Тороп

Глава 47

Спустившись вниз с некоторым удивлением обнаружил за столом, новое действующее лицо — Лера Монуса, что расположившись напротив толстой Льеры, объяснял ей, судя по выражению лица неприятные вещи. Кислая физиономия родственницы гадской девки говорила что «наши» в споре одержали победу и моё «пленение» как минимум откладывается на неопределённое время, а может и вовсе отпало за ненадобностью. Кивнув головой, льера поднялась и в сопровождении всей компании быстро удалилась, захватив с собой и бледную расстроенную девушку. Судя по её виду и настроению, приключения на этом не заканчивались и продолжение радости не несло. Сопровождающие мужички попрощались со мной недобрыми, многообещающими взглядами, а сама причина раздора, единственно что не плюнула ядом в мою сторону, отложила на будущее наверное из за дальности расстояния. Удачи и… чего нибудь такого… Впрочем — по делам вору и мука.

Оглядевшись ещё раз я обратил внимание что весь кабак был полностью заполнен. На что ранее глазеть было недосуг и плавно прошло мимо сознания. Не считая кучки наёмников, что совершенно непонятно для меня влезли в наши «разборки», почти каждый стол был оккупирован какой нибудь дружеской компанией неоднородного люда. Начиная от купцов, заканчивая, даже, несколькими лерами. Не говоря уже про простых горожан ремесленников. А через несколько секунд стала понятна и причина подобного столпотворения.

Возле стойки бара, на своеобразном помосте было обустроено место выступления. Худой длинноволосый хуманс настраивал музыкальный инструмент выглядевший чем то средним между гитарой и мандолиной и видимо собирался порадовать местную публику редким зрелищем. Народ жаждал зрелища и настроение витало воодушевлённо-предвкушающее. Видимо событие явлением было не частым, а поэтому желанным и радостным. Сам музыкант не производил сильного впечатления. Не первой молодости мужчина, скорее худой чем стройный. Добротная, но далеко не новая одежда. Обтрёпанные полы старого плаща, что он положил для мягкости под себя. Высокий табурет, на котором он ёрзал тощим задом и маленький столик с кружкой свежего пива — весь антураж и сцена действия одновременно…

Мэд кивнул, заметив. Благо место после ухода «сватов» было ещё свободно. Точнее одно, то самое, что занимала дородная Льера. По мне так даже с избытком.

— Моё почтение, Лер Монус. Можно?

Целитель улыбнулся, кивнул

— Здравствуй. Неспокойный ты… орк. Везде неприятности находишь

— Скорее они меня. Вы по моему вопросу?

— Зашёл Арвида проверить.

— Да он же…

— Да, всё в порядке.

Мэд тихо переговаривался с Эльзой. Арвида не было видно. Наёмники за соседним столом громко разговаривали, вспоминая погибших в последней заварушке друзей. Было достаточно шумно. Гул голосов, звон посуды, смех. Неожиданно заиграла музыка и почти мгновенно зал затих. Бард закончил настраивать свой инструмент и началось настоящее волшебство. Нет, это был не первый музыкант увиденный мной в этом мире. Встречались порой всяко-разные и на площадях городов и попойках в забегаловках. Иногда это было даже неплохо, для местного колорита. Но никогда, ни в той, ни в этой жизни, музыка так не касалась моего сердца. Когда то давно, в далеком детстве, мне попалась книжка про молодого пастуха Орфея. Я давно не помнил ни автора, ни точного содержания этой книжки. Наверное из за детской впечатлительности мне глубоко запало в душу только описание как он играл на своей самодельной дудочке. Стоило юноше взять её в руки и сделать первый вдох, как начиналось настоящее волшебство. Люди смеялись и плакали, слушая простые мелодии. Словно самые искренние и правдивые истории рассказывала музыка, заставляя видеть и слышать их наяву, любого человека не зависимо от возраста и богатства. Мелодия идущая от сердца мальчика могла поднять человека на подвиг или погрузить в глубокое горе. Это ли не есть настоящая магия…

Я не помню когда я очнулся. Не запомнил историю, что пытался рассказать бродячий музыкант. Было что то такое… как тёплый летний дождь и лёгкий ветерок обдувающий голый торс, когда стоишь на лодке и правишь парус. А может запах сеновала и вкус парного молока… Не осталась ничего, только грусть и сожаление о чём то несбыточном… Как жаль…

Мелодия закончилась. Народ оживился, раздались одобрительные возгласы. Я и не заметил как за столом, что занимали незнакомые леры, появилось несколько женщин. Судя по тому что им уступили места это были представительницы высокого сословия. Мужчины стояли рядом, не пытаясь воспользоваться своим положением и очистить один из столов занимаемых небогатыми хумансами. Музыка уравняла всех.

Бард поднял пивную кружку, отсалютовал залу под ответные перестук посудин.

— Ваше и наше здоровье, уважаемые жители Тира

— Тебе Нурлан! Здоровья! Долгой жизни и хороших песен! Ещё…

— Благодарю. Что вы хотите услышать друзья?

Послышались выкрики и названия незнакомых мне песен. Музыкант улыбаясь покачивал головой. Выпитую в четыре глотка кружку подхватила подавальщица и сейчас он тихо перебирал струны.

— Мэтр! Про Серебряный лес!

Громкий голос здоровяка воина из наёмников перекрыл остальных. Народ притих.

— Хорошо. Пусть так…

Лицо барда неуловимо изменилось. Стало словно резче и как будто осунулось. Он запел, негромко, красивым голосом балладу про любовь и предательство. Войну и измену. Сходились рати и лилась реками кровь. Звучали имена и названия мест, которые мне ни о чём не говорили, но видимо были понятны и близки сердцу местного народа. У людей, не всех, более чувствительных, то блестели слёзы на щеках, то загоралась глаза от гордости за героев повествования. Для меня волшебство спало. Было красиво, волнующе, но, уже не то…

Почувствовав чей то взгляд я повернул голову. Хуманс, одетый как купец, быстро отвернулся, уставившись на музыканта. И всё же успел разглядеть ненависть в его глазах, пусть и сидел он далековато, в углу заведения, с таким же торговыми людьми. Странно… точно видел этого человека первый раз в своей жизни. А собственно о магии… Я перешёл на второе зрение. Ничего себе… Первые минуты натурально выпал в осадок и не сразу смог правильно оценить окружающее. Кабак светился как пещера Аладина. Спустя некоторое время понимание пришло в мою голову. Помещение не было переполнено магами и колдунами. Скорее таковых было не больше десятка, половина из которых сидела за моим столом. Это были Мэд, Эльза, лер Монус, пришедший Арвид, Буч… Вот это да! Гоблин, непонятно как оказавшийся за нашим столом, пристроившись под боком у целителя с любовью и обожанием разглядывал меня, разве что слюни не пуская. Словно я был самым дорогим для него существом в целом мире. Или предметом… как будто кружка воды для жаждущего в Сахаре… осушил разом и всё… брр, сгинь, нелюдь! Что за мысли…

Двое человек с магическим способностями были за столом аристократов. Мужчина и женщина. Ещё двое… среди купцов. Один, тот самый, которому я не понравился и его приятель, даже в помещении не снявший капюшон плаща. Занявший самый тёмный угол помещения. Плюс старый хуманс среди кучки ремесленников. Не знаю кем он мог быть, но более яркий силуэт выделял его среди других.

Музыкант, так ювелирно вскрывающий тонкие замки людских душ не был магом как таковым. Слабый потенциал позволяющий разве что зажечь огонь и сделать несколько бытовых фокусов. Наверное он навроде меня по способностям. Его настоящее искусство было совсем другого плана. Основной магический фон создавало неожиданно большое количество амулетов и артефактов среди присутствующих на выступлении странствующего барда. И не только среди магов. Словно искорки в ночи они мерцали маленькими разноцветными маячками, выдавая своих владельцев. Если бы я мог разбираться в этой широкой цветовой гамме, то наверное без труда определил бы возможности и потенциал как магов, так и волшебных камней. Увы, такому недоучке как я, ближайшее время такие познания недоступны. Разве что очень приблизительное понимание того к каким из стихий мог обращаться одаренный. Самым интересным было то, что музыка словно незримые волны эфира наполняла всё помещение и действовала на ауры чародеев и амулеты. Они словно подпитывались друг другом, создавая какую то особую волну, что бурным потоком выливалась на людей, заставляя их сердца биться в унисон с мелодией. Меняя настроение и отрешаться от остального мира. Смех и слёзы, горесть и гордость, любовь…

Баллада подошла к концу. Как и положено в таких историях закончилось всё плохо. Герои погибли в неравных схватках. Женщины горевали и лили слёзы и те, у кого хватило духа, лишили себя жизни и ушли вслед за любимыми. Поля, вместо всходов злаков покрыли тучи воронья, что пировали по всей стране в изобилии трупов уничтоженных городов и деревень. И только Серебряный лес шумел, шелестел своей листвой. Где умудрились выжить остатки красивого не сломленного духом народа, вся беда которого была в том, что правитель был тупым и гордым мудаком не умеющим мирно жить с соседями. Хотя, возможно я был не прав в своих суждениях. Мне ли судить чужую жизнь… Резко изменилось настроение в предчувствии чего то неприятного…

Я попытался прислушаться к внутреннему состоянию. Что со мной? Заныло сердце тихой щемящей болью и захотелось выйти на свежий воздух. Что то или кто то звал меня… Кристалл… Лучше бы в сапог сунул. Зачем надо было прятать его в ладанку, что замерла как раз напротив сердца. Что мешало оставить его в старом надёжном месте? Чувствую, что глупость…

Пожелав развеять загрустивший народ музыкант затянул весёлую песню, что отличалась незамысловатым текстом и задорной мелодией. Бойкий припев и шутливые слова повернули настроение народа разом, как флюгер порывом ветра. Припев подхватили, в такт застучали ноги и кружки, поддерживая ритм и поднимая общий тонус. Снова появились улыбки и народ оттаял, начал общаться и обратил внимание на накрытые столы. Замелькали подавальщицы, а по залу поплыли вкусные запахи из распахнутых дверей кухни.

Со мной что то происходило. Неудержимо влекло наружу, на свежий воздух. Стало резко душно и заболела голова, словно тисками сдавило виски. Не могу… Нужно на воздух…

— Тороп, ты куда?

Обратил внимание Мэд. Лер внимательно рассматривал меня.

— На свежий воздух. Продышусь

— Подожди, я с тобой

Пробираясь к выходу через плотно заполненный кабак, я не мог отделаться от ощущения что вызываю слишком много внимания. И пусть внешне это не выражалось, казалось был народ увлечён чем угодно — бардом, музыкой, выпивкой, хоть друг другом… тем не менее… чувство что слишком много вокруг меня пристального… чего? Ожидания что ли… не покидало меня. Словно воздух перед грозой… Чувство что пружина сжимается всё сильнее и ещё чуть…

Наш путь к двери проходил рядом со столом занятым купеческим сословием. Почти рядом с выходом. Хуманс ожёгший меня взглядом склонился над блюдом свиных рёбрышек и увлечённо предавался насыщению желудка. Второй одаренный словно и не менял позу, так же неподвижно, навалившись плечом на стену смотрел на зал из под глубоко надвинутого капюшона. Сейчас, я чувствовал, он рассматривал меня. По какому то наитию я перешёл на второе зрение. Увиденное заставило меня слегка притормозить шаг, а затем…

Я привык к тому что аура любого живого существа никогда не бывает неподвижной. Она словно дышит, можно сказать пульсирует, постоянно немного меняя свои очертания. Точно так же и цвет ауры никогда не бывает статичен. Немного меняя оттенки и даже переливаясь в полутона. Это живое поле, размеры и насыщенность которого напрямую зависят от предрасположенности человека к магии и прочим необычным способностям. Так было всегда в моей короткой жизни и не богатом опыте. То что я увидел… Ближе всего подходило сравнение между живыми цветами и искусственными. Вроде бы всё то же самое, но неживое. Плотная, хорошо насыщенная аура ярких цветов окружала этого непонятного человека. И даже, вроде бы как, меняло всё же свои очертания, но как то неправильно… механически что ли… И сама она, была неестественной и чужой. Невольно я вгляделся в лицо под капюшоном и, непонятно для себя, неожиданно, разглядел во всех деталях этого… Лицо словно приблизилось и темнота тени плотного капюшона посерела. Сухое лицо, резкие скулы, тонкие синеватые губы и глаза… которые заполнила чернота…

Существо улыбнулось. Из под верхних губ показались острые зубы. Особенно неприятно выглядели два клыка, плавно, как на электроприводе, выезжающие из верхней челюсти. Не как у нас… Я застыл на месте, завороженно наблюдая как меняются и плывут очертания лица этой твари. Второй одаренный поднял голову и и раздув ноздри начал открывать рот…

События понеслись вскачь. Резко толкнув в сторону Мэд спас меня от брошенного сбоку ножа. Тварь словно взлетела над столом и… была отброшена к стене мощным ударом арбалетного болта. Гонза, с анфилады второго этажа метко поразивший цель, спешно натягивал воротом тетиву для следующего выстрела. Ударом в спину меня бросило на выхватившего заточку лысого хуманса. Это спасло меня в очередной раз и кистень свистнул рядом с виском, разминувшись на считаные сантиметры. Уже было не до того. Мы свалились на пол. Потерявший заточку хуманс, пытался теперь задушить руками и имел все шансы на успех. В глазах начало двоится и жутко хотелось сделать глоток воздуха. Чей то сапог врезался в голову лысого, он отвалился и лёгкие судорожно начали качать кислород. Под руку попался оброненный в драке нож и не размышляя я всадил его снизу вверх в нижнюю челюсть злобного торговца, что неожиданно возник передо мной. Сзади напрыгнули и снова я оказался на полу. Зверея и дурея я вывернулся, оседлал какого то ремесленника и начал работать кулаками. Вспышками мелькали в голове рваные отрывки происходящего. В кабаке бушевало смертоубийство. Не просто свалка… Шла битва на полное уничтожение. Часть посетителей, что честно и без задних мыслей пришли насладиться чудесной музыкой и порадоваться вкусной пище, стремились любыми путями покинуть заведение. Распахнутые двери и выбитые окна постоянно исторгали из себя наружу очередного беглеца. Оставшиеся же… словно взбесились. Примерно равные силы сошлись в жутком порыве растерзать противника. Лер Монус и Эльза, за спинами ощетинившихся мечами и топорами наёмников работали магией, выглядевшей эффективно, но по странным обстоятельствам не всегда достигавшей цели. Огненные шары, воздушные лезвия и водяные кулаки рассыпались, растворялись касаясь оппонентов. В ответ летели сгустки тьмы, зелёные шары и ещё какая то дрянь, с тем же небольшим успехом почти не поражая цель. Впрочем, ошибаюсь, не так уж и бесполезно. Десяток трупов с обоих сторон валялся на полу. Причудливо сожжённые, разрезанные кусками, высохшие до состояния мумии, являли собой весьма экзотические способы умертвления разумных. Противная сторона, возглавляемая неубиваемой тварью, покрытой арбалетными болтами словно ёж, порезами и кровью, со своей стороны, не стеснялась применять любые способы уничтожения противника. Насыщенность магией и всевозможными артефактами заставляли воздух гудеть и потрескивать, как под мощной линией электропередач. Меня кидало, швыряло по залу как шарик в лототроне. То слева, то справа, видел Мэда, Арвида, здоровяка предводителя наёмников, которые отбивались и переходили в наступление. Каких то горожан, сражающихся как на нашей, так и на стороне противника. Схватка вынесла меня в руки твари, что сразу вцепилась рукой за то место в куртке, где находился кристалл. Вопль яростной радости, дикого восторга исторгла глотка, обдав смрадом жуткой тухлятины. Второй рукой, заканчивающейся острыми когтями, она засадила мне под рёбра, разрывая бок и парализуя тело жуткой болью. Залитые чернотой глаза и мерзкие острые зубы, приблизившиеся почти в упор, ужас, боль и ненависть, подвигли меня на безумство. Я неожиданно для твари вцепился зубами в горло и начал втягивать в себя кровь… Замерев на мгновение, существо попробовало вырваться, я же, наоборот, старался из последних сил прижаться как можно ближе, понимая что жить мне с такой раной остались считаные мгновения. Жизнь и разум покидали меня. Я пытался обратиться к силе кровавого камня, подарка колдуна, моего первого и теперь уже наверное последнего учителя… Поздно…

Последнее что я помнил… Лёжа на спине, с раскинутыми руками, с потухающим сознанием и отсутствием сил… Неожиданно умные глаза Буча, полубезумного гоблина, склонившегося на до мной… Жёсткие пальцы, пытающиеся разжать мои плотно сжатые зубы…