Тороп

Глава 49

Усталость. Долгий путь. А сколько ещё впереди… Приходилось тщательно выбирать время для полёта. А оно менялось в зависимости от местности. В горах лучшим временем была ночь, особенно предрассветные часы, когда темнота отступала и появлялся сумрак. Можно было без опаски продолжать полёт до утра, не опасаясь скалистых серых орлов, для которых волк или лисица являлись лёгким завтраком. Что говорить о старом вороне, время силы и магии которого давно прошло. Понюхать разок… Вчера удалось набить желудок мертвечиной. Глупый дикарь хуманс решил поохотиться на уларов, горных индеек, но в азарте охоты оступился и закончил свою жизнь в узкой труднодоступной расщелине. Всего двое суток после смерти и тело, к сожалению, не достигло ещё нужной кондиции. Холод. Мясо было жестковато, разве что глаза и язык заслуживали внимания… Ворон умел разговаривать с мёртвыми, точнее осколками душ, теми крохами что ещё сохраняли остатки воспоминаний. Глупое существо, вся жизнь которого борьба за существование, такая же никчёмная смерть… Резкий звук заставил открыть глаза и выйти из дрёмы…

Громкий окрик выбил меня из сна. Ещё минуту у меня во рту стоял мерзкий привкус… ох, не дай бог… Пришлось приложить усилие избавиться от ощущений странного видения. Вроде ничего запретного последнее время… Почти наяву… Откуда приходят эти кошмары? Обычно я сразу забываю что снилось. Может события последних дней так причудливо влияют на подсознание?

Фургон покачивался и двигался вперёд, влекомый парой тяжеловозов. Разморило после обеда. Лежанка из тюков с вещами получилась вполне комфортная. Спина Гонзы закрывала обзор, пришлось приподняться. Ничего опасного. Воины разгоняли стадо баранов, так не вовремя перегородивших дорогу, попутно ругаясь с пастухами. С удовольствием откинулся обратно, чуть не придавив сонного Оззи.

Снова в пути. Мара не обманула. Как только стало понятно что я более-менее пришёл в себя, Мэд дал команду собираться. Утром, меня полусонного, растолкали, одели и засунули в фургон. Где, к своему удовольствию, я почти сразу смог согреться и задремать. Спасибо Гонзе, что заботливо укрыл меня плащами. Чувствовал всё же себя пока не очень хорошо. Периодически просыпаясь и снова забываясь в причудливых видениях я двигался в неизвестное будущее.

Вывалившись из фургона на долгожданной остановке я заковылял в сторону ближайших кустов и был, мягко говоря, ошарашен, столкнувшись там с Максом. Мой сосед по камере невозмутимо подтягивал штаны, сделав своё дело.

— Какого…! Ты чего здесь делаешь?

— А ты не видишь?

— Я не про это…

— А… путешествую…

— Куда?

— Наверное туда же, куда и ты

— Если бы я знал куда…

— Мои познания не сильно отличаются…

Время проведённое на отдыхе после сытного обеда позволило внести некоторую ясность. Моя история парню была знакома и вопросов не вызывала. Её я не скрывал среди среди сидельцев, пусть и без лишних подробностей. Было странно слышать от молчуна Макса сразу так много слов и особенно грамотно поставленную речь не уличной шпаны. За два дня в камере он произнёс меньше, чем за последние полчаса. Там он не баловал длинными речами. Возникшая было мысль о шпионе ушла в сторону. Кому надо было организовывать театральное представление с виселицей, да и ради чего собственно… У парня обнаружили то же задатки к магии, и некто, из высокостоящих Льеров решил сохранить хороший «материал». Не всё было сладко в хорошем расположении хозяев судьбы моего сокамерника, о чём говорил плотный плетёный ремешок на шее парня, на который я сразу обратил внимание, постеснявшись прямо задать вопрос. Такие вещи носили рабы и закупы, что на время продали свою свободу. Человек переставал быть независимым и переходил в разряд вещей, за которые отвечал хозяин. Ошейник, вещь не простая, говорили — насыщен магией и как объяснил Макс — самостоятельно снимать его категорически не рекомендовалось. Ибо последствия крайне неприятны и мучительны. Ибо жить без головы мягко говоря, не удобно. Удаляться далеко от каравана то же не желательно. Такая своеобразная гарантия от неразумных поступков. Единственным светлым пятном в ожидаемой перспективе было снятие подобного украшения как только парень докажет свою лояльность. В чём это может выражаться покрыто густым туманом и неопределённостью. Оставалось сочувствовать и радоваться что миновала участь сия. Не хотелось в принципе обладать подобной «бижутерией».

Получалось что в нашем отряде находятся два моих будущих «сотоварища» по обучению. Макс, как человек — вроде нормальный, пока. Слишком коротким было наше знакомство. К его прошлому относился спокойно. Мало ли какие обстоятельства могли вывести на кривую дорожку. Много ли шансов сироте пробиться в сытую спокойную жизнь? Крайне незначительные, близкие к нулю.

Мара… обманщица и воровка вызывала скорее раздражение. Странные скачки от дикой кочевницы до примерной горожанки вызывали недоумение и вопросы. Злость прошла, как и желание выяснять нюансы поведения. Девушка крутилась всё время возле Эльзы, ловила каждое слово и вроде бы была вполне довольна своей судьбой. Хотя, как понимаю, путешествие за «знаниями» было обязанностью из разряда добровольно-принудительных. От которой нельзя отказаться. Девка была явно не простушка и, честно, ничего хорошего от неё не ждал. Лживая … женщина …

Передвигались будущие абитуриенты на лошадях. И если для Мары средство передвижения было привычным, то Макс снова удивил. Он не только уверенно держался в седле, но и грамотно ухаживал за животным в минуты отдыха. Неожиданные умения для обитателя трущоб и ночных улиц. Вообще с этими двоими больше вопросов, чем ответов.

Сопровождали наш отряд уже знакомые псевдонаёмники. На деле оказавшиеся охотниками за нечистью и прочими противниками Ордена Истины. Ребятами тёртыми, крепкими и резкими. Что не стеснялись ни в выражениях, ни в отдыхе, ни в рукоприкладстве. Впрочем к Мэду и Эльзе относились с равнодушной осторожностью, а к Нурлану ещё и с толикой любви и какой-то нежности что ли… насколько это возможно в мужской среде. Неожиданный разрыв шаблона.

Да, бард и сказитель решил часть пути проехать с нами, расположившись с удобствами в фургоне охраны. Пока здоровяк охранник рулил битюгами, Нурлан, развалившись подобно мне на тюках, наигрывал мелодии на своём инструменте и иногда начинал петь, доводя суровых мужей до состояния детского восторга. В такие моменты воины старались держаться поближе и на ходу ловили каждое слово. Особенно если это касалось героических баллад с трагическим концом. Где присутствовала честь, отвага, самопожертвование и любовь. Внешне суровые и безжалостные бойцы украдкой смахивали слезу, заслушавшись песнями маэстро. Надо сказать что подобного звания он полностью заслуживал, мастерски играя нашим настроением и восприятием окружающего мира, стоило пальцам коснуться струн. На меня самого странно воздействовало искусство хуманса. Я довольно спокойно воспринимал тексты, порой даже равнодушно и излишне скептически, но музыка… Было в этом что то необыкновенное, не от мира сего, странное волшебство, чудо… Камертон моей души колебался в такт с необыкновенной музыкой. Странно. Не был я раньше меломаном. А может изменения были во мне самом, кто знает. Другой мир. Другое тело. Даже мозги другие …

Продремав почти весь день, лишь во второй половине избавился окончательно от сонливости и восстановил способность мыслить трезво. Слабость на время отступила, тело слушалось. Руки сгибались-разгибались как положено. Состояние организма не вызывало воспоминаний о Франкенштейне. Хорошо быть здоровым.

Вольно раскинувшись на своём ложе я снова перебирал в памяти разговор с гоблином. Не до конца ясные моменты ещё больше запутывали понимание ситуации. Не складывалось. Логика хромала. Додумывать не хотелось.

Разговором наше общение можно было назвать с большой натяжкой. Говорил в основном я, задавая вопросы и рассуждая. Гоблин объяснялся жестами и порой в моём сознании появлялся некий эмоциональный окрас, своеобразный посыл от Буча, в котором он выражал удовлетворение или недовольство моими рассуждениями. Что хоть как то помогало вести нить общения и понять немногое…

На момент, когда прихватил зубами горло твари, я практически умер. Когти вампира пробили печень и… в принципе — всё. Каким чудом рядом оказался Буч, как он смог воспользоваться камнем колдуна и вытащить меня с того света, иначе как сверхъестественным везением не назовёшь. И конечно знания… Подобно моему учителю он явно прекрасно понимал что такое «Камни Крови» и как ими пользоваться. Но остальное… Для чего гоблину понадобилось скармливать мне «Слезу Ночи» до конца не оставалось ясным. Он утверждал что так было надо для моего… выживания? Не совсем правильное слово, если сравнить с камнем крови. При этом прослеживался некий непонятный подтекст… про который Буч объяснять ничего категорически не захотел. На вопрос — почему Лер Монус ничего не заподозрил и не смог обнаружить кристалл с трудом понял, если не путаю, следующее. «Слеза» представляла из себя вовсе не драгоценность или магический камень насыщенный энергией, а что-то вроде нейтрального… артефакта? Зародыша? Семени? Механизма? Сразу вспомнился фильм «Чужой», воображение пошло вразнос… замелькали кадры… что испортило настроение не на один день. Что за дрянь… Была надежда что мы с гоблином не до конца понимаем друг друга и возможно каждый момент со «слезой» трактовал по своему. В любом случае эта непонятная хреновина то ли искусно замаскировалась, то ли растворилась в моём теле. Оставалась ещё робкая надежда что у моего спасителя большие проблемы с головой и я избавлюсь от этой напасти естественным путём. Как здоровый организм выкидывает всё лишнее… Ну вы понимаете…

В любом случае главный приз мой — я жив. А последствия… последствия будут потом. Если будут. И если ещё доживу до этих последствий. Жизнь вообще прекрасна… пока живой и ничего не болит.

Вечер наступил неожиданно быстро, с моими размышлениями и переживаниями. Отряд остановился на стоянку и начались привычные хлопоты. Меня, как болезненного они не касались, можно шланговать и предаваться безделью. К нашему костру присоединился и Нурлан, с удовольствием общающийся с Льерой на тему своих многочисленных странствий и приключений. Мэд и остальная компания помалкивали, но было видно что всем без исключения было интересно послушать новую историю. Мэтр обладал хорошо подвешенным языком и любой рассказ превращалась в поэму, наполняя души интересом, сопереживанием и чувствами. Менялись страны и властители, народы и расы. Повозки сменялись верховыми животными, и не всегда это были лошади, а затем ветер надувал паруса кораблей или ноги проваливались в болото. И приключения продолжались. Нурлан был не молод и успел побывать казалось на всём континенте. А искусство рассказчика заставляло слушателей ярко сопереживать герою, бурно выражая свои эмоции. От чего старый бродяга сам получал несравнимое удовольствие.

Оззи ворочался за пазухой. Проходимец успел полазить по фургонам и судя по всему — где то знатно похарчевался. От краюхи хлеба с кусочком сыра гордо отказался, отвернув усатую морду. Как бы не начались завтра разборки по моему диверсанту. Впрочем, я своего фамильяра не афишировал. Большинство ничего не знали про разумного крыса.

Маэстро перебрал струны, готовясь к очередной балладе.

— Эта история произошла в далёкой стране …

Я настроился на приятное времяпровождение, заняв место поближе. Народ затаил дыхание. Совсем некстати, по знаку Льеры, Мара метнулась в сторону фургонов, и притащила отвратительного вкуса пойло, заставив выпить микстуру до дна. Мерзкий декокт составленный лично Лером Монусом, что б его… аптекаря и прочая-прочая, слов много — смысл один. После чего меня отправили спать, ну прям детский сад какой то. И самое интересное — заснул, как только голова коснулась свёрнутого плаща.