Тень, ключ и мятное печенье

Глава 12. Под землёй и по крышам

– Ну что ж, зато теперь мы точно знаем, что тебя, меня, а, скорее всего, и Равири, и мадемуазель Энне, эти «наследники» Хорна знают в лицо, – говорил согнувшийся Шандор, пробираясь по выложенной кирпичом широкой, но не очень высокой, трубе.

– Словами не передать, как я счастлив этой новости, – отозвался Абекуа.

– Нужно будет как можно быстрее выяснить, кто такой Джим Хорн и за что он получил срок. Это зашло слишком далеко.

– Да, я заметил, – проворчал муримур, с отвращением глядя на свои заляпанные канализационной грязью ботинки.

– Они могут попытаться похитить кого-нибудь из нас, в надежде, что остальные тут же отдадут недостающие вещи в обмен на пленника.

– Могут.

– Но они по-прежнему не знают наверняка, есть ли ещё другие вещи, помимо бумажника.

– Думаю, наш сегодняшний визит укрепил их сомнения, – заметил Вути, осторожно обходя кучку какой-то гнили на середине стока.

– Скорее всего. Хотя и не обязательно.

– Можем просто передать фотографию и ключ в Канцелярию. И опубликовать объявление о том, что наследники могут обращаться к властям.

– В Канцелярии не будут заниматься такими мелочами, – покачал головой Лайош. – К тому же только подозрение, что у нас спрятано ещё что-то из имущества Хорна, удерживает нанимателя «кирпичников» от более решительных действий. Если мы отдадим вещи Канцелярии, они просто осядут где-нибудь в архиве, где про них все забудут. Зато мы запросто можем получить поджог офиса, или пулю из-за угла – просто в отместку за то, что впутали в это Канцелярию. Нет уж, раз мы связались с таким неожиданным для себя наследством, придётся довести дело до конца.

Коллектор, по которому они шли, уже несколько раз пересекался с более узкими боковыми трубами, но теперь вывел компаньонов на широкий перекрёсток.

– Скорее всего, поперечный сток идёт параллельно каналу. Тогда нам лучше свернуть влево, – предложил Абекуа.

– Поближе к реке и Лестницам?

– Именно.

Они повернули и, спустя ещё примерно полчаса, оказались у расширения, перегороженного с двух сторон решётками. Ближняя когда-то имела дверь, но её давным-давно сняли и унесли. Дальняя, напротив, была тщательно заперта – хотя замок, в отличие от металлических прутьев решётки, был относительно новым и хорошо смазанным.

– Контрабандисты, – прокомментировал Лайош, указывая на две выложенные камнем площадки, располагавшиеся на метр выше уровня главного канала и, видимо, никогда не заливавшиеся даже приливом. На площадках виднелись ящики, бочки и мешки из просмоленной парусины.

– Значит, где-то тут должен быть и выход на поверхность, – предположил Вути.

– Думаю, это он, – сыщик посветил своим карбидным фонариком на вбитые в стену стальные скобы. – Рука не болит?

– Не болит, – оскалился муримур. – И даже если бы болела, ты без своего фонаря в темноте слепой, как крот. Так что я иду первым.

Скобы вели к деревянной крышке люка, легко поднявшейся от толчка снизу. Компаньоны оказались в подвале какого-то здания, также превращённом в склад. После недолгих поисков в дальнем конце подвала обнаружилась массивная дверь, за которой, по-видимому, находилась лестница наверх – но дверь была заперта.

– Поход окончен, – вздохнул Вути. – Либо назад в стоки, либо ждать, пока кто-нибудь сюда спустится. Только сдаётся мне, сюда может спуститься целая компания, да и когда это ещё будет. Как бы раньше с голоду не сдохнуть. Хотя если пошарить по этим закромам… – муримур с интересом окинул взглядом запасы контрабандистов.

– Ничего не трогай. Ставлю геллер против кроны, что этот склад сам себя стережёт, потому и сторожей не видно, – Лайош внимательно изучал дверь. – Посмотри, тут нет замочной скважины.

– Ну и что? Закрыто снаружи на засов.

– С какой стати запирать склад снаружи на засов? Чтобы из склада никто не пролез в дом?

Абекуа с интересом посмотрел на дверь.

– Действительно.

– Думаю, она должна открываться с обеих сторон. Тут какой-то потайной замок, чтобы дверь не мог открыть непосвящённый, – сыщик уже осторожно касался пальцами каменной кладки по периметру двери. Чуть прикрыв глаза, Шандор прислушивался к своим ощущениям, потом глубоко вздохнул – и нажал разом на два ничем не примечательных камня, один слева внизу, другой справа вверху.

В стене что-то глухо щёлкнуло и заскрежетало. Массивная деревянная дверь поползла в сторону, исчезая в каменной кладке – Вути и Шандор напоследок успели увидеть, что общая толщина досок, из которых сколотили эту конструкцию, была сантиметров двадцать.

– Такую только тараном возьмёшь.

– Скорее динамитом, – сыщик указал на открывшийся проход. В полуметре за дверным проёмом была другая стена, а лесенка из подвала уходила сразу круто вверх и влево, так что даже один человек с трудом мог развернуться внизу у входа.

Компаньоны поднимались тихо и осторожно. Лайош повторил свои поиски на верхней площадке лестницы, но здесь массивная дверь открылась наружу. Выяснилось, что она была задней стенкой большого платяного шкафа, теперь отодвинувшегося в сторону и частично перекрывшего коридор. Лайош и Абекуа оказались на первом этаже какого-то дома, слева по коридору слабый отсвет газового фонаря играл в стёклах полукруглого окошка над входной дверью, освещая первые ступеньки лестницы, ведущей на верхние этажи. Справа коридор поворачивал под прямым углом, и, должно быть, заканчивался в кухне.

Прикрыв потайной лаз в подвал, они направились к входной двери, но та оказалась заперта сразу на три засова и два хитроумных замка, требовавших использования одновременно двух разных ключей.

– Какие осторожные люди тут живут, – заметил шёпотом муримур.

– Попробуем через крышу, – предложил сыщик.

На втором этаже на площадку выходила только одна дверь, с латунной табличкой – очевидно, весь этот этаж занимала единственная квартира домовладельца. Про себя Лайош подумал, что, должно быть, именно домовладелец и является хозяином склада контрабанды в подвале.

Третий этаж представлял собой такой же коридор, как и внизу, с той лишь разницей, что никаких поворотов тут не было: лестница выводила в один конец коридора, а на противоположном тускло поблёскивало стёклами окно. Вдоль коридора располагались в ряд двери съёмных квартирок.

Таким же был и четвёртый этаж, под самой крышей, разве что жильё в мансардах было меньше по площади и потому, наверняка, доступнее по цене. Компаньоны наугад попробовали открыть несколько дверей, и когда одна из них оказалась незапертой, прошмыгнули в комнату. Здесь стоял кисловатый запах перегара; на грязном тюфяке, без простыней и одеял, спал одетым мужчина. Подушкой ему служил набитый чем-то мешок, на полу возле топчана выстроились пустые бутылки.

Муримур тенью проскользнул к окну, откинул крючок и открыл створки. В комнату ворвался холодный, пахнущий морем, воздух. Спящий заворочался, забормотал, но не проснулся. Шандор и Вути выбрались из окна и, осторожно балансируя на скользкой черепице, принялись карабкаться вверх, к коньку крыши. Добравшись до него, они огляделись по сторонам.

Туман за время их путешествия по канализации ещё сгустился, и видимость теперь составляла в лучшем случае пять метров. Дом, через который они прошли, располагался в ряду таких же не примечательных зданий одного из кварталов Лайонгейт. Со стороны двора на втором, третьем и четвёртом этажах были террасы, но они не соединялись друг с другом, и спуститься с одной на другую не представлялось возможным.

– Верёвку бы, – посетовал Абекуа.

– Попробуем пройти дальше. Может быть, и найдем. Тут ведь тоже иногда стирают и сушат бельё.

Они осторожно начали пробираться с террасы на террасу соседних зданий, пока, миновав пять или шесть домов, не обнаружили то, что искали. На двух вбитых в стену металлических штырях были растянуты верёвки, на которых колыхалось на ветру постиранное бельё.

– Тонковаты, – с сомнением сказал Шандор, ощупывая верёвки.

– Зато много, – возразил Абекуа. – Переплетём по три вместе. Тут до земли метров пятнадцать, не больше.

Они сняли бельё и сложили его в углу террасы, а затем принялись сплетать срезанные верёвки по три вместе, получив в итоге прочный канатик, которого хватило почти до самой земли. Вути привязал их творение к балюстраде террасы, и уже готовился начать спуск, когда позади компаньонов раздался скрип двери, а затем женский крик:

– Воры! Воры! Держите их!

Шандор изумлённо обернулся. У распахнутой двери на террасу стояла старушка в ночной сорочке, кардигане и чепце, держа в одной руке каминную кочергу, а в другой свечу на подставке, и, подслеповато всматриваясь в человека и муримура, истошно вопила.

– Мадам! – протестующее воскликнул Абекуа. – Ваше бельё вон там, в уголке!

В ответ старушка запустила в него свечой и, размахивая кочергой, кинулась в атаку. Муримур, перемахнув через парапет, быстро заскользил по канату вниз.

– Воры! Держите их! Воры! – старушка теперь переключилась на Шандора. Двигалась она, по счастью, медленно и не слишком уверенно, так что сыщик, обежав прачку по широкой дуге, вслед за компаньоном оказался за парапетом на канате.

– Мадам! – рявкнул он напоследок, перекрывая вопли старушки. – Ваше бельё – вон там!

Кочерга опустилась на парапет в нескольких сантиметрах от его головы, и Лайош посчитал за лучшее не продолжать дискуссию.

От поднятой тревоги дом уже просыпался. В некоторых окнах затеплились огоньки дешёвых сальных свечей, а на террасе второго этажа даже открылась дверь, и в проёме появилась фигура с дробовиком в руках. Шандор, вцепившись левой рукой в канат, выхватил правой из кармана револьвер и выстрелил в воздух. Дверь тут же захлопнулась.

Когда человек и муримур спустились на землю, дом уже проснулся окончательно, а поднятая тревога перекидывалась на соседние здания. Рядом с компаньонами разбился пущенный с террасы цветочный горшок.

– Да твою ж! – не выдержал Вути. – Не хватало ещё подохнуть в Лайонгейт от руки безумной бабки!

Внутренние дворики квартала, вопреки опасениям Шандора, оказались не разгорожены заборами, так что компаньоны помчались прочь от переполошённого дома, через анфиладу низких арок, мимо выплывающих из туманной пелены бочек, ящиков, тележек, нагромождений какого-то хлама под грязными полотнищами брезента, мимо водяных колонок, маленьких сарайчиков и кособоких голубятен. Однако звуков погони позади не было, и постепенно человек и муримур перешли сначала на трусцу, а потом и на шаг.

– В кого это ты палил? – поинтересовался Абекуа.

– Ни в кого, просто в воздух. На втором этаже кто-то хотел выскочить на террасу с дробовиком.

– Весёлый домик, – хмыкнул Вути.

– Выстрел вроде бы должен был услышать патруль. Да и нашу стычку у пристани тоже, – задумался вдруг сыщик. – Интересно, почему это на стрельбу на набережной никто не отреагировал?

– А ты вообще видел за этот вечер хоть одного констебля в Лайонгейт? Кому охота зазря рисковать собственной шкурой. Скорее всего, парни из Канцелярии большую часть ночи сидят у себя в опорном пункте, в триумфальной арке. Тепло, светло и спокойно.

– Наверное, – согласился Лайош.

Они, наконец, добрались до дворового проезда, перегороженного стальной решёткой с навесным замком.

– Сейчас бы очень пригодилась бабулина кочерга, – оскалился муримур. – Вернёмся, одолжим?

– В другой раз, – усмехнулся Лайош, расстёгивая свой ремень и вытаскивая его из брючных петель. С изнаночной стороны в ремне были устроены небольшие кармашки, вмещавшие несколько отмычек и пилок по металлу. Вути подсвечивал компаньону фонариком, пока Шандор копался сначала в своих инструментах взломщика, а потом в замке. Спустя некоторое время раздался щелчок, и замок открылся.

– Мне показалось, что пока мы шли через дворики, то немного забирали вправо. Тогда Лестницы должны быть слева от нас, – предположил сыщик, запирая за собой решётку.

– Хорошо бы ещё они оказались не слишком далеко. Не хотелось бы нарваться в тумане на кого-нибудь из «кирпичников», – проворчал муримур.

В глаза компаньонам ударил яркий свет мощных карбидных фонарей, и тут же послышалось клацанье ружейных затворов. Хрипловатый голос приказал:

– Не двигаться. Именем короля, вы арестованы.

– Вот тебе и триумфальная арка, – пробормотал себе под нос Шандор, поднимая руки.

* * *

– Какого лешего вас понесло в Лайонгейт? – господин Ла-Киш напоминал разъярённого тигра, расхаживающего по слишком тесной для него клетке. Абекуа и Лайош спокойно стояли перед столом сюретера, заложив руки за спину и дожидаясь, пока хозяин кабинета хотя бы отчасти исчерпает свой гнев, и будет готов их выслушать.

Остаток ночи компаньоны провели в камере опорного пункта внутри старой триумфальной арки, а первые утренние часы – в камере, куда помещали всех задержанных перед первым допросом, уже в здании самой Канцелярии. Только по счастливой случайности их увидел один из клерков, знавший Шандора в лицо, и выполнивший его просьбу: известить о задержании господина Ла-Киша.

Теперь сюретер, и без того приехавший на работу в плохом настроении, рвал и метал, потому что перед ним предстали два измазанных в грязи и вымотанных до предела оборванца, а на стол легли два револьвера, два кастета, нож и набор взломщика.

– Вы в своём уме? – продолжал бушевать Ла-Киш. – Это что за арсенал? Зачем вам понадобились отмычки? Что за стрельба была ночью в Лайонгейт?

– Господин Ла-Киш…

– Что – «господин Ла-Киш»?! – взревел сюретер.

– Гарольд! – успокаивающим тоном начал Лайош.

– Я вам не «Гарольд», господин Шандор!

– Гарольд, – упрямо повторил сыщик, – позвольте же, я всё расскажу по порядку.

Сюретер ещё раз взглянул на него, а затем на Вути, продолжавшего с равнодушным видом изучать стык потолка и стены позади рабочего стола. Потом уселся в кресло и нехотя указал им на принесённые секретарём стулья.

– Сделайте одолжение. Только коротко.

Шандор в нескольких фразах обрисовал историю с наследством Джима Хорна, от аварии на строительстве подземной железной дороги и до вчерашнего их с Вути ареста в Лайонгейт. При этом Лайош деликатно умолчал и о фотографии, и о ключе, которые были обнаружены в бумажнике погибшего. По его словам можно было подумать, что некто, желая заполучить вещи Хорна, и при этом толком не зная, о каких именно вещах идёт речь, устроил настоящую охоту вслепую и за бумажником, и за сотрудниками агентства «Зелёная лампа». Ла-Киша, однако, такая версия не устроила.

– А теперь давайте ещё раз, в деталях и правду, – проворчал он из своего кресла.

– Гарольд… – начал было сыщик, но сюретер предостерегающе поднял руку.

– Дорогой Лайош, – ледяным тоном произнёс он, – если вы хотите выйти отсюда на площадь, а не в камеру, давайте начистоту.

Вздохнув, Шандор начал рассказ заново. Ла-Киш слушал внимательно, хмурясь, но никак не комментируя услышанное. Только когда сыщик завершил повествование, сюретер, поднявшись из кресла, принялся в задумчивости расхаживать по кабинету. Тигр сменил ярость на настороженность.

– Действительно, странное дело, – наконец согласился он с оценкой, данной Лайошем. – Пожалуй, я даже помогу вам, хотя, может, и не стоило бы, после ваших выкрутасов. Пошлю запрос по нашим каналам, попробую отыскать дело этого Хорна, или сведения о его родственниках.

– Я не хотел беспокоить вас из-за такой мелочи, – заметил Шандор.

– Во-первых, судя по вашему рассказу, случай уже давно перерос рамки «мелкого». Во-вторых, господин Равири, который отвечает у вас в агентстве за поиски в архивах – лицо частное. И его запросы будут обрабатываться недели две, а то и три, или даже четыре. Мой официальный запрос будет удовлетворён не более, чем за неделю.

– Спасибо.

– А взамен, – теперь тигр улыбался, довольный заключённой сделкой, – вы продолжите помогать мне с делом Эвелины Санду и Беатрис Эшту-Кальво.

– Но я бы в любом случае продолжил вам помогать, – растерянно посмотрел на сюретера сыщик.

– Не всё так просто, дорогой Лайош, – вздохнул Ла-Киш и, порывшись в ящике стола, выудил оттуда папку с документами. Развязав тесёмки, сюретер выложил из папки на стол два бланка свидетельств о смерти. – Вы поможете мне неофициально и в строжайшей тайне. Иначе я быстро отправлю вас обоих туда, откуда вы с господином Вути сейчас прибыли.

Абекуа оскалил клыки, показывая своё отношение к таким угрозам. Ла-Киш в ответ усмехнулся и сделал жест рукой, приглашая их изучить документы. Когда человек и муримур склонились над бумагами, сюретер заговорил тихо и встревоженно, понизив голос так, что его можно было едва расслышать.

– За последние три месяца, ещё до гибели мадемуазель Санду, в домах городских советников произошли две странные смерти. В первом случае из окна мансарды выбросилась горничная. Семейство в ту неделю отдыхало на водах. По версии следствия, речь шла о неразделённой любви и самоубийстве на почве временного помешательства. Дело закрыли. Во втором случае погиб шофёр паромобиля. Он раскочегарил свою машину до такой степени, что котёл не выдержал и попросту взорвался.

– Куда-то сильно спешил? – поинтересовался Вути.

– Со слов других слуг, шофёр в тот день выкатил паромобиль из гаража, чтобы провести обычную проверку и обслуживание. Начал ездить вокруг дома по дорожкам парка, всё быстрее и быстрее, а под конец с безумным хохотом погнал агрегат на предельной скорости. Хозяева в тот день были в отъезде.

– И вы допускаете, что эти смерти имеют отношение к случившимся позднее? – спросил Шандор, задумчиво потирая переносицу.

– Я допускаю всё, что угодно, – хмуро отозвался Ла-Киш. – А ваша задача – незаметно выяснить, насколько мои опасения оправданы. Канцелярия не может повторно открыть дела, по которым уже вынесен окончательный вердикт.

Компаньоны скептически посмотрели на сюретера, и тот в примирительном жесте поднял ладони:

– Хорошо. Канцелярия не может повторно открыть дела, так или иначе затрагивающие городских советников, поскольку окончательный вердикт уже вынесен, и в обоих случаях речь не шла об убийстве.

– Хотя на самом деле это могут быть именно убийства, – понимающе кивнул Шандор.

– Именно. Только вместо членов семьи по несчастливой случайности жертвами оказались слуги.