Темный Властелин идет учиться – II

Глава 14

Утро снова началось с того, что я проснулся в дурном расположении духа. Просто в отвратительном.

Впрочем, в последнее время, а именно после попадания в Десятый мир, это состояние является моей базовой настройкой, чем-то вроде цвета глаз или отсутствия магического дара у недоразумения по фамилии Оболенский.

Мысленно по традиции пожелал провалиться сквозь Бездну всей своей семейке. И в первую очередь папаше. Хитрый, ушлый тип. Заварил всю эту кашу. Затем начал морально настраивать себя к очередному дню.

Пробуждение в смертном теле — это всегда унизительный процесс, напоминающий попытку заставить работать старый, заржавевший механизм.

Сначала ты осознаешь, что твоя оболочка за ночь умудрилась потерять гибкость, подвижность и закостенеть. Плечи ноют, шея болит, в спине что-то щёлкает. Затем до тебя доходит, что во рту, скорее всего, побывал небольшой, но очень энергичный отряд кочевых демонов. Иначе как объяснить этот отвратительный привкус сухой полыни и, уж простите, каких-то отходов жизнедеятельности.

Потом ты пытаешься открыть глаза, а они слипаются и категорически отказываются функционировать как положено. Это еще при том, что я вмешался в физиологические процессы тела и улучшил Оболенскому зрение.

Спустя почти три недели, я понял, наконец, зачем нужен утренний поход в душ. Чтоб запустить режим нормального состояния тела. Вот зачем. А еще я понял, почему родственники не используют смертных в качестве сосудов. Путешествуют только в своём, родном обличии. Даже с меньшим количеством Тьмы.

Конкретно сегодня все вышеописанные «прелести» усугубляло еще одно мерзкое ощущение. Настойчивое чувство, будто кто-то пытается просверлить в моей затылочной кости аккуратную дырочку ледяным сверлом.

Я открыл глаза перевернулся на бок и уставился на треклятый теткин портрет. Ну конечно. Это ее взгляд прожигал мой затылок, пока я лежал спиной к нему.

Вчера, перед сном, после того как вернулся из отеля, в порыве искренней родственной любви замазал картину гуталином. Знаю, что бесполезно. Больше шутки ради. Пусть тетушка Морена побесится. Гуталин, к слову, исчез бесследно уже через пять минут. Наверное, Морена впитала его своей бездонной гордыней.

Ну а сегодня… Сегодня изменился ее взгляд. Если вчера она смотрела на меня с высокомерным безразличием, то теперь глаза Леди Смерть подозрительно щурились. Похоже, тетка пыталась переварить вчерашний семейный совет и понять, насколько верна информация о Леониде.

Холст еле заметно вибрировал, источая тонкий аромат замороженной земли. Казалось, она не просто наблюдает, а пытается прочесть мои мысли сквозь полотно. Ну да, ну да… Конечно.

— Доброе утро, Ваше Смертейшество, — пробормотал я, принимая вертикальное положение, — Надеюсь, тебе приснилось что-нибудь отвратительное. Например, внезапное воскрешение отца или розовые единороги, танцующие канкан.

Я представил, что произойдёт с Леди Смерть, когда она узнает правду о Каземире-старшем, и ухмыльнулся. Вот на это непременно посмотрю своими глазами. Хочу увидеть, как Морену разорвёт на части от ярости и бессилия.

Она всегда ненавидела отца, но боялась его. И если Темный Властелин вернется, если тетушка узнает, что он жив… О-о-о-о-о… Это будет настоящий феерверк из её желчи, ядовитой слюны и страха.

Изображение в ответ на моё приветствие еле заметно вздрогнуло. Видимо, Морена прекрасно расслышала все сказанное. Не знаю, что ее сильнее впечатлило. Упоминание отца или розовые единороги. От картины потянуло концентрированным холодом.

Тьма внутри меня лениво шевельнулась, почуяв родственную энергию.

— Фу! Не реагируй на нее, — одёрнул я свою Силу, — Это плохая тетя. Она нам не нужна.

Потянулся, зевнул. В голове всплыли кадры вчерашнего дня. Вернее, определенной его части.

Семейный совет в пентхаусе «Империала» завершился феерично. Морена, вещая через зеркало, вылила на Лилит столько указаний, сдобренных ледяным презрением, что в элитном номере едва не пошел снег. Похоже, Леди Смерть вообще никого из семьи не считает достойными фамилии Чернославов.

— Помни, сестра, — гремел голос тетушки, — Ты там не для того, чтобы опустошать винные погреба этого недоразвитого мира и воплощать свои извращенные фантазии со смертными. Найди Леонида. Найди предателя. И присматривай за… мальчишкой. Он совершенно неконтролируемый. Прямо как его отец в юные годы.

Когда зеркало наконец потускнело, Лилит выдохнула и моментально сбросила маску придурковатой покорности. Она схватила из бара бутылку с золотистой жидкостью, рухнула на кожаный диван стоимостью в годовой бюджет провинциального города, закинула ноги на столик и, приложившись к горлышку, сделала глоток.

— Ну что, племянничек, доволен? — голос Леди Страсть буквально сочился ядом. — Из-за твоих идиотских игр я застряла в этом мире и вынуждена слушать нравоучения Морены. Тьма! Я планировала маленькое турне. Увеселительную прогулку. Глянуть на твои мучения, очаровать парочку аристократов, посетить какое-нибудь казино, обчистить его до разорения и все! Вернуться в Бездну. Только поэтому согласилась провести ритуал и отправиться в Десятый мир. А теперь? Теперь я — твоя нянька!

Я лениво поправил воротник, прошелся по гостиной люксового номера, с изумлением рассматривая хрустальные статуи, украшенные кровавыми подтёками. Кровь сама собой сочилась прямо из хрусталя. Похоже, это именно Лилит немного изменила интерьер. Камин с зеленым огнём — тоже ее рук дело. Мои родственники — поголовно психи. Ну надо же. Раньше не обращал внимания, насколько.

— Тетушка, зачем так грубо? Ты ведь сама говорила, что здесь много сочных эмоций. Считай это творческим отпуском. Столичные бутики, премьер-министры, которых ты можешь превратить в своих верных болонок… Разве не об этом мечтает Повелительница Страсти, когда ей надоедают скучные демоны? Смертные непредсказуемы. Они бодрят. Попробуй, гарантирую — не пожалеешь. Слушай…

Я замер посреди комнаты, а потом резко обернулся к тетке. Честно говоря, рассчитывал на эффект неожиданности.

— Откуда мы все появились? Где вы жили до того, как отец завоевал Бездну?

Лилит как-то подозрительно вытаращила на меня глаза и зависла почти на минуту. Вопрос для нее оказался максимально внезапным. Но, что важнее, у тетки не было на него ответа. Вернее, у нее не было ответа, который можно озвучить племяннику как правду.

— Что за странные речи, Каземир? — произнесла она, наконец, напряжённым голосом. — Мы… Мы всегда были.

— Потрясающе. Были где? Я тут недавно, знаешь ли, задумался… История нашей семьи несколько усечена. Она начинается с появления Каземира, моего отца, в Бездне. А он, как бы, не цыпленок, который внезапно вылупился из яйца. Да и вы все тоже.

— Знаешь что… — Лилит снова зависла на пару секунд, а потом вдруг сорвалась с места, подскочила ко мне и несколько раз ткнула кровавым ногтем прямо в мою грудь, — Не смей со мной играть, Каземир! Я вижу тебя насквозь. Ты стравливаешь нас всех, чтобы спокойно заниматься своими делами. Вопрос — какими?

Я усмехнулся. Ну ясно. Тетушка не хочет сказать правды, а что говорить кроме правды — ее никто не научил. Видимо, моим родственникам не могло прийти в голову, что я начну задавать такие вопросы. Поэтому Лилит очень грубо и очень по-идиотски сменила тему разговора. Хорошо. Я найду другой источник информации. Теперь мне еще более интересна история семьи Чернославов. Что они скрывают?

Я сделал шаг к Леди Страсть, встал почти вплотную, и позволил одной-единственной искре истинной Тьмы блеснуть в моих глазах. Чтоб тётушка не забывала, кто есть кто. Она — сестра Темного Властелина. А я — его сын! Я сам — Тёмный властелин!

— Лилит, давай-ка мы с тобой договоримся. Правила просты. Первое — ты больше не угрожаешь мне и не тычешь в меня пальцами. Раздражает. Второе — ты не лезешь в мои дела, я не мешаю тебе развлекаться. Морена хочет, чтобы ты искала Леонида? Ищи. Начни с высшего света, там полно лощеных лжецов. Это идеальное место для Лорда Лжи и Обмана. Главное — не порть мне настроение. Взамен, когда вернусь на Трон, ты станешь моей любимой родственницей. А ты ведь знаешь… я вернусь. Рано или поздно.

Лилит долго изучала мое лицо, потом вдруг фыркнула, крутанулась на месте, снова уселась на диван и потянулась за бутылкой.

— Сделка, Каземир? Хорошо. Но если я пойму, что ты используешь меня как разменную монету — пеняй на себя. Я умею быть очень неприятной особой…

…Резкий звук захлопнувшейся книги вырвал меня из воспоминаний.

— Оболенский, ты опять разговариваешь с портретом? — Звенигородский сидел на своей кровати, обложившись учебниками. — Слушай, мне кажется, или твоя тетя Морена начала вести себя более вольготно? Сегодня я чувствую, как от портрета фонит холодом. Это, наверное, не к добру? Она больше меня не стесняется.

— Наверное, — согласился я. Затем, нахмурившись, поинтересовался, — А ты чего с утра пораньше в обнимку с учебниками? Звенигородский что-то учит — это более пугающий факт, чем недовольство тетки.

— А-а-а-а-а… тебя же вчера отпустили с лекций, — протянул Артем, — Да и я забыл сказать. У нас сегодня зачет у Залесского по Магическому Праву.

Он тяжело вздохнул и провел пятерней по волосам. Они у него стояли дыбом, будто Звенигородский все утро проверял собственную шевелюру на прочность.

— Право, право… — я недовольно хмыкнул — В моем мире право только одно — прав тот, кто успел первым оторвать голову оппоненту.

— Мы не в твоем мире! — простонал Звенигородский. — Мы в Институте, где за отрывание голов дают не корону, а тридцать лет каторги. Я вообще не могу запомнить все эти правовые коллизии. Кто кому что передает и в каком случае. Кто за что несет ответственность и какие ситуации создали прецеденты. Едва открываю главу про «Наследование титулов», перед глазами встает то твой отец. Почему-то всегда злой и страшный. То твоя тетушка. Ох, Каземир, какая же она…

Звенигородский закатил глаза и несколько раз прищелкнул языком.

— Смертельно опасная, — подсказал я, направляясь к шкафу за полотенцем. — Помни, Артем, Лилит коллекционирует сердца. В буквальном смысле.

Звенигородский в ответ мечтательно вздохнул. Смертные. Удивительные создания. Почему вместо спокойной жизни они всегда выбирают красивую погибель?

Я сходил в душ, переоделся, потом рассказал Артему в двух словах все, что произошло во время семейного собрания. Не в комнате, конечно. Думаю, теперь Морена более пристально следит за каждым произнесенным мной словом.

Посветил Звенигородского в события прошлого дня, пока мы спускались вниз, на улицу. К нам как раз присоединился Строганов и мне не пришлось повторять дважды.

— Офигеть… — Артем с уважением покосился на меня, — Ну ты монстр, конечно. Взял и слил дядю остальным родственникам, чтоб они начали загонять его в силки. Тем самым отвлёк их от себя. Мощно, Оболенский. Очень мощно.

— Да, — кивнул я, — Теперь следующим шагом я намереваюсь слить родственников дяде. Чтоб он тоже начал их куда-нибудь загонять. И пусть гоняют друг друга до скончания веков. А я пока буду заниматься делом. Нам нужно найти место, куда отец мог спрятать частицу Тьмы, ядро будущего источника. Леонид уверен что оно где-то здесь, на территории института. Но я пока не могу представить, где именно. Потому что, по идее, Тьма, которая таится в ядре, должна была бы уже среагировать на мое присутствие. Я же Чернослав. Хоть и в оболочке смертного. Но она молчит. Странно…

— Действительно… — Строганов, который, в отличие от Артема к зачету подготовился и был на удивление совершенно спокоен, несколько раз кивнул, — Верно ли я понимаю… Тьма — это некая субстанция, которая является источником Силы Чернословов. Она находится в каждом из вас. И она… Ну… Как будто живая?

— Верно, — я покосился на Никиту. Назвать Тьму субстанцией. Смело.

— Тогда ты полностью прав, Серж. Если даже крошечная искра Тьмы находится на территории кампуса, ты бы ее почувствовал. Или она тебя. И почему Леонид не может найти ядро? Он тоже должен ощущать его.

— Не знаю, Никита. Не знаю. Это и странно. Думаю, отец упаковал искру в какую-то оболочку. В место, которое скрывает Тьму от нас, а нас от Тьмы… — Я осекся и резко остановился, переваривая свою же мысль.

Черт! Все гениальное просто!

Сорвался с места, догнал друзей, которые уже ушли вперед, и со всей дури хлопнул Строганова по плечу:

— Ты гений! Нам нужно искать на территории института место или предмет, который экранирует Силу. Как броня. Понимаете? Как сейф, с толстыми, непроницаемыми стенками.

— Или… — Звенигородский посмотрел на нас с Никитой, — Пространственный карман. Мощный такой карманчик, созданный мощным таким пространственным магом. В институте их всего двое. Муравьеву отметаем. Анастасия слишком молода. Твой дядя Леонид уже много лет находится здесь. И столько же времени где-то спрятано ядро Тьмы, которую принес твой отец. А вот Баратов… Наш многоуважаемый декан…

— Слушайте! — Строганов чуть не споткнулся на ровном месте, — А что, если Баратов и есть Темный Властелин⁈

Я представил, что под личиной князя скрывается отец… Меня слегка передёрнуло.

— Нет, — отрицательно покачал головой, — Исключено. Вспомните, как он вел себя с Лилит. Отец не смог бы сыграть такую степень кретинизма. Просто не смог бы, потому что суть Темного Властелина не позволила бы ему настолько вжиться в роль. И потом, Алиус прав. Если он прячется здесь, то под личиной кого-то очень неприметного. На кого вообще никто не обращает внимания. Но! Баратов мог создать этот карман, не зная истиной цели. Например, если думал, что делает его для чего-то другого. В общем…

Я посмотрел на смертных, которые топали рядом со мной, вдохновлённые новой версией:

— Необходимо выяснить, как давно Баратов находится в институте и какие манипуляции с пространством он мог совершать за эти годы. Но не очевидные. Скрытые. Может, создал какой-нибудь тайник, например. Для хранения особо ценных экспонатов. Не знаю. Что-то подобное.

— Точно! — поддакнул Звенигородский.

Он даже забыл о предстоящем зачете и начал беззаботно скалиться всем девицам, которых мы встречали по дороге к главному корпусу. Такой Артем был привычнее.

Однако, в холле главного корпуса, под гигантскими часами, нас ждал сюрприз. Там собралась большая группа студентов. Естественно, мужского пола.

В центре полукруга стоял декан Баратов. Он выглядел как человек, который только что продал душу за три копейки, но еще не понимал, насколько продешевил. Рядом с ним, в невидимом облаке изысканного парфюма и похоти, стояла Лилит.

Сегодня на тетушке было платье цвета запекшейся крови, которое облегало её настолько плотно, что казалось, оно не рвется исключительно благодаря какому-то чуду.

— Ах, Серёженька! — воскликнула Леди Страсть, заметив мое приближение. Её голос звучал настолько приторно, что у меня свело зубы. — А я вот зашла обсудить с господином деканом программу… дополнительного факультатива по истории магических связей. Ты ведь знаешь, в своё время меня увлекала эта тема. А у вас, оказывается, предусмотрены дополнительные часы по изучению столь важного направления. Князь любезно предложил мне провести факультатив для студентов. Представляешь?

Баратов глупо улыбнулся и кивнул, преданно заглядывая Лилит в декольте. Его левое веко нервно дергалось — верный признак того, что тетушка изрядно прополоскала князю мозги своими чарами.

Нет, с этим надо что-то делать. Если она не угомонится, вместо нормального декана институт очень скоро получит полного идиота, не способного мыслить. А мне теперь Баратов нужен в разуме. Я должен проверить, не мог ли он создать тайник для искры Тьмы.

Да и потом, какой факультатив⁈ Этого только не хватало!

— Тётушка, — я склонил голову в вежливом поклоне. — Надеюсь, вы не слишком утомили господина декана своими… идеями?

— Ну что ты, дорогой, мы только начали! — она игриво коснулась плеча Баратова, — Иди на занятия. И помни, я буду следить за твоими успехами. Очень. Внимательно.

— Конечно… — я мило улыбнулся Повелительнице Страсти, — Идем.

Повернулся к друзьям, собираясь отправиться к нужной аудитории, но увидел, как эти два дурака стоят, открыв рты. И Звенигородский, и Строганов снова попали под влияние Повелительницы Страсти.

— Ну хватит, — тихо буркнул я себе под нос, схватил друзей за шиворот, оттащил их подальше от Лилит.

Потом затолкал обоих в пустую аудиторию и сделал то, чего делать не должен. Положил одну ладонь на лоб улыбающегося Никиты, вторую — на лоб такого же по-идиотски счастливого Звенигородского. Тонкие щупальца Тьмы поползли по их головам, проникая в сознание.

Я самым наглым, самым беспардонным образом чистил мозги моим подручным. Заодно поставил блок на влияние Чернославов. Всех. В том числе меня.

Да, я вряд ли теперь смогу подчинить себе этих смертных, если мне подобное придёт в голову, но лучше так, чем наблюдать, как они превращаются в марионеток Леди Страсть. Да и потом, вдруг кому-то из родственников захочется поковыряться в воспоминаниях моих друзей, вытащить какую-нибудь информацию обо мне. Нет, лучше перестраховаться. И Баратова сегодня тоже надо будет привести в чувство.

Буквально секунда и Звенигородский с Никитой перестали улыбаться, их взгляды стали адекватными. Они удивлённо оглянулись по сторонам, посмотрели на меня.

— А мы чего тут? — спросил Артем, — Нам же в другую аудиторию надо.

— Ага, — кивнул я, — Ошибочка вышла. Идем.

— Блин… — Строганов почесал затылок, потрогал лоб, тряхнул головой. Замер на мгновение а потом испуганно ткнул, — Что… Что случилось? Я… Я не помню ни черта из сегодняшнего зачета. Вообще ничего! Голова пустая!

— Поменьше надо пялиться на мою тетку. Видимо, мозги совсем расплавились, — ответил я и вышел из аудитории.

Упс. Вышла накладочка. Похоже, перестарался. Случайно выгреб из сознания Строганова все, что он выучил. Со Звенигородским проще. Там выгребать было нечего.

Ну ничего. Выкрутимся. В любом случае, смертным не надо знать о моих манипуляциях. Люди очень трепетно относятся к своей свободе. Свобода слова, свобода мысли, свобода выбора, бла-бла-бла… Полная ерунда.

Аудитория профессора Залесского встретила нас массовым, коллективным отчаянием. Студенты все, поголовно пребывали в панике. Кто-то нервно писал на руках, ногах и даже соседской спине шпаргалки. Кто-то, как умалишенный, повторял основные принципы магического права. Кто-то просто плакал и прощался со студенческой жизнью. В основном девицы. Первый зачет у Залесского — это вам не шутки.

Пожалуй, самой спокойной в аудитории была Муравьева. Она сидела вместе с Трубецкой и Воронцовой на обычном месте и задумчиво пялилась в окно. Анастасия вообще в последнее время постоянно куда-то задумчиво пялится. В большинстве случаев — на меня. Уже который день я испытывал странное ощущение, будто княжна активно о чем-то размышляет. И это что-то связано со мной.