Твой нож, моё сердце

Пролог

Кэмерон

Говорят, солдаты Темных Сил — всего лишь инструменты в руках истинных дьяволов этого мира. Мы — грязный секрет. Сломанное оружие, которое сметают под ковер, когда у него истекает срок годности.

Но я не собираюсь умирать здесь, в подпольной армии. Я не собираюсь умирать вообще. Я буду лучшим среди всех этих испорченных солдатов. Я хочу быть таким, как лейтенант Эрик, и подниматься в звании рядом с ним. Он — единственный, кто был рядом со мной в моей хуевой жизни. Единственный, кто обо мне заботился.

Именно поэтому мои большие пальцы погружены по костяшки в глазницы какого-то случайного придурка. Он кричит, и этот сладкий звук вызывает у меня слабость в коленях.

— О, не смотри на меня так. Тебе это нравится не меньше, чем мне, Титан, — бросаю я своему напарнику, который в паре шагов от меня строит гримасу отвращения. Его черная тактическая экипировка перемазана грязью и кровью, как и моя. Его очки сдвинуты на шлем, оставляя чистый круг вокруг глаз, в то время как остальная часть лица покрыта грязью.

— Мори, мне никогда не нравился твой способ работы. Давай уже, поторопись, черт возьми? Меня начинает тошнить, глядя на это.

Титан отворачивается и прикрывает рот рукой, словно его сейчас вырвет. Среди всех уродливых вещей, что нас здесь окружают, в этой заброшенной лачуге в глуши, я нахожу свои действия наименее тошнотворными.

Я закатываю глаза. Ладно.

Я вынимаю большие пальцы из глазниц солдата. Крепко сжимаю пистолет в одной руке, в то время как другой разжимаю его стиснутые челюсти.

— Шире. Открывай. — Я артикулирую слова чрезмерно драматично, словно кормлю ребенка. Мой британский акцент становится густым от медленного произношения.

Боец хнычет, когда металл моего пистолета скользит по его окровавленным зубам. Я засовываю его поглубже в глотку, заставляя того давиться и беспомошно биться в конвульсиях, прежде чем нажимаю на курок. Его тело мгновенно обмякает.

Облегчение и эйфория разливаются по моим венам, когда я запрокидываю голову, глядя на обваливающийся потолок. Сумасшедший смех вырывается из моего горла, пока я вытираю свои испачканные красным перчатки о свой жилет, бросая взгляд на Титана.

Он недоверчиво щурится на меня. Угх. Новенькие. Я медленно моргаю, пытаясь его прочитать. Отряд Ярости создан только для самых развращенных мужчин. И, честно говоря? Я не думаю, что у этого парня есть то, что нужно. Даже близко нет. Я знаю, что он прошел Испытания в Подземельи и всё такое, но он слишком зеленый. Слишком ясноглазый и нервный.

Я не знаю, почему генерал Нолан продолжает набирать преступников вроде него. В них нет перспективы. Не по-настоящему. Не так, как во мне.

Моя усмешка становится шире, когда Титан отводит взгляд.

Было бы лучше для всех, если бы я его просто прикончил. Вот это мысль.

Мои пальцы вздрагивают на спусковом крючке пистолета, и Титан не пропускает это движение.

— Клянусь Богом, я отрежу тебе гребаную голову, Мори. Не надо, — с отвращением бормочет Титан. Он поднимает свою М16 и целится мне в голову. Он знает мою темную, не особо секретную тайну. Теперь все знают, раз это объявили проблемой.

О, он смелый, — размышляю я, позволяя небрежной улыбке тронуть уголки моих губ, и невинно поднимаю руки.

— Понятия не имею, о чем ты. — Хотя мысль с отрезанной головой не так уж и плоха. Его ошейник можно легко стащить, так как он застегнут неправильно, а шлем сидит слишком свободно. Я заметил это в тот момент, когда мы садились в вертолет сегодня утром. Всего один рывок — и его можно задушить. Один чистый разрез…

Мои губы сжимаются, и я трясу головой. Нет, я не буду этого делать. Абсолютно нет.

Титан не опускает ствол целую минуту, но в конце концов ослабляет бдительность. Я оттаскиваю тела наших целей в угол заброшенного здания. Темные Силы пришлют сюда кого-нибудь, чтобы прибраться за нами, как только мы завершим миссию.

Я достаю новую партию таблеток, которые Нолан тестирует на мне, и забрасываю в рот три штуки, прежде чем мы уходим.

Мы возвращаемся на базу, чтобы присоединиться к остальному отряду. В щетинистой темной бороде Титана все еще застряла зола от поджога, который мы устроили ранее в качестве отвлекающего маневра. Мой взгляд опускается на его горло, и мне приходится прикусывать язык, чтобы снова не поддаться мыслям о его кончине.

Я считаю, сколько раз я тянусь к своему боевому ножу и представляю, как отрезаю ему голову. Не надо было ему забрасывать эту мысль ко мне в голову. Всегда становится хуже, когда они дают мне конкретику.

Я не убью его, как убил своего прошлого напарника.

Я не сделаю этого.

Не сделаю.

Все в Темных Силах знают, что у меня есть один роковой изъян. Что у Мори, самого губительного члена Отряда Ярости, есть одна катастрофическая, черт побери, проблема.

Видите ли, я, будь я неладный, не могу перестать убивать всех своих прямых напарников. Да, пожалуй, я немного поехавший, но таким и надо быть, чтобы состоять в Темных Силах, не так ли? Лейтенант Эрик выбрал меня по причине, и мне хочется верить, что это потому, что он разглядел во мне нечто порочное, чего, как он знал, не найти больше ни в ком. Потому что ему нужен кто-то вроде меня в отряде — тот, кто способен на немыслимое без лишних вопросов.

Проблемы с покинутостью. Я знаю. Двадцатисемилетний солдат для этого слишком стар, верно? Но терапия — не та роскошь, которую мы можем себе позволить, не для подпольных сил одноразового использования.

К тому времени, как мы возвращаемся на нашу временную базу, лейтенант Эрик уже развел ревущий огонь, и остальной Отряд Ярости сидит вокруг него. Он не вздрагивает, видя меня всего в красном; он лишь смотрит на мою залитую кровью форму и вздыхает. Что? Он что, ожидает, что моя работа будет чистой? Я хмуро смотрю на осуждающие взгляды остальных. Томас и Гейдж беспокойно переглядываются, а Кейден прикрывает рот ладонью.

— Мори…ты считал, как я тебе велел? — спрашивает Эрик, с долгим неодобрительным выражением на лице. Его темные волосы растрепаны после долгого дня.

Я поднимаю бровь и киваю. Коварная ухмылка расползается по моим губам, прежде чем я понимаю, почему.

— Тогда что это ты держишь? — В его голосе сквозит ярость.

Мой взгляд опускается на мои мокрые, обремененные ношей руки, которые держат голову Титана. Его глаза потухшие, и я не могу вспомнить, когда я это сделал.

Черт побери.

Если я продолжу в том же духе, они сами меня ликвидируют, несмотря на то, что я их самый долгоживущий подопытный кролик.