Тень, ключ и мятное печенье

Глава 8. Пули и вопросы

– Господин Шандор! Давненько, давненько вы не заглядывали!

Оружейник Гордон Харрис, на звонок дверного колокольчика поднявший голову от конторской книги, приветливо улыбнулся.

– Господин Харрис, – Лайош чуть приподнял свой цилиндр. – Как поживаете?

– Живу потихоньку, – усмехнулся старик. – Что сегодня, пули или вопросы?

– И то, и другое.

– О как, – старичок поправил маленькие круглые очки на длинном носу и поднялся со стула. Харрис был очень высоким и очень худым, с острыми локтями и коленками, делавшими его немного похожим на кузнечика. Так что когда он встал во весь рост – насколько позволяла спина, ссутуленная за годы работы за верстаком – то оказался минимум на полголовы выше сыщика. – С чего начнём?

– С пуль. Мне нужно что-нибудь дамское – маленькое, лёгкое, под женскую руку и сумочку.

– Двуствольный «Ли». Десять и три десятых миллиметра, – не задумываясь, отчеканил оружейник. – С пяти метров вполне может навсегда отучить от вредной привычки приставать к леди. Если желаете, есть несколько экземпляров с костяными накладками на рукояти. Работа моего внука, – не без гордости закончил Харрис, уже роясь под прилавком.

– Конечно. Раз работа вашего внука, – легонько улыбнувшись, согласился Лайош.

Оружейник выложил три пистолета, из которых сыщик выбрал вариант с вырезанным по кости морским пейзажем: рыбацкая лодочка под парусом, чайки и поднимающееся из-за моря солнце.

– Для вас, господин Шандор – пятьдесят крон, – старик поставил на прилавок рядом с пистолетом две коробки патронов.

– Благодарю. И будьте любезны, посчитайте аренду тира. Примерно через час я пришлю сюда мадемуазель попрактиковаться.

– Помилуйте! Какая аренда! Я буду только рад принять у себя вашу протеже, – Харрис добавил третью коробку патронов и поинтересовался. – Мадемуазель будет заниматься сама?

– Нет, её приведёт господин Вути.

– О! – в одном этом восклицании оружейник сумел выразить безмерное уважение, которое питал к Абекуа. – Лучше учителя и желать нечего.

– Согласен. А теперь перейдём к вопросам.

– Я весь внимание, – в глазах Харриса блеснул хитрый огонёк.

– Вы что-нибудь знаете о человеке по имени Джим Хорн?

Оружейник задумчиво потёр щетинистый подбородок, затем поскрёб ногтем кончик носа.

– Никогда о таком не слышал. Я, конечно, поспрашиваю для вас.

– Благодарю. А человек с таким описанием: крепкий, плотный, с красным лицом и сросшимися бровями, носит бакенбарды, на руках татуировки – карточные масти.

Харрис некоторое время размышлял, отстранённо глядя поверх плеча Лайоша куда-то в стык стены и потолка. Потом медленно произнёс:

– Напоминает «Быка» Джонса.

– Кто он?

– Один из «кирпичников». Обыкновенный громила. Ваш субъект шепелявый?

– Что-что?

– Джонс шепелявит. Вы его точно ни с кем не спутаете.

Шандор растерянно потёр переносицу.

– Не знаю. Погодите. «Кирпичники» из Лайонгейт? Их ведь взяли при ограблении поезда Объединённой Южной компании, два года назад?

Харрис драматично развёл руками.

– Не пойман – не вор. Взяли, это точно. И даже повесили их главаря, Элджи «Три Туза». Значит, Джонс не попался. Или на него не было улик. Или ваш субъект – вообще не Джонс. Мало ли в городе людей с такой внешностью, и даже с карточными мастями на руках.

– Напомните, в каком пабе собирались «кирпичники»?

– В «Крабе и солнце», на севере Лайонгейт, – Харрис с любопытством взглянул на сыщика, но расспрашивать не стал.

* * *

Абекуа несколько раз показал Виоле, как заряжать и разряжать пистолет, после чего они отбыли в магазин Харриса, чтобы девушка могла попрактиковаться в тамошнем тире. Мадемуазель Энне попыталась было возражать, но Равири резонно заметил, что умение стрелять само по себе вреда никому не нанесёт. Но лучше, чтобы оно было, и никогда не пригодилось, чем если такого умения не окажется в тот момент, когда оно потребуется.

– Ла-Киш поделился со мной информацией о вскрытии, – рассказывал сыщик. Драконид, собираясь в архивы, аккуратно прилаживал свой обрез в подвесе, пришитом с внутренней стороны пальто. – На первый взгляд это просто трагическая случайность. Девушка запуталась в сетях на пирсе, в этот момент её стошнило из-за съеденных сладостей, и бедняжка просто задохнулась. Вторая вроде бы утонула в собственной ванне.

– Уснула?

– Если только кто-то умеет спать с открытыми глазами.

Равири прекратил возиться с пальто, внимательно посмотрел на Лайоша, и выдал:

– Ага.

– Вот именно. Это определённо убийства. И мне кажется, что двумя жертвами дело может не закончиться. В этом проклятом мятном печенье, которое они ели перед смертью, что-то было.

– Наркотик?

– Не знаю. И в Канцелярии не знают. Пока. Ла-Киш надеется, что вскрытие второй жертвы даст больше информации. Или хотя бы позволит идентифицировать вещество, которое добавили в выпечку.

– А кто проводил вскрытие?

– Доктор Герш.

Равири зашипел.

– Тогда вероятность ошибки стремится к нулю. Если доктор Герш сказал, что было какое-то вещество – значит, оно действительно было.

– И я хочу понять, что это за вещество.

Они некоторое время помолчали, потом драконид понимающе кивнул.

– Поспрашивать по старым знакомым?

– Только аккуратно. Мы понятия не имеем, кто за всем этим стоит. Нельзя, чтобы о наших розысках узнали те, кого мы ищем.

– Ясно. А что насчёт наследства Джима Хорна?

– Я описал Харрису того человека, которого видел мальчишка. Возможно, это «Бык» Джонс из шайки «кирпичников».

– Той, которую пересажали два года назад?

– Той самой.

– Насколько мне помнится, они грабили товарные составы и склады. С чего бы вдруг такой интерес к бедолаге, задавленному краном?

– Харрис сказал, что «Бык» шепелявит. Но по телефону со мной говорил человек без дефектов речи.

– Думаешь, Джонс на кого-то работает, и его шеф звонил в контору?

– Если только звонивший сам не является просто одним из исполнителей в цепочке, за которым стоит кто-то ещё.

– Слишком сложная схема, – скептически скривился Равири.

– Не сложнее, чем печатать письмо на машинке. Это ведь нужно было сделать загодя, либо… – Шандор медленно начал подниматься со своего кресла. – Либо…

– Что?

– Либо письмо продиктовали прямо перед отправкой.

– Переписчики «Барнс» в соседнем квартале, – подхватил мысль сыщика Равири.

– Тогда я отправляюсь в «Барнс», а ты можешь начинать поиски в архивах.

Драконид кивнул, натянул свою вязаную шапочку, замотал шею шарфом, и вышел. Сыщик хотел было последовать за ним, но затем вернулся к своему столу, отпер конторский сейф и достал из него вещи Джима Хорна. Поразмыслив, он аккуратно сложил в бумажник все деньги погибшего, потом взял нож для конвертов, чуть отжал им декоративную планку на стеллаже, и сунул в получившийся тайник фото Хорна с братом. Легонько пристукнул кулаком – планка, закреплённая на деревянных шкантах, плотно легла на прежнее место.

Затем Шандор ещё раз покопался в ящиках своего стола, достал иголку с ниткой, и аккуратно зашил прорезь, через которую они достали спрятанный в подкладке ключик. Сам ключик сыщик, после некоторых раздумий, утопил в тяжёлой бронзовой чернильнице у себя на столе. Вернув бумажник в сейф, Лайош запер хранилище, ещё раз оглядел комнату – стараниями мадемуазель Энне в конторе теперь стало гораздо больше порядка – и вышел вон.

Пройдя до ближайшего перекрёстка, сыщик остановился перед чистильщиком обуви, и пока мальчишка трудился над его туфлями, осторожно огляделся по сторонам. До окончания рабочего дня в большинстве контор оставалось около двух часов, поэтому по тротуарам продолжали сновать во все стороны посыльные, курьеры и клерки. Солнце, пробившееся после полудня на небосвод, щедро посылало городским кварталам не по-осеннему тёплые лучи, и среди потока фигур в форменных куртках или строгих чёрных сюртуках, тут и там, словно последние яркие цветы ушедшего лета, мелькали элегантные платья дам и лёгкие кружевные зонтики.

Семь Дворов был одним из деловых районов города, но, в отличие от Сити, дела здесь решались куда менее масштабные, и капиталы оборачивались более скромные. Самих дворов, двориков и переходов на деле было гораздо больше семи, так что при желании хорошо знающий здешнюю географию мог без труда затеряться в этом лабиринте. Более того, если по основным улицам перемещалась прилично одетая солидная публика, то в глубине кварталов можно было встретить куда более пёстрое общество.

Вход в контору переписчиков «Барнс» располагался с торца приземистого здания из красного кирпича, на уровне третьего этажа соединявшегося галереей с соседним домом, таким же приземистым и таким же длинным. Шандор свернул под галерею, миновал мастерскую жестянщика, и толкнул дверь, выкрашенную в практичный серый цвет. За дверью располагалось просторное длинное помещение с тремя арочными окнами во двор, где у десятка выстроенных в два ряда столов сидели и трудолюбиво стучали по клавишам машинистки.

«Зелёная лампа» иногда прибегала к услугам этой конторы, когда требовалось размножить какой-нибудь документ, так что Лайоша здесь знали. Муримур за небольшой стойкой прямо у входа, исполнявший обязанности приёмщика заказов и охранника, только кивнул при виде сыщика, и махнул рукой в сторону отгороженного стеклянными панелями кабинета в дальней части офиса.

– Патрон у себя.

Барнс – приземистый плотный мужчина лет пятидесяти – вынул из глаза механический монокль, через который внимательно изучал какой-то документ, и поднялся из-за стола навстречу посетителю.

– Господин Шандор, рад встрече. Как поживаете?

– Благодарю, неплохо. Господин Барнс, вы не могли бы мне помочь вот с этим письмом? – Лайош передал хозяину конторы полученную через уличного оборвыша записку.

Вернув монокль на место, Барнс принялся внимательно разглядывать клочок бумаги. Потом чуть повернул рычажок сбоку от линзы, и та выдвинулась вперёд, словно перевёрнутая подзорная труба.

– Хм… – переписчик, не удовлетворившись результатом, аккуратно положил письмо перед собой на столе, достал из ящика увеличительное стекло, и теперь смотрел на записку через моноколь и лупу разом.

– Напечатано у нас. Пятый стол, мадемуазель Жюно.

– Вы уверены? – на всякий случай переспросил Шандор. Барнс снисходительно усмехнулся.

– Свои машинки я знаю как родных детей. Идёмте, сейчас проверим.

Они вышли в главный зал, и хозяин указал на один из столиков, за которым трудилась светловолосая девушка с туго заплетёнными и уложенными вокруг головы косами.

– Мадемуазель Жюно, будьте любезны, уделите нам минутку. Наберите вот этот текст, – Барнс положил перед машинисткой письмо, но та, едва прочтя первые строки, испуганно взглянула на переписчика.

– Что такое? – монокль, видимо, служивший хозяину не только для чтения, но и для придания солидности, немедленно оказался в глазу Барнса. Мужчина грозно разглядывал покрасневшую от смущения сотрудницу.

– Простите, я не хотела… Я не думала…

– Мадемуазель, выражайтесь яснее! Что вы там натворили?

– Простите, я всего лишь… Ведь никому же не было вреда, а я… у меня…

– Мадемуазель, у вас тридцать секунд, чтобы внятно изложить суть, – Барнс вытащил из жилетного кармана массивные часы и, откинув крышку, демонстративно взглянул на стрелки. Краска сошла с лица машинистки, и вмиг побледневшая девушка быстро затараторила:

– Это письмо не проходило по заказам конторы. Мне его передали лично, и я его отдавала сама.

– Подрабатываете на стороне? – зловеще-спокойным голосом поинтересовался хозяин.

– Простите, господин Барнс, я только…

– Когда вам передали письмо? – вмешался в разговор Шандор.

– Сегодня утро, когда я шла в контору.

– Только его, или были ещё какие-то документы?

– Нет, это единственный раз. Клянусь! – девушка бросила виноватый взгляд на Барнса. Тот лишь многозначительно хмыкнул.

– Когда вы отдали напечатанный текст?

– Спустя два часа, когда выходила выпить чаю.

– Где вы встречались с заказчиком?

– У паба «Петух и колокол».

Сыщик задумчиво потёр переносицу.

– Заказчик – плотный крепкий мужчина, краснолицый, со сросшимися бровями и бакенбардами?

– Да… – прошептала мадемуазель Жюно, изумлённо разглядывая Шандора.

– И он шепелявил?

– Да… – ещё тише отозвалась девушка.

– Сколько он заплатил вам за работу?

– Пять крон, – смущённо сказала машинистка. Барнс перестал презрительно кривить губы и удивлённо посмотрел сначала на сотрудницу, потом на Лайоша. Сыщик только кивнул, размышляя о чём-то.

– У нас ставка геллер за слово, четыре – если на гербовой бумаге, – посчитал нужным уточнить хозяин конторы.

– Черновик письма у вас? – спросил Шандор, внимательно рассматривая машинистку. Та отрицательно затрясла головой.

– Нет. Он особо подчеркнул, что я должна его вернуть. Иначе вместо пяти крон получу неприятности.

– Вы их и так получите, – буркнул Барнс. – Я не потерплю «подработок». Ну и раз вы так хорошо потрудились утром, думаю, сегодняшнее жалование вам ни к чему.

Мадемуазель Жюно часто заморгала, сдерживая слёзы, но покорно склонила голову.

– А большое у вас жалование? – рассеянно поинтересовался Лайош.

– У нас сдельная оплата, – тихо отозвалась девушка, продолжая смотреть на свою машинку. – Если работаешь аккуратно и быстро, за день выходит иногда и десять крон.

– Мадемуазель, если вы ещё раз встретите вашего заказчика, могу я попросить вас позвонить по этому телефону? – Шандор положил на стол девушки визитную карточку «Зелёной лампы».

– Я же хочу напомнить, что если вы ещё раз возьмёте заказ со стороны, распрощаетесь с местом у нас, – Барнс грозно взглянул на сотрудницу через свой монокль, потом чуть поклонился посетителю. – Господин Шандор, – и удалился в свой офис.

Сыщик вежливо приподнял цилиндр, прощаясь с девушкой.

– Мадемуазель Жюно. Благодарю вас за помощь.

Когда дверь за сыщиком уже закрылась, машинистка, вытерев слёзы платочком, потянулась к визитке на столе. Что-то тихо звякнуло, и девушка замерла, с удивлением разглядывая обнаружившуюся под карточкой монету в десять крон.

* * *

Сюретер Ла-Киш раздражённо барабанил пальцами по крышке стола и рассматривал клочок неба за окном. Доктор Герш рассеянно черкал карандашом в блокноте, одного за другим рисуя на листе маленьких чёртиков.

– Хаим, разве так бывает?

Доктор на вопрос приятеля только рассеянно пожал плечами, пририсовывая одному из чёртиков хвост с пикой на конце.

– Да чтоб его… – буркнул сюретер.

– Химия сейчас развивается с невероятной скоростью, – заметил Герш. – Во времена наших родителей, например, никто и подумать не мог, что ткань для платьев может быть таких ярких цветов и в таком количестве оттенков. Это заслуга синтетических красителей. Наши деды пахали землю и раскидывали по полям навоз, не задумываясь, для чего это нужно – а мы уже знаем, как те или иные элементы сказываются на росте растений и урожае.

– Речь не про красители и не про удобрения, – отозвался Ла-Киш.

– Это просто аналогия, – миролюбиво пояснил доктор. – Нет ничего необычного в том, что кто-то создал вещество, спустя несколько часов не оставляющее практически никаких следов в организме человека. Но явно мощно воздействующее на его нервную систему.

– В итоге мы ровно там же, где начинали.

– Ну, не совсем. Мы снова пришли с опозданием, но уже не таким большим. Теперь мы точно знаем, что этот наркотик, скорее всего синтетический. Что попал он в организм вместе с мятным печеньем. Наиболее вероятными видятся два варианта. Либо у вещества неприятные запах или вкус – и мята должна замаскировать их. Либо жертвы вообще не знали о том, что в печенье есть какое-то постороннее вещество, а мята – просто своего рода приманка. Экзотика. Я вот, знаешь ли, даже не припомню, чтобы когда-нибудь пробовал мятное печенье.

– Как можно не заметить вещество, если оно оказывает такой сильный эффект? – с недоверием поинтересовался сюретер.

– Девушкам могли предложить печенье в качестве угощения, а эффект от него – нервное возбуждение и прочее – объяснить особыми специями в рецепте. В конце концов, в городе не составляет труда найти продукты, которые не используют люди, но едят дракониды или муримуры. Среди таких ингредиентов запросто может оказаться что-нибудь, что даёт неожиданный эффект при употреблении человеком. Я не удивлюсь, если наше вещество синтезировано на основе какого-нибудь заморского растения. Или нескольких. Или даже из чего-то вполне обыденного и привычного, просто прошедшего особую обработку и поданного в непривычных дозировках. «Всё яд – вопрос лишь в мере». В то же время предположу, что девушки не употребляли это вещество длительное время. Любой наркотик вызывает привыкание и оказывает разрушающее действие на организм того, кто попал под зависимость, но обе наши жертвы были вполне здоровы. За исключением неадекватного поведения непосредственно перед смертью.

– А это поведение могло быть связано с увеличением дозировки вещества в выпечке? – Ла-Киш перестал барабанить пальцами по столу и теперь сосредоточенно о чём-то размышлял, глядя на доктора.

– Вполне. Скажем, сначала в печенье вводится небольшое количество вещества, оно даёт стимулирующий эффект, который не оставляет после себя никаких неприятных ощущений и очень нравится девушкам. Те берут ещё печенья, возможно, неоднократно – и в определённый момент кто-то намеренно увеличивает дозировку, что приводит в итоге к смерти. Могу предположить, хотя полной уверенности у меня в этом нет, что дозировка в конечном итоге в любом случае должна была убить жертву.

– Мне нужно срочно проверить все смертельные случаи в домах городских советников за последние три месяца, – решительно заявил Ла-Киш, берясь за трубку телефона. – Если дело обстоит так, как ты говоришь, всё это могло начаться гораздо раньше, с какого-нибудь невинного на вид сердечного приступа.