Твой нож, моё сердце

Глава 25

Эмери

Крики выедают каждую мою мысль, пока я преследую последнего кадета. Горло сжимается от рвотных позывов из-за пронзительного страха, пропитавшего воздух. Он убивает её так легко. Ужас поглощает меня, пока я двигаюсь будто на автопилоте. В голове снова и снова повторяются одни и те же слова.

— Думаешь, ты особенная? Что я не вырву твоё сердце? — вот что он сказал мне при нашей первой встрече. Я думала, он блефует, но, услышав смерть той незнакомой девушки, я тону в своём страхе перед ним.

Это могла бы быть я — умирающая, кричащая и умоляющая о глотке жизни.

Я отбрасываю эти мысли, налетая на кадета. Он стонет, когда мы вместе падаем на землю и несколько раз перекатываемся. Мы одновременно поднимаемся, уставившись друг на друга горящими глазами, тяжело дыша и сжимая свои ножи, пока оцениваем друг друга.

Предсмертный хрип прорезает воздух, и мы оба поворачиваем головы на этот звук. У меня сводит желудок. Неужели ему нужно было так долго её мучить?

— Отпусти меня, я всё равно уже труп… П-пожалуйста, только не дай мне умереть так, как она. Клянусь, твой отряд меня больше не увидит. Пожалуйста! — умоляет мужчина, уже поднимаясь на ноги и недоверчиво глядя на меня. Я бы и себе не доверяла. На мне маска, как у Мори.

Я предпочитаю не убивать, если в этом нет абсолютной необходимости. До Бри, Дэмиана и даже Кэмерона я, наверное, просто убила бы его. Но близость с ними делает меня мягче, рождает желание сбросить старую кожу, в которую меня заточили Рид и мой отец. Теперь, вдали от прежней жизни, я открываю в себе больше настоящей себя. Я никогда не пробовала милосердие. Не вижу, как оно может мне навредить, так что я готова попробовать.

Я делаю паузу, прежде чем кивнуть.

— Живей.

Его глаза наполняются облегчением, он резко выдыхает и пускается бежать в густой подлесок.

Длинный выдох вырывается из моих губ, когда я поднимаюсь на ноги. Лодыжка побаливает, но не сильно. Я возвращаюсь туда, где прошла мимо Кэмерона, и зажимаю рот рукой, увидев, что он натворил.

Маска на девушке всё ещё на месте, так что я не знаю, кто она, но её глаза налиты кровью и закатились. Клинок Кэмерона погружён в её разинутый рот, пригвоздив голову к замёрзшей земле. Её грудная клетка распахнута, несколько рёбер сломаны и небрежно брошены на снег. Пар, поднимающийся от её тела, заставляет мои глаза слезиться.

Почему это так прекрасно — он смотрит на меня, с кровью, размазанной по маске, те самые глаза цвета шалфея впитывают мой ужас и ждут, что я что-то скажу.

— Мне это было очень нужно, — наконец нарушает молчание Кэмерон. Я вздрагиваю от звука его голоса. Вот кто такой Мори на самом деле. Почему это так леденит душу — узнать кого-то такого же безумного, как я?

— Ты… — Слова застревают у меня в горле.

Кэмерон встаёт и медленно обходит меня по кругу.

— …Порочный? — он выдыхает мне в шею, проводя пальцами по моей пояснице. Я резко разворачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с его голодными глазами. Он стянул маску, обнажив извращённую улыбку. — Жестокий? — бормочет он у моих губ, и от этого тепла у меня замирает сердце. Всё тело дрожит, пока он покусывает мою нижнюю губу поверх маски, затем прижимает свой лоб к моему и, обвив рукой мою спину, притягивает ближе. Он проводит носом по моей щеке, вдыхая, когда касается моих волос.

Я снова отступаю, и дрожь пробегает по спине от дикого блеска в его глазах. Я не могу понять, в себе ли он сейчас.

— Прекрасный, — мой голос тих, но он заполняет пространство между нами.

Глаза Кэмерона расширяются, словно эти слова поразили его.

На этот раз он не преследует меня. Он опускает взгляд и, кажется, обдумывает это единственное слово. Я пользуюсь передышкой, чтобы осмотреть его. Кэмерон весь в крови. Большая часть — не его, но из бедра торчит боевой нож, видна только рукоять. Он вообще в курсе? Я успокаиваю дыхание и заставляю себя перестать трястись.

— Эм, Кэмерон. У тебя из бедра торчит нож, — медленно говорю я.

Его глаза сужаются, и восхитительная усмешка приподнимает уголки его губ.

— Я в курсе. — Он цокает языком, одним резким движением выдёргивает нож и быстро убирает его в ножны, чтобы наложить жгут на рану. Он достаёт из набедренного кармана скотч и туго обматывает бедро.

Я кривлюсь.

— Давай вернёмся, пока ты не свалился замертво и пока другие отряды не пришли на нас напасть. Мы и так потеряли сегодня уйму времени. — Я пытаюсь отвлечь его от возможных мыслей убить меня. В его глазах всё ещё тот дикий огонёк. Будто он наполовину здесь, а наполовину — где-то далеко в своих мыслях.

— Для этого она и нужна, — он указывает на мёртвого кадета. Я поднимаю бровь. — Предупреждение. И чертовски хорошее. Стала бы ты преследовать того, кто оставил после себя вот это? — говорит он с небрежной ухмылкой.

У меня стынет кровь, и я качаю головой.

— Нет, конечно нет.

— Умница. Не гоняйся за такими, как я. — Его голос хриплый от погони, и кровь начинает сочиться из носа. Я отвожу взгляд, вспоминая, что случилось в прошлый раз, когда я показала, что он мне небезразличен.

Хотя это не так.

Я жестом предлагаю Кэмерону идти впереди меня. Оставить его вне поля зрения — не вариант. Мне любопытно увидеть его методы. Мне с трудом удаётся не смотреть на изувеченную женщину, но я справляюсь. Запах железа, щекочущий горло, помогает.

Он идёт расслабленно, даже без хромоты. Мне до сих пор трудно поверить, что он ничего не чувствует. Даже увидев это воочию, кажется нереальным. Он как зомби. Его руки в перчатках ярко-красные, кровь всё ещё капает на снег, оставляя след.

— Я чувствую твой взгляд. Ты всё ещё думаешь, что я стою того, чтобы обо мне заботиться, Эм?

Я не отвечаю сразу. Это похоже на приманку для чего-то, о чём он давно думает, и я не хочу поддаваться. Я ограничиваюсь бормотанием:

— Ранее ты сказал: «Как думаешь, как я победил в прошлый раз?» Что ты имел в виду? — Я сосредотачиваюсь на следах на снегу позади него.

Чувство беспомощности для меня непривычно, а Кэмерон заставляет меня чувствовать себя беспомощной. Даже раненый, я не сомневаюсь, он мог бы в одиночку справиться с целым отрядом, если бы пришлось. Неужели лекарства настолько эффективны? Я смотрю на его карман, интересуясь, сколько таблеток он уже принял сегодня один.

Его шаг замедляется.

— Ты правда хочешь знать? — безразлично говорит он.

Я обдумываю это несколько секунд, прежде чем ответить:

— Ага.

Кэмерон бросает на меня взгляд через плечо. Его глаза снова потухли, и, кажется, опасный выброс адреналина прошёл. Я замедляю шаг, поравнявшись с ним.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не всегда был… настолько плох, — бормочет он с фальшивой улыбкой. Всё остальное в его выражении лица — каменное. — Я был как все и с такой же вероятностью мог умереть. Возможно, даже больше, потому что меня лично отобрал лейтенант Эрик. Кадеты в Подземелье замечают такие вещи, знаешь ли.

— Я не знала, что это он тебя подобрал, — бормочу я, вспоминая, как Эрик наблюдал за тренировкой Кэмерона в то утро, когда я с ним познакомилась. Он ли причина того, что Кэмерон так настроен продолжать принимать тестовые лекарства? Он хочет сделать его гордым. Меня огорчает эта мысль.

Я никогда не могла заставить отца гордиться собой. Но в основном это объясняется тем, что я не мужчина, думаю я. Чего бы я ни достигла, для него это было бы ничего не сто́ящим, не будь у меня, блин, пениса. Мне интересно, отда́л бы он меня так же легко, как это сделал, будь я его сыном, а не дочерью. Сомневаюсь, что он поступил бы так с Ридом, поменяйся мы местами.

Кэмерон кивает.

— Это он. Он познакомил меня с ужасным миром, в котором я, к несчастью, очень хорошо прижился. — Он бросает мне кривую усмешку, и я в ответ улыбаюсь. — Эти испытания для меня тоже были вторыми. Я объединился с придурками, которые хотели использовать меня как щит и протащить мой труп до финиша. Мы не знали, что два отряда работали вместе. В последний день они окружили нас. Я сбежал с пулей в руке и перерезанным горлом.

Я вздрагиваю.

— Это ужасно.

Он усмехается.

— Боль трудно вспомнить, но я знаю, что чувствовал её тогда. Она была мучительной, но гнев на них за то, что они использовали моё тело для защиты себя, зажёг в моём сердце тёмный огонь, Эм. Во мне проснулось нечто злое. Я привязал верёвки к их лодыжкам и притащил всех четверых мёртвых к маяку. Я был единственным выжившим из нашей группы. — Его глаза твёрдые и отстранённые.

Вот дерьмо. Может, не стоило отпускать того парня. Я кусаю губу. Я не думала, что кто-то способен протащить весь свой отряд.

Кэмерон глубоко вздыхает и смотрит на меня искоса.

— Я знаю, что ты отпустила последнего.

Я вздрагиваю. Ну всё, меня раскусили. Нет смысла лгать.

— Откуда ты узнал? — тихо говорю я. Стыд заливает мои щёки, и я жалею, что просто не убила его.

— Твой нож чист, любимая. У меня есть глаза и мозг.

Я плотно сжимаю губы, опуская взгляд. Похоже, клинок из слоновой кости был не такой уж хорошей идеей.

— Он умолял… и я не думала, что он будет проблемой для нас.

— Мне просто интересно, почему? Ты бы не сделала так раньше, знаешь ли, будучи палачом. — Кажется, ему действительно интересно узнать причину.

Я опускаю плечи.

— Это была та кожа, в которую меня заточили… и хотя я не могу изменить то, кем стала или что сделала, я могу снова стать немного больше собой. Я не думала, что его освобождение вызовет проблемы. — Неужели единственный путь вперёд — бессердечие? Рид сказал бы громкое «да».

Кэмерон останавливается и поворачивает меня за плечо к себе. Он больше не в мании, он снова спокойный и собранный Кэм — сломанный солдат, к которому я, к несчастью, небезразлична.

— Думаешь, он поступил бы так же с тобой? — честно спрашивает он.

Мне не нужно думать.

— Нет.

— Или ты, или они, Эмери. Никакой середины. Никакой золотой середины. Если они не в твоём непосредственном отряде, ты должна выбирать себя и своих. Всегда. Я знаю, это отличается от того, к чему ты привыкла в семье. Получить имя и цель — легко. Кто-то говорит тебе, что делать, и ты делаешь. Но здесь, ты должна понимать, что они сожрут тебя заживо, если ты дашь им шанс.

Он кладёт руку на мой шлем и приподнимает мою голову, чтобы я смотрела на него. Я вижу в нём только печаль и тоску. На это больно смотреть, и я резко отвожу взгляд. Я не позволю тому, что он сказал ранее, так легко сойти с рук.

— Я поняла, — огрызаюсь я.

— Правда? Это серьёзно, — настаивает он.

— Я знаю!

— Тогда хватит вести себя как ребёнок. И хватит принимать вещи от людей, которых ты плохо знаешь. — Кэмерон тянется к моему боевому ножу и вынимает его из ножен. Я пытаюсь перехватить его руку, но он отмахивается. — Яд на лезвии — ужасная идея.

Он зачёрпывает горсть снега и стирает красную полосу с ножа. Закончив, он возвращает его мне. Я хочу возразить и спорить с ним, но, учитывая, что его собственный нож только что глубоко сидел в его бедре, я сдаюсь.

— Если бы я позволил тому подозрительному пареньку натереть мой нож ядом, я был бы сейчас мёртв. — Он отворачивается от меня.

Что ж, я чувствую себя совершенно разбитой. Я иду рядом с ним, пока мы пробираемся обратно в лагерь.

Дэмиан сильно потрясён после трёх пуль в грудь. Ему повезло, что на нём был улучшенный жилет. Стандартные, что были у нас на первых испытаниях, не выдержали бы выстрелов в упор. Слава Богу, я рассказала ему и Бри о них; иначе он был бы мёртв, а мы тащили бы его тело два дня.

Брайс, кажется, совершенно невозмутим всей этой историей и сделал несколько своих ядовитых ловушек, пока Кэмерон и я преследовали оставшихся членов отряда. Он раскладывает их и засыпает снегом, чтобы они были полностью скрыты.

Кэмерон многозначительно смотрит на меня, словно говоря: «Подозрительно, не находишь?» — прежде чем ведёт нас по крутому склону к восточным горам. Я наблюдаю за Брайсом, который идёт на несколько шагов позади Бри. Он тревожно спокоен после внезапной атаки, учитывая, что остальные, кроме Кэмерона, выглядят потрёпанными. В нём есть что-то другое. Хотя я не уверена, что этого достаточно, чтобы заподозрить недобрые намерения. Мы все тут своеобразные.

Зелёный маяк не виден днём, но точно на востоке — там, где он был прошлой ночью, — туда мы и направляемся. Солнце совсем не помогает нам согреться. Мне так холодно, что приходится каждые полчаса сжимать руки в перчатках в кулаки, чтобы согреть пальцы.

Время от времени по воздуху волнами разносятся выстрелы, но, к счастью, за день мы больше ни с кем не столкнулись.

Когда солнце начинает садиться, Кэмерон находит пещеру в склоне горы. Она не похожа на пещеры из фильмов, где земля плоская и идеально подходит для кемпинга; её дно усеяно острыми камнями, а маленький ручей извивается среди расщелин. Капли жидкости падают со сталактитов наверху, цокая по нашим шлемам, пока мы осторожно продвигаемся вглубь. Свет никогда не знал этого места. У каждого из нас на шее видит тусклая зелёная светящаяся палочка, так что это не выстрел в темноту. Четыре остаются у меня в кармане, и я планирую использовать их экономно.

Мне внезапно кажется, что мы вернулись в уют Подземелья. Здесь, конечно, так же жутко, как и там внизу.

Кэмерон останавливается, когда мы находим относительно ровную площадку в глубине. Мы расслабляемся, убедившись, что здесь безопасно, и устраиваемся на несколько часов отдыха. Прошлой ночью сон казался невозможным, но сегодня я истощена. Знаю, у меня не будет проблем с засыпанием, и я жажду этого.

Кэмерон не позволяет нам обойтись без дежурного, хотя Брайс и усеял вход своими гвоздевыми ловушками. Вероятно, в отрядах Тёмных Сил принято, чтобы кто-то всегда стоял на посту.

Бри берёт первую смену, усаживаясь на камень поодаль от того места, где мы будем спать. Дэмиан отключается, даже не успев съесть свой ИРП. Пакет остаётся нераспечатанным в его руке, и от него доносится тихий храп.

Я поклёвываю содержимое своего. В основном сосредотачиваюсь на кукурузном хлебе, а потом на яблочном пюре. Протеиновый порошок в этом — шоколадный. Я смешиваю его с водой и быстро выпиваю, наслаждаясь знакомым вкусом как можно дольше.

Кэмерон плюхается рядом со мной, внимательно посмотрев на Брайса, сидящего напротив в маленькой пещере, прежде чем откусить свой хлеб.

— Не доверяешь отравителю? — ехидно спрашиваю я.

Он фыркает и откусывает ещё.

— Правило номер бесконечность: никому не доверяй.

— Звучит правдоподобно. — Я ухмыляюсь, потому что именно так сказал бы Рид.

Мы заканчиваем свою еду в тишине. Отсутствие подушки — отстой, но я благодарна, что сегодня мы можем лечь спать, а не прислоняться к деревьям. Как только моя голова касается земли, я начинаю отключаться.

Кэмерон устраивается позади меня. Я вздрагиваю и оглядываюсь на него с взглядом «какого чёрта?», потому что в последний раз, что я помню, он ненавидел мои прикосновения.

— Спи, — тихо приказывает он.

Я хмурюсь и шепчу:

— Я думала, ты ненавидишь меня, и мысль о том, чтобы прикоснуться ко мне, вызывала у тебя отвращение, и…

— Тш-ш-ш, — дразняще бормочет он и мягко прижимает руку к моему шлему, пока моя голова снова не ложится на землю. — Я защищаю тебя.

Я смотрю в темноту, с трудом различая фигуру Бри, пока она наблюдает за входом в пещеру.

— От чего? Тебе тоже нужно спать.

Он качает головой.

— Я не сплю на заданиях.

Он либо сильнейший солдат на планете, либо буквально настроен умереть медленной и мучительной смертью. Решаю, что может быть и то, и другое.

— Никогда?

— Никогда.

Я поджимаю губы и шепчу:

— Что тебя так беспокоит в Брайсе?

Кэмерон молчит мгновение, затем прижимается грудью к моей спине и приближает губы к моему уху.

— Он нас высматривает. Он подмечает каждую нашу маленькую привычку, а во время нападения он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Я не думаю, что его взяли последним. Он слишком сообразительный и уверенный. Его истинная верность — не нам. — Он звучит так, будто уверен на все сто.

Если я и доверяю кому-то, так это Кэмерону. И он куда более проницателен в мире Тёмных Сил, чем я. Теперь, когда он это упомянул, я заметила, что Брайс с тех пор как началась драка, не сводит глаз с моего ножа. Он пытался увидеть, использовала я его или нет? Или яд всё ещё на острие?

Лёгкий вздох вырывается у меня, когда меня осеняет.

— Зачем он натирал лезвие ядом, если не собирался помогать нам в бою? — шепчу я. Разве Брайс не говорил нам, что не силён в ближнем бою? Промах в его выдуманном образе.

Кэмерон тихо гудит, и вибрация ползёт по моему позвоночнику, пробегая дрожью по всему телу.

— Именно. А теперь отдыхай.

Я хмурюсь, хотя он этого не видит.

— Хватит мной командовать. Ты сегодня невыносим.

Он тихо смеётся и накручивает мою косу на палец. Это движение заставляет меня улыбнуться, и я закрываю глаза.