Тороп

Глава 45

Скрип колёс. Проникающий в сознание шум морских волн. Что набегают на берег и сразу в панике устремляются обратно. Отдельные слова в проскальзывающие в рокоте… толпы?

Сознание медленно возвращалось. Шум волн, оказавшийся на деле гомоном большого количества народа распадался на отдельные слова и фразы. С трудом подняв голову оглядел странный ящик в котором находился. Я лежал видимо в крытом возке, что через какое нибудь столетие-другое превратиться в классическую карету. Пока же это сооружение больше напоминало гроб на колёсах по удобству передвижения и комфорту. Разве что лавочки, что стояли по бокам, сверкая отполированными не одной задницей поверхностями, создавали иллюзию что это не просто крытая телега. Окошек не было. Свет проникал через щель боковой дверцы, что не плотно закрывала выход. Я лежал на полу и чувствовал себя скверно. Словно надорвался на непомерно тяжёлой работе, ощущения были примерно такими же. Переутомился? Когда… Отец Богов! Я не помнил что было вчера и как следствие привело к такому состоянию.

Напрягать голову перестал в первую же минуты. Откат пошёл мучительной волной и проще было не о чём не думать, чем вновь пережить тот шквал острой головной боли. Не хочу. Но мысли снова начинали всплывать, как я не старался забыться. Вчера… вчера я пил… пил не один… провал… не помню… Круг замкнулся. Какое то время я тупо смотрел в качающийся потолок и пытался совладеть с охватившей меня слабостью.

Транспорт остановился. Послышалась команда и дверца распахнулась.

— Выходи

— Не могу

— Вытащите его

Здание, возле которого мы остановились, напоминало… острог, а по простонародному — казённый дом. Тюрьму, если ещё проще. О чём недвусмысленно говорили решётки на небольших окнах трёхэтажного дома. Через минуту я волочил ноги между подхватившими меня под локти дуболомами из городской стражи. Не узнать законников было сложно, повадки, жестяной герб города на фибулах коротких плащей не оставлял сомнений. Пронеся практически на руках, через мрачные полутёмные пространства залов и переходов, молчаливые стражи запихнули меня в вонючее помещение с низким потолком. Аккуратно сложив на копну старой соломы и так же молча, ничего не объясняя, покинули моё общество. Громко хлопнув дверью, провернув ключ и задвинув засов.

За те несколько часов что провёл в камере пришёл в себя окончательно. Слабость отступила, голова перестала разваливаться, а я обрёл способность мыслить. По крупицам восстановил последовательность событий и добрался до разборок с Фролом. А там и непонятное существо вспомнилось. Вот только что оно требовало от меня? Кристалл? Это мой камень? Зачем? Или не камень… Да к демонам эти камни. Какого… меня в казематы упекли? Что такого мог натворить? Что мне здесь делать? Почему…

Промаявшись неразрешимыми вопросами, больше с целью отвлечься, чем из любви и прилежания к науке, начал перебирать свои нехитрые магические умения. Повесил огонёк. Оглядел камеру вторым зрением. Пусто… Хотя… Что то живое в стене ползает. Скорее крыса. Точно. Знакомые повадки. Насмотрелся на одного… Дверь? Да, не рентген… Замок не вижу. Маленькое окошко, в дверном массиве, забранное железными прутьями. Руку не просунешь. Попробовал было покидать огненный шарик, но вспыхнувшие ошмётки соломы резко поменяли настрой. Кой как затоптав не успевший разгореться тлеющий кусок и прокашлявшись до лёгких, плюнул на это дело и остановился на «фонарике», подпитывая и меняя его размеры. Развалившись на трухлявом холмике перепревшей соломы, уже почти бездумно увеличивал и уменьшал освещение, понемногу тратя свои небольшие резервы.

Как ни странно сильных переживаний пребывание в каземате не вызывало. Гм, притерпелся? Нехорошая привычка. Неприятно оказаться очередной раз в таком положении, ещё и не понимая причину. С другой стороны — а что делать? Информации ноль. Придумывать себе страшилку, как и почему оказался в очередной жо… - зачем? Она может быть достаточна далека от истины. Я жив и относительно здоров, это главное. Здоровый пофигизм. Пребывание в шкуре орка в этом мире сделало меня «толстокожим» не только физически. Я менялся, став чем то средним между старой и новой сущностью. Что мне нравилось, чего уж скрывать. Более устойчивый что ли… Хотя и вспыхивал бешенством иногда. Появился стержень внутри. Отсюда и стрессоустойчивость. Болтает правда, как… Такой вот оборот…

В закрытом помещении, без нормального освещения, время течёт по другому. Мой «светлячок» давал света немного, как от слабенькой электрической лампочки. Мог сделать ярче и сильнее, откровенно — стало лень. Пробежав по своим немногим умениям я бездумно разглядывал старую кирпичную кладку. Кое где виднелись нечитаемые надписи и скарабезные рисунки. Послышался шум шагов и позвякивание. Смахнул огонёк и подобрался. Шаги остановились напротив. Свет факела осветил мой «номер». Усатая харя гаркнула:

— Встать!

— Да пошёл ты…

— Ну и дурак

Неожиданно добродушно сказало лицо с усами

— Сейчас дверь открою, не дёргайся. Отсюда всё равно не убежишь, а усугубить можешь. Хорошее отношение и в тюрьме дело полезное. Понял?

— Яволь

— Ну и хорошо

Со скрипом распахнув дверь тюремщик отодвинулся в сторону, пропуская меня. Охранников было двое. Второй косматой громадой возвышался на до мною наверное на голову. Вид имел угрюмый и диковатый. Настоящий пещерный человек. Наверное так тролли должны выглядеть, в моём представлении.

— Вперёд до лестницы и вверх

Следуя указаниям пожилого и вроде незлого дядьки мы через несколько поворотов и пару этажей оказались на уровне местной администрации. Хорошее освещение от узких бойниц, куда не протиснется и подросток, дополнительно и масленных ламп, соломенные плетёные циновки на полах. Начальство везде комфорт любит. Остановившись перед массивной дубовой дверью он постучал, прислушался, и видимо получив ответ распахнул её передо мной.

— Заходи

Небольшое помещение было даже симпатично по своему. Хотя бы тем что устрашающих орудий палача по стенам не развешано. Что уже внушало надежду. Нет. Память не вернулась ко мне, просто хотелось верить в лучшее.

Длинный стол покрытый тёмно синим сукном. Непроницаемые лица «товарищей», взирающих на мою особу. Полное ощущение заседания судейской коллегии по разбору серьёзного правонарушения. Трое хумансов сидело напротив и препарировали меня взглядами. Лица… были неприятными. Резко стало неуютно и холодок пробежал по спине.

Как не удивительно с двумя «судьями» судьба меня сводила ранее. Это были внешне безобидный толстячок Лер Монус и «горожанин» встреченный нами на площади, где проходила казнь. Тот самый, что запомнился своим выдающимся носом, такой местный Сирано де Бержерак. «Горожанин» неожиданно превратился в чиновника вида строгого и осанистого. Костюм теперь напоминал больше мундир военного. Третий господин… третьим был несомненно почтенный Лер, чьё происхождение пёрло из каждого жеста, начиная с поворота головы и кончая непринуждённой позой, полураслаблееной и вальяжной. Аристократ, голубая кость, как говорят — родился с серебряной ложечкой во рту.

Троица с неудовольствием меня рассматривала, я, молча лицезрел ответно, с равнодушием и пофигизмом. Говорить, лично мне, было не о чём, а качать права остерегался. Чувствовал что публика не простая и нагадить поспешными действиями не было желания.

«Чиновник» посмотрел на тоненькую стопку листов бумаги, перевёл взгляд на меня и начал:

— Итак. Орк по имени Тороп. Получивший воинский пояс и татуировки, а поэтому считающийся взрослым. Шестнадцати лет. Являющийся учеником колдуна. Ты подтверждаешь эти сведения?

— Да

— Ведомы ли тебе «тёмная» и «запретная» магия?

— Нет. Вы понимаете…

— Молчать! Только отвечать на вопросы!

— Гы!… Нет!

— Продолжим… Из за чего у тебя вечером вчерашнего дня произошла ссора с обозниками купцов….

— Э… не помню

— И каким образом ты расправился с этими людьми?

— Не могу сказать…

— Мы слушаем

— Это не я

— Орка по прозвищу Тороп нашли без сознания среди убитых людей. Причём один из них был лишён жизни противоестественным способом. Именно тот, как подтверждают остальные обозники, с которым у орка были некие разногласия, вылившиеся во вражду.

Зачитал по бумаге Большой Нос и выжидательно уставился на меня. Лер Монс и неизвестный мне Лер хранили молчание. Стало неуютно. Эк меня… занесло в очередной раз

— Я могу рассказать?

— Мы слушаем

— У нас не было серьёзной ссоры с Фролом. Неудачная шутка, которую он воспринял…

Начав свой рассказ, я как мог, постарался изложить его коротко и искренне, опуская впрочем некие ненужные детали. Не знаю достиг ли я своей цели — по лицам «коллегии» следов эмоций не читалось, слушали внимательно, изредко задавая вопросы.

— … когда меня добивали неизвестный пришёл на помощь и раскидал обозников…

— Ты его видел?

— Нет. Говорю же — лежал на земле, закрывался, а караванщики меня окучивали. Только слышал как существо их било… И оно было в капюшоне.

— Почему решил что это не человек, а некое существо?

— Не знаю… как то не так… что то в нём было… не то… Голос странный, словно шипит… И ещё. Оно взяло меня за горло и подняло на вытянутой руке, а вешу я немало. Не видел такого никогда. Очень сильный

— Что было потом?

— Всё. Я потерял сознание и очнулся в повозке, что привезла сюда. Больше ничего не помню.

Замолчал. Весело однако… Бэтман испарился в ночи, оставив меня среди кучи трупов, ещё и гадость какую сотворил, непонятную.

— Орка проверяли на предмет магии?

Вступил в разговор «аристократ».

— Да. Так получилось что ученица моего старого друга взяла его с собой в качестве кандидата для поступления в конклав «Зелёной ветви». Я знаю его историю. Обычный выходец из морского народа. Потенциал есть. При должном развитии может получиться средней руки маг.

Ответил Лер Монус

— Тёмная магия?

— Не без этого. Вы же знаете Лер Тибиус орки к такому предрасположены.

— Так может… в кандалы и подальше…

Вступил в разговор Нос и не договорил. Собеседники поняли.

— Ну зачем же так сразу. Он даже не недоучка. Знает всего пару уличных фокусов. В конклаве хорошие учителя. Направят в нужную сторону.

Не согласился Монус. Спасибо, хороший человек

— Есть некоторые непонятные детали. Почему этот «везунчик» жив. Что было нужно… гм, существу. Существует некое несоответствие. Наш ночной «незнакомец» свидетелей не оставляет. Обычно.

Словно рассуждая вслух произнёс «Магнат».

— Неожиданно звучит, но этого молодца я тоже знаю. Точнее — наблюдал. И сдаётся мне что паренёк не так прост. Мутный молодчик. Да и врёт, не договаривает чего то. И не забывайте, уважаемые Леры, пусть убитые караванщики и не являются гражданами Тира — само событие бросает тень на репутацию нашего города. Не говоря уже о пострадавших караванщиках. Убили их близких…

Какой неприятный тип этот Сирано. С каким бы удовольствием всадил бы в печень…

— И всё же вина его не столь явная. Следы избиения налицо. Когда нашли тела он был без памяти. Я осмотрел его. Похоже что так и было.

Оппонировал Монус. Ещё раз — спасибо

— Хм. Не припомню всё же случая когда «ночной гость» оставлял свидетелей. Давно о нём не было слышно, года три минуло, если не больше. Что то здесь… Впрочем обсудим без посторонних. Лер Фикс

Задумчиво произнёс Тибиус. Носатый кивнул, поднял медный колокольчик и позвонил. Из за двери выглянул усатый охранник.

— Уводите. И да, Морт, выведи молодчика за дверь и зайди на минуту.

Простояв за дверью короткое время с напарником усача, дождавшись двинули в обратный путь. Морт намекнул по дороге, что при наличии денег возможно многое… кроме побега конечно. Намёк понял и поблагодарил почти искренне. Кто знает сколько мне куковать в местном изоляторе. Монеты у меня с собой были. Видимо впопыхах никому в голову не пришло меня обыскать.

Привели меня в другую камеру. Задумавшись понял когда двери распахнулись пред носом и «лёгкий» тычок верзилы заставил сделать пару шагов вперёд. Мрачные рожи выглядывающие с двух ярусов деревянных нар оптимизма не внушали. Однако… не Рио де Жанейро…

Дверь захлопнулась.

— О, свежее мясо…

Проскрипел чей-то голос. Я огляделся. «Хата» побольше моей прежней будет. Что радует — окно в стене, под потолком, хоть и забранное решёткой, света и воздуха давало достаточно. Скажем так — интимный полумрак, самое то для будуара… Нары, грубо сколоченные, в два яруса, кое где застеленные тряпками. Уже хорошо, не на полу чахотку ловить. Народу… человек пятнадцать на глазок… так себе, людишки… отбросы.

Прямо под ноги выкатился оборванец, сверкая обломками зубов из открытой пасти. С ногами у хуманса была проблема и он взирал на меня снизу вверх, с колен, задрав чумазую морду со следами оспин.

— Привет красавчик!

— Hola amigos дитя помойки

Народ оживился.

— Ты смотри, борзый какой…

— Прикинут хорошо…

— Шмотьё приличное…

— Сыграем на тряпки…

Мдя, хрен на блюде, а не люди. Нищий, попробовал было ухватиться за мою штанину и получив пинок улетел обратно под нары. Пауза…

— Часик в радость бродягам. Арестантскому люду мир и свободу. Ворам матушку удачу и сто тузов на сдачу.

Надо же, не забыл старую хохму. Отлетела от зубов как родная. Народ впечатлился и затих. Без наглости в таких местах долго не протянешь.

— Кто старший в хате?

— Зачем тебе, зелёный?

Не разглядеть. Голос шёл из под окна, узнаваемо, где ещё «правильные люди» будут. Самые лучшие места, поближе к свежему воздуху и свету. Миры разные, а ничего не меняется.

— Смотри, точно, нелюдь…

— Орк что ли?

— Бешеные они…

Прошёлся гомон по камере

— В чужой дом заехал, хозяев уважить надо

— Проходи к нам, коль такой грамотный.

Ничего так, уголочек организовали. Старые одеяла повесили, вроде стенок, и матрасы, жиденькие, с соломой, присутствуют. Остальные вовсе на голых нарах отдыхают. Трое хумансов, разные по возрасту и внешности рассматривали меня, стоящего в проходе, сидя на нарах. Карты, небрежной стопкой сваленные на подушку, что служила некой заменой столику. Развлекался народ…

— Садись в ногах. Правды нет.

— Правда по миру ходит, да не всех находит.

— Угостить тебя нечем

— Уважение дороже сытости.

Обменявшись любезностями со старым жуликом, худым как щепка, с болезненно белым лицом и холодными умными глазами, я присел. Второй, крепкий плечистый мужик, похожий на опытного вояку, скорее всего им в прошлом и являлся. Маловыразителеное лицо, мощный торс, крепкие руки. Неприятный противник. Просто дышит силой. Третий… молодой… как будто знакомый… где то я его видел… Вспомнить бы.

— Кого из достойного люда знаешь? Кто мог слово за тебя сказать?

— Жизнь со Шрамом сводила, из города…

— А знаю! Кабан такой здоровый? Из Папюра?

— Путаешь с кем то уважаемый…

— Зови меня Сухарь

— Ошибся отец. Он больше на тебя похож. Старый, жизнью побитый. Шрам на левой щеке. И город по другому называется.

— Из татей ночных?

— Нет. Чисто работает, без крови. Вор.

— А в нашем городе?

— Только приехал в ваш славный город. Оглядеться не успел. Разве что… «Седой».

— Никак на дело тебя подрядить хотел?

— Нет. В картишки перекинулись.

— Ну и как?

— Краями

— Да ладно! Удивил… Так за что тебя к нам? Запамятовал…

— А я и не говорил. Подстава чистой воды. Обозников с каравана кто то оприходовал, а я случайно рядом оказался.

— Случайно!

Заржал неожиданно здоровяк.

— Да ладно! Здесь все свои. Скажи уж как есть…

— Как есть так и сказал.

Глядя в маленькие глазки мордоворота, как можно холоднее ответил я. Здоровяк набычился и выдвинул нижнюю челюсть. Слегка развернув корпус приготовился встретить амбала прямым… Нет. Лучше в глаза бить. Сильно здоровый. Таких нужно сразу вырубать.

— Ну ну, остыньте… Всё бы вам молодым мериться одним местом…

Молодой помалкивал и разглядывал меня. Серые глаза… при свете солнца возможно голубые… Одет чисто. Определённо где то видел…

— Дивные дела в нашем мире происходят. Что бы кто из орочьего племени с ворами вязался… Брин, не помнишь такого?

— Нет, такого…

Проворчал здоровяк успокаиваясь.

— Было дело, шайка зелёных по окраинам соседнего королевства шарилась. Как шайка… солянка сборная. Каждой твари по паре. Кого там только не было. Нелюдей больше половины. Грязно работали. Крови пролили море. Извели всех… вроде говорят. Да и давно это было. Лет десять наверное уже…

Закончил Брин собирая карты в колоду.

— Киданём картишки, зелёный?

— Тороп меня зовут, хуманс.

— Тороп так Тороп, какая разница

— Один лапу сосёт, другой…

— Не наглей…

— Не запрягай…

— Макс! Ты будешь?

— Нет

Парень встал. Поднял лицо к окну. С тоской посмотрел на кусочек неба, светлеющий сквозь решётку. Точно… Ну здравствуй, висельник. Странно, он ещё вчера в петле болтаться должен. А тут жив, и вполне здоров. Всё чуднее и чуднее…