Темный Властелин идет учиться – II

Глава 11

Просыпаться с осознанием того, что твой собственный отец не просто тиран и злодей с богатым опытом, который исчисляется тысячелетиями, а первостатейный кукловод, плетущий паутину интриг настолько густую, что в ней запутался даже мастер лжи Леонид — это, знаете ли, не самое приятное начало дня. Еще менее приятно понимать, что, возможно, хитрый и ушлый папаша совершенно скотским образом использовал меня, своего сына, в тёмную.

Я лежал на койке, уставившись в потолок, и чувствовал, как внутри моего естества копошатся два совершенно разных вида бешенства.

Первое — горячее, яростное, от Сергея. Оно было похоже на обиду ребёнка, которого использовали, обманули, отправили на чужбину ради непонятной игры. Мой сосуд принял все происходящее как личную трагедию. Тем более, тема родительско-детских отношений для него больная. Впрочем… У нас с отцом тоже не именины сердца были.

Второе бешенство — холодное, циничное, принадлежало мне, Тёмному Властелину. Оно скорее напоминало восхитительно-злое признание гениальности отцовского плана. Казимир I всегда умел играть в несколько шахматных партии на десяти досках одновременно, жертвуя пешками, которые даже не подозревали, что они пешки.

Чего только стоит та история воцарения нашей семьи, которую отец в сто раз приукрасил и преподнес как героический эпос. По официальной версии, он, юный и честный Чернослав, явился в мир Бездны, где правили злые, вечно голодные древние боги. Конечно же, Каземир, тогда еще не Первый, победил их исключительно умом, силой и своей врожденной харизмой.

На самом деле, тётушка Морена несколько раз оговаривалась, что папаша просто заманил старых богов в ловушку да и грохнул всех разом, чтоб не тратить время в пустую. А там еще, мало ли, вдруг эти боги наваляли бы ему по шее. Зачем рисковать и выходить на честную схватку?

— Черт… — Я вдруг завис, пялясь в потолок комнаты.

Меня внезапно посетила мысль, которая выглядела весьма странной.

Явился откуда? Отец. Откуда он пришел в Бездну? Я вообще никогда не задавался этим вопросом. Он мне даже в голову не приходил. Чернославы существовали всегда. Нам уже несколько десятков тысячелетий. Все это время отец управлял империей, а его братья и сестры исходили ядовитой слюной и строили заговоры.

Это — понятно. Но… Где находится родина Чернославов? Мы не демоны, Бездна для нас не мать родная. Источник Тьмы отцу пришлось сначала создавать, а потом приручать. В нём он сосредоточил всю силу нашей семьи. В первую очередь позаботившись, конечно, о себе. Источник целиком и полностью подчиняется только Темному Властелину. Остальных он лишь питает.

Впервые за все время своего существования я вдруг понял, что ни черта не знаю о прошлом отца. Боле того, я даже не знаю, кем являюсь сам. Не демон, не бог (упаси Великая Тьма), не порождение Бездны. Тогда Кто?

Единственное, о чем могу сказать наверняка, папаша решил записать и меня в те же пешки, которыми он разыгрывает свои партии.

Ни черта подобного! Не собираюсь мириться с этим!

Я резко принял сидячее положение, оглядел комнату. Звенигородский похрапывал, пребывая в сладких объятиях сна, портрет Морены висел все там же. Жаль. Я совсем не против, чтоб однажды он испарился. Например, самоликвидировался.

В общем-то, несмотря на мои внутренние душевные метания, несмотря на злость и гнев, направленные на отца, в мире ничего не изменилось.

Я встал с кровати, направился в душ, к которому уже привык, и попутно размышлял о своих дальнейших действиях.

Правду о моей сущности знают только двое: Артём и Никита. Муравьёву и её подруг я пока держу на расстоянии от семейных разборок Чернославов. Не потому, что не доверяю княжне, Трубецкой и Воронцовой. Наверное я… в некотором роде опасаюсь за девушек. Странное чувство — переживать за кого-то.

Хотя, связи Анастасии были бы весьма полезны. Ее отец, так-то, министр.

В любом случае, мне нужна информация. Много информации. В первую очередь — под какой личиной прячется мой ушлый папаша.

Леонид уверяет, что ядро Источника где-то здесь, в институте. Алиус предполагает, что отец скрывается среди студентов или преподавателей. Оба могут врать. Не о факте бодрого и вполне живого состояния темного Властелина, а в деталях. Значит, нужно проверить всё самостоятельно.

За завтраком я изложил своим «союзникам» новую, слегка отредактированную версию происходящих событий. Без упоминания Леонида и его имперских амбиций. Только сухой остаток: отец, несомненно, жив и находится где-то здесь. Нам нужно его выкурить. Выманить, как опасного хищника, прячущегося в густой чаще леса. То есть, нужна причина, по которой папенька явит мне свой тёмный лик.

— Слушай, — Звенигородский понизил голос, хотя вокруг никого не было. Мы припёрлись в столовую слишком рано, одними из первых, — Как мы вообще можем найти Тёмного Властелина, если он мастер маскировки? Он же не будет ходить с табличкой, на которой напишет свое имя. Сам говоришь, твой отец хитёр и крайне изворотлив.

— Он отреагирует на то, что его заденет, — ответил я. — На то, что будет слишком личным, слишком… чернославовским, чтобы пройти мимо. Мы должны спровоцировать его.

— И как? Боюсь представить, что это должна быть за провокация, чтоб на нее повёлся некто настолько могущественный и опасный, — принялся бубнить Строганов, нервно перебирая крошки от хлеба, которые он сам же рассыпал вокруг тарелки.

Я ухмыльнулся. У меня, конечно, уже созрел план. Рисковый, пахнущий дешёвой авантюрой, но с изящным, на мой взгляд, сюжетом. Если уж на то пошло, я — сын своего отца, а значит, от природы обладаю не менее изощрённым умом.

— «Эликсир Строганова», наш маленький бизнес, — начал я. — Он популярен, но это просто стимулятор, созданный на моей крови. Безликий. А вот, если появится нечто новое… Нечто особенное… Слух разлетится по институту со скоростью молнии. Основная задача в том, чтоб эта «новинка» выглядела крайне заманчиво для Темного Властелина, чтоб она заставила его нервничать, злиться или вывела из себя. Мы, Чернославы, никогда не отличались уравновешенным характером и флегматичным спокойствием. Любые эмоции могут спровоцировать отца на действия.

Звенигородский и Строганов уставились на меня с немым вопросом в глазах.

— Ты хочешь добавить в зелье чего-то ещё? — нахмурился Артём.

— Нет. Я хочу пустить слух. Слух о том, что у нас появился эксклюзив. «Чёрный рынок» заполучил партию редчайшего ингредиента. И мы создали на его основе новую версию эликсира. Очень сильную. Очень странную. Называется она… «Капля Ночи». Или, для посвящённых, «Чёрная Слеза».

Название, которое я произнес пафосным, торжественным тоном, повисло в воздухе. Артёму и Никите понадобилось несколько минут, чтоб проникнуться моментом.

— «Чёрная Слеза»? — переспросил Строганов. — Это… из твоих семейных легенд?

— Не совсем легенда, — усмехнулся я. — Это реальный напиток Империи Вечной Ночи. Нечто среднее между крепчайшим алкоголем, лёгким стимулятором и… катализатором магических видений. Его рецепт — семейная тайна Чернославов. Основу напитка составляют выжимка из чёрного папоротника, который растёт только в Бездне, смешанная с эссенцией теней и пеплом сожжённых миров. В общем, вам эта информация ни к чему, потому что мы ничего создавать не будем. Всего лишь пустим слух. Отец должен поверить, что я слишком влился в Десятый мир, что посмел притащить сюда принадлежащий нашей семье рецепт. Знаю наверняка, его это выведет из себя. «Чёрная слеза» даже в нашей империи считается напитком для избранных. Её подают только Чернославам или на каком-то очень важном, государственного уровня, мероприятии.

— Государственном? — Артём фыркнул, — У вас там что, случаются дипломатические встречи?

— Конечно, — Я посмотрел на Звенигородского недовольным взглядом, — Поверь, Империя Вечной Ночи в несколько раз больше, а главное — могущественнее вашего Десятого мира. В Бездне имеется еще много всяких территорий, не подчиняющихся отцу. Например, кочевые племена пустынных демонов. С ними мы ведем торговлю. Потом — горгульи, ламии, демоны срединных земель.

— Так… ладно, — Звенигородский кивнул, — Все это хорошо, но мне кажется, одного слуха будет мало. Ты сам говоришь, твой отец чертовски умен.

— Да, слухов мало, — я сделал паузу для драматизма, — Мы не просто расскажем о «Черной слезе», мы ее покажем. Продемонстрируем хотя бы одного человека под действием напитка.

— Как? — в один голос спросили оба моих подручных.

— Элементарно. Смотрите, «Черная слеза», чисто теоретически, учитывая ее состав, должна вызывать у смертных эйфорию. Обострение всех чувств. Всплеск магических способностей на короткое время — но не за счёт внутреннего ресурса, а как будто кто-то приоткрывает заслонку к чужому, внешнему источнику силы. И… вполне вероятен побочный эффект. Видения. Краткие вспышки того, что скрыто: истинные лица, тени прошлого, отголоски мыслей. Для неподготовленного смертного — это как мощнейший психоделик, смешанный с даром прозрения. Безвредный в малых дозах, но незабываемый. Достаточно, чтоб кто-то из студентов начал вести себя подобным образом. И чтоб отец, который прячется под чужой личиной, это увидел.

Звенигородский заинтересованно приподнял бровь.

— Звучит круто. И ты думаешь, твой батюшка, если он здесь, обратит внимание на то, что в мире смертных вдруг всплыл рецепт его семейного самогона?

— Это не самогон, — огрызнулся я. — Это изысканный эликсир для избранных. И да. Если он услышит, что его сын совершенно нагло и по хамски торгует «Чёрной Слезой» он сто процентов постарается пресечь это. Лично. У отца, знаешь, очень трепетное отношение к нашей, семейной собственности. Некоторые называют это жадностью. Он считает себя домовитым.

— Но у нас же нет этого эликсира, — прагматично заметил Строганов. — Откуда мы возьмем человека, который его выпьет?

— Верно, Никита. У нас нет. — Я усмехнулся, — Но мы создадим слух и подкрепим его спектаклем. Чтобы все поверили.

Я медленно перевёл взгляд на Звенигородского. Артём почувствовал недоброе и отодвинулся.

— Нет. Что бы ты там ни задумал, нет, — энергично затряс он головой

— Звенигородский, — начал я ласковым, убеждающим тоном. — У тебя есть артистический дар. Ты естественен, когда изображаешь превосходство и лёгкое презрение. Это я оценил.

— Спасибо, — буркнул он, недоверчиво. — Но мне и без ваших оценок неплохо.

— Звенигородский, это же вызов твоим талантам. Нужно, чтобы ты изобразил человека, только что принявшего «Чёрную Слезу». Публично. В самый пик людского потока. В столовой, например. К тому же, всем известно, что мы живем в одной комнате и являемся хорошими товарищами. Кто как не ты или Строганов должны стать обладателями первой экспериментальной порции?

Артём замер, его лицо выражало огромный спектр эмоций от ужаса до возмущения.

— Ты с ума сошёл? Мне вести себя, как дурик, которого штырит? При всём честном народе? Баратов меня в момент вышвырнет из института с позором! А потом родители… о боги, я даже думать не хочу! Вон, пусть Строганов изображает. Он тоже твой товарищ и это точно так же известно всему институту.

— Не дурика, — поправил я. — Просветлённого. Человека, вкусившего запретного знания. Ты будешь не буянить, а… кайфовать. Смотреть на людей так, будто видишь их насквозь. Изредка говорить загадочные фразы. Демонстрировать необъяснимые всплески магии — я тебе помогу, незаметно подпитывая твои заклинания крохой Тьмы. Эффект будет потрясающий.

— Нет, ну почему я⁈ — взвыл Звенигородский. — Пусть Строганов!

Никита побледнел:

— Я… я не смогу… я икать начну от страха… Что это за «Чёрная слеза», от которой человека пробивает на икоту?

— Вот именно, — кивнул я. — Никита не выдержит. А ты — сможешь. Ты же любишь внимание. Представь, все будут на тебя смотреть, шептаться. «Поглядите, это Звенигородский, он попробовал ту самую новинку от Строганова… Говорят, он теперь видит ауры и разговаривает с призраками». Это же слава! А сколько женских сердец начнут биться сильнее!

Я играл на тщеславии Звенигородского и это сработало. В глазах Артёма мелькнул интерес.

— Ты точно поможешь с магией? Без палева?

— Абсолютно. Я уже научился нормально взаимодействовать со своей Тьмой. Буду сидеть за соседним столиком и направлять крошечные импульсы. Твои простейшие чары начнут работать с тройной силой и неестественным, тёмным блеском. Эффект гарантирован.

Артём задумался, нервно постукивая пальцами по столу.

— А что я должен говорить? Эти… загадочные фразы?

— Что-нибудь вроде: «Твоя тень сегодня особенно беспокойна» или «Я слышу, как стучит сердце камня в стене». Главное — смотреть в никуда и произносить это с лёгкой, беззаботной улыбкой, будто констатируешь факт или рассказываешь о погоде. И… в какой-то момент ты должен «увидеть» кого-то. Нечто особенное, существующее за пределами человеческого сознания. Сказать, например: «Интересно, а почему этот высокий господин в чёрном всё время стоит у окна? О, он ушёл…». Будто ты и правда начал видеть сквозь пространство.

Звенигородский хмыкнул, а потом расплылся довольной улыбкой. Его азарт взял верх.

— Ладно. По рукам. Но если Баратов потащит меня на допрос, ты избавишь мою задницу от словесной порки. И от исключения. Дай слово Чернослава!

— Клянусь своим будущим троном, — без тени иронии ответил я. Хотя внутри посмеялся. Клятвы Чернославов стоили немногого, они имели совсем иной эффект. К счастью, Артём об этом понятия не имеет.

План был запущен. Сначала, через одного особо болтливого третьекурсника, по институту пополз слух: мол, «Эликсир Строганова» вышел на новый уровень. Поставщики достали какой-то древний, запретный ингредиент, каплю самой ночи. Новый продукт не для всех, только для проверенных, и даёт не просто прилив сил, а прозрение и взгляд за покров мироздания.

Слух подхватили, народец был заинтригован. Буквально к вечеру все уже знали о появлении улучшенной версии элексира.

Во время ужина состоялось шоу.

Артём Звенигородский, обычно громкий и заметный, вошёл тихо. Вел себя чрезвычайно спокойно. Двигался бочком и все время косился в сторону, за левое плечо, настойчиво уговаривая какого-то господина оставить его в покое. Студенты сначала прибалдели.

— Чего это с ним? — тихонько спросила Трубецкая, ткнув Строганова в бок.

— Да мы новое зелье запустили. Но пока не продаем. Только распространяем среди своих. Слишком крутая штука. Вот, Артёму повезло, — с умным видом ответил Никита.

Громко ответил. Так, чтоб его слова услышали все, кто сидел рядом. Шёпот покатился по столовой. Ответ Строганова передавался дальше.

Звенигородский взял поднос, сел за столик один, отдельно ото всех и начал… вести себя ну очень странно с точки зрения окружающих.

Первым делом он уставился на свою тарелку супа как на величайшее произведение искусства. Пялился минут пять и восхищённо цокал языком. Потом поднял голову и медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Его глаза были мутными, подёрнутыми серой пеленой. Это, естественно, постарался я. Лёгкая иллюзия.

Мы со Строгановым сидели в двух шагах от Артёма, в компании Муравьевой, Трубецкой и Воронцовой. Всем своим видом изображали волнение. Шикали на товарища через проход, разделяющий наши столы, шепотом просили «не палить контору», потому что у нас еще нет достаточного количества элексира для продажи. Слишком он ценен и сложен в приготовлении.

Звенигородский моргнул своими изменившимися глазами, а потом поднял руку и щёлкнул пальцами. На кончиках его пальцев появилось пламя. Но не обычное. Это был черный, поглощающий свет огонь. Сидевшие поблизости студенты ахнули и отпрянули.

Я скромно потупился. Да, огонёк вышел на заглядение.

Артём улыбнулся, как ребёнок, увидевший фокус.

— Ого, — сказал он громко и непринуждённо. — Горит веселее. Наверное, потому что у повара сегодня тяжёлый день. Его тревога такая… острая.

Все замерли. Повар на раздаче действительно был мрачен как туча после разноса от завхоза. Не надо быть провидцем, чтоб это понять. Но люди… Они так наивны и доверчивы… Сразу приняли слова Артема за умение считывать ауру. А у Звенигородского, вообще-то таких способностей прежде не было.

Потом Артём повернулся к сидящей напротив первокурснице, которая украдкой на него поглядывала.

— Не бойся, — сказал он ей мягко. — Твоя тайная симпатия к соседу по общежитию… она взаимна. Но он боится сделать первый шаг. Скажи ему, что его рисунки нравятся тебе. Особенно тот, с летающим котом.

Девушка покраснела как рак и чуть не уронила стакан. Её подружки завизжали от восторга. Как Звенигородский мог знать про рисунки? Про кота? Он же с ней не общался!

Как, как… Элементарно! Информацию про влюбленную дурочку еще днем добыл Гнус.

Шёпот по залу пошёл гуще.

Затем была кульминация. Артём вдруг замер и уставился в пустой угол столовой, где висело старое зеркало.

— А ты кто? — спросил он тихо, но в наступившей тишине его было слышно всем. — Высокий такой… в плаще. И смотришь так, будто ждёшь кого-то. Давно ждёшь. Скучно тебе? — Он помолчал, голову склонил набок, потом махнул рукой. — Ушёл. Как сквозь стену. Странно…

В столовой воцарилась гробовая тишина. Потом начался гул. Все говорили разом: «Он что, призрака увидел?», «Это из-за нового зелья!», «Чёрная Слеза, я слышал, она открывает третий глаз!».

Артём, будто очнувшись, тряхнул головой, посмотрел на окружающих с лёгким недоумением, поднялся и, не торопясь, вышел из столовой, оставив за собой волну сплетен.

Шоу удалось на славу. Слух о «Чёрной Слезе» получил железобетонное подтверждение. Теперь все знали — новинка работает. И эффекты её пугающе реальны.