Твой нож, моё сердце

Глава 28

Эмери

Кэмерон пытается продолжить перевязывать мою ногу и игнорирует мою обеспокоенность им, но я кладу руки ему на плечи.

— Кэмерон. Посмотри на меня. — Моё раздражение прорывается сквозь слова.

Он замирает, опускает руки на колени и хмурится.

— Мне всё равно, откуда у меня идёт кровь, Эм. — Его взгляд наконец встречается с моим, и каждое моё волокно погружается в глубины его души. Кровь течёт из его шрама на глазу, будто он плачет. Я прикладываю руку к его щеке и провожу большим пальцем по струйке красного. Он прижимается к моей руке и закрывает глаза. — Я забочусь только о том, где ты ранена… Ты в порядке? — тихо бормочет он в мою ладонь, оставляя на ней мягкий поцелуй.

Он уже украл мою жизнь, и теперь я боюсь, что он украл и моё сердце.

Я опускаюсь на колени и смотрю снизу вверх на унылые глаза цвета шалфея, по которым я стала тосковать. Я пытаюсь разрядить обстановку.

— Я думала, ты говорил, что не способен на забо… — Он наклоняется вперёд и целует меня, обрывая мои слова. Каждая моя мысль тает в его мягких объятиях.

— Ни слова об этом. — Он усмехается над моими губами.

Я поднимаю бровь.

— Пока не извинишься.

— Прости. Я прошу прощения тысячу раз, ясно? — нежно шепчет он у моего виска, оставляет ещё один поцелуй на моём виске и, пошатываясь, поднимается на ноги. Он протягивает мне руку, и я с благодарностью принимаю её. Он несколько раз моргает, пытаясь очистить глаз от крови, но она не перестаёт течь.

— Дай я. — Я использую свою перчатку, чтобы стереть кровь, сколько могу, и затем прижимаю к его глазу комок марли. — Тебе нужно будет держать её здесь. — Он подчиняется. Я сдерживаю обеспокоенность, которую хочу выразить. Это придётся подождать, пока мы не доберёмся до бункера. У нас всё ещё мало времени.

Кэмерон смотрит на мою беспомощно висящую руку и поджимает губы.

— Мне придётся вправить её, прежде чем мы начнём подъём обратно, — нехотя говорит он. Я знала, что это придётся сделать. Мне уже вправляли плечо раньше, и с каждым разом не становится менее ужасно.

Я киваю и отворачиваюсь, поднося рукав ко рту, чтобы вжать в него зубы. Кэмерон фиксирует мою руку в необходимом положении.

— Готова? — спрашивает он. Я снова резко киваю, и он без колебаний вправляет его на место. Я стону в рукав, делаю несколько глубоких вдохов и снова поворачиваюсь к нему.

— Это было чертовски больно.

Он сочувственно ухмыляется.

— Ну, если бы ты не падала с горы. — Он усмехается. — Нам нужно двигаться, у нас мало времени.

У меня кружится голова, и всё тело болит. Я не хочу волновать его больше, чем уже есть, поэтому изо всех сил стараюсь идти рядом с ним. Он позволяет мне использовать его руку для опоры, пока мы медленно пробираемся к подъёму.

Я смотрю вверх на склон горы, и у меня опускается сердце. Он такой крутой, что чудо, что мы оба ещё на ногах. Зелёный свет маяка мерцает ровно на фоне тёмного неба.

— Сколько у нас осталось времени? — спрашиваю я, прихрамывая и оглядываясь в поисках своей винтовки. Она могла сломаться, если я упала на неё во время падения. Я прижимаю ладонь ко лбу и вздыхаю: всё такое расплывчатое. Я помню, как сорвалась с обрыва, а потом очнулась и увидела Кэмерона, который смотрел на меня и нежно держал на руках.

При этой мысли мои щёки розовеют. Я рада, что на улице холодно и мы в крови, так что Кэмерон не заметит.

Он смотрит на небо, словно может определить время по звёздам.

— Сказал бы, что максимум час. Ты можешь взбираться? — Его взгляд снова опускается на меня, и я решительно киваю. На его лице появляется скептическое выражение, и он качает головой с усмешкой. — Давай, любовь, залезай на меня.

Он опускается на одно колено. Этот жест поражает меня в самое сердце. Разве он не заявлял в конце первого испытания, что никогда не будет носить меня вот так? Я прячу улыбку.

— Я справлюсь, — легко говорю я. Ему нужно беречь силы. Я прохожу мимо него.

Кэмерон хватает меня за запястье, заставляя снова посмотреть на него, и я вижу, что в его глазах лишь одна мольба.

Я сдаюсь довольно легко.

Он несёт меня на спине, зигзагами выбирая наименее крутые участки горного склона. Боже, а я думала, что только в Монтане есть такие громадные горы. Я делаю глубокий вдох и чувствую запах хвои, смешанный с земляными нотами Кэмерона. Свежий воздух великолепно смешивает их. Трудно не сосредотачиваться на его рельефных мышцах, которые движутся между моих бёдер, пока он без усилий несёт меня.

Я кладу голову ему на плечо и слушаю его дыхание.

— Эй, Кэм.

— А?

— Как думаешь, Нолан говорил правду о том, что можно заслужить свои карты и выйти из Тёмных Сил? — Я рисую маленький кружок на его жилете.

Он на мгновение задумывается.

— Да, конечно, с чего бы ему лгать об этом?

Кэмерон так долго был частью Тёмных Сил и не особо стремится освободиться от них, учитывая, что он так гордится тем, что является их подопытным кроликом, так что я просто киваю в ответ на его доверие к начальству.

— Просто кажется странным, что никто ещё этого не добился, вот и всё. — У меня есть предчувствие, что здесь что-то не так, но мне придётся подождать, пока я действительно окажусь в отряде, прежде чем слишком сильно беспокоиться об этом. Я могу и не пройти испытания.

Всё моё тело горит, плечо безжалостно пульсирует, а нога повреждена. Чтобы эта рана зажила как следует, потребуются недели, а у меня нет столько времени на восстановление. Мне придётся наложить шину, когда мы вернёмся, и принять кучу обезболивающих.

Я не такая нечувствительная, как Кэмерон. Третье испытание может стать для меня последним.

— Кэм, — снова бормочу я.

Он нежно наклоняет голову к моей.

— Эм?

— Спасибо, что пришёл за мной.

Он лишь издаёт подтверждающее ворчание, но с обожанием проводит большим пальцем по моей лодыжке.

Остальных членов нашего отряда нет на вершине, где мы видели их в последний раз, поэтому мы решаем двигаться дальше к маяку. Они не могли пойти никуда, кроме как туда, это точно. Если их не будет там к концу испытания, нам конец.

Я равнодушно смотрю на мёртвых кадетов на гребне хребта. Их кровь образует небольшой ручей, стекающий к обрыву, с которого я упала. Скатертью дорога. Я отбрасываю мысль о том, что они, как и мы, просто пытались выжить.

Кэмерон был прав: Испытания Подземелья ожесточают тебя перед ужасами вокруг. Вещи, которые мы делаем, просто чтобы сделать ещё один вдох, трагичны.

Я не хочу умирать. Я хочу быть свободной.

Мы вместе ковыляем, и через пять минут достигаем зелёного света. Три других отряда стоят отдельными группами. В каждой команде осталось только два или три человека, остальные напарники мертвы и принесены сюда.

Я с облегчением выдыхаю, когда замечаю Бри, Дэмиана и Брайса. Они выглядят так же обрадованными, увидев нас.

— Клянусь Богом, вы, двое, чертовски бессмертны, — бормочет Дэмиан, крепко обнимая меня медвежьей хваткой и хлопая меня по спине. Бри мило улыбается мне и, когда я отлепляю от себя Дэмиана, тоже обнимает меня.

Кэмерон вновь становится каменным и крепко скрещивает руки на груди, сохраняя видимость, как я понимаю.

Брайс кивает нам обоим.

— Не многие, падая с горы, способны подняться обратно на неё. — Он звучит искренне радостно, что мы здесь. Я бросаю взгляд на Кэмерона и вижу, что тот всё ещё полон сомнений в отношении нашего любящего яды товарища.

— Вы говорите так, будто это было легко, — сухо говорю я, оглядывая оставшихся в живых.

Все опустили маски и свободно болтают, игнорируя мёртвых товарищей у своих ног, словно те были ничем. Стала бы я такой же, если бы не подружилась с ними? Мне хочется верить, что нет. Эти трое стали мне дороги, а Кэмерон теперь буквально стал частью меня.

Два крупных мужчины тихо перешёптываются и смотрят в нашу сторону, только заметив, что я наблюдаю за ними. Рейс и Арнольд. Почему я не удивлена, что именно эти двое, из всех остальных, прошли в третье испытание? Они полностью покрыты засохшей кровью, и все их товарищи мертвы. Я узнаю огромного парня, неподвижно лежащего на земле: он сражался с Кэмероном до того, как меня сбросили с холма. Конец рукоятки оружия едва виден у него под челюстью.

Мне бы следовало поморщиться при виде этого, но я слишком впечатлена, чтобы позволить этому повлиять на меня.

— Не могу поверить, что они будут в третьем «иннинге», — шутит Бри. Интересно, она играла в бейсбол до всего этого? Уж точно руки у неё для этого мозолистые.

— Я предполагал, что они будут «финальными боссами», — парирует Брайс, переминаясь с ноги на ногу и протирая грязь с очков подкладкой рукава.

Кэмерон фыркает.

— Что их выдало? Их попытки обезопасить своих товарищей по отряду? — Его тон густ от сарказма.

Я воспринимаю этот момент таким, какой он есть: мы — пятеро, единственный полный отряд, дошедший до конца испытания. Это должно что-то значить, правда? От этого у меня распирает грудь от гордости. Может, быть в Тёмных Силах и в отряде будет не так уж и плохо. Странным образом это чувствуется больше как дом, чем когда-либо чувствовался мой собственный.

Звук «Блэк Хока» пронзает небо и направляется к нам. Точка маяка — это приподнятая каменная платформа, и на ней достаточно места для его посадки. Мы терпеливо ждём, пока он приземлится. Я шокирована, что Рейс ничего не предпринимает, но он, вероятно, так же измотан, как и мы, после нескольких дней в лесу.

Адамс выходит из вертолёта и внимательно оглядывает нас всех. Мы выглядим как дерьмо. Мы это знаем. Вытащите нас отсюда к чёрту. Своё ворчливое настроение я списываю на рану в икре и все ноющие части тела после падения. Я уже с содроганием думаю о том, как буду смотреть на себя в зеркало по возвращению, но горячий душ того сто́ит.

— Поздравляю, кадеты. Вы прошли в финальное испытание, — говорит Адамс с зловещей ухмылкой, продолжая разглядывать нас. Сейчас в голове этого человека, вероятно, мелькает миллион безумных мыслей. Он придумывает испытания, или они предопределены? Он определённо заставляет меня задаваться этим вопросом. — Ну же, поехали обратно в бункер.

Несколько других отрядов смотрят на своих мёртвых товарищей у ног.

— Оставьте их, мы с ними разберёмся, — кричит старший сержант, перекрывая лопасти вертолёта.

Обратная дорога до бункера занимает в четыре раза меньше времени, чем дорога сюда. Запах железа наполняет небольшое пространство, даже несмотря на поток воздуха из открытой двери. Я смотрю на свои красные руки и гадаю, сколько людей я смою в ближайший час. Я ничего не чувствую.

Как сказал Кэм, это или я, или они.