Твой нож, моё сердце

Глава 16

Кэмерон

Взгляд Эмери настороженный, но решительный.

— Да, я не хочу сидеть здесь и ждать, пока всё это закончится. У меня в списке есть кое-какие мудаки.

Маленькая, милая Эм с гребаным списком? Я улыбаюсь, ловя цветочный аромат её кожи, когда она проходит мимо меня, задевая плечом. Он сладкий, как и её губы.

— Да? И как ты это сделаешь? Разве тебе не жаль убивать людей, которых ты даже не знаешь? — выспрашиваю я, надеясь проникнуть в её голову глубже. Она хорошо умела скрывать от меня своё прошлое, подкидывая лишь жалкие крохи. От этого моё любопытство только растёт, я жажду узнать, что же такого ужасного она совершила, что не может рассказать даже такому, как я. Разве я не поделился с ней достаточно, чтобы заслужить хотя бы крупицу её доверия?

В ответ я получаю лишь грязный взгляд через плечо. Она молчит мгновение, а потом бормочет:

— Меня это никогда раньше не останавливало.

В её тоне ощутима горечь. Я хочу купаться в ней, поглотить самые тёмные части её души.

— Хочешь сказать, тебе не жаль того, что ты делала в прошлом? Не верю, — не отстаю я, замедляя шаг вместе с ней.

Она полностью поворачивается, глаза сужены, она изучает меня. Мне бы хотелось увидеть, как её рот кривится от гнева и всей той ярости, что она прячет в сердце под этой маской.

— Верь, во что хочешь, Мори.

Мне не нравится, когда она так меня называет.

— Неужели история о моей дорогой мамочке не заслужила хоть крупицу твоего прошлого? — я стучу по её шлему, и от этого её голова заваливается набок, пока я прохожу мимо. Она громко выдыхает, и на моих губах расплывается ухмылка.

— Перестанешь меня донимать, если я тебе что-то расскажу?

Я поворачиваюсь к ней, пятясь спиной вперёд совершенно непринуждённо, и складываю палец крестом на груди.

Эмери ненадолго изучает меня, потом отводит взгляд в сторону, чтобы не смотреть на меня.

— Мавестелли — смертоносная фамилия. Ноша, как говорят многие. Но если ты спросишь меня, я скажу, что это просто фамилия. Это кровь мужчин и пепел других семей, что дали Мавестелли силу, которой мы теперь обладаем.

Её шаг замедляется, взгляд, возможно, находит что-то ностальгическое вдали.

— Мейвс — это сокращённо… Мавестелли? — спрашиваю я ошеломлённо.

Она смотрит на меня, глаза такие холодные, что её взгляд обжигает меня.

— Я была маленьким палачом Грега Мавестелли. Я убивала за него с шестнадцати лет и не останавливалась, пока нас не поймали. Ну, или пока он не сдал меня, чтобы спасти свою шкуру.

Из меня вырывается вздох потрясения. Она продолжает:

— Я оставляла многие тела именно так, чтобы насмехаться над ним. Чтобы привлечь внимание властей к нашей семье. Я хотела, чтобы этому пришёл конец, но думала, что мы оба окажемся в тюрьме. А не только я.

Мои глаза расширяются, пока я её разглядываю. Она не выглядит способной быть палачом, и к тому же для Семьи Мавестелли.

Впервые я услышал о палаче Мавестелли от Отряда Малум. Их отправили с миссией помешать торговле запрещённым товаром, или так мне сказали. Подробности не просочились, но мы все знали, что это была опасная миссия. После того как я узнал о палаче Мавестелли, я погрузился в пучину одержимости их способом убивать и тем, что они делали с телами.

Я годами изучал палача, собирал газетные вырезки, где мог, и сам выучил некоторые методы. Она видела те, что на моём столе и в моей книге? От этой мысли у меня теплеют щёки.

Вот только я не знал, что палач — это она, милая, робкая Эмери. Теперь она кажется мне более знакомой, хотя я знал её под другим именем.

— Палач Отсечения. Кажется, я слышал о тебе, — немного извращаю я правду.

— Моя известность жива на чёрном рынке и в преступном мире, так что я не удивлена, что ты слышал это имя, — её тон беспечен, но мне интересно, действительно ли она так чувствует.

«Слышал о ней» — это мягко сказано. После того как я узнал о палаче, я начал следить за оставленным им кровавым следом. Многие тела не вошли в официальный приговор, раз уж она получила всего десять лет. Я отследил как минимум тридцать до неё. Я был очарован мрачными изображениями смерти. Они были художественными, прекрасными.

Одинокими.

Её визитной карточкой были розовые крестики, нарисованные гелевой ручкой на глазах.

— Ты любила оставлять своих жертв в странных позах с розовыми крестиками. «Безумец с маркером» — так критиковали газеты, но я знал, что виновник — художник в душе. Я сильно прикипел к твоему творчеству. Твои последние жертвы были историей сами по себе — мотылёк, вырывающийся из кокона. Сбрасывающий с себя шелуху. Это было… гениально. Это было болезненно захватывающе, — говорю я с искренней ухмылкой, но её глаза лишь сужаются при этих словах.

— Не делай вид, будто ты понимал, что я пыталась передать. Я хотела создавать в жизни прекрасные вещи, а не убивать людей, поэтому я выбрала нечто среднее, — огрызается она на меня.

Мне вспоминаются её слова в поезде. «Семейный бизнес». Я не думал, что она имела в виду именно это.

Видимо, самые тёмные умы иногда упакованы в милые коробочки. Я не могу сдержать ухмылку, расползающуюся по моим губам, пока я разглядываю её.

Я открываю рот, чтобы парировать ей что-то едкое, но в нескольких ярдах слева от нас хрустнул снег. Наши головы резко поворачиваются в ту сторону. Ночь тёмная, лишь половинка луны освещает мир под ней, но снег ярок и выдаёт четырёх мужчин, с головы до ног одетых в тактическое снаряжение.

Моя рука инстинктивно тянется к боевому ножу, но я замираю, напоминая себе, что если я начну их убивать, то могу не остановиться. Мой кулак сжимается в дюйме от рукояти, и я стискиваю зубы. Её расширенные глаза встречаются с моими, оценивая, что я сделаю в этот момент.

— Тебе не справиться с ними всеми в одиночку. Тебе нужно бежать. Я уведу некоторых и убью там, где буду достаточно далеко, чтобы не убить и тебя, — шепчу я, а затем пускаюсь бегом обратно по только что пройденному пути, надеясь, что большинство из них пойдут за мной. Нолан действительно проверяет мою сдержанность с ней на прочность.

Я соскальзываю в канаву, мимо которой мы прошли ранее, и жду их. Челюсть сводит от звука, что за мной идёт лишь один из них. Он движется неуклюже, слегка волочит в снегу ногу и создаёт ненужный шум.

Боже, ты бы и минуты не продержался в Тёмных Силах. Иногда я думаю, что они хватают преступников сюда просто на убой. Этот определённо подходит под это описание.

Он пробегает мимо, не задумываясь.

Я хватаю свой нож и поднимаюсь по склону, настигая шумного ублюдка. Он совершенно не замечает моего присутствия. Обычно в этот момент волнение подпитывает мой кайф, но сейчас я его не чувствую, когда обхватываю его подбородок и заставляю задрать голову, чтобы он уставился в небо. Я не чувствую его, когда вонзаю свой нож ему в глотку и разрезаю её от шеи до грудины. Я даже не чувствую его, когда его захлёбывающиеся, булькающие звуки топят его в его же собственной крови.

Я бросаю его тело, пар поднимается, когда кровь встречается со снегом.

Какого чёрта?

Я уставился на свои руки. Я всегда любил эту часть. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз кого-то убил, так почему же теперь это не так?

Пронзительный крик пронзает деревья, и я вспоминаю, что трое этих людей напали на Эмери. Они все должны были пойти за мной, но я не удивлён, что они выбрали того, кто меньше ростом. Теперь, когда я знаю, что она — тот самый палач, которому я поклонялся, я испытываю облегчение, что потратил время на обучение её ножевому бою. Палач использовал для убийства жертв только пули. Её могло бы это немного ошеломить.

Бесшумно пробираюсь я по снегу и подлеску. Найти их нетрудно из-за всей этой возни и ругани.

Я опускаюсь на одно колено у ближайшего дерева, наблюдая, как три чёрные фигуры яростно сражаются в снегу. Красные пятна уже окрашивают снег вокруг них. Один кадет мёртв. Я знаю, что это не Эмери, потому что она намного меньше всех них. Её правая нога имеет отвратительную привычку подцеплять ноги противника, чтобы опутать свою добычу.

Этому научил её я.

Она также держит свой клинок ближе к центру тяжести, чем кто-либо другой. Я часами изучал её в оружейной, восхищаясь ею больше, чем следовало бы, но я узнал бы её, даже если бы она была среди армии мужчин.

У меня на губах расплывается ухмылка, пока я наблюдаю, как она расправляется с двумя более крупными мужчинами, будто они ничто. Её сбрасывают с парня, что был под ней, она перекатывается на ноги и прыгает с выставленным клинком. Она даже не моргнув, подрезает ахиллово сухожилие стоящему кадету, легко валя его на землю. Он кричит, когда кровь брызгает из задней части его ботинка.

Что-то согревает моё горло. Волнение, которого я ожидал ранее, но которое так и не пришло, заливает полости в моей груди и опускается в толщину моего члена. Меня никогда не возбуждало чужое убийство. Только моё собственное.

Но это? Это нечто совершенно иное. Мурашки бегут по моей коже.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать свой стояк, наблюдая, как она заползает на солдата, разрезает лямки его жилета и пилит по центру. Он кричит и бьётся, пока она пронзает его аорту. Давление крови там настолько высоко, что она буквально хлещет из его груди и быстро брызжет в воздух. Он замирает под ней за секунды и несколько раз булькает, прежде чем обмякнуть.

Из моих губ вырывается стон, когда мой член пульсирует. Я засовываю руку в штаны и сжимаю свой жаждущий член. Предэякулят уже выступил каплями и увлажнил моё нижнее бельё. Ебать. Это так горячо. Я знал, что она немного сдерживалась в Подземелье, но это? Я никогда не мог предвидеть этого.

Последний оставшийся новобранец смотрит на неё с отвращением в глазах, прежде чем повернуться и бежать. Я почти кричу, чтобы сказать ей не позволять ему уйти, что я так близок к кульминации, потому что она чертовски идеальна во всех мыслимых отношениях, и я хочу видеть больше. Но она опережает меня, грациозно вставая и одним плавным движением швыряя свой КА-БАР прямо в позвоночник бегущему новобранцу.

Он издаёт сломанный крик и падает в снег, как подстреленная птица.

Я сглатываю с сухим горлом, наблюдая, как Эмери медленно подходит к нему, приподнимает его голову и вонзает его собственный нож в глазницу.

Сказать, что я ошеломлён, — значит ничего не сказать. Я абсолютно заворожен её способностью убивать без тени сомнения. Убивать так же дико, как и я.

Я расстёгиваю штаны и достаю свой член, чтобы закончить, закрывая глаза на секунду, пока наслаждение нарастает и вот-вот вырвется из меня. Мои стоны тихи, и я снова представляю её подо мной. Её упругую грудь и то, как мой член был погружён в неё сегодня раньше. Блять.

— Ты только посмотри на себя, — говорит Эмери своим околдовывающим голосом.

Я приоткрываю глаза, чтобы взглянуть на неё, они тяжелы от вожделения и адреналина. Чёрная тканевая часть её маски спущена, открывая её испачканное кровью лицо. Я с трудом сглатываю, не в силах перестать сжимать свой член, пока смотрю на неё.

— Так слаб перед такой грешной штучкой, как я, не так ли, Кэмерон?

Я колеблюсь. Со мной ещё никто так не разговаривал, но мне, чёрт возьми, это нравится. Я хочу большего. Я хочу смотреть, как она убивает всех. Вечно. Это как кайф, который я никогда не знал.

Мой опьянённый похотью кивок вызывает ухмылку на её губах, и она опускается на колени, кладя свою руку на мою, на мой вздыбленный член. Моё сердце пропускает удар.

— Трахни меня в рот, Мори, — шепчет она, следя глазами за моими.

Она такая же сумасшедшая, как и я. Или притворяется. Не думаю, что мне не всё равно в любом случае.

Моя челюсть отвисает, и я поднимаюсь на ноги, глядя вниз на это чудо существа, пока она принимает мой кончик в свой рот. Я стону от того, как влажны и горячи её губы, когда они обхватывают меня.

— Блять, Эмери, что ты со мной делаешь? — вырывается у меня, пока она принимает меня полностью, до самого горла. Она сжимается достаточно сильно, чтобы мои яйца поднялись, а бёдра непроизвольно дёрнулись, толкаясь о её голову.

Она издаёт громкий стон от этого движения. Я усмехаюсь. Конечно, ей нравится жёстко и безжалостно. Я не ожидал, что она захочет как-то иначе.

Я расстёгиваю её шлем и швыряю его в снег, хватаю охапку её розовых волос и обматываю их вокруг руки. Я хочу сказать ей, как мне нравится этот цвет на ней. Как от этого мне хочется её дёргать. Она хнычет, зная, что я собираюсь сделать. Я крепко держу её и начинаю входить в её горло. Влажные звуки, исходящие от её губ, согревают мой живот. Мой оргазм уже изливается в её горло, прежде чем я успеваю как следует с ней расправиться. Ноги сводит, пока она несколько раз сглатывает все с моего пульсирующего члена.

Я бесстыдно стону.

— Высасывай из меня всё до капли, детка.

Она стонет, медленно вытягивая мой член изо рта и облизывая кончик, словно жаждет ещё.

Эмери поднимает на меня свои большие медовые глаза, и на мгновение мы просто смотрим друг на друга. Моя голова гудит от тысячи разных мыслей одновременно. Но одна громче всех остальных.

Эта — чертовски опасна.