Волкодав

Глава 16

Утро началось с бумаг. Отчёты, рапорты, сводки, справки. Бюро расследований — это прежде всего бюрократия. Бумаги, бумаги, бумаги и еще раз бумаги. Не зря особоценными считаются те кандидаты имеющие бухгалтерское образование. Эти мастера ручки и табулятора, или как там сейчас считают, имеют нужные навыки.

Я сидел за своим столом в углу общей комнаты и читал материалы по делу о траффикинге, агентов в Детройте мало, а дел много. Так что все помогают всем и надо быть в курсе дел.

Пропавшие девушки. Семнадцать за три месяца. Фабричные работницы, официантки, продавщицы. Почти все — иммигрантки. Полячки, итальянки, еврейки из Восточной Европы. Приехали за американской мечтой, а нашли…её исполнение для других. Само собой что проституция очень выгодна для тех кто это дело организовал.

За соседними столами стрекотали пишущие машинки. Хэрисон диктовал что-то Пейну. Уитмор сверял цифры в бухгалтерских книгах, водя пальцем по колонкам с выражением человека, приговорённого к пожизненной каторге. Макинтош разговаривал по телефону, делая пометки в блокноте.

Обычное утро в Бюро расследований.

В половине двенадцатого Кокс поднялся из-за стола и потянулся.

— Обед, господа. Кто со мной?

Пейн тут же вскочил. Он с утра жаловался что не успел перекусить перед работой. Я тоже встал, в животе урчало.

— Фуллер? — Кокс посмотрел на меня.

— Иду.

Мы спустились на первый этаж, в столовую федерального здания.

Большой зал с высокими потолками и колоннами. Длинные столы, покрытые белыми скатертями. Официанты в форменных жилетах. Не ресторан, конечно, но вполне прилично — всё-таки здесь обедали федеральные служащие, а не докеры из порта.

Народу было много — час пик. Клерки, секретари, мелкие чиновники. Гул голосов, звон посуды, запах еды.

Мы заняли столик у окна. Официант — пожилой негр в белой куртке — подошёл с блокнотом.

— Что там сегодня? — спросил Кокс.

— Тушёная говядина или свиные котлеты, сэр. К говядине — картофельное пюре и зелёная фасоль. К котлетам — печёный картофель и кукуруза.

— Говядину. Всем троим.

— Что будете пить?

— Кофе мне, — сказал Кокс.

— И мне, — добавил я.

— Лимонад, — сказал Пейн.

Кокс посмотрел на него с усмешкой.

— Лимонад, Чарли? Серьёзно?

Пейн покраснел.

— Не люблю кофе. Сердце потом колотится.

— Ты в Бюро, Чарли. Кофе наш лучший друг. Поймешь со временем.

Официант ушёл. Кокс достал сигареты, закурил, откинулся на спинку стула.

— Ну что, Роб, осваиваешься?

— Пытаюсь. Бумаг много.

— Это ещё цветочки. Подожди, когда начнём готовить какое-то из наших дел к суду. Вот тогда узнаешь, что такое настоящая бумажная работа.

Пейн вздохнул.

— Я думал, агенты ловят преступников. А на деле мы сидим в конторе и строчим отчёты.

— Добро пожаловать в реальность, Чарли, — усмехнулся Кокс. — Девяносто процентов работы это бумаги. Десять процентов всё остальное.

— А стрельба? — спросил Пейн с плохо скрываемым любопытством. Покосился на меня. — Ну, как у агента Фуллера?

Кокс затянулся сигаретой.

— Стрельба — это один процент из тех десяти. Если повезёт то ты ни разу за всю карьеру не достанешь оружие. Если не повезёт…

Он не договорил. Не нужно было.

В этот момент за соседний столик сели две девушки.

Яркие платья, модные шляпки, оживлённая болтовня. Машинистки из какого-то отдела, судя по всему. Молодые, лет двадцать — двадцать два. Хорошенькие. И явно из приличных семей — одежда дорогая, манеры воспитанные. Не те девушки, которым нужно работать ради куска хлеба. Суфражистки, скорее всего, решили доказать, что женщина тоже может трудиться. А родители пристроили сюда, в федеральное здание, где безопасно и респектабельно.

Одна из них, блондинка с голубыми глазами и ямочками на щеках, заметила Кокса и помахала рукой.

— Добрый день, агент Кокс!

— Добрый день, мисс Картер, мисс Доннелли, — кивнул Кокс вежливо.

— Как продвигается борьба с преступностью? — спросила вторая, темноволосая, с лукавой улыбкой.

— Медленно, но верно, мисс Доннелли. Медленно, но верно.

Девушки захихикали и отвернулись к своему столику. Склонились друг к другу, зашептались. Я не прислушивался специально, но обрывки долетали, наши столики стояли близко.

— … ты видела? — шептала блондинка.

— Что?

— Утром. Машину у входа.

— Какую машину?

— Паккард, Дороти. Паккард! Тёмно-синий, огромный, шикарный. Я чуть шляпку не потеряла, когда увидела.

— Ого. И чей?

— Вот именно — чей? Кто-то из наших, из здания. Видела, как человек вышел и внутрь пошёл.

— Разглядела?

— Не успела. Только со спины. Высокий, в хорошем костюме.

— Может, кто-то из прокуроров? Или судья?

— Может. Но какой шик! Такая машина стоит целое состояние.

— Выгодный жених, в любом случае, — хихикнула темноволосая. — Надо выяснить, кто это.

— Обязательно! Я у девочек из канцелярии спрошу. Они всё знают.

Кокс посмотрел на меня и едва заметно усмехнулся. Я сделал вид, что очень занят изучением солонки.

Пейн тоже услышал. Глаза у него стали круглые. Он покосился на девушек, потом на меня.

— Это ваш Паккард, агент Фуллер? — спросил он негромко. — Тот самый, тёмно-синий?

— Мой.

— Ого. — В его голосе смешались удивление и зависть. — А я думал, агенты Бюро получают сто двадцать в месяц.

— Получают, — подтвердил я. — Машина от отца досталась.

— А.

Он замолчал, но я видел, как он переваривает информацию. Богатый парень из хорошей семьи. Который пошёл работать федеральным агентом за сто двадцать долларов. Странный выбор. Непонятный.

Официант принёс еду. Тушёная говядина, большие куски в густой коричневой подливке. Картофельное пюре — гора, с ямкой посередине, куда налили ещё подливки. Зелёная фасоль из банки, судя по вкусу, но сойдёт.

Кокс принялся за еду с аппетитом. Пейн ковырял вилкой картошку, аппетит у него был не очень.

— Ешь, — сказал ему Кокс. — Неизвестно, когда следующий раз удастся.

Пейн посмотрел на него с удивлением.

— Почему?

— Просто совет. Агент никогда не знает, как повернётся день.

За соседним столиком девушки продолжали щебетать — теперь о каком-то новом фильме с Мэри Пикфорд. Блондинка периодически бросала взгляды в нашу сторону — не на Кокса, а на меня. Я делал вид, что не замечаю.

И тут в столовую вошёл Баркер.

Оглядел зал, заметил нас, направился к нашему столику.

— Кокс. Фуллер. Пейн. — Он остановился у стола, не садясь. — Заканчивайте обед. Через пятнадцать минут у меня в кабинете.

— Что случилось? — спросил Кокс.

— Зацепка. По делу о проститутках. — Баркер понизил голос. — Информатор сообщил адрес. Один из организаторов, возможно, тот самый Террано или кто-то из его людей.

Я отложил вилку. Аппетит пропал.

— Рейд? — спросил Кокс.

— Рейд. Вместе с полицией. Выезжаем через час.

Баркер развернулся и ушёл так же быстро, как появился.

Кокс затушил сигарету.

— Ну вот, Пейн. Твой шанс увидеть те десять процентов.

Пейн побледнел. Но кивнул.

Я доел жаркое за три минуты. Не потому что проголодался. Просто знал — перед операцией лучше иметь полный желудок. Неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз.

Оружейная комната пахнула привычным запахом смазки и металла.

Пейн сразу подошёл к шкафу с дробовиками. С видом знающего человека снял со стойки Winchester Model 1897, проверил затвор, заглянул в ствол. Потом взял коробку патронов и принялся снаряжать — быстро, ловко, привычными движениями. Раз-два-три-четыре-пять. Полный магазин. Ещё горсть патронов — в карман.

Кокс наблюдал за ним с лёгкой снисходительностью.

— Агент Пейн у нас большой специалист по охоте на уток, — сказал он мне. — Даже брал какие-то кубки на соревнованиях в колледже. Верно, Чарли?

— Да, агент Кокс, — кивнул Пейн, не отрываясь от дробовика. — Три года подряд первое место.

— Только имей в виду, приятель, — Кокс достал из шкафа Colt M1911, — утки не люди. Птички в ответ не стреляют.

Пейн поднял голову. Лицо серьёзное.

— Я понимаю, агент Кокс.

— Надеюсь.

Кокс проверил магазин Кольта, передёрнул затвор, поставил на предохранитель. Сунул в наплечную кобуру под пиджаком.

Я подошёл к своей полке в углу. Там лежала деревянная кобура Маузера — длинная, тяжёлая, с характерной формой.

Проверил оружие, сразу же зарядил его из обоймы

Пристегнул кобуру-приклад к рукоятке. Маузер превратился в короткий карабин — с таким можно стрелять на двести ярдов и попадать. Потом отстегнул пистолет и засунул в кобуру

— Ваше слово, товарищ Маузер, — тихо пробормотал я по-русски так чтобы никто не услышал.

Затем Кольт 1911, проверил, сунул в наплечную кобуру. Пейн в это время смотрел на меня с каким-то благоговейным ужасом.

— Агент Фуллер… Вы правда застрелили тех террористов? Троих за минуту?

— Меньше чем за минуту, — поправил я. — И это были не террористы. Просто бандиты с динамитом.

— Но… как?

Я посмотрел на него. Молодой, зелёный, напуганный. Первая серьёзная операция. Наверное, ночь не спал, представляя, как всё будет.

— Просто, — сказал я. — Они хотели меня убить. Я не дал. Вот и всё.

Кокс хлопнул Пейна по плечу.

— Не трясись, Чарли. Скорее всего, обойдётся без стрельбы. Мы входим, показываем значки, они сдаются. Так бывает в девяти случаях из десяти.

— А в десятом? — спросил Пейн.

Кокс не ответил.

К особняку мы подъехали в два часа дня.

Гросс-Пойнт — богатый пригород к северо-востоку от Детройта. Широкие улицы, обсаженные клёнами. Большие дома с ухоженными газонами. Автомобили у подъездов — дорогие, блестящие.

Респектабельный район. Последнее место, где ожидаешь найти притон для торговли женщинами.

Но именно поэтому они здесь и устроились.

Особняк стоял на тихой улице, в конце квартала. Трёхэтажный, викторианский, с башенкой и верандой. Выглядел как дом богатой вдовы или пансион для благородных девиц. Табличка у входа гласила: «Мастерская мадам Лоренцо. Пошив платьев».

Швейная мастерская. Идеальное прикрытие. Молодые женщины приходят и уходят — никто не удивляется. Клиенты приезжают — заказывают платья для жён. Соседи ничего не подозревают.

Мы остановились за углом, вне прямой видимости из окон особняка. Два полицейских Форда уже ждали — четверо патрульных в форме, с револьверами на поясах.

Мы остановились за углом, вне прямой видимости из окон особняка. Два полицейских Форда уже ждали — четверо патрульных в форме, с револьверами на поясах.

Старший из них, сержант с седыми усами, подошёл к нашей машине.

— Агент Кокс?

— Он самый. — Кокс вышел из Паккарда. — Это агенты Фуллер и Пейн.

Сержант кивнул — коротко, по-деловому.

— Сержант Макгрегор. Мои ребята готовы. Как будем действовать?

— Это ваша операция, сержант, — сказал Кокс. — Мы здесь как наблюдатели. преступление, торговля женщинами через границы штатов, федеральное, но аресты это ваша юрисдикция.

Макгрегор кивнул с явным облегчением.ФОрмально ему Бюро не указ, но видно уже сталкивался с моими коллегами и это ему не понравилось.

— Понял. — Он развернул на капоте набросок плана здания. — Парадный вход здесь. Чёрный ход во двор. Мои люди берут оба входа. Вы, господа, идёте за нами. Если начнётся заваруха держитесь позади.

— А если в нас начнут стрелять? — спросил я.

Макгрегор посмотрел на меня, потом на уже собранный карабин в моих руках.

— Тогда это самооборона. — Он пожал плечами. — Закон один для всех.

Мы разделились. Двое полицейских обошли дом с тыла. Ещё двое, Макгрегор и молодой патрульный, пошли к парадному входу. Мы трое следом, на расстоянии десяти шагов.

Сердце билось ровно. Дыхание спокойное. Я много раз входил в здания, где меня хотели убить. Привык.

Пейн шёл рядом, сжимая дробовик побелевшими пальцами. На лбу выступил пот.

— Спокойно, Чарли. ты чего такой нервный? Сам же взял дробовик. Расслабься, чемпион

Он кивнул, сглотнул.

Макгрегор поднялся на крыльцо. Встал сбоку от двери, кивнул напарнику. Тот занял позицию с другой стороны.

Макгрегор постучал. Громко, властно.

— Полиция Детройта! Откройте дверь!

Тишина. Потом шаги. Дверь приоткрылась на цепочке.

В щели показалось лицо — женщина средних лет, с тёмными волосами и настороженным взглядом.

— Мастерская закрыта. Приходите завтра.

— Полиция, мэм. — Макгрегор показал значок. — У нас ордер на обыск. Откройте дверь, или мы её выбьем.

Женщина побледнела. Попыталась захлопнуть дверь, но Макгрегор уже вставил ногу в щель.

— Джонс!

Молодой патрульный ударил плечом. Цепочка лопнула, дверь распахнулась. Женщина отлетела в сторону.

Полицейские ворвались внутрь.

— Всем оставаться на местах! Полиция!

Мы вошли следом — Кокс первый, я за ним, Пейн замыкающий.

Прихожая — просторная, с высоким потолком и люстрой. Лестница наверх, двери в комнаты по бокам. Пахло духами, пудрой и чем-то ещё, чем-то неприятным, что я не сразу опознал.

Страх. Здесь пахло страхом.

Из комнаты слева выскочил мужчина, здоровый, в жилетке, с бычьей шеей. В руке у него был нож.

Макгрегор выстрелил, быстро, не целясь особо. Пуля попала в плечо, мужчина завертелся, выронил нож, упал на колени с воем.

— Лежать! На пол!

Молодой патрульный навалился на него, заламывая руки за спину.

Сверху раздались крики. Топот ног. Женские визги.

— Джонс, держи этого! — Макгрегор рванул к лестнице. — За мной!

Он побежал наверх. Мы следом.

Второй этаж, длинный коридор, несколько дверей. Одна из них распахнулась, и оттуда вывалился человек с револьвером.

Он выстрелил в Макгрегора! Мимо, пуля ушла в стену. Сержант отпрыгнул в сторону, прижался к стене.

И тут открылась другая дверь, прямо рядом с Пейном.

Бандит, молодой, со шрамом на щеке, вылетел в коридор. В руке пистолет. Дуло смотрело Пейну в лицо.

Всё произошло за долю секунды.

Чарли не думал. Не целился. Просто нажал на спуск.

Грохот дробовика в замкнутом пространстве был оглушительным.

Бандита отбросило назад. Он врезался в стену, сполз на пол. Грудь превратилась в месиво.

Пейн стоял, держа дымящийся дробовик. Лицо белое как мел. Руки тряслись.

Но он не замер. Передёрнул цевьё, клац-клац, и повёл стволом дальше по коридору.

Ещё одна дверь распахнулась. Я развернулся, Маузер наготове, но там оказался не бандит.

Девушка. Молодая, худая, в рваной рубашке. Глаза огромные от ужаса.

— Не стреляйте! — закричала она по-польски. — Пожалуйста, не стреляйте!

Я опустил оружие.

— Полиция, — сказал я. — Вы в безопасности. Подумав добавил тоже самое по русски. По идее она должна его знать.

Она поняла, прижалась к стене, закрыла лицо руками, заплакала.

Кокс уже шёл дальше по коридору, проверяя двери. Макгрегор надевал наручники на раненого бандита.

Следующая дверь была заперта. Макгрегор пнул её ногой, раз, другой, замок вылетел.

Внутри было темно. Пахло потом, немытыми телами и отчаянием.

Сержант нащупал выключатель, щёлкнул.

И мы увидели.

Комната без окон — бывшая кладовая, наверное. На полу — матрасы, грязные, замызганные. На матрасах — женщины. Пять или шесть. Молодые, худые, с потухшими глазами. Одеты в какое-то тряпьё.

Они смотрели на нас со смесью страха и надежды.

— Господи Иисусе, — выдохнул Макгрегор.

— Полиция, — сказал Кокс громко и чётко. — Вы свободны. Всё кончено.

Одна из них — совсем молоденькая, лет семнадцать — заплакала.

Следующие пятнадцать минут прошли в контролируемом хаосе.

Полицейские с чёрного хода вошли без проблем, там сопротивления не было. Нашли ещё двоих бандитов, оба сдались сразу. И ещё одну комнату с женщинами, четверо, в таком же состоянии.

Макгрегор командовал своими людьми чётко и профессионально. Раненых бандитов перевязали, надели наручники. Женщин вывели в гостиную, дали воды, одеяла.

Кокс нашёл в кабинете на первом этаже папки с документами. Имена, адреса, суммы. Бухгалтерия ада.

Я стоял у окна, наблюдая за улицей. Соседи уже выглядывали из домов — выстрелы в респектабельном Гросс-Пойнте не каждый день услышишь.

Пейн сидел на ступеньках лестницы. Дробовик лежал рядом. Руки уже не тряслись, но лицо было серым.

Я подошёл, сел рядом.

— Первый раз?

Он кивнул. Не глядя на меня.

— Я его… — Голос сорвался. — Я его убил.

— Он бы убил тебя. Ты был быстрее. Это всё, что имеет значение.

Пейн посмотрел на свои руки.

— Я даже не думал. Просто… нажал.

— Это и есть правильная реакция. Думать будешь потом. Когда никто не будет хотеть тебя продырявить.

Он кивнул, хотел что-то сказать, но снаружи раздались крики.

Я вскочил, бросился к окну.

Во дворе какая-то суматоха. Один из полицейских лежал на земле, держась за ногу. Второй стрелял куда-то в сторону переулка.

И я увидел, какой-то высокий хрен в дорогом костюме с пистолетом в руке бежал к заведенному Dodge Brothers. А не Винсент ли Террано это? Похож на ориентировку!

Он прыгнул в машину. Хлопнули двери и взревел мотор.

Додж рванул с места, разбрасывая гравий.

— Они уходят! — заорал полицейский.

Я буквально вылетел из дома, подбежал к Паккарду, сел за руль и заорал.

— Кокс, Пейн! Быстро, в машину!

Кокс выскочил из дома, за ним Чарли. Они запрыгнули в Паккард. Я повернул ключ зажигания, двенадцать цилиндров взревели. Газ в пол, погнали!

Паккард прыгнул вперёд, как пришпоренный конь.

Полицейские Форды тоже тронулись, но я видел, что они отстают. Двадцать лошадиных сил против моих семидесяти пяти. Это не гонка, избиение

Додж нёсся по улице, распугивая прохожих, я за ним. Тачка у меня мощнее, но в городе это особо смысла не имело. Форды да. эти слабосильные отстали. Мы же примерно в одинаковой ситуации.

Первый перекрёсток. Додж пролетел на красный свет, снеся телегу с молоком и только чудом не убив лошадь и возницу. Бутылки разлетелись по сторонам и наверное это было в какой-то степени красиво и кинематографично. Эффекутный кадр.

Вот только он хорош когда ты в уютном кресле смотришь кино, а не когда твоя машина несется следом за этими ублюдками.

Второй перекрёсток. Додж вылетел на встречную, обогнал грузовик, вернулся на свою полосу.

В зеркале заднего вида я видел полицейские Форды, они отставали всё больше. На третьем перекрёстке их уже не было видно.

Пейзажи за окном быстро менялись. И вот Додж уже вылетел на Лейк Шор Драйв — прямую дорогу с минимумом перекрёстков, которая тянулась вдоль озера Сент-Клер и по которой можно было вырваться прочь из Детройта.

Дорога широкая и почти пустая. Отличный шанс как раз для моего Паккарда, который, как ни крути, мощнее Доджа этих уродов.

Стрелка спидометра ползла вправо. Вот уже сорок миль в час. Пятьдесят. Додж впереди приближался. Лошадок у него меньше, так что мы его догоним.

И тут из заднего окна Доджа высунулась рука с оружием.

— Пригнись! — заорал я.

Выстрел. Стекло рядом с моей головой треснуло — пуля прошла в дюйме от виска.

Ещё выстрел. На этот раз — в капот. Паккард вздрогнул.

Я посмотрел на приборы. Температура двигателя ползла вверх. Из-под капота начал подниматься пар.

Радиатор.Эти сволочи пробили радиатор.

— Чёрт! — Кокс тоже увидел. — Долго не протянем!

Ещё пара минут — и двигатель заклинит. Они уйдут.

Нет.

— Кокс, держи руль!

— Что⁈

— Держи руль!

Я отпустил руль. Кокс схватился за него, матерясь.

Обернулся к Пейну. Тот сидел на заднем сиденье, бледный как полотно, вцепившись в дробовик.

— Держи меня.

— К-как держать? — выдавил он.

— Нежно!

Я схватил Маузер с прикладом, опустил боковое стекло. Ветер ударил в лицо, скорость как ни крути большая. Высунулся из окна по пояс.

Пейн вцепился в мои ноги.

Маузер к плечу. Приклад в плечо. Прицел на заднее колесо Доджа.

Машину трясло. Ветер бил в глаза, неудобно-то как!

Выстрел!

Мимо.

Глубокий вдох. Сконцентрироваться. Поймать ритм тряски. Выждать момент.

Выстрел!

Заднее правое колесо Доджа взорвалось. Машина вильнула влево. Водитель попытался выровнять — но на такой скорости, с пробитым колесом…

Dodge занесло. Он пошёл юзом, развернулся боком. Вылетел с дороги.

Откос. Кусты. И озеро!

Всплеск.

Додж рухнул в воду в пятидесяти футах от берега. Неглубоко — вода по окна — но достаточно, чтобы машина встала намертво.

Я втянулся обратно в салон и тут же ударил по тормозам

Паккард завизжал шинами, остановился на обочине. Из-под капота валил густой белый пар.

Я выскочил из машины. Маузер наготове.

Додж стоял в воде, накренившись на бок. Двери распахнулись — двое барахтались, пытаясь выбраться. Вода в конце сентября уже холодная — не ледяная, но достаточно, чтобы сбить спесь.

— Федеральные агенты! — заорал я. — Руки вверх! Вылезайте медленно!

Один из них, тот что стрелял, попытался поднять револьвер.

Я выстрелил ему в руку.

Он завопил, выронил оружие. Оно булькнуло и ушло под воду.

— Я сказал — руки вверх!

Они подняли руки.

Кокс уже был рядом, с Кольтом наготове. Пейн выбрался из машины, держа дробовик — руки у него тряслись, но ствол смотрел в нужном направлении.

— Вылезайте, — скомандовал Кокс. — Медленно. Очень медленно.

Они выбрались из машины, по пояс в воде. Мокрые, жалкие, трясущиеся от холода. Один — высокий, в дорогом костюме, теперь испорченном. Террано. Второй — водитель, помоложе.

Я зашёл в воду по колено. Холодно, чёрт. Схватил Террано за шиворот, потащил к берегу.

— На землю. Лицом вниз. Руки за спину.

Он послушался. Я надел на него наручники, не положено, но кто сейчас нам скажет хоть слово?

Кокс проделал то же самое со вторым.

Вдали послышались сирены. Полицейские Форды наконец догнали.

Я стоял на берегу озера Сент-Клер, мокрый по колено, с Маузером в руке. У моих ног лежали двое — в наручниках, в грязи, в мокрых дорогих костюмах.

Позади — мой Паккард. Пар из-под капота уже рассеялся, но двигатель явно мёртв. Пробитый радиатор, перегрев — серьёзная поломка.

Кокс подошёл, посмотрел на машину.

— Твой Паккард…

— Ага, уроды! — от злости я хотел было пнуть одного из этих ублюдков, но сдержался. Не стоит оно того.

Полицейские машины подъехали, остановились. Патрульные высыпали, уставились на картину — два мокрых бандита в наручниках, Dodge в озере, Паккард с пробитым радиатором.

Сержант Макгрегор подошёл ко мне.

— Это… это вы их так?

— Это мы их так, — подтвердил я.

Он посмотрел на Маузер в моей руке. На Додж в воде. На бандитов на земле.

— Чёрт возьми, — сказал он с уважением. — Хотя… Роберт Фуллер, — в его глазах скользнуло понимание, — Маузер, машина. Парень, это же ты положил тех бомбистов!

— Верно, сержант, — ответил за меня Кокс.

Пейн стоял в стороне, всё ещё сжимая дробовик. Лицо у него было зелёное.

Я подошёл к нему.

— Эй. Ты в порядке?

Он посмотрел на меня.

— Я… я никогда раньше… — Он сглотнул. — Там, в доме.

— Ты жив, — сказал я. — Все наши живы. Плохие парни в наручниках. Зло наказано. Чарли, ты с нужной стороны прицела. Это главное.

— Спасибо за поддержку, агент Фуллер, — улыбнувшись ответил он. Я же закурив смотрел как этих молодциков грузят в полицейские машины.

Докурив я подошёл к своему Паккарду. Мда… интересно во сколько встанет ремонт? И где его делать?

Хотя, у меня же теперь связи на заводе паккард. Лучше всего обратиться туда.