внушительный рост и длину растянулся Рекс.

И это создавало дополнительный покой и комфорт.

После завтрака я переоделся в деловой костюм: серая тройка из качественной шерсти, рубашка, галстук в тонкую полоску и вышел из дома.

Если собираешься покупать машину за две тысячи пятьсот долларов, нужно выглядеть соответственно. Сейчас, несмотря на броскую фразу Ильи Ильфа и Евгения Петрова о том, что автомобиль — это не роскошь, а средство передвижения, всё-таки четыре колеса, особенно если это не Ford Model T, — это ещё и показатель статуса.

И как-то неприлично появляться в автосалоне в чём-то ином, кроме костюма.

Минут через пять я поймал такси на углу Джефферсон-авеню и, устроившись на заднем сиденье, сказал водителю:

— Вудворд-авеню, дилерский центр Hudson.

Повелитель баранки, пожилой ирландец с седыми усами, кивнул и тронулся с места.

— Покупаете новую машину, сэр?

— Да, всё верно. Присматриваюсь.

— Хадсон — отличный выбор. Мой племянник работает на их заводе. Говорит, качество отменное. Лучше, чем у Форда. НА Хадсоне, в отличие от Форда, каждую машину с душой делают.

Я усмехнулся про себя. Уже не на одном заводе я слышал вот эти претензии в адрес Форда. Как будто бы конкуренты старины Генри нутром чувствуют, что его конвейер не только изменит лицо индустрии навсегда, но в результате и прибьёт чуть ли не половину активных игроков.

— А что там ваш племянник говорит о красных на заводе? — спросил я. — Ни за что не поверю, чтобы на Hudson всё было тихо и спокойно.

Агент во мне проснулся. И раз уж попался столь охотливый водитель, то чтобы не спросить о том, чем мне придётся заниматься в самое ближайшее время?

— Всё как везде, сэр. Племянник говорит, что агитаторы воду мутят. Даже не стесняются, сволочи, того, что вокруг них ищеек много, — как будто бы красные себя бессмертными почувствовали.

— Даже так? А что значит «ищеек много»?

— Да вот так, сэр. Племянник говорит о том, что какие-то списки составляются, что администрация чуть ли не в каждый шкафчик к рабочим лезет. Но агитаторов это не останавливает. Но ничего — мы им не дадим устроить здесь революцию!

Надо будет сказать Коксу, чтобы наши осведомители в среде рабочих действовали поаккуратнее, раз уж даже таксисты рассуждают о том, что добровольные помощники Бюро видны как на ладони.

Но это завтра. А сейчас вон она — Вудворд-авеню, главная артерия Детройта, широкая, оживлённая, с трамвайными путями посередине и двумя рядами автомобилей по краям. Магазины, банки, офисные здания, рестораны.

Здесь дух Америки уже виден. И видно, что страна страдает от испанки. Щиты, на которых обычно размещается реклама, сейчас отданы под патриотичные воззвания к гражданскому обществу о том, что нужно поддержать жертв этой страшной эпидемии, и о том, что пожертвования можно оставить сразу в нескольких церквях.

Дилерский центр Hudson занимал внушительное здание из красного кирпича с большими стеклянными витринами. На фасаде красовалась вывеска золотыми буквами: «Hudson Motor Car Company, авторизованный дилер».

Я расплатился с водителем, вышел и замер на минуту, рассматривая витрины.

За стеклом стояли три автомобиля — три выставочных образца, расположенные так, чтобы прохожие могли оценить всю линейку машин, выпускаемых этим производителем.

Слева — элегантный седан с закрытым кузовом, отполированный до зеркального блеска. В центре — новинка, красный родстер, двухместный, без крыши, хромированный, что твой Harley-Davidson. А справа — просторный тёмно-синий туринг с открытым верхом и кожаными сиденьями.

Все три машины сияли новизной. Хромированные детали блестели на солнце, лакированные кузова отражали свет. Таблички с ценами стояли рядом, но издалека цифр не разобрать.

Я толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь.

— Добрый день, сэр! Меня зовут Джеффри Розенблюм. Чем я могу вам помочь? Судя по всему, сэр, вы пришли за новой машиной. И сразу хочу сказать, что вы сделали правильный выбор, сэр. Если сегодня вы не уедете отсюда на новеньком родстере или туринге, сэр, то грош цена мне как специалисту по машинам. И уверен, что через пару часов мы с вами ударим по рукам!

Всю эту барабанную дробь, ну или пулемётную очередь, воспроизвёл щуплый молодой человек. Смешно так думать, учитывая то, что мне, то бишь Роберту, самому всего лишь двадцать, но мыслю я по-прежнему как хорошо поживший мужчина.

Небольшого роста, очень подвижный, в безукоризненно сшитом костюме, который сидел на нём как литой. Вот прямо замечательный образец американского коммерсанта средней руки. Вернее, учитывая то, что это специалист по продажам — менеджер по продажам, как их называли в России в будущем, — парень только начинал свой путь в автомобильном бизнесе. Но, возможно, он далеко пойдёт.

Во всяком случае, такие вот ребятишки из-под тебя подмётки рвут для того, чтобы достичь успеха. И, на самом деле, его несколько хвастливая речь о том, что сегодня я не уйду на своих двоих, а уеду на новой машине, имеет под собой основания.

Потому что мистер Розенблюм может не разоряться, описывая преимущества Хадсона. Я в любом случае пришёл сюда за машиной. Машины сами себя не покупают, так что нужно с ним пообщаться.

— Очень приятно познакомиться, Джеффри, — сказал я, улыбнувшись, и подал ему руку для рукопожатия. — Роберт Фуллер. Можно просто Роберт. И, наверное, ты прав — я действительно могу сегодня от вас не уйти, а уехать.

— Рад познакомиться, мистер Фуллер… Роберт, — тут же поправился Розенблюм. — Итак, зачем вы к нам пришли? Судя по всему, вам нужен родстер. Я не я, если вы не пришли к нам за родстером! У нас наша новая модель буквально разрывает рынок. Машины разлетаются, как горячие пирожки.

Роберт, знаете что? Давайте мы прямо сейчас подойдём к стойке регистрации. Там я возьму ключи, и мы с вами поедем за город. И я покажу вам… вернее, вы сами за рулём вот этого красавчика…

Розенблюм в порыве эмоций подошёл к ярко-красному родстеру и постучал ладонью по капоту.

— … вы сами оцените все преимущества этого зверя! Всего две тысячи пятьсот долларов. Я вижу, что для человека вашего уровня это хорошая цена, и вы станете обладателем этой прекрасной машины. Мистер Фуллер… Роберт… родстер — это то, что вам нужно! Для такого человека, как вы, это будет просто ключ к сердцу каждой женщины!

И буквально тут же, как только Розенблюм закончил этот спич, очевидно направленный на плейбоев — видимо, этот магистр продажной магии решил, что я как раз и есть такой вот плейбой, который пришёл за игрушкой, — дверь салона открылась, и появилась она.

Память на лица у меня хорошая. А учитывая, что это лицо в своё время обрушило на меня гневную тираду о том, какой же я мужлан, то, естественно, я её запомнил. И сейчас узнал.

Кэтрин, дочка судьи Моргана.

Одета всё так же, в стиле прогрессивной молодой любительницы техники. Феминизированный образ шофёра, надо сказать, ей очень шёл.

И она, оглядевшись и тут же меня узнав — это было видно, как изменилось выражение её лица, — подошла к нам.

— А, и вы здесь, мерзавец, который искурочил мою машину! Из-за которого я потом целый вечер выслушивала отца по поводу того, что: «Мне стыдно за тебя, Кэтрин! Я, в конце концов, судья, уважаемый человек, и я не должен выслушивать от капитана полиции столько, сколько я выслушал из-за тебя!»

Тут же к Кэтрин подскочил ещё один волшебник автомобильного бизнеса. И буквально через пятнадцать минут оказалось, что эта особа пришла как раз-таки за родстером. Новинка от Хадсон её очень сильно заинтересовала, и она после тест-драйва хотела уехать уже на новой машине.

А мне нужен был не этот двухместный спортивный зверь, а обычный, скучный, как выразилась Кэтрин, когда это услышала, седан.

— Фуллер, вам нужна такая же скучная машина, как вы сами! — заявила она. — Костюм, галстук… Что это такое? Вроде бы красивый мужчина, высокий, статный. А выглядите как клерк в богадельне моего папаши!

И вообще, зачем вам Хадсон, Фуллер? Вам нужен Форд! Хотя, помнится, вы чуть не убили меня на Паккарде. Признавайтесь, вы не автовладелец, а водитель? Водитель, который накопил себе на машину? Вы мать родную продали за эти деньги, Фуллер?

Что-то эта дамочка маленько берега попутала, думал я, слушая, как она вроде бы выбирает себе машину, пришла же сюда Кэтрин за родстером, а в основном костерит меня и упражняется в остроумии.

Но отвечать этой девице я не собирался. Конечно, может быть, и зря, и надо было её поставить на место. Но зачем? Тем более что куда более лучший шанс это сделать мне предоставился буквально через полчаса.

Розенблюм тут же переключился с родстера на седан и, получив ключи и машину, мы с ним отправились на небольшую прогулку. Я за рулём, продавец рядом со мной на переднем сиденье, и путь наш лежал за город, где можно было насладиться разгонными характеристиками Хадсона в полной мере.

И как раз именно для этого мне и требовался тест-драйв этой машины — чтобы понять, насколько она быстра и отвечает моим задачам.

И надо же такому случиться! Буквально сразу же, как только мы с Розенблюмом оказались за городом, мимо моего Хадсона, а я как-то подспудно уже считал его своим, промчался красный родстер, за рулём которого как раз-таки сидела Кэтрин.

Рядом с ней на пассажирском сиденье был коллега Розенблюма, и, судя по напряжённому выражению лица этого коллеги, он испытывал сложные чувства, потому что Кэтрин давила на все деньги.

Но здесь, за городом, когда дорога прямая и не нужно беспокоиться о том, чтобы из-за поворота выскочила телега или, не дай бог, парочка детей с мячами и шарами оказались на проезжей части, здесь можно уже и действительно посмотреть, что может эта машина на самом деле.

Так что газ в пол — и погнали за Кэтрин!

— Ты знаешь, Джеффри… — Я кивнул на идущую впереди красную машину. — Интересно, смогу ли я догнать эту нахалку?

— Ох, я не уверен, мистер Фуллер… Может быть, это не самая хорошая идея…

— Да ладно тебе, Джеффри! Что ты? Не доверяешь мне?

— Доверяю, мистер Фуллер, конечно, доверяю…

Но что-то в голосе этого доверия было по минимуму.

Вообще, на лёгкой спортивной машине уйти от достаточно тяжёлого седана, наверное, на самом деле просто. И если бы речь шла о треке, о гоночной трассе, то хрен бы я догнал Кэтрин. Ну и если бы за рулём преследуемой мной машины был по-настоящему умелый водитель — то тоже.

Но здесь, пусть и на не очень оживлённой, но всё-таки обычной гражданской дороге, мне удалось сначала догнать машину Кэтрин, а потом ещё и обогнать её.

Да, это было рискованно. Да, это было недопустимо, учитывая, что она и я на всё ещё не наших машинах, а формально принадлежащих дилерскому центру.

И повторюсь: при всей своей браваде эта дамочка на самом деле неплохой водитель. Вернее, нет — водитель-то она хороший. Но я, как оказалось, классом повыше. И этот класс нивелировал возможности машины.

Мой седан в итоге оказался победителем в этой импровизированной гонке.

И в результате, когда мы приехали обратно, я поднял настроение Джеффри, сказав:

— Приятель, это отличная машина! Покупаю. А ты — отличный продавец. Если есть возможность оставить отзыв о твоей работе, то я с удовольствием это сделаю.

— Ой, вы знаете, мистер Фуллер, у нас нет никакой книги отзывов… Но это отличная идея! Я обязательно сообщу о ней руководству! — Тут же загорелся Розенблюм. — Спасибо, мистер Фуллер! Спасибо, мистер Фуллер!

Так что дальнейшее моё с ним общение проходило вполне на восторженных тонах. И мы, как говорится, были вполне довольны друг другом.

А вот Кэтрин — нет.

Приехав в салон, она разразилась ещё одной тирадой на тему того, что:

— Что это за чудо на колёсах⁈ Тоже мне новинка! Я не смогла на ней уехать от этого гроба, под управлением которого… который управлялся непонятно кем! Это что, спортивная машина⁈ Нет, я ни цента не оставлю здесь! Так и передайте своим начальникам! И на завод, этот ваш Hudson, тоже сообщите о том, что вы не умеете делать спортивные машины!

Когда она ушла, громко хлопнув дверью, я подумал: вот, на самом деле, судье надо позвонить, или зайти. Кэтрин явно нуждается в том, чтобы её поставили на место.

И когда она ушла, коллега Розенблюма, Марк, насколько я понял, тут же набросился на Джеффри с упрёками на тему того, что:

— Джефф, какого хрена ты и твой клиент делают⁈ Родстер — это же отличная машина! Ну что, нельзя было, что ли, ехать медленнее⁈ Почувствовать своё превосходство⁈ Что я теперь скажу мистеру Фиксу⁈ Я не смог продать машину человеку, который пришёл за этой машиной! И кому⁈ Дочке судьи Моргана! Да её весь город знает — любительница автогонок! И я не смог ей продать машину! Джеффри, да ты меня просто убил! Фикс меня же уволит!

Ну, ребят, это не мои проблемы. Это не моя история. Я, по большому счёту, не виноват перед этим парнишкой ни в чём.

Так что, расплатившись чеком, я уехал из салона Hudson в очень хорошем настроении.

И поехал я не куда-то, а в больницу — навестить миссис Билл, владелицу Рекса.