Тень, ключ и мятное печенье

Глава 13. Последнее предупреждение

Дракониды жили вдвое дольше людей, но век муримуров был вполне сравним с человеческим – и Шандор при первом знакомстве с Макои Бинэ решил, что тому должно быть около шестидесяти. Шерсть на голове у механика поседела, однако глаза, как и у всех представителей его народа, оставались зоркими. Когда сыщик и Вути появились в ремонтной мастерской в Чайной Гавани, господин Бинэ как раз отлаживал что-то в миниатюрной – не больше карманных часов – музыкальной шкатулке.

Теперь он стоял рядом с Лайошем в оранжерее, возле автоматона-наяды, и с интересом рассматривал творение доктора Меершталя.

– Исключительная работа, – прокомментировал Макои сиплым низким голосом.

– Да, очень красиво.

– Я не только о красоте. Никогда не встречал так тщательно выполненные машины. Вы сказали, при этом они лёгкие?

– Да, я поднял эту купальщицу в одиночку, и без особых усилий.

Механик покопался в потёртом кожаном саквояже, который захватил с собой, и извлёк из него какой-то приборчик. Несколько раз энергично повернул ручку на его корпусе, а затем прижал устройство к бронзовой поверхности статуи. Внутри приборчика что-то защёлкало, и муримур, выждав несколько секунд, всмотрелся в маленькое окошко. Нахмурился, встряхнул устройство, ещё раз повертел ручку и снова приставил приборчик к телу автоматона. Снова проверил показания, и удивлённо посмотрел на Шандора.

– Толщина покрытия шесть десятых миллиметра.

– Я не механик, господин Бинэ. Это много или мало?

– Маловато для автоматонов, ведь, как ни крути, она должны совершать некие действия и без проблем нести груз внутренних механизмов. К тому же, – Макои выпустил коготь на указательном пальце правой руки, и осторожно поскрёб им поверхность металла, – это не бронза. Это какой-то бронзовый сплав, но какой именно – затрудняюсь сказать. Высокая прочность в сочетании с малой толщиной и небольшим весом. Такое не выпускают массово в литейнях.

– А что вы скажете о заводных отверстиях?

Механик минут пять внимательно изучал сложную форму отверстий для ключей, затем снова порылся в своём саквояже и извлёк брусок вещества, напоминающего грязно-коричневый воск. Отщипнув от бруска кусочек, Макои принялся разминать его в пальцах, одновременно рассуждая:

– Оригинальное устройство завода. Красиво и элегантно. Думаю, у того, кто создавал эти автоматоны, на первом месте стоял именно вопрос эстетики. И определённо в запасе у изобретателя была масса времени, раз он готов был тратить его на такую долгую и скрупулезную работу. С практической точки зрения это не имеет особого смысла, поскольку свои функции машина выполняла бы и без тщательной проработки лица и тела, с заводным отверстием где-нибудь вместо пупка. Это уже не столько механика, сколько искусство, господин Шандор, – муримур поднял глаза на сыщика. – Но поскольку это всё-таки машины, я сумею их для вас завести, – закончил господин Бинэ, и принялся заталкивать размякший в его руках «воск» в скважину для заводного ключа.

– Возможно, на каждый автоматон понадобится по два уникальных ключа, – счёл нужным уточнить Лайош.

– Это не проблема, – Макои достал из саквояжа что-то вроде короткого металлического ёршика, окунул его раз-другой в банку с мутной жёлтой жидкостью, и принялся аккуратно запихивать в замочную скважину, уже забитую «воском». Раздалось шипение, по оранжерее поплыл едкий химический запах. Механик, просунув свой ёршик до упора, достал из жилетного кармана часы, и невозмутимо посмотрел на секундную стрелку. Отсчитав тридцать секунд, осторожно потянул ёршик – и вынул из замка дубликат ключа, только выглядящий так, будто его отлили из чёрной стекловидной смолы. Муримур вертел в руках получившийся слепок.

– А как звали автора автоматонов? – вдруг спросил он.

– Алоис Меершталь. Доктор Меершталь, если это важно. А что?

– Вот тут, видите? – господин Бинэ указал пальцем на край ключа. Потом хмыкнул, порылся в саквояже, и протянул сыщику толстое увеличительное стекло на короткой латунной рукоятке. Шандор через лупу вгляделся в копию ключа: возле указанного механиком места можно было различить крохотные буковки «А. Э.».

– Ваш доктор, похоже, давал имена своим творениям, – сказал муримур.

Шандору подумалось, что «А. Э.» могло означать «Алоис и Элиза», но эта версия себя не оправдала уже на втором автоматоне: пугливая дриада имела на ключе маркировку «О. У.». Как и предположил механик, каждый автоматон носил на ключе персональные инициалы; сами ключи действительно оказались парными, с разным рисунком профиля, и подходили только к одной конкретной модели.

– Да уж, – господин Бинэ казался немного растерянным. – Здесь работы не на один день.

– Но это реально?

– Разумеется. Мне к тому же и самому теперь интересно, что именно будут делать автоматоны, если их завести, – в глазах Макои блеснул огонёк азарта.

– А это не опасно? – раздался позади них голос мадам Ульм. Мужчины обернулись. Как часто бывало в городе после сильных туманов, новый день принёс с собой тёплую солнечную погоду, но хозяйка поместья зябко куталась в пуховый платок. Тонкое белое кружево, с ног до головы невесомым облаком покрывавшее маленькую пухленькую фигурку, делало мадам Ульм саму похожей на привидение.

– Если хотите, мы можем вынести машины в сад, и завести их там, – предложил механик. – Только я бы советовал сделать это именно здесь.

– Почему?

– Судя по тому, как расположены автоматоны, их действия должны быть непосредственно связаны с местом машины в оранжерее. Мы ведь уверены, что создатель этих творений был педантичен в мелочах – значит, и место установки каждой конкретной статуи выбрано не случайно.

Мадам Ульм ненадолго задумалась, затем кивнула.

– Хорошо. Я полностью доверяю вашему профессиональному мнению, господин Бинэ. И я благодарю вас, что нашли время оказать помощь в этом деле господину Шандору – и мне.

Секунду-две старый муримур внимательно рассматривал женщину, потом легонько поклонился.

– Рад быть вам полезен, мадам.

– Если вы закончили, господа, могу я предложить вам выпить чаю?

Спустя три четверти часа наёмный кэб остановился у мастерской механика.

– Господин Бинэ, сколько я буду вам должен за изготовление ключей? – поинтересовался сыщик.

Макои быстро подсчитал в уме.

– Двадцать крон. Думаю, я успею закончить всё послезавтра.

– Двадцать крон за двадцать два ключа и три дня работы? – недоверчиво переспросил Шандор.

– Двадцать крон за материал для ключей. Изготовление не будет стоить ничего.

– Простите моё любопытство, но почему?

Муримур задумчиво почесал за ухом, усмехнулся и покачал головой.

– Знаете… Большинство горожан спокойно относятся к муримурам и драконидам. Многие даже настроены вполне дружелюбно, а некоторые действительно водят с нами близкое знакомство. Но нечасто кто-нибудь из нас как равный получает приглашение к чаю в доме на Овражках.

– Мадам Ульм очень добрая женщина, – улыбнулся Шандор.

– Да. И поэтому я помогу ей и вам бесплатно. К тому же, – муримур оскалил клыки, жёлтые и изрядно стёршиеся от возраста, – я ведь говорил, что мне и самому интересно, что именно должны делать эти автоматоны.

* * *

На стук за дверью конторы завозились, щёлкнул отпираемый замок, лязгнул засов – и из-за чуть приоткрывшейся двери на Лайоша уставилось дуло револьвера. Узнав сыщика, констебль, которого утром для охраны прислал в «Зелёную лампу» Ла-Киш, опустил оружие.

– Все спокойно, господин Шандор.

– Благодарю, Роберт, – Лайош вошёл внутрь и запер за собой дверь.

Лицо здоровяка расплылось в добродушной улыбке.

– Вы запомнили?

– Конечно. Кстати, жетон шесть-четыре-восемь-один, – при этих словах констебль немедленно вытянулся по стойке смирно, – можете следующий час передохнуть и пообедать.

Сыщик вытащил из кармана полкроны и протянул монетку констеблю. Роберт чуть поклонился в знак благодарности и снова улыбнулся.

– Я останусь в конторе до тех пор, пока не вернутся господин Вути и господин Те Каеа. Возможно, потом мы снова разойдёмся, тогда на вас будет обязанность сопроводить мадемуазель Энне домой после того, как она запрёт контору.

Роберт с серьёзным видом кивнул и вышел.

– Звонков не было? – поинтересовался Шандор. Виола покачала головой. Вид у девушки был утомлённый, и сыщик прекрасно понимал, что это в большей степени не усталость, а нервы. После утреннего совещания в конторе, хотя и Лайош, и Вути не стали слишком вдаваться в подробности своих ночных приключений, мадемуазель Энне, кажется, начала лучше осознавать, куда именно устроилась работать. К удивлению – и тайной гордости всех троих компаньонов «Зелёной лампы» – девушка не выказала ни малейших колебаний, когда ей предложили, если она желает, получить расчёт, поскольку положение агентства в ближайшей перспективе стало слишком ненадёжным. Человек, драконид и муримур выслушали в свой адрес несколько гневных тирад в духе «за кого меня тут принимают?!», и с большим трудом уговорили секретаршу не выгонять присланного Ла-Кишем констебля. Потом Равири заявил, что у него есть идея, как попасть в дом, где погиб шофёр, и тут же отбыл. Абекуа, проводив Шандора до мастерской Бинэ, и познакомив с механиком, также откланялся, сказав, что придумал способ осмотреться во втором доме.

– Вы уже пили чай, мадемуазель?

Виола слабо улыбнулась и снова покачала головой. Шандор, выдвинув из книжного шкафа потайной столик, и расставив на нём спиртовку, чайник и жестянку с чаем, принялся колдовать над ними. Они с Виолой уже допивали по первой чашке чая, когда в дверь постучали. Краем глаза сыщик увидел, как мадемуазель Энне вздрогнула, а рука девушки потянулась к слегка перекошенной стопке бумаг на столе.

– Кто? – достав револьвер, Лайош повернулся к двери.

– Я, – отозвался голос Вути.

Едва был отодвинут засов, муримур с огромным чемоданом в руках протиснулся внутрь. На вопросительные взгляды коллег Абекуа пояснил:

– Коммивояжёр фирмы «Джонсон и сыновья». Галантерея для прекрасных дам, лучше образчики последней моды по разумным ценам! – улыбка тут же исчезла с лица муримура, и он самым серьёзным тоном добавил. – Не волнуйтесь, фирма настоящая, товары тоже – я одолжил чемодан у одного приятеля. Подумал, что самое лучшее – побеседовать со слугами во время семейного обеда. Хозяева едят, кухарка и дворецкий прислуживают им, а все остальные как раз собираются на кухне передохнуть и перекусить.

– Что-нибудь выяснил?

– О, много чего. У кого с кем и когда были романы, кто кому и сколько должен… – усмехнулся муримур. – Ну а что касается нашего дела, то, конечно, и о нём мне успели порассказать. Кстати, погибшая горничная, как мне сообщили, очень любила эринские кружева. А ещё одна из ее коллег проболталась, что не верит в версию о самоубийстве. Потому что прямо в тот же день, утром, она застукала будущую самоубийцу в одной из хозяйских спален, в компании с помощником садовника. И нарушителям пришлось пообещать за молчание своё недельное жалованье.

– Дай угадаю: это была спальня хозяйской дочери?

– Именно. Старшей. «Старой девы», как охарактеризовала её та болтливая горничная. Девушке двадцать пять, а она всё ещё не замужем.

– Судя по тому, что история со спальней стала достоянием всех и каждого, помощника садовника уже нет в доме?

– Уволился на следующий день после гибели своей подруги.

– Очень интересно, – Шандор по привычке задумчиво потирал шрамы на переносице. – Печенье, конечно же, пронесла в дом сама девушка – ни в особняке Санду, ни в особняке Эшту-Кальво никто не слышал про такую выпечку и не видел её или кого-нибудь, кто бы её доставлял. Вряд ли здесь было иначе. Но если две другие жертвы практически сразу съели печенье, то в данном случае дочь советника осталась к нему равнодушной. Думаю, она прежде его вообще не пробовала, не попадала под действие вещества – и, раз она до сих пор жива-здорова, не попробовала даже по возвращению. А вот горничная попробовала печенье, вещество подействовало, и она затащила в хозяйскую спальню кавалера. В конце концов, это с их стороны было рискованно – за такое дворецкий, если бы узнал, выгнал тут же, причём с самыми паршивыми рекомендациями.

– Ты думаешь, это результат воздействия вещества? – с сомнением переспросил муримур. – Не личная инициатива взбалмошной девчонки?

– Вряд ли. Именно в тот день? Горничная и помощник садовника, судя по твоему рассказу, состояли в отношениях некоторое время. По крайней мере, болтливая коллега не удивилась, застав их вместе. Будь это просто причуда девушки – ей ни к чему было бы ждать конкретный день, а будь это повторяющаяся практика – слухи о таком поведении просочились бы, и парочку уволили намного раньше. Опять же, вопреки версии следствия, у горничной не было любовных переживаний – кавалер вот он, жив и здоров, всё в полном порядке. Сама она согласилась отдать недельное жалование, чтобы замять скандал. Не похоже, что в планах горничной было самоубийство. Думаю, это именно вещество – горничная взяла, скажем, одно-два печенья, ведь такую пропажу хозяйка могла бы и не заметить. Но после девушке захотелось ещё, и она съела всю коробку – а потом отправилась в мансарду.

– Жаль, что у вас нет возможности осмотреть ту мансарду и то окно, – посетовала Виола. – Мы бы не блуждали тогда среди домыслов и допущений.

Все трое ещё некоторое время обсуждали вероятность того, что в доме действительно оказалось то самое мятное печенье, а Вути и Шандор даже начали прикидывать, нельзя ли сыщику как-нибудь инкогнито попасть в дом – переодевшись, к примеру, кровельщиком, или трубочистом.

В дверь снова постучали.

– Кто? – поинтересовался Абекуа.

– Я, – откликнулся из-за двери Равири.

Шандор отпер и отступил назад, пропуская настоящего драконида-лудильщика: в валяной шляпе с маленькими, круто загнутыми вверх, полями, в просторной шерстяной хламиде и кожаном фартуке. За спиной Равири нёс сетчатую понягу, заполненную медными чайниками, ковшиками и сковородами, а под мышкой – деревянный ящик с инструментом. Громыхнув им об пол, Те Каеа скинул со спины свою ношу, и с наслаждением потянулся.

– Как они в таком виде целыми днями расхаживают, диву даюсь, – прокомментировал он.

– Откуда у тебя всё это? – удивлённо спросил Лайош.

– Одолжил. За крону, у настоящего лудильщика. Он заберёт своё имущество сегодня вечером. Правда, этот скаред хотел пять крон – мол, я его дневного заработка лишаю. Я возразил, что он может получить всё обратно за три часа, и, таким образом, большая часть дня ещё останется для работы. Но он предпочёл засесть в пабе.

– А если бы тебя попросили в самом деле что-нибудь починить? – поинтересовался Вути.

– Починил бы, – пожал плечами Равири. – Я же паял свои колбы и реторты. Кстати, в доме, где взорвался паромобиль с шофёром, я запаял в прачечной большой котёл, а на кухне три кастрюли. Вот, – он с гордостью продемонстрировал двадцать геллеров. – Клиенты довольны.

– Замечательно, – усмехнулся Шандор. – А мы что с этого имеем?

– Мы с этого имеем, – начал Те Каеа, взбираясь в своё кресло, – Подробное описание случившегося со слов очевидцев. Интересно в нём то, что утро начиналось вполне обычно: шофёр съездил в город, привёз несколько свёртков – покупки и заказы хозяев. Затем поставил машину возле гаража и отправился обедать. После обеда вышел, завёл паромобиль – и помчал навстречу смерти.

– Есть хоть какой-то намёк, где он побывал, когда забирал свёртки? Что было в тех свёртках?

– Где побывал – не знаю, а в свёртках были часы хозяина из починки, новое платье хозяйки, два каких-то почтовых отправления – слуги видели сургучные печати почтовой службы. И фотоальбом.

– Фотоальбом?

– Фотоальбом, – уверенно кивнул Равири. – Хозяин дома женился примерно за месяц до случая с шофёром. Фотоальбом прислал фотограф, который снимал их свадьбу и затем оформлял снимки в отдельную книгу.

– То есть у советника нет детей?

– Есть, от первого брака, и с ним давным-давно не живут. Нашему советнику уже под восемьдесят, и он недавно женился на двадцатилетней вдове одного армейского офицера.

– Очень любопытно… – пробормотал Шандор. – Если мы предположим, что удар был направлен опять-таки против советника, то жертвой должна была стать его молодая супруга. В этом есть смысл.

– Какой? – поинтересовалась Виола, которая до того молча слушала рассказ Равири, и прихлёбывала чай.

– Возраст, – тут же ответил сыщик. – Во всех случаях есть девушка или молодая женщина. Что-то должно объединять их. Общее знакомство, место, какое-то увлечение или привычка в распорядке дня…

В дверь постучали. В конторе повисла тишина, затем Лайош спросил:

– Кто?

– От господина констебля, – ответил бодрый мальчишечий голос. – Господин констебль обедают у нас в пабе, и попросили прислать для вас в контору перекусить. Тут рыбка, картошка и пирог с патокой.

– Оставь на пороге, пусть хозяин запишет на наш счёт, – откликнулся Вути.

– Будет сделано.

– А что за паб-то? – поинтересовался Равири, но по металлу лестницы уже прогрохотали сбегавшие вниз детские ноги.

– Роберт прислал нам перекус? – недоумённо начал Лайош, вставая из-за стола, но тут Абекуа заорал:

– Падайте! – и, подскочив к Виоле, толкнул девушку на пол, прикрыв собой. Шандор успел ещё увидеть, как нырнул под свой стол Равири – и тут дверь, вспученная клубом пламени, слетела с петель и, ударившись о край стола драконида, отскочила в центр конторы. По помещению пронеслась взрывная волна, разбрасывая мелкие щепки от выбитой двери и кусочки сбитой со стены штукатурки. Лайоша сшибло с ног и отбросило назад, чайник и спиртовка, сметённые взрывом вместе с выдвижным столиком, упали на пол – сыщик услышал, как ругается Абекуа, на ноги которому плеснуло, пусть и успевшей подостыть, но всё же довольно горячей водой.

Шандор поднялся и с револьвером в руке, пошатываясь, пошёл к выходу. Из-под своего стола уже выбирался Те Каеа с обрезом наизготовку. Но ни в дверном проёме, ни на чугунной пожарной лестнице не было ни души. Мелкие огоньки пламени гасли на раскуроченной дверной раме, а внизу маячило обескураженное лицо Роберта «жетон шесть-четыре-восемь-один». Констебль ещё не до конца поднялся на ноги – похоже, его сбросило взрывом с нижних ступенек. Форменная кожаная шляпа валялась чуть поодаль на тротуаре.

– Все целы? – хрипло поинтересовался он у Лайоша. Сыщик кивнул, посмотрел по сторонам – и увидел внизу, на стене соседнего дома, надпись:

«Последнее предупреждение».