Темный Властелин идет учиться – II

Глава 16

Вечер подкрался как опытный убийца — тихо, неспешно, задушив последние всплески дневного света холодными ладонями сумерек. Эта медленная, неумолимая трансформация напомнила мне Морену. Она всегда наступала так же — без спешки, зная, что время работает на неё.

Конкретно сейчас все мои помыслы, обычно занятые грандиозными планами и семейными интригами, сводились к примитивному, почти животному желанию — отдохнуть.

Тело Сергея Оболенского протестовало и требовало передышки. Оно чувствовало себя так, будто его пропустили через жернова, а потом ещё и пнули пару раз для верности. Каждая мышца ныла, веки слипались, в голове стоял густой туман. Видимо, напряжение последних дней не прошло для сосуда бесследно.

В Империи Вечной Ночи я мог вообще не смыкать глаз, наслаждаясь агонией поверженных врагов или созидая новые кошмары для непокорных миров. Здесь же мне приходится подстраиваться под запросы человеческого тела.

Ирония судьбы? Нет. Просто ещё одно унижение в бесконечной череде событий, которые повлекла безумная затея папаши изобразить из себя мертвеца.

Однако не время отдыхать. Сегодня надо непременно наведаться к Алиусу. Он ждёт меня.

Прежде, чем собраться в архив, я мастерски изобразил ритуал отхода ко сну. Чтоб Артем и Никита не увязались за мной. Они слишком трепетно отнеслись к информации о моей семейке и теперь старались не оставлять меня одного.

Почистил зубы, принял душ. Потом с наслаждением упал на постель, издав стон, в котором была вся скорбь смертного существования. Тут вообще не пришлось играть.

Звенигородский, к счастью, почти мгновенно отключился. Буквально пять минут — и он начал издавать храп, который мог бы служить неплохим сопровождением к штурму демонической крепости.

Я полежал еще полчаса, уставившись в потолок. Потом встал и начал собираться. Отдыхать некогда.

В голове, преодолевая усталость, вырисовывался план. Туманный, рискованный, пахнущий дерзостью и возможной катастрофой — то есть, идеально мне подходящий. Для его осуществления нужен был Алиус.

Дождавшись, когда храп Звенигородского достиг апогея и стал напоминать работу неисправной паровой машины, а из коридора перестали доноситься чьи-либо шаги, я бесшумно скользнул к выходу. Прежде чем открыть дверь, обернулся.

Портрет Морены на стене излучал волны концентрированного, ледяного неодобрения. Сегодня её взгляд был особенно пристальным. Не просто надменным, а изучающим. Как будто она пыталась разгадать ребус под названием «Что вытворяет этот непутевый племянник?».

Холст едва заметно вибрировал, от него тянуло запахом вечной мерзлоты. Я демонстративно послал ей воздушный поцелуй и вышел из комнаты. Представляю, как взбесилась сейчас Леди Смерть.

Я шёл быстро, не крался. Зачем? На улице — глубокая ночь. Весь кампус затих. Студенты и преподаватели спят. Тем более сегодня в мои планы точно не входило желание что-нибудь взорвать. Тьма тихо, мирно возилась на дне сосуда.

Покинул обжещитие через боковую дверь. Ночь встретила меня влажной прохладой. Туман, белый и плотный, как молоко, заволок всё вокруг. Мои шаги по гравийной дорожке отдавались в тишине гулко, одиноко.

В голове крутилась одна мысль, навязчивая и яркая. Вспоминал наш разговор с Никитой и Звенигородским о том месте, куда отец мог спрятать Ядро. Алиус находится здесь, в институте, очень давно. Он должен знать все, что происходило за последние десятилетия. Тьма, даже в крохотном количестве, все равно должна была себя проявить. Тем более, если она — часть Источника, существующего в Империи Вечной Ночи.

Новое здание архива возникло из мрака, как корабль-призрак. Я открыл дверь, протиснулся внутрь.

Спустился по скрипящей лестнице в подвал и увидел тусклый, мерцающий свет. Алхимик бодрствовал. В воздухе уже витал знакомый коктейль запахов — едкие химикаты, сладковатый дым сгоревших трав, металл и магия.

Помещение где творил теперь Алиус, представляло собой образец контролируемого хаоса, возведённого в абсолют. Стеллажи, грозившие обрушиться под тяжестью векового знания и хлама, образовывали лабиринт. На грубо сколоченных столах кипели, булькали и переливались всеми цветами радуги жидкости в стеклянных колбах. Искры магии то и дело соскакивали с какого-нибудь прибора, оставляя в воздухе характерный запах. В центре этого царства, заваленный свитками и составными частями реторт, сидел на своих задних лапах сам властитель хаоса.

— Алиус! — мой голос разорвал тишину. — Приветствую тебя, старое многоногое недоразумение! Пришло время обсудить, как мы будем воровать солнце с небес жалкого мира, или что-то в этом роде! Шучу. Солнце не нужно. А вот насчет спрятанной отцом искры Тьмы — вопросов очень много.

Алхимик уставился на меня своими глазищами и нервно защелкал хелицерами. Вид у него был такой, будто его уже поймали, приговорили к самой изощрённой казни и вот-вот начнут приводить приговор в исполнение. Все восемь его мохнатых лап взлетели вверх.

— Каземир! — скрипучий голос сорвался на визгливый, почти истеричный шёпот. — Ну наконец! Ты пришел! Она здесь! Я чую её наверху! Этот запах… запах дорогих пороков, запретных желаний и грядущей тотальной разрухи!

Алиус двинулся ко мне, неуклюже перебирая конечностями. Чуть не опрокинул по дороге стойку с фиолетовыми кристаллами.

— Леди Страсть — это не просто капризная особа, вышедшая на прогулку! Она впитывает атмосферу этого места, как губка! Она смакует страхи студентов, вынюхивает тайны преподавателей! Если она хотя бы краем одного из своих изощрённых чувств почует моё присутствие, если заподозрит, что я, жалкий изгнанник, помогаю тебе… о, Великая и Ужасная Тьма! — Паук схватился лапами за голову. — Она не станет меня убивать! Нет! Это слишком скучно, слишком просто! Она привяжет меня паутиной из собственных волос к потолку в самом роскошном будуаре, какой найдёт в этом городе, и будет медленно, со смаком, отрывать мне конечности, одну за другой, наслаждаясь симфонией моих воплей! Или заставит служить ей в самых унизительных, самых похабных её затеях! Ах, даже думать об этом — уже пытка!

Я смотрел на эту истерику с холодным, нарастающим раздражением. Моя внутренняя Тьма лениво шевельнулась, посылая ощущение, сродни усталому вздоху: «Вот до чего мы докатились, наследник. Наш верный слуга трепещет перед взбалмошной тёткой, помешанной на пороках».

— Прекрати истерику, — я плюхнулся на единственный табурет, не обращая внимания на его жалобный скрип. — Твоя паника смешна и бесполезна. Лилит в данный момент увлечена куда более интересным проектом — она превращает нашего дорогого декана Баратова в послушного щенка, который виляет хвостом при виде её туфельки и воет от восторга, когда она бросает ему кость в виде взгляда. У неё нет ни времени, ни малейшего желания рыскать по пыльным, пахнущим плесенью подвалам в поисках бывшего придворного алхимика. Расслабь свои многочисленные конечности.

— Ты её недооцениваешь! — паук замахал лапами, его тень на стене превратилась в какофонию дергающихся линий. — Все Чернославы — это ходячие катаклизмы! Избалованные, непредсказуемые, абсолютно аморальные дети, получившие в руки игрушки, способные крушить миры! А Леди Страсть — самая непредсказуемая из них! Ею правят только сиюминутные порывы! Сегодня ей захочется соблазнить декана, завтра — устроить вакханалию на развалинах древнего храма, а послезавтра — вырвать у кого-нибудь душу просто чтобы рассмотреть её поближе при свечах! И если в поле её внимания попадёт что-то… интересное… например, изгнанный алхимик, помогающий беглому наследнику обрести силу… о-о-о…

Алиус снова схватился за голову, качаясь из стороны в сторону.

Я позволил себе тяжёлый, усталый вздох. Иногда, в самые неподходящие моменты, вспоминаю, насколько жалкими, полными примитивных страхов могут быть существа, не отмеченные печатью нашей семьи. Их паника, их ужас — такие же базовые, как голод или жажда.

— Слушай сюда, — я наклонился вперёд, мой голос приобрёл ту самую интонацию, которая заставляла трепетать даже демонов — низкую, вибрирующую, полную неоспоримой власти и холодной, всепоглощающей уверенности. — Вчера прошло семейное собрание. Морена, Виктор, Ева… вся наша милая семейка в сборе. И знаешь, что самое забавное? Они все, до единого, свято уверены, что я здесь — беспомощный птенец с подрезанными крыльями. Они думают, что моя сила наглухо запечатана, что я слаб, растерян и полностью завишу от их милости. Они даже не догадываются, что я нашел баланс и управляю своей Тьмой. Мне пришлось отвлечь их внимание, направить его на Леонида. А внимание Леонида я направил на «Комитет по унынию».

Алиус замолк. Все его восемь глаз остановились на мне, в них отразилось немое, полное ужаса восхищение.

— Ты… Ты манипулируешь Лордом Лжи и Обмана? Но это… это всё равно что пытаться оседлать бурю, используя в качестве поводка собственную аорту!

— В нашей семье это называется «здоровые родственные отношения», — я усмехнулся. — И да, пока что буря послушно дует в паруса моего корабля. Я подкинул Морене и остальным сочное блюдо под названием «предательство Леонида». Теперь Лилит будет носиться по верхам, вынюхивая след дяди, а Морена будет строить козни через своё зеркало, пытаясь переиграть Лорда Лжи в его же игре. Они будут заняты друг другом. А у нас, старый паук, — я встал и сделал несколько шагов по подвалу, проводя пальцами по пыльным корешкам фолиантов, — есть куда более важная и насущная цель. Я должен найти Ядро Тьмы, которое мой отец, Темный властелин, принес в этот жалкий мир смертных. Ну и конечно, я должен найти папашу. Очень интересно знать, ради чего он затеял все это. Мне надоело ходить в теле Оболенского. Хочу быстрее разобраться со всем этим…

Внезапно, из тёмного угла раздался характерный щелчок. Обычно с таким звуком схлопываются или открываются порталы.

Мы с Алиусом одновременно повернули головы в сторону, откуда донёсся звук.

— Да ладно… — протянул я с восхищением. Причина этого восхищения крылась в том, насколько виртуозно была организована слежка.

Из тени выступила… Анастасия Муравьева собственной персоной.

Вид у неё был немного странный. Лицо бледное, глаза сверкают, волосы, всегда аккуратно убранные, выбились из косы.

Княжна смотрела на меня, и в этом взгляде я сразу увидел — она все слышала.

— Ты… — голос Муравьевой звучал хрипло, — Всё это время… Я знала. Знала! Кто ты? Что ты?

Я сделал шаг вперед. Мой разум уже лихорадочно работал, отбросив первоначальный импульс к насилию. Причинить вред Муравьевой… Не хочу. Не желаю. Я оценивал, взвешивал, искал выход из ситуации. Но мой голос, когда я заговорил, был спокоен.

— Княжна. Должна признать, твоё мастерство в подглядывании впечатляет. Прятаться в складках пространства… изящно. Хотя и немного вульгарно для особы твоего статуса. Не находишь?

— Я следила за тобой от самого порога общежития, — она гордо задрала подбородок, — Ты шёл так… так уверенно. И знаешь, сегодня я впервые почувствовала… Ты фонишь чем-то, Сергей. Нет, не Сергей. Как тебя звать на самом деле? Ты фонишь силой. Чужой. Древней. И… тёмной. Она льётся из тебя, как пар с раскалённого железа. Вот оно, объяснение многим странностям. В том числе той черной силе, которую я видела в симуляции. И да… Сейчас я слышала всё. Каждое слово. Империя Тьмы, Леди Страсть, Лорд Лжи, Тёмный Властелин… — Княжна помолчала пару секунд, её дыхание сбилось. — Ты говорил о них, как о реальных людях. Как о могущественных… существах. А этот… этот паук… — Анастасия кивнула в сторону остолбеневшего алхимика, — Он трепетал перед твоей… тётушкой. Лилит — это ведь то же самое что Лилия? Не так ли? Он боится её просто до одури.

Муравьева шагнула мне навстречу.

— И ты. Ты — наследник. Наследник чего? Ты обсуждал планы по поиску какого-то «Ядра Тьмы». Что происходит? И что ты сделал с настоящим Сергеем Оболенским?

Самое любопытное, в голосе Муравьевой не было страха. Только ярость человека, которого обманули.

Я перевёл взгляд на Алиуса. Паук в ответ посмотрел на меня. Наш молчаливый обмен взглядами был коротким обменом мнениями. Без слов мы советовались, как поступить в этой ситуации дальше.

Я изначально не хотел вмешивать девушек во всю эту историю. Все-таки Звенигородский и Строганов подвластны моей воле. Насчет Трубецкой, Воронцовой и княжны я не могу говорить подобное однозначно. Ну и плюс — имелось некоторое волнение. Не хочу навредить Анастасии.

Я снова посмотрел на Муравьеву. Она, нахмурив лоб, пристально изучала меня. Анализировала. Пыталась собрать обломки реальности в новую конструкцию.

Нет… Все-таки эта девушка… Она особенная. В ней чувствуется та самая сталь, что позволяет выживать не благодаря силе, а благодаря остроте ума. И, пожалуй, ей я должен сказать чистую правду. А не ту отредактированную версию, что была озвучена Звенигородскому и Строганову. Думаю, Анастасия готова ее услышать.

— Черт, княжна, — я покачал головой, — Очень не хотел вмешивать тебя в сложные взаимоотношения со своей семейкой. Но раз уж ты оказалась настолько упорна, что ухитрилась проследить за мной… Хорошо. Расскажу. Настоящий Сергей Оболенский был пустым, никчёмным человеком. Так вышло, что мне пришлось использовать его в качестве сосуда. А что касается моей семьи… Мы — не ваши боги. Мы не диктуем вам правила. Мы просто… есть. Древнее, могущественное и, да, глубоко испорченное семейство, у которого, как видишь, свои внутренние проблемы. Наш мир называется Бездной. Наша сила — Тьма. А наша любимая забава — подставлять друг другу подножку в борьбе за трон.

Я сделал еще один шаг к Анастасии. Она не отступила, в ее глазах вспыхнул огонь вызова.

— А теперь к сути, княжна. Ты оказалась не в том месте и не в то время. Ты подслушала то, чего не должна была слышать никогда. На данный момент у тебя, как ни крути, всего два пути.

Я поднял указательный палец.

— Первый: ты разворачиваешься, уходишь и пытаешься рассказать кому-нибудь свою историю. О пауках-алхимиках, о наследниках Тьмы, о заговорах всяких Лордов и Леди. С большой долей вероятности тебя сочтут сумасшедшей. А если, по несчастливой случайности тебе поверят… то моя милая тётушка Лилит, которая сейчас развлекается, сводя с ума нашего декана, найдёт это очень забавным. И её идея развлечься может включать в себя выяснение, на что способен пространственный маг из знатного рода, когда его медленно разбирают на части.

Я поднял второй палец.

— Другой путь: ты признаёшь, что реальность шире и уродливее, чем тебе преподавали на лекциях. Ты перестаёшь быть слепой жертвой обстоятельств и становишься… осведомлённым участником. Помогаешь найти то, что спрятал мой отец. Темный Властелин. Самое могущественное существо во всех мирах. Кстати, да. Миров много. Десять, если говорить более точно. Не считая Бездны. Твои способности к пространственной магии, твоё знание этого института, твой статус — всё бесценно. А я взамен даю тебе не пустые обещания о безопасности, а реальную сделку. Когда разберусь со своими родственниками и получу то, что мне нужно, я уйду. Моя семья утратит всякий интерес к вам. Я могу быть тем щитом, что оградит ваш жалкий Десятый мир от нашего внимания. Ты получишь гарантию, что никто из Чернославов не станет использовать этот мир как игровую площадку. И ты получишь знание. Истинное знание о том, что скрывается за границами ваших учебников.

Княжна стояла неподвижно, дыхание её стало ровнее, но взгляд по-прежнему внимательно изучал мою физиономию. В Анастасии шла борьба между инстинктом самосохранения и холодным, расчётливым интересом мага.

— Ты хочешь использовать меня, — сказала она чётко, без сомнений, — Использовать мою силу, чтобы добиться своих целей. Чтобы превратиться в то… чем являешься на самом деле. И кто гарантирует, что, получив силу, ты не станешь таким же… циничным и опасным, как и остальные твои родственники?

Я позволил себе короткую, беззвучную усмешку.

— Потому что управлять пепелищем скучно, Анастасия. Властвовать над руинами — удел неудачников. Мне нужна настоящая власть. А для власти требуется империя, а не груда камней. Мне нет никакого дела до вашего смертного мира. Мой интерес — там, — я махнул рукой куда-то вверх, в направлении, где висела незримая грань между мирами. — Помоги мне убраться отсюда, и мы все — я, мои сумасшедшие родственники — исчезнем из вашей реальности. Для вас это будет как страшный сон, который закончился.

Я протянул к ней руку. Не для рукопожатия, а как жест, предлагающий принять неизбежное.

— Выбирай. Беги и позволь событиям идти своим чередом, что гарантированно закончится плохо для всех, включая тебя. Или останься. Возьми контроль. Измени правила игры.

Муравьева посмотрела на мою руку. Потом на моё лицо. В её глазах постепенно гасли последние всполохи ярости, уступая место холодному, стальному блеску принятого решения.

Она была дочерью своего рода — рода дипломатов, стратегов и аристократов.

Княжна глубоко вдохнула, а потом твёрдо, без колебаний, шагнула вперёд. Руку жать не стала, просто остановившись передо мной, взгляд в взгляд.

— Договорились, — произнесла она. — Но не на твоих условиях целиком. Я помогаю найти это «Ядро» и понять, что здесь происходит. Ты получаешь то, что хочешь. Но если в процессе мы выясняем, что твоё «улаживание дел» хоть на йоту угрожает моему миру, наша сделка аннулируется. И я найду способ остановить это. Не знаю, как, но, поверь, точно найду. Я могу замуровать тебя в разломе между реальностями, где не будет ни времени, ни силы, ни даже мысли. Ты станешь вечным пленником в «Нигде».

Я кивнул, медленно опуская руку. Условия приемлемы. Более чем.