Темный Властелин идет учиться – II

Глава 17

Вечер в общежитии Института Благородного Собрания обычно напоминал вялотекущую агонию. Кто-то зубрил магические формулы, кто-то пытался превратить воду в дешевое вино, а кто-то просто предавался меланхолии, глядя на облезлые обои. Студенческая жизнь смертных мне всегда казалась более веселой. На самом деле — нет. Аристократические замашки и семейная честь не позволяли будущим магам вести себя не подобающе образом.

Зато в нашей компании царило совершенно другое настроение. Мы — как бомба с часовым механизмом, могли рвануть в любой момент. У нас постоянно что-то происходит. Предаваться унынию некогда. А сегодня — особенно. Мы собрались в комнате Строганова, ради обсуждения важной темы.

«Наша компания» — это я, Звенигородский, Трубецкая, Воронцова, Анастасия и сам хозяин комнаты. Я уже по привычке, даже мысленно, называл смертных «своими». Ужас.

Дело в том, что Муравьева во время ночной беседы взяла с меня еще одно обещание. Она потребовала рассказать правду Алисе и Софье.

Причина выдвинутого княжной условия была банальная и с моей точки зрения — максимально глупая. Муравьева заявила, что у нее нет секретов от подруг. А даже если появятся, то скрывать правду она долго не сможет.

— Девочки слишком хорошо меня знают. Мы с детства вместе. Они сразу поймут, происходит какая-то ерунда, — заявила княжна. — Все равно придется признаваться, но обид будет до конца жизни. Оно тебе надо?

Я подумал. Не нашел связи между собой и концом жизни Муравьевой, но на всякий случай решил, что мне оно не надо.

Пришлось пойти на уступки и в этом вопросе. Хотя, он уже не был, наверное, таким принципиальным. Положа руку на сердце, которого у Темного Властелина быть не должно, я больше всего не хотел подвергать опасности именно Анастасию. Но теперь, когда она все знает, что толку скрываться от Трубецкой и Воронцовой? Даже как-то глупо.

Поэтому, как только закончились пары, я сообщил Звенигородскому и девушкам, что вечером нам надо собраться в комнате Строганова. Никиту поставил в известность уже в последнюю минуту. Чтоб он не закосил под больного. Ему очень не понравилось, что вся эта толпа явится в его жилище.

— Звенигородский постоянно что-то жрет и кидает бумажки под кровать! — начал было ныть Никита, но я велел ему заткнуться и радоваться оказанной чести. Темный Властелин выбрал его комнату для совета. Разве это не прекрасно?

Тем более, мое решение было оправдано. Там нет портрета Морены. Нам предстоит обсудить слишком важные вопросы.

И вот теперь комната Никиты превратилась в подобие консервной банки, набитой сельдью. Причем «сельдь» эта была на грани истерики. Смертные полдня ходили за мной следом и требовали, чтоб я рассказал все «прямо сейчас, немедленно». Их распирало от любопытство. К вечеру обычный интерес превратился в навязчивую идею.

Молчала только Муравьева. Она знала, о чем пойдёт разговор.

А я был на грани того, чтобы превратить всех присутствующих в садовых гномов просто ради тишины. В голове что-то гудело и щелкало от непрекращающегося бубнежа Трубецкой и капризного нытья Воронцовой.

Строганов просто вздыхал каждую минуту. Он не знал, в чем причина собрания, но всем своим видом показывал, что ожидает только худшего. Звенигородский то и дело клацал телефоном. Он будто специально включил звук. Каждое его прикосновение к сенсорному экрану сопровождалось мерзким «чпоком».

И это не считая того, что комната Никиты рассчитанна на двоих. А в данный момент сюда заперлись аж шестеро.

— Итак, дамы и господа, — начал я, усевшись на тумбочку с таким видом, будто это настоящий трон Темного Властелина, — Раз уж Анастасия ухитрилась просунуть свой любопытный нос в такие пласты реальности, куда обычным смертным вход заказан, пора сорвать маски.

Я обвел взглядом присутствующих. Звенигородский и Строганов старались выглядеть уверенно. Они явно считали себя более опытными в общении с Темными Властелинами. Но пока не понимали, к чему все идет. Никита окончательно впал в меланхолию. Он с еще большим энтузиазмом ожидал худшего. Его левое веко периодически дёргалось.

Девушки — Муравьева, Трубецкая и Воронцова — представляли собой живописную картину. Они расселись на кровати Никиты, плечо к плечу.

Выражение их лиц поражало своим разнообразием: от ледяного спокойствия до искреннего недоумения.

— В общем-то… Я не Сергей Оболенский. Вернее, оболочка принадлежит этому смертному, да. Но содержимое… Скажем так, начинку подменили. Я — Каземир Чернослав. Наследник Империи Вечной Ночи. Тёмный Властелин, чье имя ваши предки шептали перед смертью, надеясь на легкую дорогу в небытие. Мой род с человеческой точки зрения достаточно близок к богам. Упаси великая Тьма… Никого не хочу обидеть, но знавал я некоторых небожителей… Отвратительно высокомерные существа. Пафоса в них слишком много. Тем не менее, так вам будет проще понять уровень могущества Чернославов. Чтоб сделать наш разговор еще более прозрачным, приведу пример. Моя родная тетка, Морена Чернослав, почитается вами как Смерть. Дядя Морфеус — Лорд Сна. Он заправляет всем, что касается дивного мира сновидений. Второй дядя — Лорд Безумие. Вам он тоже известен, как дух, порождающий сумасшествие. Еще одна тетя…

— Спасибо, мы поняли, — поморщившись, перебила меня княжна. — Боюсь, если ты продолжишь описывать своих родственников, вместо желания помочь, наши товарищи будут испытывать дикую потребность убежать, куда подальше.

— Да, — я кивнул, — Мы очень могущественная семья. Мир, в котором живут Чернославы, называется Бездна Вы считаете его Адом, Преисподней…

Мой взгляд остановился на Воронцовой. Софья побледнела и начала заваливаться влево. Наверное, насчёт Ада — это я зря.

К счастью, там ее подпирала Трубецкая, поэтому Воронцова не могла упасть без чувств. А терять сознание сидя — в этом нет никакого шарма.

— Так, ладно. Оставим Преисподнюю, — эту часть рассказа тоже пришлось сократить. — Главное, что вам нужно знать, я — сын Темного Властелина. Вы называете его…

— Не надо, — пискнула Софья, — Мы уже догадались, кем считается твой отец среди людей. Давай сразу к делу. Почему ты оказался здесь?

Я кивнул и перешел к основной части рассказа. Поведал Трубецкой и Воронцовой предысторию своего появления. Звенигородский со Строгановым тоже слушали молча, внимательно. Они уже знают правду, но некоторые нюансы стали для них сюрпризом. Я не все карты открыл парням во время нашей первой беседы.

Мой рассказ закончился на появлении Лилит и ночных разборках с Муравьевой. В комнате воцарилась тишина. Такая глубокая, что было слышно, как в соседнем крыле у кого-то упала металлическая кружка.

Первым звуком, нарушившим это безмолвие, стал не крик ужаса, не стон страдания, а тяжелый, полный вселенской обиды голос Алисы Трубецкой.

— Оболенский⁈ — Она всплеснула руками, глядя на меня так, словно я только что признался в краже фамильной реликвии Трубецких. — Каземир, ну ты серьезно? Великое Древнее Зло, Повелитель Тьмы, гроза десяти миров, если верить сказанному… И вселяется в Оболенского⁈ У тебя что, вообще вкуса нет? Он же… Он… Ну давайте говорить откровенно. Сергей Оболенский всегда был ничтожеством. А я-то еще удивлялась, откуда в этой аморфной мякине взялся стальной стержень… Блин… Ты мог выбрать кого угодно в качестве сосуда. Кого угодно! Но вселился в Оболенского.

— Вот-вот… — многозначительно поддакнула Софья.

Я моргнул. Потом еще раз. Открыл рот и снова закрыл его. Вообще-то, по моим расчетам Воронцова с ее тонкой душевной организацией должна сейчас плакать, а Трубецкая, будучи боевым магом, который рожден бороться со злом, швырять в меня смертельными заклятиями.

— Алиса, — осторожно начал я, — это называется маскировка. Никто не ищет Владыку Тьмы в теле парня, который боится собственной тени.

— Маскировка — это одно, а стилистическое самоубийство — другое! — Трубецкая вскочила и начала мерить комнату шагами. — Мог бы выбрать кого-нибудь поприличнее. Ну, хотя бы Звенигородского! У него хоть зубы ровные. Или… или меня! Представляешь, какая бы я была крутая? С черными крыльями, с ледяным взглядом. — Она остановилась, посмотрела пристально на мою растерянную физиономию, — У тебя же есть черные крылья? Черт… Да кто вообще кроме меня достоин быть сосудом для воплощённого зла⁈

Воронцова не выдержала и прыснула в кулак, завалившись на плечо Муравьевой.

— Алиса, он же — парень! Как ты представляешь его внутри себя? Вот была бы хохма! Особенно, в некоторые дни…

— Знаешь, что? Он — Тёмный Властелин. Типа бесполое существо…

— Эй! С чего бы это? Я очень даже полое существо! — потер виски, чувствуя, как начинает болеть голова от извращенности женской логики. — Звенигородский, Строганов, подтвердите им, что это все не шутки. По-моему, наши девушки вообще ни черта не поняли.

Артём тут же выпятил грудь.

— Да! Все очень сложно и страшно. Мы вот с Никитой уже давно в курсе. Мы, можно сказать, личная гвардия Его Тёмного Величества. Ветеранский состав. И я вам скажу — опасности подстерегали нас на каждом шагу…

— Ой, все! — Воронцова махнула рукой. — Опасности. Да вы как два дурака вечно лезете во всякую фигню. Без Темного Властелина. Насколько я помню, больше он спасал вас из всякого дерьмица. Например, в архиве. Все знают, что Оболенский вытащил Строганова и Звенигородского из-под завалов. Или напомнить наше испытание в симуляции?

Муравьева прервала этот балаган, просто подняв руку. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Анастасия была единственной, кто воспринимал информацию обо мне, как математическую задачу, требующую решения.

— Достаточно. Прекратите вести себя как базарные бабы. Вообще-то, в рассказе Каземира главным было не это. А ситуация с его семьей. С Ядром Тьмы, которое принес сюда, в наш мир, Темный Властелин. Если кто-нибудь из Чернославов найдет Ядро раньше нас, кампус института станет эпицентром чего-то очень опасного. Это ни один учебник истории не опишет. Потому что писать будет некому.

— Так… — мгновенно посерьезнела Трубецкая, — И что будем делать?

— Нам нужно разыскать место, в которое отец Каземира спрятал искру Тьмы, — решительно заявила княжна.

— Прекрасный план, — кивнул Звенигородский, — Вопрос в том, как это сделать. Если сам Каземир не знает, что и где искать.

— Нам нужен совет Алиуса, — я поднялся. — Идем в архив. Сейчас. Народ пока еще суетится. Кто-то гуляет в парке, кто-то бродит по общежитию. Сделаем вид, будто решили устроить себе вечерний променад. Алиус родом из Бездны. Он отлично знает мою семейку, а значит, поможет выстроить тактику.

Мы выбрались из комнаты Строганова и тремя кучками двинулись на улицу. Впереди с беззаботным видом шли Алиса и Софья. Маскировались. За ними маршировали Никита и Звенигородский. Мы с Муравьевой замыкали шествие.

Возле здания архива, когда уже достигли финальной точки, из тени внезапно вынырнула фигура. Трубецкая и Воронцова, которые шли первыми, испуганно замерли. Звенигородский попытался встать в боевую стойку.

— Попались! — прошипел Гнус. Мальчик-крыса выглядел еще более взъерошенным, чем обычно. — Я всё видел! Все слышал! Я за вами от самого общежития шел. Затеяли что-то?

— Гнус, иди спать, — отмахнулся я. — Нам не до тебя.

— Хрен там! — пацан оскалился, блеснув глазами. — Вы куда-то намылились по-крупному. И я иду с вами. А если не возьмете… — он подло ухмыльнулся, — Прямо сейчас побегу к Баратову. И скажу ему, что Оболенский со своей бандой мажоров собирается снова взорвать архив. Или вызвать демона. Или… в общем, солью вас по полной. Ну вы чего? — Геус насупился, — Забыли, как здорово мы провели время в городе, а? Выпили, отдохнули. Думал, мы теперь друзья. А вы…

— Ты нам угрожаешь? — я сделал шаг к мальчишке, тени вокруг моих ног начали удлиняться.

Гнус даже не моргнул.

— Угрожаю, господин Властелин. И знаешь, что? Если ты решил меня уничтожить, имей в виду. Пока будешь творить свое чёрное дело, я успею так заорать, что сюда сбежится весь преподавательский состав. Во главе с Баратовым. Ну что, берете? Я мелкий, юркий. Знаю такие дыры в этом институте, которые вы на своих картах не найдете. Только… — Гнус оглянулся по сторонам, а потом заинтересовано подался вперед. Его «крысиный» нос дёргался и нюхал воздух, — Расскажите, что происходит? Что-то же происходит. Вы всю дорогу разговаривали про моего алхимика. Мол, он поможет. Он подскажет.

Я посмотрел на мальчишку. Этот пацан напоминал мне некоторых подданных, живущих в Империи Вечной Ночи. В нем было то самое наглое упрямство, которое иногда полезнее десятка верных рыцарей.

— Ладно, — кивнул я. — Идем. Но если пикнешь не вовремя — пришибу. Или будешь мешаться под ногами. Или растрепешь кому-нибудь о происходящем.

— Договорились! — радостно отозвался Гнус, шмыгнул носом, утер рукой соплю, а потом протянул мне эту же конечность для рукопожатия.

Я хмыкнул, обошел пацана и двинулся по ступеням в архив. Мои верноподданные смертные дружно рванули вслед за мной.

Появление такого количества людей повергло Алиуса в шок.

— Спаси меня, Тьма! — заверещал он. — Зачем их так много⁈ Свидетели! Повсюду свидетели! Разве можно связываться со смертными? Они же… Совершенно ненадежные!

— С чего бы это? — возмутился Звенигородский. — Очень даже надёжные. Ты вон, вообще — говорящий паук. Знаешь, это вызывает гораздо больше сомнений.

— Ага, — поддакнул Строганов, — И вообще, тебя сюда отправили в изгнание. Ты там заговоры какие-то устраивал. Нам Каземир рассказал. Помолчал бы.

У алхимика от такой наглости пропал дар речи. Его рубиновые глаза буквально полезли на мохнатый лоб, а хелицеры принялись возмущённо щёлкать. Короче, форменный дурдом. В принципе, я не против, если моя семейка, к примеру, решить полноценно завладеть десятым миром. Смертные доведут их до белого каления очень быстро.

— Спокойно, Алиус. Это команда поддержки, — я подошел к столу и бесцеремонно раздвинул свитки, едва не смахнув на пол какую-то колбу с подозрительно булькающей жижей. — Хватит изображать из себя жертву инквизиции. Лучше посмотри на княжну. Она — пространственный маг. И она будет искать Ядро. Нужна твоя помощь. Как ей понять, что именно требуется найти? Она же никогда не находилась рядом с Источником Тьмы. Не знает его.

Алхимик недоверчиво сощурил свои рубиновые глаза, подался вперед и замер в паре сантиметров от лица Анастасии. Муравьева даже не моргнула. Сталь, а не девчонка.

А вот Трубецкая тихонечко сдала назад и спряталась за Звенигородского. Похоже, боевой маг реально до одури боится пауков.

— Пространственница… — проскрежетал паук, смешно шевеля хелицерами. — Да, помню ее. Она ворвалась сегодня ночью в мой архив и устроила некрасивую сцену. Маленькая… человеческая… Но пахнет неплохо. Слушай меня, дитя смертных. Ядро Тьмы — это не кошелек, потерянный в траве. Ты не должна искать объект. Ты должна искать то место, где пространство молчит. Где оно изнашивается, как старый сапог, под весом того, что в него впихнули. Ищи не магию, ищи — отсутствие оной. Поняла?

Анастасия коротко кивнула. В её взгляде не было и тени того благоговейного трепета, который обычно вызывают говорящие монстры. Профессиональный интерес, ничего лишнего.

— Делай свое дело, — велел я княжне и положил руку ей на плечо. Сам не знаю, зачем. Наверное, чтоб поддержать и вдохновить.

Звенигородский выразительно хмыкнул, а Трубецкая с Воронцовой что-то прошептали. Мне показалось, там фигурировали слова «жених и невеста» и по-моему «тили тесто». В общем, какая-то очередная глупость смертных.

Муравьева закрыла глаза. Я почувствовал, как она напряглась, настраиваясь на резонанс. Чтобы пробить защиту, которую наверняка выстроил мой папаша, её собственных сил было маловато — всё равно что пытаться вскрыть банковский сейф пилочкой для ногтей. Я пустил Тьму. Тонкой, ледяной струйкой она потекла в магический контур Муравьевой, выступая в роли мощнейшего катализатора.

Смертные девушки обычно пахнут цветами, духами или, на худой конец, пудрой, но от княжны в этот момент веяло холодом межзвездных пустот и жженой травой. Обожаю эти ароматы.

Она начала бледнеть. По вискам покатился пот. Моя Тьма разворачивалась вокруг Анастасии, как сжатая пружина, расширяя границы её восприятия до масштабов всего Института.

— Библиотека… — прошептала она. Голос княжны казался далеким, будто доносился с другого конца тоннеля. — Пусто… Столовая… Хм… Там кто-то прячет мясо в небольшой пространственный карман… больше ничего не чувствую.

Трубецкая за спиной фыркнула:

— Вот знала же, что повара не докладывают мясо! Ворьё!

— Тихо вы! — шикнул Звенигородский, который, кажется, забыл как дышать, наблюдая за процессом.

— Подождите… — Анастасия вдруг вздрогнула. — Там. В старом парке. Возле Древнего Дуба.

Она резко открыла глаза. В их глубине всё еще плескалось серебро пространственной магии, смешанное с моей черной эссенцией. Выглядело это жутко и чертовски красиво одновременно.

— Каземир, там не просто аномалия. Там… глубокий карман. Сверхпрочный. Стенки настолько плотные, что пространство вокруг них буквально стонет от напряжения. Как будто кто-то вырезал кусок реальности, запечатал его свинцом и магией, а сверху прикрыл живым деревом. Это оно. Ядро в корнях. Оно пульсирует… Оно чувствует тебя.

— Я же говорил! — Алиус восторженно замахал конечностями, чуть не пустившись в пляс по комнате. — Старые деревья — они как старые аристократы: молчаливы, глубоко пускают корни и всегда скрывают в своей сердцевине что-то гнилое и очень ценное! А если в них создан качественный пространственный карман, то это вообще идеальный сейф! Живая броня, которая маскирует Тьму под обычный природный фон. Гениально!

Я убрал руку с плеча Муравьевой. Она покачнулась, мне пришлось придержать её за талию. Чисто из прагматичных соображений, конечно.

— Решено, — я обвел взглядом свою разношерстную компанию. — Выходим через час. Народу в парке не будет. Все расползутся по комнатам. Проверим чутье Анастасии.