У кошки девять свиданий

22. Седьмое свидание: Инна и феминизм

Надо сказать, что вечером, убегая впопыхах из романтического возвышенного места, я забыла заблокировать номер Евгения. А потом так увлеклась, пересказывая Сигизмунду свое спасение из цепких лап предсказанной судьбы, неминуемого счастья и поэтического апокалипсиса, что второй раз забыла это сделать. За что и была вознаграждена с утра.

“Инна, тебя ждет сюрприз!” — гласил текст в мессенджере. Угу. А если бы заблокировала номер, то он бы не только меня ждал, но и дождался! Прочитав сообщение, я, повинуясь зову интуиции, выглянула из окна и обнаружила под дверями парадной подозрительно знакомую черноволосую макушку без шапки и черное пальто. И букет. Не миллион алых роз, конечно, но такой здоровый, размером с приличный веник.

— Так-так-так, — протянула я.

Выход из дома на работу превратился в стэлс-боевик: минуй всех враждебных коммандос так, чтобы они тебя не засекли. И то, что коммандос был только один, причем не постоянно смотрел на дверь парадной, а то и дело отвлекался по сторонам — это совсем не умаляло моего подвига. В итоге мне совсем повезло: в какой-то момент ему почти на голову спикировала растрепанная чайка, Евгений стал яростно отмахиваться букетом, и я пробежала незамеченной. Все это было как-то очень по-детски… Но вот не хотелось мне с ним видеться, совсем. Стихи, серенады под балконами и сюрпризы — это получался какой-то второй Рафик, только в качестве бонуса слабо знакомый и не в себе. А мне и первого-то не надо…

Словно подслушав мои мысли, Рафик тут же написал:

“Иннушка! Если что, знай, готов лететь к тебе на крыльях любви в любой уголок Петербурга! Чмоки-чмоки!”

Поборов в себе искушение посмотреть. что будет, если позвать двух любителей постоять под окнами в одну точку пространства, я ничего Рафику не ответила. А то вдруг они аннигилируют? И мир немного разрушится. А он мне вполне нравится в целом виде.

Зато не смогла устоять перед другим искушением и написала ответ Евгению:

олег не любит николая

он так ему и говорит

ты сука грязный извращенец

я не люблю тебя прости(с)

И только после этого заблокировала номер, не дожидаясь ответа. Надеюсь, что этот пирожок достаточно больно поразил его светлые чувства и намекнул, что ловить у меня под балконом решительно нечего. Ни Джульетты, ни кусочка сыра оттуда не свалится, как ни старайся. Разве что можно получить цветочным горшком по голове, если Сигизмунд разыграется.

Уже в метро телефон снова ожил и прислал мне ссылку на соревнование по триатлону в закрытых помещениях. “Выступаю на этих выходных! — писал Максим. — Если хочешь, то приходи поболеть. Раз увидев, ты просто не сможешь удержаться и захочешь тренироваться сама!” Я немного погуглила и выяснила, что на триатлоне в закрытых помещениях участники крутят педали на велотренажерах, а потом бегают на беговой дорожке. Ну, хоть в бассейне не на одном месте гребут. А то получилось бы реально самое волнительное и интересное из всех спортивных мероприятий, которое можно только представить! Несколько часов смотреть на кучу людей на тренажерах, ммм. Всегда мечтала! Даже странно, что я отказалась.

В дверях офиса мне попался Ерофей.

— Привет! — сказал он. — Как дела?

— Гнев, о Афина, воспой Сигизмунда, кошачьего сына, — ответила я гекзаметром. — Слушал вчера он мои излияния и громко ругался!

— Эээ? — не понял Ерофей.— А по-русски?

— А по-русски Сигизмунд не умеет, — развела я руками. — Ибо кот.

— Кажется, что ты снова издеваешься, — заподозрил неладное Ерофей. Но было уже поздно, нас услышали менеджер и программист, и на лицах их расцвели хищные улыбки.

Ведь душа не может молчать или говорить скупой скучной прозой, когда мир так и просит крылатой строфы!

Вот ты такой, например, закрыл тикет и отчитываешься:

— Я сделаю задание и в почту положу, с пустыми я руками к начальству не хожу.

Или приветствуешь коллег, вернувшихся из зарубежной командировки:

— Ой вы, гости-господа, долго ль ездили, куда? Есть ли в землях за морями люди с песьими головами?

А уж если пошел в столовую…

— Я достаю из кармана — вот:

Помятую тыщу зеленую!

Слышь, кухарка, плесни-ка компот

И выпьем за всех влюбленных!

Ну, и начальник нас подбадривал, что было сил:

— Уронил Аркадий билд и рыдает, что есть сил. Тсс, Аркашенька, не плачь, мы к билду фигачим патч!

Я икала от смеха и всерьез размышляла, можно ли Сигизмунда научить мяукать пятистопным ямбом. А старший программист уже ближе к концу рабочего дня подошел ко мне, по-отечески положил руку на плечо и спросил:

— Что, совсем мрак?

— Нет, — бодро ответила я. — Солнце! Солнце русской поэзии!

— То есть еще хуже. чем можно представить?

— Угу, — я закусила губу и поняла, что даже немного опасаюсь возвращаться домой.

Старший программист сочувственно покивал, а потом вдруг выдал:

— А я тут как раз придумал для тебя критерий выбора кандидатов.

— Вот это да! — восхитилась я слегка ехидным голосом. — Что ж это за крутой такой критерий, что ты его так долго обдумывал? Как говорится, дорога ложка к седьмому свиданию!

— Надо же было дать тебе время разочароваться в прежних способах выбора, — весело ответил программист. — К тому же, теперь весь этот контекст продемонстрирует мою возможную правоту.

— Ладно-ладно, уел, — я подняла руки, будто сдаваясь. — Рассказывай же. Не томи.

— Тебе нужен самый средний!

— Какой-какой?

— Самый усредненный, обычный вариант. Смотри, до этого ты выбирала тех, кто тебя чем-то зацепил. Или очень понравился, или показался оригинальным. Так?

— Ну… да, — пожалуй, Аркадий был прав.

— А ты попробуй выбрать самого стандартного, ничем не выделяющегося из общей массы. Гораздо больше шанс, что он окажется просто нормальным. А уже если в “нормальном” найдется изюминка тебе по душе, то дело сделано. Зато если не найдется… и разочаровываться меньше будешь.

— Как-то это… не от сердца, что ли. Слишком прозаично.

— Зато вчера было слишком поэтично.

— Ты прав, — вздохнула я. — Впрочем, как всегда.

Недаром Аркадий называется “старший программист”. С чего бы ни начиналось рабочее обсуждение в нашем отделе, в девяноста девяти случаях оно приходило к тому, что он прав. И никакой магии, просто правильное понимание алгоритмов работы кода.

— Попробуй!

— Попробую, — пообещала я, открывая тиндер.

Ну, что. Отметаем всех слишком красивых, с интересной анкетой, с необычной фотографией… а дальше еще и тех, кто нестандартно начинает разговор. Нет, нет, нет, не этот, и не этот, и не этот… Идти от противного было даже в чем-то забавно. Даже как-то мозг перестраивался. Вроде как искать в куче песка золотую крупинку сложнее, чем просеивать этот же песок через сито, верно?

“Привет. Как дела?” — спросил меня некий Иван. Я посмотрела на его фото. Потом на анкету. Хм. Ответила: “Привет. Хорошо. А у тебя?”

“Тоже ничего, — немного помолчал. Потом добавил. — Чем занимаешься?”

И я поняла, что вот он, вот он тот самый “средний вариант”.

Иван был не слишком разговорчив. Уточнил, что настроен на отношения (в перспективе — серьезные, если друг другу понравимся). Спросил, не ли у меня тайных мужей и семерых детей по лавкам. Прислал сэлфи (без всяких этих самых!) — якобы с тем, чтобы я ознакомилась с самым свежим фото. Предложил не рассусоливать, а встретиться завтра. Мол, обещают хорошую погоду, а он знает приятную кофейную беседку в Летнем саду. “Не люблю зря болтать, лучше при личном знакомстве пообщатся”, — сообщил он, и я поняла, что да, Аркадий точно этот выбор одобрит. Тся и Ться — одна из самых массовых ошибок, и Иван уверенно выбил своим текстовым выстрелом среднее число очков.

Договорились встретиться в шесть тридцать около главного входа в парк, и я даже решила по этому поводу чуть пораньше сбежать с работы.

В конце концов, спонтанность — это приятно, но возможность толком подготовиться к свиданию, надеть нарядное платье и накраситься — это тоже неплохо. Хотя бы проверю на себе, как другие женщины к встречам с ухажерами готовятся…

Когда я возвращалась в квартиру, романтичного Евгения — слава небесам! — под окнами не обнаружилось. Зато дома обнаружился задумчивый Сигизмунд, весьма музыкально мурлыкающий. Почти, почти пятистопным ямбом. Я рассказала ему про завтрашнее свидание и вывалила из шкафа все платья, чтобы устроить примерку образа перед зеркалом, а Сигизмунд тут же сделал зацепку на самом нарядном. Ну вот… Однако он так невинно смотрел на меня, мурчал и нежно тыкался носом в ладонь, что даже толком злиться не получалось. В итоге примерки толком не получилось. а получились валяния и ржач с котом. Впрочем, это как всегда.

Лежа перед сном в ванне, я дула на пену с запахом апельсина и лениво размышляла о том, каким же в итоге окажется Иван… Пусть уже программистский метод сработает, ладно? Раз уж мой никуда не годится….

На следующий день ровно в половине седьмого я стояла у входа в Летний сад, а ко мне спешил человек среднего роста и среднего возраста с тремя красными розочками в кулаке.

— Привет! — радостно сказал он мне. — Я Иван!

— Царевич? — поинтересовалась я.

— Почему царевич? — не понял Иван. — Я из строительной сферы.

— Понятно, — вздохнула я. Видимо, в пакет “средний кандидат” патч с чувством юмора не входил по умолчанию. С другой стороны, может, у него есть другие плюсы.

— Пошли? — он предложил мне руку, и мы медленно отправились куда-то по аллее парка.

Прогулка по аллее продолжалась недолго, скоро мы свернули к деревянному домику и сели за стол на веранде. Нам сразу принесли теплые пледы, мини-жаровню, чтобы греть руки, и чайник душистого чая. На газоне перед нами, вокруг статуй и фонтанов, горела подсветка, шум города будто отступил и спрятался, и мне стало удивительно уютно и тепло. Появилось то самое ощущение волшебства, которое скрывается в каждом моменте — просто иногда сложно ухватить его за хвост!

— Не замерзла? — заботливо поинтересовался Иван.

— Нет, все отлично, — улыбнулась я.

Прямо на середину нашего стола прилетел желтый кленовый лист, и я подумала: может, это знак? В этот раз, кажется, все не так уж плохо… Хотя в предыдущие разы сначала тоже ничего не намекало на подвохи в виде мам за соседними столиками или проверок долгими прогулками. Я тряхнула головой, как будто вытряхивая дурацкие подозрения. Кыш-кыш! Не до вас сейчас. Официант принес вазу и поставил туда розы, откуда-то доносилась тихая звенящая музыка, я улыбалась и думала, с чего начать разговор. Но Иван успел раньше.

— Ну, рассказывай, — сказал он.

— Что именно нужно рассказать?

— Твои ожидания от партнера, — пояснил Иван. — Надо же сразу выяснить, подходим ли мы друг другу принципиально. А то вдруг мы начнем встречаться, а потом неприятные штуки всплывут.

— Это какие, например? — ну вот, романтика момента потускнела. Наверно, сейчас мне бы хотелось поговорить о хобби и путешествиях, расспросить Ивана, любит ли он летать на самолете и есть ли у него домашние животные, в какие игры в детстве любил играть и какое место в городе у него любимое. Это точно не укладывалось в формулировку “ожидания от партнера”. А жаль.

— Хм, — Иван на секунду задумался. — Ну вон, например, смотри!

Он показал на клумбу. По дорожке, ведущей к лабиринту вокруг статуи Нереиды, целеустремленно шагала коротко стриженая девушка в клетчатой юбке. Так, и что в ней неприятного? Внешность? Так как незнакомка удалялась от нас, лица не было видно. Ну, может, ноги не слишком ровные и спина широковата… Но как это соотносится с заявленными ожиданиями от партнера?

— Не очень поняла, — пожала я плечами. — Пояснишь?

— Это же самый что ни на есть дурной феминизм! Стрижка, как у мужика, юбка еле попу прикрывает, и ноги небритые… Небось, нет у нее мужа, вот и ходит, как чучело!

Ооо ууу еее. Я фактически воочию увидела, как волшебство момента разбивается на мелкие кусочки и со звоном осыпается на землю. Но все же не могла не уточнить.

— Почему дурной? И как наличие мужа влияет на внешний вид девушки?

Иван сочувственно посмотрел на меня. С таким выражением лица, как будто он был преподавателем на экзамене, в билете мне попался вопрос “сколько будет дважды два”, а я вот уже полчаса как не могла родить правильный ответ.

— Есть нормальный феминизм. Типа, не требовать у партнера постоянно открывать дверь, подавать пальто и сумки тяжелые из магазина таскать. А то сами продуктов наберут, а мужчина потом их неси…

Осколки волшебства момента, лежащие на земле, вспыхнули просто синим пламенем. Среднестатистический вариант, угу. Самый что ни на есть. Тем временем Иван продолжал, видимо, оседлав любимого конька:

— А про мужа — понятное дело. Ни один нормальный мужик не допустит, чтобы его женщина в таком виде ходила.

— А сама женщина не может решить, в чем ей ходить?

— Если она замужем или в серьезных отношениях? Конечно, нет.

— Знаешь, Иван, — вполне искренне проговорила я. — Очень благодарна тебе за то, что ты сразу решил это озвучить. Нервы-то еще отрастут, а вот потерянное время невосстановимо.

— Рад, что мы поняли друг друга! — просиял Иван. — Ладно, раз я уже начал, то продолжу. Ты вот в платье пришла на свидание. Сразу видно, что женственная, это хорошо.

— Ммм. Что еще хорошо?

— Еще женщина должна быть позитивная. То есть не вешать на меня проблемы, а сама с ними справляться. Хозяйственная. Чтоб и готовить, и убирать умела, а не как эти современные типа карьеристки, — тут Иван поморщился, будто откусил от лимона. — Ни борщ сварить не умеют, ни пирог испечь, только на работе пропадают. Еще люблю, когда подруга заботливая. Всегда спросит, как у мужчины дела, обнимет, приласкает, посочувствует, рубашку погладит…

Я рассеянно посмотрела в сторону клумбы. По ней, перепрыгивая через рядочки розовых кустов, носилась какая-то крупная птица, а за ней бегала та самая “дурная феминистка” в клетчатой юбке. Юбка задорно взлетала. Трусы у феминистки были ярко-желтые. Жаль, что до них было далеко… В смысле, не до трусов, а до девушки с птицей. А то мне аж захотелось присоединиться к веселью. Все ж приятнее, чем слушать излияния Ивана. А он, как ни в чем не бывало, продолжал.

— В идеале я бы хотел, чтобы моя подруга ушла с работы. Обеспечивать крепкий тыл, так сказать. У меня хорошая зарплата, я семью способен обеспечить, не какой-то там альфонс. А еще лучше, пусть сразу в декрет уходит. Дети — это ж цветы жизни. Мечтаю, чтобы их минимум трое было. Наследники… — мечтательно протянул он.

— Трое детей — это сложно, — заметила я. — Тут без помощи бабушек или няни не обойтись, наверно…

— О, спасибо, что напомнила! И чтоб родители у неё в другом городе жили! А то будут совать нос в нашу жизнь, оно мне надо?

— Конечно, не надо, — покачала я головой. — У меня вот мама в Питере живет, так что точно тебе не подойду. Как хорошо, что мы сразу это выяснили.

— Подожди! — Иван продолжал мне улыбаться, явно не понимая, что не так. — Зачем рубить с плеча? Может, мы во всех остальных моментах совпадем. Ты не подумай, я ж современный мужчина, готов к компромиссам!

Оно и видно, угу.

— Слушай, у меня единственный вопрос остался, — улыбнулась я. — Та фирма, в которой ты работаешь… Она не “Домострой” случайно называется?

— Нет, — удивился он. — Никогда о такой не слушал. Я в “Главстрое” работаю.

Тут официант поставил передо мной блюдо с фрикасе из курицы, и в тот же момент я поняла, что совсем не голодна. То есть умозрительно, конечно, голодна, но не рядом с Иваном.

— Иван, — я встала из-за стола. — Прости, что отняла так много времени. Мы точно не подойдем друг другу. Я за свою половину заказа деньги оставлю…

— Да что я такого сказал, что ты меня сейчас так оскорбляешь! — вспыхнул Иван. — Конечно, я за все заплачу! Мужик я или нет?

— Мужик, — ответила я. — Спасибо.

— А жаль… — пробормотал он будто про себя, но так, чтобы я услышала. — Выглядела нормальной девушкой. И внешность, и платье…

— Угу, — кивнула я. — А оказалась в итоге из этих.

И махнула рукой в сторону птичьих бегов по клумбе, где клетчатоюбочная феминистка наконец споткнулась о куст и рухнула на траву. Я подумала было, что стоило бы помочь ей подняться и все такое, но она тут же стремительно вскочила на ноги и убежала в другую сторону, смешно размахивая руками.

Я отвернулась и пошла к выходу из парка, дыша осенью и задорно помахивая рюкзачком. И всю дорогу до метро размышляла, как буду рассказывать завтра Аркаше о работе его среднестатистического метода.