Сингония миров. Смотрящие

Глава 12 Возвращение со звезд

Вторник, 5 ноября. День

«Альфа»

Элена, Город Смотрящих

Не удивлюсь, если окажется, что рептилоиды держали под контролем не только микрофлору, но и климат. Город, вместе с космодромом, выстроены в экваториальной зоне. Стало быть, зной гарантирован, но все дни «на улице» — комфортные плюс двадцать пять. И влажность нормальная — не душная парилка, как в земных тропиках.

Впрочем, искать всякие, там, микропогодные установки я бы не стал — за тысячи лет что угодно выйдет из строя. Вот, как освещение на нижних горизонтах. Мрак.

Правда, местами наклонные стены светились — слабенькое зелёное сияние еле сочилось, позволяя заметить разве что собственную руку, да и то смутно.

Спасали мощные фонари на аккумуляторах, но по мне, так слишком сильные — яркие голубоватые потоки света слепили, выхватывая крохотный пятачок поверхности, вертикальной или горизонтальной — и до предела сгущая тьму вокруг.

Я посветил вверх, нащупывая лучом пятно, и вовсе испускавшее лишь тепло, да немного в видимой части спектра, красной и оранжевой. Если там, как предположил Бирский, пряталась местная проводка… Я покачал головой. Нет, Шурик… Земной, привычной логикой в Городе Смотрящих лучше не пользоваться. Вполне возможно, что светильники были автономными. Какими-нибудь биохимическими. И их раз в год меняли. Или раз в пятилетку…

Недовольно фыркнув, я зашагал к пандусу. Мы здесь в положении древнего римлянина, угодившего в ХХ век. Вот он, дрожа от ужаса, разглядывает обычную квартиру, где вдруг очутился, моргает от света, режущего глаза, и вдруг — чик! — электрический огонь гаснет. И что делать гордому патрицию? Каким богам возносить молитвы?

Наш-то человек выйдет, бранясь, на площадку, чтобы поклацать тумблерами на щитке. Или выкрутит пробку и сообразит «жучок» из тоненькой проволочки. А у бедного Квинта Луция или Гая Авидия и понятий-то таких в голове нет! Откуда ему знать, что щелчок выключателя запускает светоносную силу в стеклянную лампу под потолком, где не масло горит, а калится вольфрамовая спиралька?

Воздыхая, я зашагал мимо гигантских прозрачных колонн, внутри которых постоянно, медленно и завораживающе смешивались две жидкости, серебристая и темно-синяя. А может, и не жидкости вовсе. И не смешивались они…

Луч фонаря, качнувшись, высветил пологий пандус, и я зашагал наверх по удобной рубчатой, почти стёршейся поверхности. Ощущений было… Целый рой. Понятно же, что сюда, в Город Смотрящих, мне удастся попасть лишь в следующий раз. Вот только когда он наступит? И наступит ли вообще?

Мы не увидели и тысячной доли здешних кудес и диковин, а уже пора возвращаться. Сегодня «Эос» стартует в последний раз… Ну, ладно, ладно — в крайний. «Аврора» набита артефактами с горкой, мы, можно сказать, пресытились терабайтами небывалой информации.

Цели Первой межзвёздной достигнуты. Чего тебе еще надобно, старче? Чего, чего… Возвращаться мне не хочется, вот чего.

Нет, меня, конечно, тянет к девчонкам, оставшимся на Земле, но необъятность тайн Элены мешает радоваться отбытию. Еще бы сутки-двое… Ага, недельку-другую. Месяцок!

Нет уж, храбрый звездоплаватель, собирай манатки — и готовься к старту…

— Михаил Петрови-ич! — разнесся высокий, ясный голос Юли. — Вы где-е?

— Товарищ Гари-ин! — трубно и официально взревел Шурик.

— Тут я! — громко откликнулся товарищ Гарин.

Впереди и выше закачались два голубоватых луча, скрестились, падая, и сверкнули в упор — я едва успел прикрыться локтем.

— Ну, куда ты, прямо в глаза, светишь? — возмутилась Браилова.

— Ой, простите, пожалуйста!

— Да ладно… — ворчливо отмахнулся я. — Что, предстартовая готовность?

— Да нет, — немного нервно отмахнулась Юля, — мы по другому вопросу… Михаил Петрович… Мы… — Она задохнулась. — Мы хотим остаться!

Я помолчал, соображая, и уточнил:

— На Элене?

— Да! — вытолкнул Бирский.

— Вдвоём?

— Д-да… — Шурик засуетился от неловкости. — Жилой модуль есть… И чистой воды полно, я уж не говорю про воздух. Зимы на этой широте не бывает. Светлана обнаружила крахмалистый корнеплод… Типа, картошка. Тут и грибы есть, и фрукты… Что-то вроде рыбы — очень на угрей похожа. А после прилива столько моллюсков остается на берегу! Ну, это я к тому, что тут даже охотиться не надо, чтобы пропитание добыть…

— И мы не просто так остаёмся! — сказала Браилова проникновенно. — По плану, Вторая межзвездная прибудет через год, и вы представляете, сколько тут можно всего успеть? И в городе, и на борту кораблей? Спокойно, методично изучать, искать, находить… Мы пока даже на Марсе не можем постоянную станцию выставить, я уж не говорю — базу, а здесь-то можно! Вот, прямо сейчас!

— Понятно… — мой голос прозвучал именно так, как полагалось начальнику экспедиции — задумчиво и чуть рассеянно. — Понятно. Ну, я не стану пугать вас налётами орнитозавров и набегами зауропитеков. Не маленькие, чай, выросли уже. И о том, что до «скорой» не дозвониться… Ладно, замнем для ясности. Пошли наверх, обсудим всё на Совете. И… Забудьте о свободных отношениях. Юль, этот тип с сияющей мордой тебе предложение делал?

— Да! — выдохнула Браилова, краснея.

— Руссо космонавто, — деловито кивнул я, беря ее под руку. — Облико морале…

Мы дружно, в ногу, зашагали вверх по пандусу, погасив фонари — свет, что проливался сквозь купол, уже достигал подъема.

«Вверх, вверх, до самых высот! Откуда это? Оттуда…»

Там же, позже

По-хорошему, созывать Совет и не нужно было. Ну, разве что, для хитрого финта — разделить мою ответственность на всех. Однако решать всё равно мне. И я решил.

Первым делом связался с «Авророй» — Пашка был там, на небеси. Мы с ним обговорили детали, хоть и на повышенных, и где-то после полудня «Эос» приэленился.

— С грузом прибыл, — буркнул Почтарь, небрежно козырнув.

Видать, ему крайне не понравилось моё решение. Сама ситуация — оставить людей на чужой планете — выводила его из себя.

«Мы же их бросаем!» — шипел Паха.

«Они сами!» — резко парировал я.

Отбывающие земляне щедро делились с «робинзонами» — им не только скафандры передали. Возлюбленной парочке мощный компьютер достался, большой пластмассовый ящик с лекарствами и даже хирургическими инструментами, оружие и боеприпасы, контейнер с продовольственным НЗ, запасные аккумуляторы для фонарей и ровера, автономный энергоблок…

В общем масса вещей, необходимых в хозяйстве, переместилась с борта корабля в жилой модуль. А чуть ли не самым ценным «свадебным подарком» стал трансконнектор.

Ну, и на свадьбе мы погуляли…

На борту орбитального корабля один Римас дежурил, а весь остальной экипаж собрался под куполом Главного сектора Города Смотрящих. Сюда же, на свет, перетащили модули станции.

Понятия не имею, из чего наши женщины изобразили фату, но она у Юли была. Голову невесты украсил венок из живых цветов — хищных венчиков, словно вырезанных из синего бархата — они обильно распускались на каркасниках, обвисали целыми гроздями соцветий.

Правда, свадебного платья на Браиловой не было, но для торжественного случая Света одолжила Юльке свой белый комбез.

Лица женатых и замужних смягчились, а в их глазах будто всплывали воспоминания о том самом дне, когда сердце колотилось, заглушая аккорды Мендельсона.

Сдерживая улыбку, я солидно откашлялся. Выступать в роли заведующей ЗАГСа мне еще не приходилось, но я, как начальник экспедиции, имел полное право регистрировать новую семью.

— Сегодня мы присутствуем на особо торжественном мероприятии… На первом в этом мире бракосочетании! Да, в задачах экспедиции не значилось основание постоянной станции на иной планете — это целиком и полностью инициатива наших молодых. Юля! Саша! На завтра назначен отлёт «Авроры», и вы останетесь вдвоём… Но не одни! Мы будем гордиться вами и тревожиться за вас. Поэтому я передаю нашу общую просьбу — соблюдайте крайнюю осторожность, берегите себя! Вы первые люди, поселившиеся у другой звезды, на чужой планете. Очень надеюсь увидеть вас лично через год, живыми и здоровыми! Ну… — я смущенно кашлянул. — Что-то я заговорился… К-хм… Юлия Михайловна, согласны ли вы стать женой Александра Сергеевича?

— Да! — выдохнула Браилова. Ее глаза сияли.

— Александр Сергеевич, согласны ли вы стать мужем Юлии Михайловны?

— Да! — расплылся в блаженной улыбке Бирский.

— Меняйтесь кольцами! — ухмыльнулся я.

Тут Шурик схитрил. Золотую жилу он обнаружил еще в самом первом рейде в Ленточный каньон — глубокое ущелье уходило далеко в Одинокие горы, раскалывая хребет. Выломал самородок поувесистей, отбил молотком наросты кварца — и смастерил два кольца. Грубоватых, со следами ковки, зато увесистых. Сюрпри-из!

— Можешь поцеловать невесту!

Шурка так нежно, так бережно коснулся Юлиных губ, что я простил ему все порции ехидцы в свой адрес.

— Объявляю вас мужем и женой!

Экипаж захлопал с большим энтузиазмом, Рута в запале выкрикнула:

— Горько!

А молодожёны и рады стараться…

Свадьба пела и плясала в самом большом помещении станции, прозванном «кают-компанией». Полукруглое в плане, оно имело две двери — одна вела в библиотеку-лабораторию, а другая — в кольцевой коридор. Тесновато, конечно, особо не повальсируешь, но двоим места хватит с избытком.

А уж как наши женщины расстарались! На стол подавали вареных моллюсков (их нежное мясцо походило вкусом на тушеного кальмара), прямо в многостворчатых раковинках, и рыбозмей, порезанных кругляшками. Испекли в золе кожистые клубни местных корнеплодов, только есть их, как картошку, нельзя — надо было ложечкой выгребать розоватую мякоть со вкусом… Ну, отдаленно походило на фасоль с приправами. Зауропитеки яство сие сырым потребляли — унюхают, нароют и лопают с отменным аппетитом, вместе с кожурой. А Света с Талей подсмотрели их трапезы…

Врачини даже компот сварганили — из мясистых цветков, переполненных нектаром. Пчёлки бы с ума сошли от счастья, но насекомые на Элене не завелись пока — опыление взяли на себя микроорнитозаврики, перепончатокрылая мелочь размером с колибри.

И я там был, мёд-пиво пил, а так как усов у меня нет, всё в рот попало. Когда до старта «Эос» оставалась пара часов — Павел деликатно посматривал на хронограф — я покружил Юлю в танце, и увёл ее в библиотеку-лабораторию.

— Спасибо тебе за всё! — высказалась Бирская, и робко чмокнула меня в уголок губ.

Я улыбнулся, чисто платонически приобняв её, и включил трансконнектор.

— Юль, ты хороший человечек и… хм… присматривать за тобой было не в тягость. Я помнил твою маму — этого было достаточно. А теперь пора мне выполнить давнее обещание!

— Я буду говорить… с папой? — прошептала Юля, округляя глаза.

— Будешь!

Мне осталось набрать коды и протянуть Юлии Михайловне наушники. Она помотала головой.

— Нет… Я хочу, чтобы ты тоже слышал… нас.

Скрыть выражение плаксивой сентиментальности мне удалось — я склонился над пультом, утопив зеленую клавишу, чётко выговорил код и сказал:

— Доступ в зону «Дельта»!

В динамике щелкнуло, и голос дежурного пробасил:

— Кому направить вызов, Михаил Петрович?

— Мигелю Сенизо.

— Есть! Приём… Абонент на связи, отключаюсь!

И в тот же момент зазвучал очень знакомый баритон — я как будто слушал самого себя, свой собственный голос, записанный на плёнку:

— Сенизо у телефона.

— Пап… — еле вытолкнула Бирская, и слезы закапали на пульт.

— Юля⁈ — толкнулось в динамиках. — Юлечка, это ты?

— Я, папочка! Я! Пап… — она расплакалась.

— Юлька… — голос Гарина-Браилова-Сенизо подозрительно плыл да подрагивал. — Господи, как же я рад тебя слышать! Где ты, маленькая моя? В «Бете»?

— В «Альфе»! Я… Я сейчас не на Земле, пап, я на Элене — это планета такая, на ней можно жить, только она у Альфы Центавра! Корабль улетает сегодня, но я… Я остаюсь. Только не одна! Я, пап, сегодня замуж вышла. Вот, тут рядом Михаил Петрович, он начальник Первой межзвездной экспедиции, он нас расписал… С Сашей Бирским. Саша — планетолог, и мы с ним решили остаться. Тут столько всего, пап! Тут громадный космодром рептилоидов и целый город! Мы будем с Сашей тут жить и работать, и я каждый день буду с тобой разговаривать… И с мамой! А через год прилетит корабль Второй межзвездной…

— Юлька… — в голосе Сенизо чувствовалась улыбка. — Я тобой горжусь! И чертовски завидую!

Погладив Бирскую по плечу, я тихонько вышел и прикрыл за собою дверцу. Пускай поговорят без свидетелей…

Среда, 6 ноября. Утро

Борт звездолёта «Аврора»

Встали мы рано, Ригил Кентаурус едва наполовину показался над океаном, щедро рассылая зоревые лучи. Тутошние зубастые птицы вспархивали целыми стаями, вились по-над лесом, глухо ухая или звонко взвизгивая, а в их разноцветном мельтешении едва угадывался хаотичный полет матёрого шипокрыла, хапавшего пернатые тушки. Пара здоровенных орнитозавров чертила круги в вышине, и только зауропитеки вели себя, как мыши, учуявшие кота — они были рядом, их горбатые тени мелькали в перекрестьях каркасных дебрей, но ни воя, ни рыка не доносилось с опушки.

— Свет, — сказала Юля просительно, — может, оставишь нам Симу? А?

Сосницкая улыбнулась, погладила жмурившуюся кошку — и передала её Бирской. Сима согласно мурлыкнула.

— Ну, всё, товарищи провожающие, — заворчал я стеснённо, — посадка объявлена. Давайте, отъезжайте из стартовой зоны! Мы скоро, только туда и обратно…

Шурка крепко пожал мне руку, а Юлька чмокнула в щёку. Почесав у Симы за ухом, я повторил вполголоса:

— Мы скоро.

— А мы будем ждать! — старательно улыбнулась Бирская.

Отлетающие по очереди и скопом помутузили «робинзонов» и те, оцелованные и встрёпанные, заняли ровер.

На борт «Эос» я поднялся последним и, затягивая трап, махнул рукой отъезжающему вездеходу. В ответ вскинулась Юлина рука.

Клацнул, закрываясь, внешний люк.

— Внимание! Приготовиться к старту!

Я неторопливо запер крышку внутреннего люка. Индикаторы успокаивающе мигнули зеленым — герметичность в норме.

— Я бы тоже осталась, — мягко улыбнулась Таля, — но на этой планете буду лишней!

Мне не хотелось говорить. Я просто кивнул, соглашаясь и слушая, как оживает посадочный модуль — шипел аргон, продувая магистрали; тихонько свистели, раскручиваясь, турбины; чмокали клапаны. Корабль будто стягивался пружиной.

— Старт!

Стыковка прошла буднично, как на тренажере. Но, как мне кажется, все выдохнули с облегчением — резерв рабочего тела в баках плескался по минимуму. Особо не разбежишься.

А на борту «Авроры» всех настигли почти одинаковые переживания: менять просторы Элены на узость и тесноту корабля не хотелось, да и особой тоски по родине не замечалось — с того дня, когда мы покинули Землю, еще и двух недель не минуло. Мы просто не успели соскучиться по-настоящему.

— Как настроение? — бодро спросил я Бельского.

— Приближенное к боевому! — фыркнул Питер. — Знаешь, я в этой нашей экспедиции убедился лишний раз, что верно выбрал профессию. По Элене гулять мне всего пару часов довелось, побывал там, как будто на экскурсии. И обратно! Сжился, хе-хе, с обсерваторным отсеком, он мне теперь, как дом родной!

— Выкладывай, чего нарыл, — прижал я его.

— Да там еще работы… — завёл Бельский.

— Пи-ит…

— Нет, ну инфа, конечно, роскошная, — чистосердечно сознался Питер. — Мы, считай, сняли подробнейшую цифровую карту звездного неба, как оно выглядит из окрестностей Альфа Центавра. То есть, под совершенно иным углом, чем его наблюдают земные астрономы. Работы еще — начать и кончить, но мы уже уточнили расположение наиболее важных звезд по отношению к Солнцу — Полярной, Сириуса, Ригеля, Арктура, Альдебарана, Бетельгейзе…

— Слушайте все! — громкая связь разнесла приятный и строгий голос Шарли. — По местам посадочного расписания! Приготовиться к транспозитации!

Часа через два, на втором витке, корабль переместился в бета-пространство. На первый взгляд, ничего за бортом не изменилось — тот же Ригил Кентаурус палил в черном пространстве, те же луны кружили вокруг Элены, вот только сама планета отливала привычной для землян голубизной! Никакого гламурного розового цвета!

Питер, выплывая из обсерваторного отсека, заорал еще в коридоре:

— Никакой дезинсферы! Одинокие горы на месте, хребет почти такой же, только Города внизу нет! Ни Города, ни космодрома… Ничего!

— Значит, рептилоиды здесь не водятся, — флегматично заметил Павел. — Помните, еще при Шелепине запустили «Луноход-5»? Он всё исколесил — и залив Радуги, и Юрские горы… Но базы Смотрящих не нашёл! — и подлизался: — Шарлоточка, долго еще?

— Часика три еще, — отозвалась Бельская-Блэквуд, погруженная в вычисления.

Почтарь тихонько расстегнул ремни и плавно всплыл над креслом, прижимая палец к губам. Мы все на цыпочках покинули рубку, чтобы не мешать «Шарлоточке».

Рассчитать пятимерный вектор импульса — работа на грани возможностей. «Зашить» в финиш-программу точку выхода, да так, чтобы оказаться именно там, где нужно — это уже почти за гранью. Тут ошибка в долю миллиримана по любой оси будет означать, что корабль выйдет из нуль-пространства не у Земли, а где-нибудь у Сатурна или вовсе за орбитой Плутона.

Я забрался в каюту и лёг, притянув тело широким ремнем. Спать в невесомости у меня так и не вошло в привычку… Тяжко вздыхая, я покрутился, сонно моргая — и заснул. Разбудил меня четкий говор интеркома:

— Слушайте все! По местам посадочного расписания! Приготовиться к транспозитации. Двигатели на разгон!

Я улыбнулся, чмокнув губами, почуяв ускорение — и прилив веса. Корабль возвращался на Землю.

Документ 12

КГБ СССР

Председателю КГБ СССР

Е. В. фон Ливен

Дата: 11 ноября 2019 г.

Автор: М. П. Гарин

Псевдоним временный: «Ностромо»

Статус: руководитель

Содержание: доклад по итогам 1-й межзвёздной экспедиции

Гриф: служебное

Милостивая государыня, Елена Владимировна!

Признаться, хотел отделаться одним докладом о ЧП с Энтони Сполдингом, но подумал, что немного коварства не помешает.

Я уже разговаривал с тов. Лебедем. Дескать, хочу сложить полномочия и члена Политбюро, и секретаря ЦК КПСС. Генсек ухмыльнулся в своей манере: «Заявление на стол, разберемся!»

С президентом АН СССР я встретился в тот же день, накатал еще одно заявление — увольняюсь с поста директора ОНЦ (рекомендовал на должность тов. Киврина, моего зама — человек подходит по всем статьям).

Я пришел к выводу, что больше принесу пользы на посту генерального директора Международного управления космических сообщений (МУКС). Проблема как раз в том, что данной организации пока не существует, а она, по моему мнению, необходима. И вот тут-то и проявится мое изощренное коварство… Ведь Вы, Ваше сиятельство, на моей стороне — и замолвите словечко перед президентом СССР?

Что я предлагаю? Необходимо создать совершенно новую международную структуру для совместного освоения дальнего космоса. Цель — действительно международные усилия, а не как сейчас, когда иностранцы просто тупо покупают места в советских экспедициях ради престижа своих держав. Я же хочу их полноценного участия.

Уверен, что мои связи и мой опыт помогут не только навести порядок в советской космонавтике, но и приступить к планомерной космической экспансии.

Под нею я подразумеваю не только строительство постоянных станций и баз на Марсе (Большой Сырт и Долина Маринера прежде всего), на Меркурии, на астероидах — Церере, Весте, Палладе; на спутниках планет-гигантов (Каллисто, Титан, Япет, Тритон) и на Плутоне, но и организацию регулярных рейсов грузовых кораблей на Луну, Марс и в Пояс астероидов.

Но это лишь программа-минимум. Понятно же, что мы должны немедленно заняться подготовкой ко Второй межзвездной. И вот тут возникает важный вопрос: а как нам успеть? Как достичь успеха сразу на нескольких направлениях?

Сразу оговорюсь, что мотивирует меня не понятная жадность ученого, а жестокая необходимость. Полёт на Элену даже не обсуждается, ибо транскосмическая база Смотрящих — это настоящая сокровищница технологий. Мы не в сказке, не в фантастическом романе, а в реале получили возможность изучать, трогать, разбирать корабли пришельцев! Я уж не говорю о том, что на Элене нас ждут.

Однако, найденный Талией Алон каталог, прозванный «списком Горбовского-Бадера», содержит точные координаты обитаемых планет. То есть, возникает реальный шанс не мумии рептилоидов изучать, а встретиться с живыми потомками тех, кто когда-то способствовал появлению Человека Разумного. Иными словами, вступить в контакт с внеземной цивилизацией!

Сразу скажу, что рассматриваю контакт с большой осторожностью и с превеликой опаской, но и лишать себя подобной возможности тоже нельзя. А разве можно забывать о Луне и Марсе?

И возникает вопрос: хватит ли бюджетных средств на столь обширную космическую программу, которую я берусь реализовать? Ответ отрицательный. И вот здесь как раз и поможет первая буква в сокращении МУКС.

Расходы должны быть разделены по-партнерски! СССР не обязан оплачивать «прекрасное далёко» за США, Китай, Индию, Германский Союз. Нужно встречаться и договариваться. Мы можем предложить американцам, немцам и прочим не только места для их звездолетчиков, но и резкое расширение сотрудничества, вплоть до совместного строительства кораблей с интернациональными экипажами и сооружения международных внеземных баз.

Знаю, что Лукашенко будет смотреть на меня, как на разорителя, гребущего бюджет всеми конечностями. Безусловно, расходы возрастут. Но ведь и доходы тоже! Но самую большую надежду на положительное решение я связываю с политикой.

Хватило каких-то десяти лет, чтобы «Союзатомпром» избавился от конкурентов, вроде «Вестингауз», ибо мы предлагаем однопланетникам самый дешевый уран, хоть и доставленный с Луны. И вышло так, что мы привязали к нашим поставкам практически все страны, обладающие АЭС, даже такую недружелюбную, как Франция. А ведь это крепкая, выгодная зависимость! Зря, что ли, в Париже предпочитают не ссориться с Москвой? Понимают, что население, привыкшее к дешевой энергии, сметет Елисейский дворец, как Бастилию, стоит только тамошнему президенту нахамить нашему!

То же самое и с МУКСом. Советский Союз, США, Китай, Франция, Германский Союз, Индия, Япония… Если мы пойдем в связке, то достигнем небывалых высот, а партнерство может однажды перерасти в настоящее товарищество.

Вот такой у меня настрой.

Надеясь на крайнее Ваше снисхожденье,

честь имею пребыть, милостивая государыня,

Вашего сиятельства всепокорнейший слуга

Михаил Гарин.