Во власти Скорпиона. Начало

Глава 12

Стою в тени кипарисов напротив главного входа в психушку. Отсюда, с противоположной стороны улицы, отлично видно тяжёлые двери, за которыми меня пытались спрятать.

Я в обычной городской одежде, кепка набекрень — меня не узнать. Переоделся в машине, чтобы не палиться. Руки в карманах, делаю вид, что кого-то жду. Редким прохожим до меня дела нет.

А вот и Аня! Выходит из больницы робко, озирается. Лицо бледное, под глазами тёмные круги. Выглядит так, будто над ней кто-то с плёткой стоит. Очень интересно. Это она из-за меня в таком виде или просто работы навалилось?

Что-то подсказывает мне, что эти олухи собираются из девчонки козла отпущения сварганить. Осматриваюсь, но не вижу за ней слежки, кроме нас с Оленькой, которая уже стоит наизготовке.

Переглядываемся с ней, я киваю.

Из-за угла здания, будто случайно, появляется Оля. Она сегодня не в форме служанки, а в простом, но милом платьице, с маленькой сумочкой. Идёт быстро, смотрит под ноги.

Они сталкиваются почти у самых ворот. Аккуратно, но достаточно для того, чтобы у Ани выскользнула из рук небольшая тканевая сумка. Она падает на каменную плитку.

— Простите! — слышу я испуганный голос Ани.

М-да, извиняется, хотя виновата явно не она. Зашугали девчонку. Возможно, будет сложнее, чем я думал.

— Да ничего страшного! — Оля тотчас присаживается, помогая собирать рассыпавшиеся мелочи. — Это я не посмотрела.

Я вижу каждое движение. Пока Аня, растерянно извиняясь, пытается собрать свои пожитки, Оля ловко подхватывает маленький флакончик с духами. Она будто нечаянно роняет его, и стеклянный пузырёк падает ей же под ногу.

Оля делает шаг, чтобы подняться, и её каблук со звонким хрустом наступает на стекло. Звук негромкий, но отчётливый.

— Ой, нет! — восклицает Оля отскакивая. — Я разбила ваши духи! Простите меня, пожалуйста!

Ну, артистка. Усмехаюсь, глядя, как моя служанка ловко проворачивает аферу. Она смотрит на Аню с таким искренним ужасом и раскаянием, даже я верю в то, что она это нечаянно.

Талант.

Аня замирает, глядя на маслянистое пятно и осколки. На её лице — паника. Видно, что это была ценная для неё вещь.

— Ничего… — бормочет она. — Пустяки…

— Какие пустяки! — Оля хватает её за руки. — Я виновата, обязана возместить! Рядом же есть магазинчик с парфюмерией. Пойдёмте, я куплю вам точно такие же! Или выберите другие, пожалуйста! Иначе я не успокоюсь.

Она тараторит быстро, убедительно, глядя прямо в глаза Ане. Та колеблется, оглядывается на больницу. Однако Оля уже берёт её под руку и тянет за собой.

— Пойдёмте, пойдёмте, здесь недалеко! Я не могу так это оставить!

И они уходят, Оля что-то быстро и успокаивающе щебечет, Аня лишь покорно кивает.

Я отхожу от дерева, посмеиваясь про себя. Ловко, чёрт возьми.

Обычная служанка? Хрен там. У девчонки талант к оперативке и актёрству. Ей бы не горшки мыть, а более интересные задания поручать. Надо будет обдумать.

Смотрю, как они сворачивают за угол к той самой лавке купца Сидорова, что мы уже облюбовали и сделали всё, чтобы нам никто не помешал. Жду минуту, когда девушки скроются за дверями магазина, и затем иду следом не торопясь.

Вхожу и сразу вижу свою цель. Девушки стоят в дальнем углу, у полки с духами. Оля активно показывает на флакончики, а Аня смотрит на них рассеянно, видно, что мысли её далеко.

Подхожу сбоку, чтобы они меня сразу не заметили. Оля ловит мой взгляд и едва заметно подмигивает. Молодец.

— … так, эти, пожалуй, очень похожи, — говорит она Ане, а сама делает шаг в сторону, будто чтобы взять флакон с верхней полки. Открывает мне проход.

Я делаю два шага и оказываюсь прямо рядом с Аней.

— Здравствуй, Анечка, — говорю я.

Она вздрагивает так, будто её током ударило. Резко оборачивается, глаза становятся огромными, полными ужаса. Она пытается отшатнуться, но упирается спиной в полку.

— Вы… вы… — она не может выговорить.

— Я…

Анна

Девушка отшатывается, еле приходя в себя от шока. Рядом с ней молодой мужчина в странном наряде и безумными глазами. Не сразу, но она узнаёт его.

Сомнений нет — это граф Скорпионов. Постригся, приоделся, но это он.

Колени подгибаются. В прошлый раз она и подумать не могла, что граф убежит. С виду такой тихий. Но теперь, зная всё, что ей рассказали, она не знает, как быть.

Ужас холодной ладонью хватает её за горло:

— Что вам нужно? — выговаривает она еле слышно.

— Кажется, я доставил тебе кучу неприятностей, — он улыбается, но как-то недобро. — Очень хотел с тобой поговорить. Наедине.

Аня трясёт головой, губы дрожат, а слёзы удержать не выходит. В её голове вертится лишь одна мысль: как она выполнит задание, если боится даже находиться рядом с ним?

— Не надо… пожалуйста… меня… я… — она бормочет обрывки фраз.

— Как я и думал, — цокает Скорпионов и бросает взгляд на свою спутницу. — Что они от тебя хотят? — он нависает над Аней, заставляя её трястись от страха.

— Ничего, честное слово, — тараторит она.

— А это тоже ничего? — девушка, что разбила духи, показывает флакончик.

Тот самый, что дал главврач. Аня бледнеет и почти падает в обморок. Это конец. Не начальники, так этот граф оформят ей билет в один конец. Лишь сильные руки Скорпионова удерживают её в положении стоя.

Он заглядывает в её глаза и спрашивает шёпотом:

— И что это?

— Я… я не знаю, клянусь. Они сказали, что это лекарство для вас.

Граф усмехается, а потом подхватывает девушку за локоть и ведёт к выходу. Аня и не думает сопротивляться. Она знает, что с душевнобольными надо быть аккуратной. Никаких резких движений. А, судя по всему, Скорпионов не просто душевнобольной. Он самый настоящий псих!

Вскоре они доходят до машины, и граф открывает заднюю дверь. Пропихивает Анну на заднее сидение, а потом они с девушкой садятся с двух сторон — бежать некуда.

— Рассказывай, — начинает Всеволод. — Здесь нам не помешают.

— Да нечего рассказывать, правда. Это лекарство для вашего же блага.

— Угу, — девушка смеётся и рассматривает бутылёк. — Уверена, граф, это или сильное снотворное, или отрава какая.

— Думаю, ты права, Оленька, — кивает он, и его внимание снова переключается на медсестру. — Так вот, Анечка, я предлагаю тебе выбор. Продолжать бояться тех, кто дал тебе это задание. Или перестать бояться и работать на меня. Причём с одним бонусом: я защищаю своих. Если, конечно, они этого заслуживают.

Она смотрит на графа, в её голове идёт борьба. Страх перед главврачом и Николаем против страха перед Скорпионовым. Но в его словах она уловила одно — шанс на спасение.

— Они уволят меня… — выдыхает она. — А без моей работы я не смогу содержать больную мать…

— У-у-у, как нехорошо, а ещё врачами называются.

Аня закрывает глаза. По её щеке скатывается слеза. Она делает глубокий, прерывистый вдох.

— Что… что теперь со мной будет? — шепчет она.

— Всё очень просто. Ты продолжаешь делать то, что они говорят. Но ты рассказываешь обо всём мне. Каждый шаг, каждый приказ. Ты станешь моей шпионкой в больнице. Взамен твоя мать будет под защитой моих людей. А ты, когда всё кончится, получишь столько денег, что сможешь уехать, куда захочешь. Или остаться у меня на службе. Решай. Сейчас, — с нажимом добавляет граф.

Она открывает глаза и смотрит на Скорпионова. Разве способен псих говорить так разумно? Нет, он не может быть сумасшедшим. В её голове роятся мысли, но страх всё же сильнее:

— Хорошо, — еле слышно говорит она. — Я… я согласна.

— Умная девочка, — кивает он. — Оля расскажет тебе, как со мной связываться. А теперь возьми эти духи и иди. И постарайся не выглядеть так, будто тебя только что переехал трамвай.

Оля, будто ни в чём не бывало, протягивает Ане флакончик. Та берёт его дрожащими пальцами, кивает ещё раз и почти выпрыгивает из машины, как только граф позволяет.

И что теперь делать? Флакончика нет! Подобраться к Скорпионову не выйдет, он начеку. Поверить в его вменяемость и надеяться на лучший исход? А если они узнают, что она переметнулась?

Что будет? А если граф передумает?

Она бросает последний взгляд на машину и скрывается за углом, позволяя себе расплакаться в голос.

Слишком сложный выбор предстоит сделать…

Смотрю на Олю, она скромно опускает взгляд, но в уголках губ играет довольная улыбочка.

— Отлично сработано, — говорю я. — С такими талантами на кухне за горшками прятаться — преступление. Готовься, Оленька. Скоро у тебя будет настоящее дело.

Её глаза загораются азартом, и она тут же бросается мне на шею.

— Как прикажете, мой господин. А что делать с этим? — она с хитринкой в глазах показывает мне флакончик.

— Надо отнести на анализ и узнать, что здесь. Мало ли, вдруг ещё пригодится, — беру бутылёк и рассматриваю жидкость в нём.

Открывать и проверять не планирую. А потом рассказываю Оле то, что она должна будет обсудить с Аней. Мне лучше больше не встречаться с медсестричкой. Не хочу, чтобы те, кто её пугает, просекли мой план. А в Оле я не сомневаюсь, она отлично справится с ролью куратора этого задания.

— А теперь, малышка, — протягиваю ей деньги, — прикупи себе парочку нарядов. Ты заслужила. Обо всех делах этой сестрички докладывать мне. Понятно?

— Обижаете, граф, — фыркает Оленька и прячет деньги в сумочку. — Всё будет сделано в лучшем виде…

Сосредотачиваюсь на кольце, сидя в позе, как на карате. Тусклый свет от настольной лампы расслабляет. Чувствую, как энергия из ядра поднимается по руке. Из перстня вырывается скорпионий хвост — полупрозрачный, мерцающий, но огромный, заполняет собой половину комнаты.

Когда же я научусь управлять размером собственного заклинания? То густо, то пусто!

Пытаюсь мысленно сжать его, сделать короче. Получается, но криво — хвост дёргается, будто в судорогах, и рассыпается через пару секунд.

— Блин, — бормочу я. — Не то.

Пробую, наоборот — растянуть. Тут проще. Хвост вытягивается ещё на метр, становится тоньше, но и слабее. Управлять им — как пытаться вырулить из заноса, когда сзади тебя толкает трактор…

Бью хвостом по дивану в углу. Удар скользящий, едва задевает деревянный подлокотник. Нет, так не пойдёт. Надо не размер менять, а плотность.

Пока экспериментирую, ко мне стучится и входит Евграфыч. Он не мешает, ждёт, пока я закончу свои потуги.

А я пытаюсь вызвать тот самый духовный доспех. В прошлый раз он сработал на автомате, когда Стёпа шмалять в меня начал. Сейчас — тишина. Ничего. Ядро отзывается, но защита не складывается.

— Давай, — шепчу сам себе. — Ну же. Как в тот раз.

Ничего. Только пульсация где-то под рёбрами. Ну и что это за колики? Мне необходим этот навык. Вокруг столько врагов!

Может, нужна реальная угроза? Адреналин?

Вздыхаю, поднимаю взгляд на дворецкого и киваю, позволяя войти. Он тут же улыбается и делает шаг в кабинет, закрывая за собой дверь:

— Ваше сиятельство, простите за беспокойство. Пришёл ответ от артефактора из Симферополя.

— И что там? — спрашиваю я, всё ещё пытаясь выдавить из себя хоть намёк на щит.

— Образец металла, который вы добыли — это редкий проводник магических энергий. Подходит для создания или улучшения артефактов. Ценность высокая. Что прикажете делать: продать, отдать на переплавку, спрятать?

— Позже я сам к артефактору сгоняю и побеседую, а там и решу что делать с металлом.

Хотя идея молнией проносится в голове. Почти не слышу, что там продолжает говорить Евграфыч.

Бита. Усиление биты. Если этот металл — проводник, значит, можно сделать из него проволоку, обмотать рукоять, вставить в неё тот самый макр третьего уровня… Получится что-то вроде магического усилителя.

Зашибись! Будет самая крутая бита на районе. То есть, в регионе. А то и во всей империи!

— Отлично, — говорю я. — Спасибо, Евграфыч. А теперь сделай мне одолжение.

— Какое, господин? — учтиво отвечает дворецкий.

— Кинь в меня чем-нибудь.

Он замирает. Его невозмутимое лицо на миг выражает полное недоумение.

— Простите?

— Кинь в меня чем-нибудь. Только сильно. Мне нужно проверить кое-что.

— Всеволод Алексеевич, я не могу… Это неуместно…

— Это приказ, — говорю я. — Давай, не бойся. Главное, попади.

Он медленно оглядывается, берёт со столика у дивана книгу. Держит её в руке, колеблется.

— Бросай, Евграфыч! Целься в грудь, — подбадриваю и бью себя в грудь, как горилла, показывая, куда метить.

Он вздыхает, заносит руку и бросает. Несильно, больше для вида.

Книга летит в меня. И в этот миг, когда я инстинктивно вжимаю голову в плечи, внутри что-то щёлкает. Из ядра вырывается холодная волна. Воздух передо мной мерцает едва заметным серебристым светом.

Книга с глухим стуком отскакивает от невидимого барьера и падает к моим ногам.

— Получилось! — ликую я, вызывая недоумение у дворецкого.

Щит тут же тает. Чёрт. Значит, он всё-таки срабатывает на рефлексе, на опасность. Надо учиться включать его осознанно, иначе в драке буду то голым, то неуязвимым, без контроля.

Евграфыч смотрит на упавшую книгу, потом на меня.

— Это был… духовный щит?

— Похоже на то, — вытираю пот со лба. — Только толку, если он сам по себе включается? Надо разобраться. Спасибо, что помог.

— Всегда к вашим услугам, — дворецкий кланяется, но в его глазах читается неподдельный интерес. — Если позволите, капитан Петлицкий ждёт у дома с докладом.

— Пусть заходит сюда.

Хочу ещё потренироваться. Мне нужны силы, если хочу создать отряд и захватить парочку прибыльных разломов.

Минуту спустя в кабинет входит Олег. На его лице привычная ухмылка.

— Машину пригнали, ваше сиятельство. Стоит у ворот. Документы в порядке. И в багажнике сюрприз.

— Что ещё? — отрываюсь от потуг создать щит. — Надеюсь, не бомба?

— Обижаете, — ухмыляется капитан. — Мы всё проверили. Пойдёмте, сами всё увидите. Уверяю, вам понравится.

Кошусь на Олега, но думаю, можно уже и отдохнуть. Так что спускаюсь во двор и первым делом осматриваю тачку. Шикарная. Белая, с красными крыльями и откидной крышей.

Оу, да на такой просто идеально девочек снимать. Выглядит тачка, будто из дорогого кино. Интересно, откуда у нашего Стёпки такие деньги? Сразу видно, что лошадка не из дешёвых. Не каждый барон себе такую позволить может.

Олег подходит к багажнику и открывает его. Хохочу в голос.

— Серьёзно? Ежевика?

Весь багажник забит ящиками с ягодами, а поверх лежит записка: «В знак искренних извинений».

— Наши не устояли и заставили написать, — усмехается Олег.

Неплохо. Гвардейцы быстро ухватили суть: или ты, или тебя, а наказывать и забирать трофеи надо сразу. Пусть все знают, что мы шутить не намерены.

— Отнеси ящик на кухню. Скажи Ольге, пусть что-нибудь испечёт. Пирог, например.

Олег понимающе хмыкает и уходит.

Ещё полчаса пытаюсь вызвать доспех просто так, в тишине, на свежем воздухе. Получается через раз, и то на пару секунд. Устаю как собака. Магия — не качалка, усталость совсем другая. Ядро в груди ноет тупой тяжестью. Сейчас бы ванну принять. Хм-м, может, Олечку подтянуть? Где она там?

Бросаю это дело и иду в дом. На кухне пахнет сладким тестом и ягодами. Оля стоит у стола, замешивает что-то в миске. На ней внезапно мужская рубашка, что-то мне подсказывает, что она моя. Рукава закатаны по локоть, и, судя по силуэту, больше ничего на девушке нет.

— Господин! — она оборачивается, и щёки у неё розовые от жара печи. — Капитан принёс ягоды. Говорит, вам угодно, чтобы я пирог испекла.

— Именно так, — подхожу к ней, обнимаю за талию. Рубашка задирается. — А ты, смотрю и рада стараться?

— Мне тесто нужно вымесить… — она притворно пытается вывернуться, но прижимается спиной ко мне.

— Тесто подождёт, — говорю я и целую её в шею. — Я сегодня много думал. О том, какие у тебя таланты. И что мы их явно не там используем.

— И где же нужно? — игриво спрашивает она, поворачивая голову.

— В делах поважнее пирогов. Но об этом завтра. А сейчас…

Кто я такой, чтобы отказывать девушке в удовольствии? Тем более, меня ждёт двойная награда!

Сразу после наших увеселений, она, смеясь и поправляя рубашку, возвращается к тесту. Я сижу на краешке стола, наблюдаю, как она ловко раскатывает пласт. Умница. И в постели, и в деле.

— Пятнадцать минут и пирог будет готов, — обещает она.

— Отлично. Сваргань мне чаю, что ли. Поем наверху.

Оленька делает мне какой-то травяной чай, сгружает в тарелку кусочек готового и ставит всё на поднос:

— Отнести в вашу спальню или кабинет?

— Я сам, — забираю свои вкусняшки. — А ты тоже ложись спать, тебе ещё с Аней встречаться.

— Как прикажете, господин, — хихикая, Оленька убегает к себе.

Поднимаюсь в спальню, вдыхая умопомрачительный аромат пирога. Уже предвкушаю, как наверну сладостей и ещё немного попрактикуюсь в призыве щита. Уж больно он мне понравился.

В длинном коридоре, при тусклом свете ночника, медленно движется Алиса.

— О, а ты чего не спишь? — тут же спрашиваю у мачехи, но она не реагирует.

Идёт не к двери, а к большому портрету покойного отца, висящему на стене. Её руки болтаются как плети, а пальцы шевелятся, словно она что-то ищет в воздухе. Лицо абсолютно пустое, глаза открыты, но невидящие.

Лунатит. Опять.

Я ставлю поднос на комод и осторожно подхожу к ней.

— Алиса?

Она не реагирует. Её пальцы скользят по раме портрета, по стене.

— Матушка, — говорю я громче и кладу руку ей на плечо.

Она вздрагивает, как от удара, и медленно-медленно поворачивает ко мне голову. В её глазах ледяная пустота. Она смотрит сквозь меня.

— Кто… — её губы еле шевелятся. — Кто там?

Меня пробирает холодок. Это не просто лунатизм. Это что-то другое.

— Это я, Сева, — говорю я твёрдо, держа её за плечи. — Проснись.

Она моргает. Раз. Два. И пустота в её глазах начинает медленно отступать, сменяясь привычной тревогой и растерянностью.

— Сынок? Что… что я тут делаю?

— Сам хотел бы это узнать, — хмыкаю я. — Надо бы разобраться, чего это ты шатаешься ночами по особняку. Пойдём, я провожу тебя в спальню, а завтра утром мы с тобой поговорим…