Тень, ключ и мятное печенье

Глава 20. Возвращение уличного мальчишки

– По-вашему, это разумно? – спросил Ла-Киш, рассматривая переодетых Лайоша и Виолу.

– Разумнее всего, возможно, было бы уехать из города. Может быть, даже навсегда. Но этого никто из нас сделать не может, да и не хочет, – сыщик посмотрел на девушку, откинувшую вуаль и устроившуюся у окна, и та утвердительно кивнула. – Значит, остаётся только ждать, пока на ваш запрос о Джиме Хорне придёт ответ. А тем временем будет гораздо больше толку, если мы продолжим поиски отравителя, чем если просто будем сидеть в своей норе, ожидая, когда за нами придут.

– Я думал, вы подобрали хорошее укрытие?

– Хорошее. Но сегодня я узнал, что устроившие «фейерверк», – последнее слово Шандор выделил голосом, – не поскупились нанять и расставить по всему городу наблюдателей. Возможно, наш маскарад собьёт их с толку. Или не собьёт. В любом случае, если за дело взялись с таким размахом, даже лучшее убежище рано или поздно обнаружат. К тому же у нас есть и другое расследование, которое также не терпит отлагательств.

– В самом деле?

– Да.

– Что за расследование? – поинтересовался Ла-Киш, внимательно глядя на сыщика.

– Ловим привидений.

– Очень смешно.

– Я вовсе не шучу, – покачал головой Шандор. – Семья переехала в недавно купленный дом, и хозяйка стала слышать голоса, звуки. Видеть какие-то тени.

– С каких пор вы замещаете фратеров?

– С тех пор, как фратеры, побывав в доме, только развели руками. Кстати, констебли Канцелярии тоже там были, и тоже ничего не нашли.

Сюретер нахмурился и некоторое время молчал, постукивая указательным пальцем по краю стола. Потом пожал плечами, словно говоря: «Ну, привидения, так привидения», и спросил:

– О какой версии вы говорили по телефону?

– Мадемуазель Энне выдвинула, на мой взгляд, вполне логичное предположение. Пусть она сама расскажет. Мадемуазель?

Виола облизнула губы и заговорила:

– Возможно, отравитель или отравители мстят за женщину. Выбор жертв по полу, возрасту и социальному статусу, использование не просто яда, который убивал бы мгновенно, но наркотика, заставляющего жертв перед смертью терять разум и контроль над собой.

– Заметьте: при этом сами жертвы, в общем-то, не мучаются, они находятся в состоянии эйфории, – добавил Лайош. Потом, вспомнив свои ощущения от прикосновения к телу Беатрис Эшту-Кальво, уточнил:

– Как правило не мучаются. Отравители стремятся доставить мучения не жертвам, а их родным. Предположу, что в первую очередь – городским советникам. Своего рода извращённое представление об отправлении правосудия.

– При чём тут правосудие? – удивлённо вскинул брови Ла-Киш.

Шандор наклонился над столом и заговорил так тихо, что сюретер вынужден был тоже податься вперёд, чтобы разбирать слова сыщика:

– При том, что к убийствам причастен химик или фармацевт, имеющий в своём распоряжении лабораторию для производства того самого вещества. Значит, это человек с определённым достатком и положением. Мы думаем, что, возможно, имел место некий инцидент с его родственницей женского пола: женой, дочерью, сестрой, внучкой, племянницей. Инцидент, в котором оказались как-то замешаны либо городские советники, либо кто-то из членов их семей. Скажем, юноша из богатой семьи, решивший…

– Можете не продолжать, – предостерегающе выставил перед собой ладонь Ла-Киш и машинально взглянул на дверь кабинета.

– Словом, не добившись возмездия, пострадавший сам принял на себя роль судьи и палача.

– Отрадно видеть, – усмехнулся сюретер, – какого высокого мнения наши горожане о Канцелярии.

– Дело не в высоком мнении, Гарольд, – Шандор ещё понизил голос и шептал уже едва слышно. – Вы прекрасно знаете, что связи, иногда деньги, но вернее всего – высокое положение, способны совершить невозможное. Перед законом все равны, но всегда кто-нибудь оказывается равнее прочих.

Глаза Ла-Киша недобро блеснули, но тут же вспышка гнева погасла в них, и сюретер угрюмо кивнул, соглашаясь со словами сыщика.

– Расскажите о последнем покушении, – попросил Шандор, снова заговорив в полный голос. – Кто жертва? Девушка выжила? Сможет дать показания?

– Элизабет Брунс. Они с матерью собирались на бал, когда посыльный привёз платье и печенье. К счастью, мадам Брунс от своей приятельницы, мадам Санду, узнала про дело Эвелины и про моё участие, поэтому, когда начался приступ, позвонила мне. Я вызвал доктора Герша, девушку удалось спасти. По крайней мере, она жива, и сейчас её состояние стабильно. Но дать показания не сможет, пока не восстановится полностью. В настоящее время Элизабет Брунс даже не говорит.

Лайош с досадой ударил кулаком о раскрытую ладонь.

– Зато у нас есть свидетель, видевший посыльного, – сюретер выдержал многозначительную паузу, наслаждаясь удивлением сыщика. – Мадемуазель Брунс была занята приготовлениями к балу, так что посыльный отдал свёрток горничной. Скорее всего, он решил, что риска нет – девушка уже приучена к печенью, и съест его тут же, едва распакует платье. Так, собственно, и произошло, но Элизабет повезло. А заодно и нам.

– Со свидетельницей уже работали художники?

– Работали. С сегодняшнего утра копии портрета подозреваемого розданы всем констеблям в городе. Но у нас имеется кое-что получше. Посыльный носит значок колледжа Святой Жозефины.

– Студент-медик?

– Скорее всего. Сейчас в колледже устроен наблюдательный пункт. С семи часов, когда отпирают дверь главного входа, и до десяти, когда уже час как вовсю идут утренние занятия, наша свидетельница незаметно разглядывает всех входящих в вестибюль студентов.

– Замечательно. Есть результаты?

– Пока нет. Сегодня наш посыльный на занятиях не был.

– Рано или поздно он появится.

– В том-то и дело. Не хотелось бы, чтобы это случилось слишком поздно.

Оба помолчали. Затем Шандор спросил:

– Скажите, Гарольд, а вы не вели поиски в архивах? Конечно, дело могло не дойти до них, если было прекращено ещё до судебного заседания, за отсутствием состава преступления, либо за отсутствием свидетелей и улик. Но вдруг наш химик или фармацевт всё-таки оставил свой след в Канцелярии?

Сюретер вместо ответа усмехнулся, отпер один из ящиков стола и, достав оттуда папку, положил её на стол. Когда Ла-Киш развязал тесёмки, в папке обнаружились десятка два листов с выписками из архивных дел.

– Здесь нет тех, кто проходил как обвиняемый, был осуждён и всё ещё отбывает наказание, – уточнил сюретер. – Только оправданные или потерпевшие. Ни одного случая, где упоминался бы кто-то из городских советников либо членов их семей. По всем этим адресам побывали агенты под прикрытием. Трубочисты, газовщики, водопроводчики.

– Вы ведёте дело с размахом, – заметил Лайош, – и не считаетесь с затратами.

– Расследование получило дополнительное финансирование из фонда частных пожертвований при Канцелярии, – проворчал Ла-Киш.

– Понятно. Отцы города, когда речь зашла об их интересах, разом отыскали и людей, и деньги, – вполголоса пробормотал Шандор. – Но, судя по тому, что вы не слишком-то довольны, результаты визитов оказались скромными?

– Никакими. Кое-кто за прошедшее время успел переехать. Мы, конечно, разыскали их и по новым адресам, но без толку. Кое-кто вообще уехал из города. Один умер. Трое закрыли или продали своё дело, ушли на покой.

– И нигде ни следа лаборатории?

– Почему же, в нескольких домах при аптеках есть собственные лаборатории, их не прячут и вполне себе активно используют. В таких местах нами установлено наблюдение, а после показаний свидетельницы теперь там тоже высматривают студента-медика. Однако лаборатория может располагаться и скрытно.

– Может, – согласился сыщик.

– Может вообще находиться где-то за городом, а сюда, в таком случае, привозят уже готовое вещество.

– Может.

– Вряд ли, – сказала внимательно слушавшая их разговор Виола. – В городе затеряться гораздо проще. В сельской местности люди на виду друг у друга, и любой чужак вызывает любопытство.

– Вы правы, мадемуазель, – кивнул Ла-Киш.

– К слову, я бы ещё поставил… – начал Шандор.

– Дополнительные патрули дежурят по периметру Сен-Бери, с единственным заданием: выслеживать нашего парня. Если тот снова привезёт кому-нибудь заказ из ателье – мы узнаем об этом прежде, чем посыльный успеет передать свёрток, – сюретер несколько театральным жестом указал на свой телефон, и в эту минуту раздался звонок.

– Ла-Киш у аппарата.

Лайош с интересом следил, как благодушное выражение лица Гарольда меняется на удивлённое, потом на мрачное.

– Доставить немедленно! – рявкнул он и повесил трубку.

– Задержали посыльного? – с надеждой спросил сыщик. Вместо ответа сюретер поднялся, прошёлся от стола к окну и обратно, исподлобья хмуро посмотрел на Шандора и сказал:

– Нет. Задержали господина Вути.

– Абекуа?! За что?

– Смотря, как ему повезёт. Либо за проникновение со взломом, либо за убийство.

* * *

Муримура ввели в кабинет Ла-Киша примерно через полчаса. За это время сыщик и сюретер едва ли перебросились десятком фраз. Первый сосредоточенно размышлял, во что мог ненароком ввязаться Вути, который, если и шёл на риск, то на риск тщательно продуманный и взвешенный. Второй расхаживал по кабинету, время от времени бормоча себе что-то под нос, и только один раз прервался, чтобы предложить Виоле выпить чаю или кофе. Дженкинс с подносом появился минут за пять до того, как был доставлен Абекуа. На подносе стояли кофейник, сливочник, чашки и всегдашняя вазочка, в которой сегодня оказались вафельные трубочки.

– Снимите наручники, – приказал Ла-Киш. Сержант оглянулся на муримура, прикованного наручниками к двум констеблям.

– Смею доложить, господин сюретер, при задержанном было оружие.

– Он что, оказал сопротивление?

Сержант замялся, но выучка и годы службы взяли своё:

– Никак нет, господин сюретер. Сдался безо всякого сопротивления и сам всё отдал. Вот, – сержант извлёк из внутреннего кармана кителя платок, в который были завёрнуты револьвер, кастет и нож, и положил узелок на стол Ла-Киша. – Мы взяли его над ещё не остывшим трупом.

– Вы явились на выстрелы?

– Никак нет, господин сюретер. Нас окликнул какой-то мальчишка. Сказал, что слышал крики в доме, показал, в каком.

– Где этот мальчишка?

– Не могу знать, господин сюретер. Пропал куда-то, пока мы были в доме.

– Что за дом?

– На Тюремной Горке. Двадцать третий номер по улице Жестянщиков.

Ла-Киш хмыкнул и сержант кивнул, подтверждая невысказанную мысль:

– Точно так, господин сюретер. Там живёт Лордик, – сержант покосился на Абекуа и поправился. – Прощу прощения, господин сюретер. Там жил Лордик.

– Снимите наручники и оставьте нас наедине.

Сержант вытянулся по стойке смирно, констебли отстегнули наручники, и все трое вышли из кабинета. Дженкинс удалился вслед за ними, прикрыв за собой дверь.

– Ну-с, господин Вути? – Ла-Киш присел на край своего стола, приподнял угол платка, посмотрел на сданный муримуром арсенал и снова прикрыл оружие платком.

Абекуа поочерёдно обвёл взглядом собравшихся, кивая каждому.

– Мадемуазель. Господин сюретер. Лайош.

– Какого лешего вам понадобилось у Лордика? – пресёк обмен любезностями Ла-Киш.

– Хотел узнать, что слышно в городе.

– Не сошлись в цене на сведения, или?

– Или. Когда я вошёл, он уже был мёртв.

– Стало быть, нам остаётся лишь принести вам официальные извинения за ошибочное задержание, и с миром отпустить. Я вижу, все патроны в барабане – значит, вы не стреляли.

– Эм… – на лице Абекуа отразилось что-то вроде смущения. – Не всё так просто.

– То есть?

– Лордика не застрелили, а зарезали.

В кабинете повисла тишина. Ла-Киш с Шандором нахмурились. Вути с безразличным видом смотрел поверх их голов в стык потолка и стены.

– А почему это так важно? – спросила Виола, удивлённая реакцией мужчин.

– У муримуров, – медленно, словно тщательно подбирая слова, заговорил сюретер, – нет таких отпечатков пальцев, как у людей. Поэтому если имеется нож со следами крови, либо даже без следов крови, но на нём нет отпечатков пальцев, такой нож теоретически вполне мог использовать для убийства не только человек в перчатках, но и муримур.

– Может, я всё-таки расскажу по порядку? – предложил Вути.

Ла-Киш махнул рукой, приглашая его сесть. Абекуа подхватил из вазочки вафельную трубочку, с хрустом разгрыз её и, усевшись на жёсткий стул, на который всегда сажали подследственных, начал:

– Я работал по нашему делу, обошёл несколько адресов. Напоследок хотел заглянуть к Лордику, а потом перекусить где-нибудь. Через главный вход не пошёл, потому что ты сам сказал быть осторожнее. Зашёл со двора, через галереи, поднялся до квартиры Лордика – слышу, внутри что-то разбилось. Ну, Лордик ведь человек аккуратный… был. Я тронул дверь чёрного хода, она оказалась не заперта. Потихоньку вошёл, с револьвером наготове. Прошёл через кухню, заглянул в спальню, ну а потом увидел Лордика. Он лежал в коридорчике, на пороге гостиной, с перерезанным горлом.

– Ты его трогал? – быстро спросил Шандор.

– Я не сумасшедший, – оскалился в усмешке Вути. – Это же самому себе подписать смертный приговор, и ничего потом не докажешь: кровь на руках или одежде – виновен.

– Резонно, – заметил Ла-Киш. – Тогда, пожалуй, мы сможем решить этот вопрос быстро. Но даже с моей личной просьбой поторопиться лабораторный анализ и бумажная волокита займут не меньше двух дней. До тех пор я не имею права выпустить вас из-под ареста.

Абекуа вздохнул, демонстрируя покорность судьбе. Закинул в рот остатки вафельной трубочки и, дожёвывая её, задумчиво сказал:

– Не пойму, кому и чего ради понадобилось убивать Лордика.

– А где ты был до этого? – вдруг спросил Шандор.

– Много где… – растерянно отозвался Абекуа. – Мимо нашей конторы проходил. Дверь, кстати, домовладелец уже заменил. Был… – Вути замялся, неопределённо повёл рукой, – в общем, ещё по четырём адресам осведомителей. И все они живы и здоровы, – саркастически закончил муримур, изображая поклон в сторону сюретера.

– Ты не заметил, за тобой не таскался кто-нибудь из уличных мальчишек?

Абекуа поразмыслил, потом пожал плечами:

– Да кто на них обращает внимание. Ты вот спросил, и я вспомнил, что вроде бы видел мельком у конторы того оборвыша, который приносил нам письмо от «Быка».

– А он тебя?

– По-моему, нет. Это важно?

– Сдаётся мне, что важно, – Лайош задумчиво тёр переносицу. – Готов поставить крону против геллера, что он-то тебя и сдал.

– В каком смысле? – опешил муримур.

– Мне рассказали, что «наследники» Хорна раскинули сеть наблюдателей по всему городу. Уличные мальчишки. На них, как ты только что верно сказал, никто не обращает внимания. Думаю, Лордика убили, чтобы подставить тебя. Убийца ушёл через главный вход, а пока ты поднимался со двора, мальчишка уже вёл к дому патруль Канцелярии.

– Какое счастье, что я не стал ничего трогать в квартире, – заметил Вути, рассматривая свои руки.

* * *

Вдова и сельский эсквайр добирались до переулка Старой Собаки часа два, несколько раз делая крюк и петляя, время от времени сворачивая в проходные дворы, либо используя попадавшиеся по дороге пабы, чтобы, войдя через главную дверь, покинуть их через чёрный ход. Ла-Киш отправил Вути в одиночную камеру под присмотром Готье, устроив муримура с максимальным комфортом – но это всё-таки был арест. Виола, вынужденная молчать большую часть дня, заметно растеряла утреннюю энергичность, и даже походка девушки сделалась усталой.

– Что нам делать дальше? – спросила она, когда они шагали уже по Садам Табачников. Петляющие кривые улочки были практически безлюдны, под ногами шуршали палые листья, а на оголённых ветвях деревьев деловито каркали вороны.

– Я хотел сегодня ночью попробовать подежурить в Роуз-Холл, – рассеянно отозвался Шандор. – Сара слышала какое-то бормотание в подвале, и мне думается, что тени мадам Ульм в этот раз совершенно ни при чём. Возможно, бормотал тот, кто вскрыл замок грузовой двери. Но бормотание было на следующую ночь после нашего бдения в поместье, а вскрытый замок обнаружился позднее.

– В первый раз не нашли то, что искали?

– А во второй раз забыли запереть замок? Возможно. Есть шанс, что вернутся и в третий раз. Тем более что, по словам мадам Ульм, ничего ценного из подвала не пропало – ни из винного погреба, ни из кладовой.

– Тогда зачем было туда залезать? – недоумённо нахмурилась Виола.

– Очевидно, что то, ради чего взломщики проникли в подвал, находится не в погребе и не в кладовой.

– А где?

– Хотел бы я знать. Может быть, узнаю этой ночью, – Шандор невольно передёрнул плечами, вспомнив вкус и запах крови, которыми его встретили стены подвала. – Признаюсь вам, мне совершенно не хочется ещё раз спускаться туда, но, думаю, это необходимо. Я намеревался взять с собой Абекуа, чтобы было кому прикрыть мне спину. Просто на всякий случай. А Равири должен был остаться и охранять вас.

– Я могу пойти с вами.

– Благодарю. Но вы ведь не станете стрелять в человека, если вдруг возникнет такая необходимость.

– Тогда возьмите с собой господина Те Каеа.

– А кто присмотрит за вами?

Мадемуазель Энне презрительно фыркнула.

– Я вполне могу и сама о себе позаботиться. В конце концов, я дочь, внучка и правнучка рыбаков. Море куда опаснее.

– Море к тому же честнее, – заметил Лайош.

Они остановились и в который раз осторожно огляделись по сторонам, но улица, насколько её можно было окинуть взглядом, была совершенно пустой.

– За весь день мы так никого и не увидели, – заметила девушка. – Хотя должны были. К примеру, возле Канцелярии. Возможно, нас всё-таки не сумели выследить.

– А Вути?

– Но он ведь побывал возле конторы. Там его и встретил мальчишка.

– Может быть, может быть…

Они уже добрались до своего убежища и как раз отперли калитку, когда входная дверь верхнего этажа распахнулась, и на пороге появилась растерянная хозяйка дома.

– Сударь, барышня! Вам привезли посылку!

Виола застыла как вкопанная. Лайош переспросил:

– Посылку?

– Да.

– Где?

– Стоит на террасе. Немаленький такой ящик.

– А давно?

– С полчаса тому.

– Кто её привёз?

– Два драконида. Сказали только, что это для квартирантов, спустили на террасу и ушли.

Шандор оглянулся: в переулке Старой Собаки по-прежнему не было ни души.

– Мадам, у вас найдётся стамеска? Чтобы открыть ящик.

– Сейчас посмотрю. В чуланчике должны быть инструменты моего покойного мужа.

Получив стамеску и молоток, сыщик спустился на террасу и увидел рядом с дверью их квартирки ящик около метра в длину и полуметра в высоту. Сыщик нахмурился, потом повернулся к Виоле:

– Вам лучше уйти. И захватите с собой хозяйку.

– А что, если там ещё одна бомба?

– Вот именно.

– Тогда не открывайте!

– Она может быть с часовым механизмом. Поднимайтесь обратно, позовите хозяйку и идите до ближайшего перекрёстка, – Лайош оценивающе окинул взглядом ящик. – Если он со взрывчаткой, тут хватит, чтобы снести домик подчистую. Счастье, что мы на склоне, и ни по бокам, ни сзади нет соседних домов. Я…

Сыщик осёкся и изумлённо уставился на посылку: кто-то осторожно стучал изнутри в крышку ящика.