Сингония миров. Смотрящие

Глава 11 Страшнее кошки зверя нет

Суббота, 2 ноября. День

«Альфа»

Элена, Город Смотрящих

Я проснулся рано, еще не было шести. Сейчас на поверхности Элены глубокая ночь, но не тёмная — обе луны скрылись за горизонтом, а вот махонький кругляш Толимана, наоборот, взошел на западе, протягивая смутные тени. Силёнок звезде не хватает, чтобы учинить сумерки, но неверный, зыбкий свет сеется помаленьку, как бы предвещая истинную зарю.

А вот жилой модуль затоплен полной тьмой — на глубину среднего яруса не просачивается ни единый квант вышнего сияния. Тишина и пустота кругом…

Признаться, в первую ночь мне плоховато спалось — всё время чьё-то присутствие мерещилось, огоньки, шаги… Умом я понимал, что никакие призраки Смотрящих не бродят вокруг, а живность на горизонтах подземного города не водится — ей тут жрать нечего. Но душа всё равно ёжилась…

Забавно, но эпизод со шпионом-полукровкой почти стёрся в моей памяти, как что-то очень давнее и совершенно неважное. Светлана и вовсе, по-моему, не заметила мелкой стычки. Тут столько всего чудесного, диковинного, что на всякое досадное ЧП просто жаль тратить внимание. Что было, то было. Прошло.

А к таинственным подземельям Города Смотрящих я быстро привык. И вчера прекрасно выспался, и сегодня. Тело просто блаженствовало, не мучимое невесомостью или даже микрогравитацией, когда двигатели на разгоне. Попробуйте заснуть при одной десятой «же»! Вроде, и лёгкость необыкновенная, но ты весь напряжён, как будто боишься взмыть воздушным шариком и затеряться в облаках. А тут лежишь себе — и недвижимая твердь под тобою.

Я вздохнул. Удивительно… До чего же я везучий сукин сын! Мне уже довелось прожить одну жизнь — обычную, унылую, монотонную текучку буден. Моя память хранит и приятный Дашин облик, и бесконечные дачные сезоны — вспахать, засеять, окучить, прополоть, полить, собрать… И никаких перемен! Бесперс-пектив-няк.

Я попробовал выговорить шёпотом:

— Бесперспективняк…

Быстро не скажешь — язык завернётся. И шестьдесят лет подряд… Без просвета, как в Лимбе, прихожей Дантова ада. Стоит ли удивляться, что я сразу, не раздумывая, согласился вернуться в прошлое, «в себя»? Да с радостью!

Ох, думаю, сколько я всего успею, сколько ошибок исправлю, сколько мелких, досадных, стыдных грешков да промахов не допущу! Смешной был…

Ну, да, одни житейские помарки я подтёр, зато других наплодил… Не счесть. А куда деваться? Такова жизнь. Да-а…

Поёрзав под одеялом, перевернулся набок.

Доволен ли я прожитым? В общем-то, доволен. По крайней мере, одно мое желание исполнилось с избытком — жизнь, данная мне во второй раз, была яркой, насыщенной до предела! Собрать все события, все приключения в кучу — на сто жизней хватит.

Я добился всего. От мальчика-отличника вознёсся до члена Политбюро. Куда уж больше?

А уж как я состоялся в личной жизни! Рита… Наташа… Инночка… Делить дом, постель, судьбу с тремя красивейшими, любящими женщинами! О!

И кто только не ругал меня за аморалку и разврат! Одни завидовали, другие путали непримиримость с лицемерием… Да ну их всех.

А дочери какими красотками выросли! А внучки! Да и сын… Хоть к мальчикам я и со строгой прохладцей отношусь, но Васёнок мой точно не балбес. Талантище!

Я окружил себя верными товарищами и настоящими друзьями. А клан Гариных? А Приорат Ностромо?

Не-ет, мне грех жаловаться. Да я и не жалуюсь… Чтобы описать всё моё, далеко не святое житие, одного романа не хватит, придётся накатать полный цикл. Про «попаданца»!

Правда, выйдет «неформат». Ведь чем занят стандартный «попаданец»? Он бегает от КГБ, шлёт подметные письма Сталину или Брежневу, плагиатит чужие песни… Это всё я прошёл за первые два-три года. Ну, разве что композиций Высоцкого или Антонова не исполнял, ибо не дано. Слух есть, а голос — йок. Да и не люблю я брать чужое.

Хм… Получается, что большая часть моей «второй» жизни не вписывается в хрестоматийные штампы жанра? Ну, какому «попаданцу» придет в голову изучать то самое время, в котором он путешествует? По шаблону-то как положено?

Переместился в прошлое? Всё, хватай ноутбук — и бегом в Кремль!

А то — наука, наука… СССР спасать надо, а не закорючки формул выписывать!

Так, мало мне физики времени, я еще и физику пространства «основоположил». Теория взаимопроникающих пространств… Сопределье… Сингония…

Вселенная будто раздвинулась — кратно! А ему всё мало. Ему — это мне. Я, как та старуха у самого синего моря…

Директор НИИ? Доктор наук? Лауреат? Не хочу! А хочу в Первую межзвёздную податься, по иным мирам гулять!

Я вздохнул. А что мне еще делать? Сидеть на попе ровно? Ску-учно! Видать, не растерял я ещё того славного мальчишеского рвения — бороться и искать, найти и не сдаваться. А как иначе-то?

И СССР я спас, пускай и с уклоном в технократию, и мир заодно. Так, мимоходом. Дай, думаю, спасу неразумное человечество! А то ведь, пропадёт без меня. Хоп! — и готово. Уберёг.

И куда тут без науки? Суетились бы люди по всему земному шарику, пакостили бы друг другу, пока ретроаннигиляция не превратила бы планету в калёное ядро, абсолютно стерильное на километр вглубь. Ну, или человечки сами бы затеяли войнушку, ядерную или биологическую, они это любят.

Чтоб по выморочным городам бродили мутанты — в вечном сумраке ядерной ночи. Картинка!

Поворочавшись, я понял, что не усну, и покинул мятое ложе в тесном спальном отсеке — встал, стараясь не касаться тоненьких, гнущихся стен. Тихонечко выйдя в кольцевой коридор, заглянул в санузел. Умылся холодной водой — и проснулся окончательно.

За дверцами «опочивален» и библиотеки-лаборатории стыла тишина, а вот из крохотной кухоньки выбивался свет. Неужто ещё кому не спится?

Просунув голову в кухонный отсек, я застал там нашу ксенологиню — она сосредоточенно и целенаправленно следила за джезвой. Едва кофейная пена набухла, вскипая, Алон подхватила медный сосуд, а я прошептал:

— Привет, Талия! Значит, мне показалось…

— Что? — живо ответила женщина, улыбаясь.

— Что тут привидения рептилоидного образа шалят! Ты чего не спишь?

— А ты?

— Былое и думы, — развел я руками, протискиваясь в отсек.

Талия кивнула понимающе.

— А я и не ложилась, — вздохнула она, но не уныло, а как будто стесняясь. — Помнишь, мы вчера кристаллотеку нашли? Ну, вот… Я сразу её Шарлотте на орбиту отправила, все семнадцать кристаллов. Бедненькая Шарли, тоже не спала… А без её «Иркута» кристаллозапись не прочесть! Жалко, что шестнадцать артефактиков оказались пустыми. Ну, как пустыми… Там сплошь отчёты каких-то сервис-инженеров. Сколько потребили воды, сколько использовали энергии… Скукота. Нет, конечно, для науки и это важно — мы, хотя бы, точно узнаем численность населения города. Кстати, Смотрящие называли его Хассе.

— Хассе… — произнес я, словно пробуя слово на вкус.

— У них, вообще, язык такой… свистяще-шипящий, как у змееустов. Читал «Гарри Поттера»?

— Читывал, читывал, — покивал я. — А скажи что-нибудь по-ихнему!

Талия сначала смутилась, потом глянула за прозрачную дверцу, открытую в коридор, и негромко вымолвила:

— Ас-с тс-со ис-с Су-Ксай! Ос-с с-сиу хассо с-са сэ пас-соу, исэ с-суо ас-со, ссаи аус-с сэссэ ас-сау. Ос-с! — Чуть задыхаясь, она сказала: — Так представляется ординарный член линейной ячейки Су-Ксай из касты техников. А вот каково его личное имя, я не разобрала. И к классу какому принадлежит, не поняла. Судя по знакам почтения, к классу «Ц»…

— Здорово… — выдохнул я, и нахмурился. — Погоди… А семнадцатый кристалл?

— О! — сказала ксенологиня, вытянув палец. — Там… вообще! Бомба! Помнишь, у Стругацких? Там был такой список Горбовского–Бадера. Список звёзд, лежащих на гипотетическом пути Странников! Так вот, — голос Талии обрёл торжественность, — в семнадцатом кристалле лежит-полёживает реальный каталог звёздных систем, которые в свое время «засеяли» или заселили рептилоиды! Представляешь⁈

— Здорово… — затянул я.

— Ещё как! — подхватила женщина, рдея румянцем и блестя глазами. — И там не просто перечисление светил, а подробные характеристики материнских звёзд: масса, спектральный класс… — она помолчала, как будто остывая, и договорила, понижая голос: — И там еще один каталог записан, совсем уж странный. В нём почему-то особо выделены звёздные системы, как правило, не имеющие планет земного типа. Причём преобладают в списке звездульки типа красных и коричневых карликов вроде Проксимы, Шольца или Барнарда — всякая быстродвижущаяся звёздная мелочь. Общее у всех этих звездулек — наличие в их близи особо помеченных объектов, причём весьма странных: не планет, не планемо, а… вообще, непонятно чего! Эти «непонятки» всегда обозначаются парами, причём в разных звёздных системах. Шарли предположила, что это они и есть, те самые «кротовые норы» — через них Смотрящие посещали иные звёздные системы! До сингонально-пространственной интерполяции рептилоидные расы так и не додумались, а варп-драйв, как его описывают земные фантасты, жутко энергоёмкая штука, и вряд ли, вообще, реализуемая. Думаю, сочетание кротовин с фотонными звездолётами как раз и позволило Смотрящим за триста тысяч лет «засеять» множество звёздных систем в нашем секторе Млечного Пути. Сами по себе «кротовины», они же «червоточины» — изначально природные явления, а вот для удержания их в пределах конкретной звёздной системы требуются охренительные затраты энергии. И лучше всего это делать у карликовых звездюлечек типа Шольца или Проксимы… — Талия, наконец-то, вспомнила про кофе, и налила себе чашку, щедро забелив сгущенкой. Отхлебнув, она взмахнула ложечкой. — Я вот тут сидела, и думала. А может, это вовсе не какие-нибудь, там, небесные тела? Вдруг это энергетические установки мифических Предтеч? Их, кстати, Смотрящие именовали Сингулярами и считали «нерептилоидной расой». Представляешь? Это негуманоиды-то! Или вот такая, совсем уж безумная идея, что Сингуляры научились подгонять траектории звездулек под «кротовины», а не наоборот. Наверное, поэтому они и «пристёгивали» к «кротовинам» всякую звёздную шелупонь, что поменьше и полегче, зато зело магнитные и долгоиграющие?

Моя голова, в которой новая, дьявольски интересная информация с трудом укладывалась, требуя осмысления, начинала легонько кружиться.

— Знаешь, — сказал я задумчиво, — как вернемся, вручу Глебскому благодарность. Или Почётную грамоту!

— За что? — удивилась Алон, хлопая ресницами.

— За тебя! — ухмыльнулся я. — Не пойди комиссар по твоему следу, так бы мы и остались без гениального ксенолога!

— Ой, ну ты как скажешь… — застеснялась гениальный ксенолог.

— Тс-с! — приложив палец к губам, я застыл, вслушиваясь. — Всё, подъём… Пей скорее свой кофий! А то припрутся сейчас и отберут!

— А я еще сварю, — улыбнулась Талия.

Тот же день, позже

Приставив ладонь ко лбу, Светлана долго глядела в розовеющее небо. Она самой последней сняла скафандр, хотя Мишин пример и убедил ее. Глобальная «дезинсфера», безжалостно истребляющая болезнетворную мелочь, от вирусов до грибковых спор, позволяла гулять по пыльным тропинкам в одних комбезах. Однако, как товарищам звездолётчикам обходиться после отлёта? Ведь на Земле заразы полно, а сохранится ли у экипажа «Авроры» иммунитет после здешней стерильности?

— Летят, вроде… — обронила Сосницкая, всматриваясь в гламурную высь.

— Где? — приподнялся Гельмут, шаря глазами по небу. — А-а… Точно!

Крошечный треугольничек «Эос» снижался, накаляясь в плотных слоях.

— Давайте, давайте… — шептала Света, сжимая кулачки.

— Да всё нормально, — заворчал Клосс. — Римас — ас!

Место прежних посадок нынче походило на поле боя, изрытое воронками — ионизированный факел из дюз буквально перепахивал почву. Поэтому «финишную площадку» сместили поближе к каньону — вчера «Эос» уже садился здесь, опалив древний серый металлопласт.

— Всё, вроде, продумали, — брюзжал Гельмут, — а о маяках забыли. Садимся на глазок…

— Не ворчи, — улыбнулась Сосницкая.

Она как будто ощутила недобрый взгляд, и обернулась. За спиной вздымались каркасники. Их листья под ветром шелестели, как бумажные, как ворох старых газет. Смутный силуэт мелькнул за искривлёнными стволами, и пропал.

— Всё! — возбужденно крикнул Клосс. — На посадку пошли!

С вышины донесся гром планетарных. Окатив древний космодром ядерным пламенем, посадочный модуль выпустил опоры и медленно, плавно припланетился, сметая пыль, жухлые листья и сухие ветки. Огонь погас — и обвальный грохот стих, мгновенно возвращая прежнее безмолвие.

— Пошли встречать! — сказал Гельмут.

— Всё уже? — боязливо спросила Светлана. — А радиация?

— Пошли, пошли… — Клосс зашагал, посмеиваясь.

Бортврачиня двинулась следом, переступая тлевшие листья. А тут и люк открылся, тускло зазвенела алюминиевая лесенка. Первым вылез Станкявичюс. Остановившись на ступеньке, он подстраховал Шарлотту, одной рукою удерживавшую Симу.

Кошка тревожно оглядывалась, и мяукнула, углядев Свету.

— Получите ваше лохматое сокровище! — весело сказала Бельская-Блэквуд. — О, как у вас тут чудесно! А воздух какой! М-м…

— Иди ко мне, моя кисонька! — заворковала Сосницкая, и Сима живо перелезла к ней. Но ненадолго — турецкий ван по природе своей хищник, который гуляет сам по себе, а не мурлыкает на диване, создавая уют. Кошка скоро запросилась гулять, и спрыгнула на туго надувшиеся пузыри травы. Оглянулась, подёргивая хвостом, и скрадом пошла к недалёкой опушке.

— Не съедят её тут? — встревожилась Шарли.

— Не дождутся! — фыркнула Света, и повысила голос: — Гельмут, разгружаем? Или сначала ровера дождемся?

— Да чего ждать… Римас, отворяй ворота!

— Что-то я Михи не вижу… — Станкявичюс отжал еще горячий рычаг, и гулкая шторка, прикрывавшая грузовой отсек, уползла в сторону.

— Миха с Юлькой и Талей на нижних горизонтах.

— А-а… Учтите, ребята… и девчата, — пропыхтел Римантас, подтягивая пластмассовый ящик. — Водорода осталось на три посадки и три взлёта.

— Учтём, — кивнула Сосницкая. — За одну экспедицию всё равно многого не охватишь, а уж артефактов тут… На десять «Аврор» хватит!

Неожиданно со стороны леса донёсся гортанный писк, тут же прерванный сдавленным «мяу!»

— Сима! — беспокойно позвала Светлана.

Раздвигая «надувную» траву, на солнце вышла кошка. Она высоко задирала голову, зубами сжимая разорванную шею микрозавра. Урча, «кисонька» разорвала чешуйчатую шкурку, и принялась выедать требуху.

— О, господи! — вырвалось у Сосницкой.

— Живоглот! — захохотал Римантас. — Страшнее кошки зверя нет!

Подкрепившись, Сима уселась, чопорно вылизывая лапку. Но её благодушное настроение изменилось в один роковой момент, стоило из леса выскочить молодому самцу-зауропитеку. Превосходя кошку по массе раз в десять, он не удостоил Симу вниманием — глухо завывая и ляская пастью, «полуящер» то набегал на людей, пугая, то вставал на задние лапы, потрясая передними, словно оборотень из земных ужастиков.

Светлана с Шарлоттой отступили, Гельмут потянул из кармана-кобуры любимый «Вальтер», а Сима, в два долгих прыжка, кинулась на зауропитека — с рычанием, шипением и злобным мявом раздирая морду чудищу.

Вообще-то кошка целилась инопланетному уроду в глаза, но проехалась когтями по мембранам PIT-органов. Атакованный завизжал от болевого шока, катаясь и корчась, а Сима убежала к людям — и забралась к Свете на руки.

— Пойдем, пойдем, защи-итница… — ворковала Сосницкая, гладя «кисоньку»…

Там же, в то же время

За нападением «маленького монстра» на «солдата» наблюдала из укрытия матриарх стаи — крупная, немолодая и весьма умная альфа-самка с подпалинами на спине от давнего пожара.

Она внимательно следила за тем, как «малый хищник» мчится к стае двуногих, прыгает на руки к самке с длинной белой шерстью на голове, а та ласкает её, успокаивает…

Значит, всё-таки Белоголовая — «альфа» стаи двуногих!

Палёная не забыла, как ту защищали гораздо более крупные особи, убившие двух её бойцов. Вот и сейчас два «солдата» обступили Белоголовую — явно охраняют. А мелкий хищник бросился не к ним, а к альфа-самке — ищет у ней защиту… Может, это её детеныш?

Бесшумно отступив в тень, Палёная осмотрела расцарапанную морду скулящего бойца и щёлкнула длинным языком. Вёрткий «знахарь» тут же подскочил к раненому и стал облизывать его морду, не жалея слюны.

Отвернувшись от них, альфа-самка понюхала клочок шерсти «маленького монстра», и оглянулась в ту сторону, где на открытом месте топтались двуногие. Нет, это не детеныш Белоголовой — совсем другой запах. Мелкий хищник явно иной породы. Вероятно, альфа-самка двуногих приручила его и теперь использует, как свое оружие…

Палёная глубоко задумалась, опустив голову. Так может, двуногие вовсе не дикие звери, а думать могут? Хм… Эти странные существа — разумные животные? Допустим. Но почему тогда в их стаю входит «маленький хищник», никак не вписывающийся в иерархию?

В остальном стая двуногих явно давняя и стабильная — все понимают друг друга почти без слов и жестов. А Белоголовая — альфа-самка: ей все подчиняются, она всех лечит и всегда под охраной крупных самцов. Самый опасный член стаи — это «маленький монстр». Он агрессивен, непредсказуем и очень свиреп.

Палёная сама видела, как этот мелкий хищник убил микрозавра и выжрал у него сердце и печень. Однако… Нет, трогать «маленького монстра» очень опасно: он может нанести очень и очень болезненные травмы. Сам мелкий явно невкусный и, если они его убьют или ранят, то стая пришельцев точно устроит на них облаву…

Зауропитица задумалась. Что же делать? Как поступить?

Документ 11

ХРОНИКА

«Ленинградская правда»:

Ленинград, 6 ноября 2019 года. «Коллектив ПО 'Кировский завод» закрепил прошлогодний успех, достигнутый на международных выставках — новая модель трактора «Кировец» признана самой экономичной в своём классе. Разумеется, выход надёжной и сравнительно дешёвой ленинградской техники на западные «свободные» рынки тщательно блокируется различными эмбарго, санкциями и прочими, явно не экономическими инструментами.

Но заводчане не унывают — огромный, ёмкий рынок СЭВ позволяет с уверенностью смотреть в будущее. Тем более что филиал «КЗ» в Пхеньяне (КНДР) позволяет экспортировать трактора, комбайны и погрузчики в Китай и Южную Корею, а филиал в Болгарии обеспечивает Турцию, практически всю Северную Африку и Ближний Восток, включая Израиль.

Любопытно, что комбайны, произведенные на мощностях филиала в Сантьяго-де-Куба, пользуются огромным спросом у фермеров США, опустив на второе место сельхозтехнику компании «Джон Дир».

«Красная звезда»:

Москва, 8 ноября 2019 года. «Новые танки Т-100 'Армата», впервые показанные на параде в честь 100-летней годовщины Великой Октябрьской социалистической революции в 2017 году, на пару лет как будто исчезли из общего доступа, но вчера эти славные бронемашины снова прокатили по Красной площади.

За эти два года «сотые» серьёзно обновили электронику и оптику, стали лучше «видеть и слышать», а лазерные сканеры позволяют активным средствам защиты точно сбивать вражеские ракеты и снаряды.

Более того, уникальные разработки советских инженеров оказались способны не только уберечь бортовые ЭВМ и рации от электромагнитных импульсов, но и связать новые танки, БТР, средства РСЗО, вертолёты и самолёты в единый сетецентрический комплекс, гибкий и связный'.

«Красное знамя»:

Владивосток, 9 ноября 2019 года. «В горняцком посёлке Тетюхе работают два предприятия — 'Бор» и «Сихали». Работают рядом, оба добывают руду, только на одном производят боропродукты, а другой выдаёт металл — свинец, цинк, олово и серебро.

Ещё в восьмидесятых, когда шли процессы демонополизации Минхимпрома и Минцветмета, оба ПО — и «Бор», и «Сихали» — были полны решимости стать самостоятельными и добиться процветания. Ну, как минимум, избавиться от дотаций и выйти на хозрасчёт.

Бесспорно, этим планам серьёзно помогло строительство железной дороги Дальнереченск — Тетюхе-Пристань, чуть позже закольцованной через Арсеньев. Помогло и дешёвое электричество с Приморской АЭС, запущенной в начале 1990-х, а также газопровод «Сахалин — Хабаровск — Владивосток».

И «Бор», и «Сихали» активно закупали сырьё на товарно-сырьевых биржах Госснаба, исправно платили за ресурсы, заключали договора, незначительно повышали цену, но очень серьёзно заботились о качестве продукции.

Но что же тогда случилось с «Сихали»? Почему рудники «Южный» и «Силинский» были закрыты, а планы расширения единственной обогатительной фабрики — перечеркнуты? Почему Плавзавод, расположенный на берегу Японского моря, в Тетюхе-Пристани, с тридцатых годов выдававший тысячи тонн свинца, олова, цинка в слитках, больше не работает? Почему из пятидесяти километров узкоколейки сохранилось едва пять, а прочие рельсы сданы в металлолом? В чём дело, товарищи?'

Конец документа 11