У кошки девять свиданий

23. Седьмое свидание: Артем и национальная одежда

Во вторник утром я чувствовал себя так, как будто накануне сходил на прием к доктору-зло из мира киберпанка, и тот пересадил мне чужой мозг и некачественные глазные импланты, а после этого криво склепал черепную коробку титановыми скобками. А сушняк, видимо, возник как побочка от наркоза.

Еще болела спина после сна на дне душевой кабинки в квартире у Михи. Когда я проснулся, чуть ли не на четвереньках выполз из ванной и наконец сподобился снять пальто, друг пришел ко мне из кухни — отвратительно бодрый, в клетчатых тапочках, с громадной кружкой горячего кофе — и сказал, одновременно сочувственно и с долей осторожного восхищения:

— Ну ты вчера да-а-а-ал!

Я потер виски и попытался вспомнить, что конкретно и кому я вчера дал. Но последним воспоминанием была лестница на выходе из клуба.

— Мы что… пили?

— Мы — нет. А вот ты, видимо, да.

Я был абсолютно, стопроцентно уверен в том, что до момента отключки капли в рот не брал. Может, у меня ретроградная амнезия?

— Видимо?

— Ну, до того, как я тебя нашел.

— А потом?

— А потом ты был уже слишком хорош.

Черт. Вот тут я уверился, что первая версия про злого доктора была более правдоподобной, чем банальное “выпил-упал-очнулся-стыдно”. Потому что мне было не стыдно, а непонятно, в какой момент я успел нажраться так люто, что даже автопилот мне изменил. Не могла же поэтическая атмосфера так подействовать? Или могла?

Завтрак в меня категорически не полез. И рассказ о вчерашних подвигах я выслушивал, то и дело прикладываясь к бутылке холодной минералки. Во всех смыслах. И ртом, и лбом, и горящими щеками. Блин, да я так не исполнял даже на выпускном после одиннадцатого класса! В итоге решил, что это либо очень злая шутка, и мы с Михой действительно накидались уже вдвоем, но он почему-то это скрывает, либо меня загипнотизировали (применили магию, подложили пьянящий артефакт, навели порчу, сделали укол водки прямо в вену — нужное подчеркнуть). Все варианты казались равно идиотскими, поэтому я даже не знал навскидку, на котором остановиться. В итоге решил временно в целях сохранения рассудка перестать думать в эту сторону и поехал на работу в чистой рубашке с чужого плеча.

Чувствовал я себя весь день как холодец. Такой же нелепый, дрожащий, норовящий в тепле расплыться унылой лужицей. Помогало только непрерывно держать себя в руках, стиснув зубы, и помнить, что вот еще несколько часов, и можно будет поехать домой — отмокать в ванне.

Ненавижу такие дни. Никакого творчества и полета мысли. Только самые простые рутинные задачи, только сила воли, только хардкор. До этого подобные ощущения у меня бывали лишь тогда, когда я работал больным: отравился чебуреком, а заказчик, как назло, очень попросил сдать продукт как можно раньше. Пришлось тащиться в офис и радовать подчиненных зеленым лицом. Примерно таким, какое глядело на меня сегодня из всех зеркал.

А потом внезапно — раз! — и отпустило. Я даже толком не отловил момент, когда это произошло. Голова вмиг перестала болеть, тошнота отступила, мне зверски захотелось есть. Конечно, сначала я обрадовался. А потом напрягся еще пуще прежнего. Что за чертовщина происходит, а? Что за резкие смены состояния в организме?

Кстати, это было очень похоже на ощущения в Новой Голландии, когда я на несколько мгновений терял сознание. Тогда мне тоже было плохо по дороге домой, а потом — оп! — и стало нормально. Радует, что я хотя бы заметил эту странность... Значит, еще не совсем поехал крышей. Так. Стоп, Артем. Не зацикливайся.

Отложив размышления об этом на полку с надписью “подумать в выходные”, я ударно проработал до ночи, завалился домой около двух, чуть не заснул в ванной и отрубился, едва дойдя до кровати. Утром проспал два будильника, а потом мне позвонил старый друг Гоша.

— Бубубу! — сказал я, намекая, что приличные люди в девять утра айтишникам-полуночникам не звонят.

— Бубубу! — ответил Гоша. — Потусим вечером?

— Да без вопросов, — ответил я, и сон тут же отступил.

С Гошей мы знакомы тыщу лет. Или даже больше. Наша дворовая компания из пяти друзей прошла вместе воду, огонь и медные трубы, крыши гаражей, подвалы и заброшенные заводы, взбучки от родителей, драки с хулиганами и все виды глупостей, которые можно совершить в возрастном диапазоне от четырех до тридцати четырех лет. После школы наши пути разошлись, но мы поклялись, что хотя бы пару раз в год будем встречаться и делать веселее этот скучный взрослый мир.

— Что делаем? — поинтересовался я. В этом году была как раз Гошина очередь придумывать веселье.

— Идем в Летний сад в виде туристов! — радостно ответил он.

— А в чем подвох?

— В виде иностранных туристов в национальных костюмах! Будем фоткаться с голыми статуями и шокировать добропорядочную публику.

В принципе, это звучало достаточно невинно.

— А в каких именно костюмах? — все же решил уточнить я.

— Будем тянуть жребий, — ответил Гоша таким голосом, что я понял: джинсы и куртка не прокатят.

Вечером, когда мы собрались рядом с входом в Летний сад, меня радовало лишь одно. Что усилием воли мы вывели за пределы жеребьевки национальный костюм папуасов Новой Гвинеи. Нет, конечно, их представитель как-то явился в ООН в самом что ни на есть национальном виде, и остальные присутствующие даже делали вид, что все в порядке. Но всё-таки для октябрьского Питера рассекать всего в двух предметах одежды — ленточке с перьями на голове и специальном футляре для члена на нем самом — было бы слегка холодно. И чревато штрафами за нарушение общественного порядка. А то я знаю свою удачливость. мне бы обязательно досталась эта опция.

— Артем, не хмурься! — толкнул меня Гоша. — Ну, килт. Ну, подумаешь. Я вон вообще в платье.

— В кандуре, — поправил его брат Леша. Он у нас самый занудный.

— Если что-то выглядит как белое платье, метет подолом тротуар, как платье, и чувствую я себя в нем, как в платье, значит это платье! — отрезал Гоша.

— А ты надел под него трусы? — Леша продолжал занудствовать. — И ты, Артем? Вообще ни арабы, ни шотландцы под ними нижнюю одежду не но…

— Надел, — хором ответили мы. И так же хором добавили. — Убью.

— И откуда ты все это знаешь? — поинтересовался Вася. В национальном одежде племени кечуа он выглядел, как что-то среднее между красно-зеленым полосатым полотенцем и бабой на чайник, сбежавшей с этого самого чайника.

— Про шотландцев — из фильма “Храброе сердце”. А про арабов в кандуры — жена роман как раз сейчас читает. Там про миллионера на зеленом порше, который приехал за женщиной в пустыню, и чтобы ее соблазнить…

Я закатил глаза. Да, когда Леша и его жена не спят, они читают. Едят и читают, едут в метро и читают, работают и читают, потому что работают редакторами! И при любом удобном случае Леша делится мудростью из прочитанного. Только почему-то обычно выбирает такие ситуации, которые к обычной жизни слабо приложимы. Вот, например, во время прошлой встречи он поведал мне, как проходят посвящение в некроманты, как запустить движок на остановившемся космическом корабле и как правильно тренировать применение стихийной магии. Очень, очень нужные в повседневном применении вещи.

— Хватит, — сказал я. — Тебе вообще повезло, у тебя просто кимоно. Длинное. А у меня ноги мерзнут. Давайте уже, действуем по плану.

План выглядел так. Сначала пойти к статуям и наделать сэлфи с ними (“чтобы скрасить им одиночество!”, как сказал заботливый Гоша). Потом попросить какого-нибудь прохожего, чтобы он сфоткал тебя на аллее парка. Просить надо обязательно на ломаном английском, а потом добавить “хэллоу фром Скотланд!”.

— А я скажу “Домо аригато годзаймас!” — конечно же, не умолчал Леша. Ну, кто бы сомневался.

Потом собираемся в кафе, изображаем интернациональную встречу друзей, которые давно не виделись, продуцируем бурную радость, не выходя из образов, и долго рассказываем, как оно там живется в Эмиратах, в Перу, в Японии и в Шотландии. Громко, на радость окружающим, делимся придуманными природными катастрофами, политическими казусами и своими приключениями. Потом платим по счету, и быстро, по одному, уходим в туалет, переодеваемся там и незаметно исчезаем.

Чтобы через полгода снова встретиться, придумав очередной повод для совместного безумия, бессмысленного, но смешного.

Так как я был в самой короткой национальной одежде и уже порядочно замерз, то выбил себе право идти к статуе Нереиды. Она стояла совсем рядом с кафе, где Гоша заказал столик. Окей. Разберусь с фотками по-быстрому, потом сяду, выпрошу у официанта плед, и никто не будет глазеть на мои ноги! Черт. Я и в шортах-то не большой любитель ходить летом, а уж в этом складчатом клетчатом мини выше колена…

Подходя к кафе, я посмотрел на веранду, и увидел там чудесную рыжеволосую девушку, которая сидела, держа в руке кленовый листок, а в глазах у нее отражались огоньки. Как будто это был не человек, а какое-то волшебное осеннее существо. То ли эльф, то ли фея. На секунду мне даже показалось, что это та самая девушка, которую я видел на эскалаторе на Парке Победы… Неважно, что она была за столиком не одна. Я даже уже сделал к ней шаг, еще один, чтобы удостовериться — это осенний сказочный мираж, или все-таки живой человек? И тут вспомнил, в каком я виде.

Так.

Нет.

Поступим иначе.

Сейчас я стратегически отступлю по аллее, а потом вернусь с другой стороны, и если она все еще будет в кафе к моменту, когда мы с друзьями закончим валять дурака и переоденемся, то я найду способ с ней заговорить и… И тут все мысли вылетели у меня из головы, потому что я увидел утку. Я готов был поклясться, что это та самая утка, которая клюнула Костика. Что она тут делает?

Я смотрел на утку.

Утка смотрела на меня.

Потом она тихо и с достоинством произнесла “кря” и бочком-бочком отступила в жухлые заросли травы. Но я уже успел насторожиться.

Считайте меня параноиком, но если тебя уже дважды за последние полторы недели атаковали пернатые, то явление еще одной птицы не могло не настораживать. Даже если я обознался, и это совсем не та утка — хотя я точно запомнил пятнышки у нее на шее и маленький смешной хохолок — все равно опасно. Без штанов почему-то чувствуешь себя особенно уязвимым. Вдруг решит клюнуть под… коленку.

Поэтому я сделал вид, что спокойно продолжил путь к статуе, но мысленно приготовился к любым выпадам судьбы.

И выпад не заставил себя долго ждать.

Когда я уже дошел до Нереиды и размышлял, как именно сделать в сумерках общее селфи, чтобы оно было не унылым, не темным, не банальным — довольно сложная задача, даже для того, кто увлекается фотографией! — я услышал негромкое “звяк”. В любой другой ситуации я не обратил бы на этот звук внимания. Он был совсем тихий и сливался с фоновым шумом города, который дышал где-то там, за пределами парка. Но сейчас нервы мои были натянуты, как струны, все чувства обострились и…

Я посмотрел себе под ноги. И обнаружил там связку ключей от дома, которая медленно ехала куда-то прочь по траве, объезжая листья. Сама. А я, между тем, отлично помнил, что ключи были надежно упрятаны на самое дно рюкзака! Быстро стащил его с плеча, ощупал… так и есть. Дно было аккуратно разрезано.

И вот тут я разозлился не по-детски.

Это было слишком похоже на дурацкие шуточки и розыгрыши, смысла которых я никогда не понимал. Привязать к кошельку ниточку и тащить его через дорогу — в надежде, что жадный прохожий побежит следом… Что в этом забавного-то? А уж в ситуации, когда ключи твои собственные, буквально свежеукраденные, смеяться и вовсе не над чем.

Я прищурился, просчитал траекторию движения ключей и прикинул, что шутник, небось, засел за куцым, неровно остриженным кустом на краю клумбы. Молча размахнулся и со всей силы швырнул туда пострадавший рюкзак. Все равно там не было ничего хрупкого, а вот кроссовки, одежда и забытый после тренировки гель для душа придавали нужные ударно-боевые качества.

Не знаю, чего я ожидал.

Что из-за куста выпадет кто-нибудь из друзей, держась за шишку на лбу, с воплем: “Ты что, обалдел? Это же шутка!”

Или что оттуда вылетят два разбойника в балаклавах и кинутся улепетывать прочь?

Или обиженно заохает местный садовник (который, как известно, в каждом воображаемом детективе является воображаемым убийцей)?

Но уж точно не того, что оттуда прыснут во все стороны с дикими воплями проклятые чайки! Опять они, да что ж такое! Что за “Птицы” Хичкока со мной в роли главной жертвы, а? Я это кино не заказывал!

Метнувшись следом за рюкзаком, я успел заметить, что ключи таки пропали. Успели утащить, вот ведь сволочи! А теперь, небось… Ну, коне-е-ечно. Я огляделся по сторонам и расплылся в хищной улыбке. Две чайки свалили прочь, а вот третья, самая большая и пузатая, видимо, крепко получив рюкзаком, отступала пешком по клумбе, подволакивая крыло. Издав боевой клич: “Ключи отдай, тварь крылатая!”, я бросился за ней следом.

И следующие пять минут мы бегали. Прыгали. Снова бегали. Я даже согрелся и забыл, что на улице плюс пять, а я в юбке! То есть килте.

Собственно, зря забыл.

И в полной мере осознал это, когда килт краем подола зацепился о колючий розовый куст, и я свалился плашмя на землю. Несколько мгновений я лежал там, чувствуя, как рубашка пропитывается осенней влагой, наливается болью разбитое колено, а в голове будто позванивают мелкие бубенчики. “Ну ты и дурак, Артем!” — вот что они позванивали. Устроил тут бег с препятствиями, понимаешь. Вот, полежи, остудись.

А потом я поднял голову и увидел, как на освещенной веранде ресторана рыжеволосая девушка встала из-за стола и показывает в мою сторону! Нет-нет-нет. Только не это. Если она видела все мои подвиги…

Тем временем она сделала шаг в мою сторону. Еще один.

И я понял, что пришло время смываться. Как чайке.