У кошки девять свиданий

9. После второго свидания: Сигизмунд и то, что нельзя называть

Вызванный на ковер домовой сидел и тоскливо обдирал кромку этого самого ковра. Вытаскивал ниточки одну за другой, вздыхал и сдувал их с ладошки. Я сидел напротив него и думал о вечном. Об облачках на небе, о молоке в холодильнике, о пробках на дороге, об узких тротуарах. Ибо как только я возвращался мыслями к прошедшему дню, сразу же закипал и становился похож не на степенного кота, а на коточайник — пар из ушей, хоть завязочки пришей. В смысле, чтобы привязывать уши к голове, а то потоком пара оторвет, того и гляди. Кажется, температура воздуха на балконе стремительно повышалась.

Рядом со мной переминался с ноги на ногу уже знакомый селезень Курт — консультант по взаимодействию с людьми в замкнутых помещениях общепита. Весь его вид выражал крайнюю степень подозрения.

Высоко в небе плыла обгрызенная с одного из бочков луна. Городской эльф поглядывал одним глазом на нее, а другим глазом на домового, смешно косил и беззвучно ржал в кулак.

— Ладно, — я наконец решил прервать молчание. — Хотелось бы все же прояснить, что именно в этот раз пошло не так? Только по порядку. Признаться, я не слишком много понял из вашего набора восклицаний и всплескиваний лапками.

Домовой поднял на меня страдающие глаза:

— Просто мороженое…

— Да что за мороженое такое, что оно у вас то и дело всплывает в истории?

— Очень подозрительно! — вставил Курт.

— Людская самодеятельность, — ответил вместо домового эльф. Пожал плечами. — Она всегда делает мир ярче.

Тут мне невыносимо захотелось треснуть его лапой, зашипеть, распушить хвост и начать прыгать туда-сюда, подвывая от безысходности. Однако приходилось соблюдать ледяное спокойствие и тишину. Все для того, чтобы Инна не проснулась. И так натерпелась, бедняжка, нечего ее ночного сна лишать. Явилась домой очень нервная и голодная, обожглась, разогревая бутерброды, разбила одну из своих любимых чашек, разрыдалась из-за этого… или чашка просто стала последней каплей?.. Уткнулась лицом мне в мех и принялась обиженно рассказывать про проклятых обманщиков, обманную еду и неуклюжих фотографов. Жестких неуклюжих фотографов. Продемонстрировала здоровенный синяк на бедре и завалилась спать.

А я снова отправился на ковер… принимать дорогих гостей. То есть, конечно, принимать отчет у нерадивых исполнителей.

Эльф мигом почувствовал мое настроение и срочно начала оправдываться:.

— Прошу прощения. Я имел в виду, что самодеятельная импровизация приводит к неожиданным результатам.

— Или их полному отсутствию, — пробормотал я так зловеще, что пролетающая мимо окошка фэйри от неожиданности дернулась и врезалась в стену дома.

— Или так, — согласился эльф. Ух, попробовал бы он не согласиться со мной… — Позвольте, я расскажу по порядку. Канарейка снова отлично сработала. Выяснила место свидания и отправила туда отряд в лице меня и Шоши.

Услышав свое имя, домовой улыбнулся, а Курт снова заскрипел:

— Очень подозрительно! Может, канарейка работает на врага?

— Какого врага? — устало спросил я. Курт обладал кучей знаний и навыков, которые были нам полезны, но при этом был настолько подозрительным, что временами это напоминало банальную паранойю.

— Любого, — сверкнул в ответ глазами селезень.

— Он не мог… — ответил эльф.

— Что именно “не мог”?

— Кто не мог?

— Да ничего он не мог! — фыркнул эльф. — Фотографа я ликвидировал сразу, навеяв сладкие сны прямо на скамейке в сквере. Возможно, он там до сих пор сидит и спит. Михель не мог, потому что я выставил на подходе к кафе чаячью банду, снабдив их фотографиями и словесным описанием. Приказ был “не подпустить ни в коем случае”. Но Михель так и не появился...

— Очень подозрительно! — селезень продолжал гнуть свою линию. — Возможно, он что-то заподозрил!

— Не заподозрил, мы были под прикрытием! — возмутилась одна из чаек, до сего момента молчавших. — Обвалялись в бетонной пыли и притворялись барельефами на стене дома.

— В итоге, — продолжил эльф, — объекты оказались одновременно в кафе на расстоянии буквально метров друг от друга. Им оставалось только столкнуться взглядами и…

— И они столкнулись! — хлопнул лапками домовой. — Только… не взглядами.

— А чем? — поинтересовался я невинным тоном.

Тут домовой слегка покраснел и смутился.

— Артем зачем-то оттопырил жо… эээ, пятую точку. В нее врезалась Инна. Бедром. Она полетела кубарем на пол. Артем начал вращаться в горизонтальной плоскости и тоже падать. Вместе с ними со стола свалились фотоаппарат, тарелка и мороженое…

— Так, — отрезал я. — Если я еще раз услышу про это несчастное мороженое, то лично накромсаю вас на ленточки вот этими самыми когтями. И меня не остановит пакт о ненападении между нашими народами. Понятно?

— Более чем, — обиженно буркнул домовой. — Потом они упали: Инна, Артем и… и тарелка, а фотоаппарат он поймал.

— Хм, — ответил я, пытаясь представить процесс падения и злясь на то, что моя котенька могла пострадать.

Кстати. Всего вторая операция, а исполнители уже начали называть “объекты” по именам. Потрясающая наглость в сокращении дистанции. Однако я не стал ворчать еще и на это. В конце концов, отсутствие бюрократических реверансов здорово экономило время рассказа. К тому же, рядом не было герр Гусинуса, который обожал официоз, а при звуках обычной живой речи начинал страдать и чахнуть.

— Погодите. Но ведь это классическое “романтическое столкновение”, Именно после него происходят случайные знакомства и влюбленности с первого взгляда. Почему Инна мне ни слова ни сказала об Артеме?

— Очень подозрительно! — крякнул Курт.

— Она… — домовой замялся. — Она убежала.

— Куда? Зачем?

— В бар. За молоком.

Тут я затосковал, что рядом нет зеркала. А ведь я сейчас наверняка очень мило смотрелся. С вот такими глазами! О_О

— То есть погодите. Она побежала за молоком в бар, а не подозвала официанта?

— Очень подозрительно!

— Д-д-дааа… — бедный домовой аж заикаться начал от нашего с Куртом напора.

— Но почему?

— Потому что… — съежился домовой. — Потому что она съела… то, что нельзя называть.

Мы с селезнем переглянулись. Что это? Какой-то тайный кулинарный специалитет? Или кто-то подсыпал в еду волшебный порошок? Это бы, кстати, объясняло природу неудачи. Если против тебя играет существо такое же волшебное и могущественное, как и ты сам, ставки в игре растут… И выиграть становится сложнее. Возможно, наш противник настолько темен и опасен, что домовые боятся называть его вслух…

— Та-а-ак, — осторожно протянул я. — То есть Инна съела то, что нельзя называть. И побежала в бар за молоком? А по дороге ей попался Артем?

— Именно! — радостно закивал домовой.

— А как так получилось, что она налетела именно на его… задницу?

— Он фотографировал!

— Что именно он фотографировал?

Воспрянувший было домовой съежился и задрожал.

— Он фотографировал… то, что нельзя называть.

Так-так-так. Если и рядом с Артемом была эта тайная субстанция, значит, шансы на то, что это не случайность, а у нас появился противник, растут.

— Хорошооооо…. — то есть, конечно, плохо. Но что уж тут поделать. — Потом он упал. Следом за Инной. И почему-то не помог ей подняться. Не последовал за ней к бару. Не…

— Мо… ему попало в глаза то, что нельзя называть!

— И?!

— Он убежал в туалет! Очень-очень быстро!

Тут мы с Куртом переглянулись во второй раз. Да что же там такое было? Яд? Или зелье, заставляющее людей бегать?

— Но ведь потом он вернулся?

— Да. Но Инна к тому моменту уже ушла. Ничего даже не попробовала из заказанной еды, только вот… то, что нельзя называть.

— З-зззараза, — протянул я.

— К-ккурва! — прошипел Курт. Покосился на меня и зачем-то пояснил:

— У меня родственники в Польше. Муж сестры двоюродного брата.

— Угу, — кивнул я. — А вот это… то, что нельзя называть. Его кто приготовил?

— Кондитер местный, — прошептал домовой. — Очень любит его делать. Считает своей несомненной удачей. Раздает всем… как комплимент от ресторана. Есть даже некоторые сумасшедшие, которые решаются попробовать его второй раз.

Тут меня осенило.

— Слушайте, а если я открою меню ресторана, то вы сможете его показать?

— Конечно! — закивал домовой.

Я осторожно прокрался в комнату, вытянул у Инны из-под подушки телефон, разблокировал экран — нет, не спрашивайте как, это моя тайна — и принес его на балкон. Курт быстро нашел сайт ресторана, мы открыли меню, и я протянул смартфон домовому:

— Ну же!

Домовой нашел искомое всего за двенадцать секунд:

— Готово!

Мы с Куртом нетерпеливо припали к экрану, а потом хором сказали:

— Тьфу!

Ох уж этот трусливый домовой. Ох уж эта моя убедительность во гневе.

С экрана на нас смотрело снова оно.

Проклятое мороженое.