Услышу тебя через тысячу миль

Глава 45

Когда Китти пришла в себя, то не смогла открыть глаза, потому что на них была тугая повязка. Скованные за спиной руки затекли, в голове стоял гул, как от колокольного звона. Где она? Рядом послышались голоса. Вернее один – мужской и неприятный.

– Да, сир, я вас понял.

Что говорил второй, Китти не слышала, но, видимо, ответ был, раз первый голос добавил:

– Так точно! Все сделаем!

Потом – удаляющиеся шаги, судя по звуку, вниз по лестнице. Некто подошел к принцессе и снял повязку с ее глаз. Перед Китти стоял крупный мужчина, явно военный, хотя одет в гражданское, – выправку не спрятать. Лицо скрыто под низко опущенным капюшоном плаща, да и в полумраке камеры его бы в любом случае было плохо видно.

– Я сниму наручники, но имей в виду – за дверью охрана. Если надумаешь драться, бежать или выкинуть еще какой фортель – ударю, пеняй на себя, – проговорил ее тюремщик. Щелкнул замком наручников и, больше ничего не сказав, вышел.

Китти и не думала нападать. Прежде чем что-то предпринять, надо прояснить обстановку. Зря она, что ли, росла в мальчишеской компании! Первое правило игры в «войнушку» – побеждает тот, у кого больше сведений. Так что сперва требуется все разведать.

Девушка осмотрелась. Маленькая комната, стены – необработанная каменная кладка. Кровать с металлическими пружинами, лежащим на ней матрасом и пледом. Ну надо же! На плед расщедрились! Значит, заморозить ее насмерть не планируют. Китти скользнула к двери и прислушалась. За ней было тихо. Свет в комнату поступал через единственное окно, довольно узкое и длинное. Но хуже всего, расположенное так высоко над полом, что Китти до него едва доставала. Стекла в окне не было, зато стояла железная решетка. Девушка снова прислушалась – снаружи раздавался плеск волн. Так значит, она в башне у моря. Еще хуже, если где-то на острове. Плавать она не умеет, да и если бы могла, как тут обмануть мордоворота-стражника, тем более он там наверняка не один.

Принцесса стала прохаживаться по комнате и размышлять. Перво-наперво следовало понять, кто и зачем ее похитил. Стражник обратился «сир», но Анжей это не мог быть. Ему никак не выгодно ее заточение, раз принц планировал сегодня объявить о помолвке. Тем более он же не подозревал, что она собирается отказать. Сам король? Но вроде как он при смерти, какой смысл ее был обманывать все это время? Надо искать, кому выгодно… Получается, если помолвка сорвется, в плюсе только герцог. Осмелился бы он так поступить? Наверняка! Предложение-то делать прямо в карете, считай, под носом у принца, не постеснялся. А вдруг… Вдруг Оттау ее выкрал не для того, чтобы спутать карты племяннику, а чтобы насильно жениться?

Холод разом заполнил тело, в глазах потемнело, а в горле пересохло. Китти плюхнулась на кровать, обхватила себя руками и, чтобы успокоиться, попробовала читать молитвы. То ли от страха, то ли от холода принцессу стало потряхивать, а в голову то и лезли картинки с пристающим Сирином. В этот момент принцесса вспомнила о шкатулке. Опасливо глянув на дверь и сев к ней спиной, Китти достала артефакт и скороговоркой, чтобы не успела зазвучать музыка, протараторила:

– Что мне делать?

– И память в сердце, как удар.

Зови скорей! Поможет дар.

Дар – телепатия – выделенный канал, ну конечно же! Йохан! Как ей раньше не пришла в головы мысль к нему обратиться? Китти закрыла глаза, внутренне собралась и отправила сообщение. Подождала несколько минут, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тишина. Принцесса попробовала еще раз – ничего. Из дворца она несколько раз передавала сообщения кузену, тот всегда отвечал, не могли же ее так далеко увезти от столицы? Или могли?! Только отступившая паника накатила с новой силой. А что если никто никогда не узнает, где она? Что если она больше никогда не увидит Сержа?

Серж! Боже мой, как же она сразу не догадалась! Он же ей сказал «позовите меня» и «память – в сердце»! Китти снова сосредоточилась: представила точеные скулы маршала, синие, как две морские бездны, глаза, волевой подбородок и губы… Чаще всего строго поджатые, но бог мой, какие же сладкие… Озноб отступил, и даже наоборот, щеки запылали от этих воспоминаний. Принцесса потянулась за ними и мысленно произнесла заветное имя, всей душой надеясь, что маршал не успел уехать далеко.