Услышу тебя через тысячу миль

Глава 39

Дебре проснулся оттого, что на заднем дворе таверны, куда выходило окно его комнаты, надрывно орали петухи. Ночь прошла спокойно. Серж был уверен, что если бы Китти к нему обратилась, то он услышал бы и сквозь сон. Подниматься и куда-то выходить совершенно не хотелось. В конце концов, на самой заставе его дела закончены, а значит, можно и не покидать номер – аппетит тоже пока не появился.

Жужжащим комаром кружила в голове мысль обратиться к Китти первым. Просто поприветствовать, уточнить, все ли в порядке. Но нельзя. Он себе дал слово не вмешиваться в ее жизнь. При встрече Анжей показался очень галантным, быть может, он изменился. Маршал сам в это не верил, хотя настойчиво себя убеждал, что принц для Китти – отличная партия. Уж точно куда лучше, чем какой-нибудь возрастной монарх или явный мерзавец. Впрочем, таким бы Эрик сестру и не отдал.

Интересно, как попала к отцу Китти шкатулка его матери? Серж так растерялся, когда увидел вещицу, что не догадался поинтересоваться. Вернется в Форсберг, возьмет пару дней увольнительными и съездит в имение. Давно пора, хоть бы вполглаза посмотреть, как там дела, а заодно и расспросить бывшую горничную его матери. Камила ведь была ей не только служанкой, но и компаньонкой. И даже в госпиталь на линию фронта они уезжали вместе.

Мысли маршала, сами того не желая, устремились в сторону отношений его отца и матери. Это был один из тех частых союзов, одобренных родителями с обеих сторон, из которых редко получалось что-либо хорошее. Старик Дебре мечтал «улучшить» род, а потому и в невестки сыну присмотрел целительницу, тоже со вторым уровнем дара. Естественно, об этом Серж мог знать исключительно из пересказов других людей и уже значительно позже, анализируя ситуацию из тех крох, что он видел и слышал.

Отец маршала оказался безразличен к своей юной невесте, или у него вообще на примете имелся кто-то другой, однако пойти наперекор деспотичному деду он не решился. А вот сердце матери высокий статный голубоглазый брюнет, похоже, тронул еще в академии. Поэтому и стала музыкальная шкатулка, первый подарок жениха, для нее такой значимой. Возможно, первые годы, которые в силу малолетства Дебре не помнил, родители и старались как-то притереться. А может, и нет. Но факт, что, когда Серж начал что-то понимать, между супругами уже пролегли ледники Цвага. Они держались друг с другом учтиво, мать большую часть времени была печальна, а иногда просто прижимала к себе сына и молча сидела, долго гладя его по волосам. Может быть, беззвучно плакала. Когда тебе пять-шесть, разве разберешь?

Потом – закрытая школа для мальчиков. Приезжая на каникулы, Серж тепло общался и с отцом, и с матерью, хотя всегда порознь. Вместе они собирались только для трапез, и то, кажется, больше с единственной целью, чтобы не судачили слуги. Однажды, лет в шестнадцать, Серж стал невольным свидетелем сцены, когда дед, приехавший пообщаться с отцом и, видимо, не первый раз не заставший его дома, что-то стал возмущенно выговаривать матери. Словно та знала, где искать мужа, но не говорила. Собственно, из-за повышенных тонов юноша и решил заглянуть в комнату.

Мать стояла, тяжело дыша и вперив в свекра рассерженный взгляд, который был сопоставим только с тем разом, когда сын покусился на шкатулку.

– Хотите знать, где он? Я щадила ваши чувства, но дальше – увольте. Ваш сын там же, где и почти каждый вечер на протяжении уже многих лет. Можете сходить в «Мадам Бордэ», в эту юдоль порока и печали!

Дед как-то резко побледнел, сразу осунулся, качнулся, и Сержу пришлось кинуться к нему, чтобы подхватить, пока тот не рухнул. Зато слова хорошо дошли до сознания юноши, врезаясь в него как нож в масло. Кровь застучала в висках – кажется, до этого никогда будущий маршал не ощущал такой жгучей ненависти. Наверное, ярость стала заметна и на его лице, когда он посадил деда на софу, а сам собирался найти отца… и что? Врезать ему по морде? Вызвать на дуэль? Плюнуть в лицо? Он еще не решил в тот момент, когда мать преградила ему дорогу и буквально повисла на нем обнимая.

– Прости его, прости, – шептала графиня. – Он не виноват ни в чем, он хороший. Просто очень… несчастный… Поклянись, поклянись, что не тронешь отца!

Мать так вцепилась в Сержа, что фактически вырвала эту клятву. Но внутри юноши бушевали эмоции такой силы, что он сразу же собрал вещи и уехал обратно в школу, не дожидаясь окончания каникул.

К счастью, мозг менталиста так устроен, что разум почти всегда в состоянии победить чувства. Проанализировав ситуацию, встав на позицию каждого из родителей, он не смог ее понять, но, пожалуй, принял, смирился. В конце концов, это были их жизнь и их выбор. Зато сам решил крепче стали – никогда он не женится так, чтобы сделать себя или девушку несчастными. Пусть хоть давят, хоть наследства лишают – никогда. Хотя план деда по «улучшению рода» удался. Вот он, живой пример «качественной селекции» – маг-менталист первого уровня. Только ради чего нужны были эти жертвы? Разве одаренные – это скаковые жеребцы или породистые псы?

Серж успел более-менее наладить отношения и с отцом, и с матерью до того момента, как их обоих почти в самом начале войны не стало. Дед не смог оправиться от такого удара и вскорости ушел следом. А юный граф Дебре, желая не думать, что для менталиста практически невозможно, – добровольцем на войну.

Серж встал с кровати, сделал несколько простых упражнений, чтобы разогнать кровь, и подошел к окну. Солнце поднялось достаточно высоко, за оградой заставы виднелся темно-малахитовый штильманский лес, а где-то за ним, недосягаемая для взора маршала, улыбалась миру его любимая женщина. Во всяком случае, он очень хотел, чтобы она улыбалась. Видимо, на семье Дебре какое-то непонятное проклятие, мешающее вот уже третьему поколению быть счастливыми, но Китти тут точно ни при чем.