Скучный человек

Глава 4

Сокровищница. Это просто сокровищница.

Безумцы живут рядом с таким чудом и имеют наглость жаловаться на скуку!

— Илья? Чай будешь?

— Да, Татьяна Сергеевна, спасибо.

Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Это уже обычай, традиция, я бы даже сказал — ритуал. Смена в фонотеке состоит из шести человек и усевшись за свои столы мы все дружно завариваем чай. Вопрос о том буду я его или нет, сугубо риторический, потому что без чая никак.

В девять утра мы приходим и завариваем, примерно в час дня появляется свободная минутка его отхлебнуть, к пяти вечера мы допиваем чашку. В промежутке ходим группами на обед, всегда оставляя дежурного. И уже часов в семь заваривается вторая кружка, хотя и ее мы пьем остывшей, уже после восьми, когда суматоха наконец улеглась. Короче, времени у нас совсем не так много, как представляется, и день через день мы трудимся не зря.

Хранилища фонда, в которые сдаются (и иногда теряются навеки) все записи, сделанные на Качалова, Пятницкой и Шаболовке, хаотично разбросаны по всему зданию, что опять же позволяет нам сохранять форму при вроде бы сидячей работе. Работа скучнейшая и простейшая — редактор подает нам заявку… Нет, не так — сначала редактор идет в картотеку и долго ищет там нужного исполнителя. Выписав заветный номер он приносит нам редакторскую заявку, ее собирают и отправляют в аппаратную, где в теории редактор должен все прослушать и дополнив дикторским текстом собрать из них передачу.

На практике эти лентяи имеют список из сотни записей «на все случаи жизни» и в картотеку ходят только в начале карьеры. Каждая запись обозначена индексом и номером, что-то вроде «ВДКС-04321»; из-за всех этих символов и цифро-буквенных обозначений документы наши весьма причудливо выглядят. Когда однажды я отстучал телетайп со сверкой и ошибся в адресе получателя в ответ пришло испуганное «Ваша шифровка не по адресу, мы — завод холодильников!» Действительно шифровка, ровные столбцы цифр и букв. Названиями мы обычно пренебрегаем, за годы подбора заучив все наизусть.

Из редакторской заявки оператор выдирает нужные куски, вставляет в запись, так рождается передача. Которая в виде все той же магнитной ленты возвращается к нам… и становится еще одним номером на полке и еще одной карточкой в картотеке. К дате эфира редактор снова запрашивает его у нас, но уже в вещательной заявке. Подробности их кухни я не знаю, но думаю, что согласовывать приходится, как иначе.

И вот, попутешествовав сначала с полки на редакторский стол, потом на мой вещательный, потом на стеллаж отправки рулон ложится в фибровый чемодан (лучшей тары для перевозки магнитной ленты не придумано) и отправляется в Останкино или Шаболовку. Там его примет мой коллега и передачу отвезут уже на полку в вещательную студию.

И страна наконец услышит любимые «Валенки»!

Иногда случается «заложка», когда коробку случайно ставят не на ту полку. Или более неприятный вариант, когда оператор после монтажа сует рулон не в ту коробку — тогда мы начинаем изображать Шерлоков Холмсов и поднимаем все заявки, чтобы проверить все прошедшие через аппаратную единицы хранения! Их, если что, только у нас под двести тысяч. А ведь есть еще большие постоянные хранилища — там счет на миллионы!

Или к какому-нибудь событию редакторам приходит в голову отличная идея — всем сразу! — выпустить в эфир редкую запись. А она в единственном документальном экземпляре и надо ждать, пока сделают вещательный дубль… а их надо хранить, а полки не резиновые… а редактора сердятся и думают, что мы нарочно…

Короче, фонотеке и видеоархиву Гостелерадио всегда есть чем заняться.

И вот я вижу, как достаточно просто открыть «фаер-фокс», зайти в «ю-тьюб», сделать запрос… тысячи, миллионы людей одновременно могут смотреть одну, пусть даже самую редкую запись! Хочешь с начала, хочешь с середины, хочешь с паузой в любом месте!

То есть моя работа всего за сорок лет повторила судьбу извозчиков. Час дома за ЭВМ и ты собрал эфирную передачу на любой вкус, без заявок и картотек. Можно переложить слова Утесова и взяв в руки коробку с лентой пропеть: «Штамповал тебя я краской типографскою и коробку чистым клеем покрывал.»

Кстати, хорошая идея для капустника — достав блокнот я сделал запись.

Короче, эти люди могут за минуту получить любую запись и любую музыку из сочиненного вообще на всей планете и они еще имеют наглость говорить, что им скучно!

Я закончил с пачкой заявок и передал ее на редакторский стол. Теперь их распределят по фонотекарям и те начнут собирать, создавая на столах эльбрусы и монбланы из коробок с лентой. Недостающее надо будет найти по картотеке и заказать в других отделениях, после чего все ляжет на стеллаж отправки и мальчики развезут все по аппаратным и студиям.

«Мальчик» это термин, самый старший на моей памяти был сорока лет от роду многодетным отцом. Но как правило берут пацанов «после школы и до армии», потому что одна часовая запись весит до килограмма, а в заявке их легко может быть несколько многочасовых концертов. Вот и носи, с первого этажа на девятый, с вечно занятым лифтом. В Останкино и того хуже, там одна коробка с большой телепередачей полпуда может весить!

То есть я карьеру делал не из одних только из меркантильных соображений, носить тяжелые заявки вредно для здоровья. С другой стороны «мальчики» вечно пропадают у знакомых девочек-операторов, потому что в аппаратной тихо, можно запереться и спокойно болтать о том-сем, пока передача пишется. Или музыку послушать.

Да, бардак у нас наблюдается регулярно, все-таки работа околотворческая.

Рабочий день катился мимо, не задевая сознания. Я проверял комплектность и ставил подписи на собранных заявках, пару раз позвонил коллеге в Останкино, чтобы уведомить о недостаче, потом коллеге в Медведково, чтобы напомнить о ней же. Меня клятвенно заверили, что запись уже наполовину готова… я даже сделал вид, что поверил. Прибегали и убегали музыкальные редактора, шофер принес чемоданы с отработанными пленками, забрал новые заявки. Тайком, крадясь и через заднюю лестницу, убежали стоять в какой-то очереди наши девчонки. Потом вернулись и долго обсуждали в хранилище что-то свое, женское. Пару раз забегали знакомые, я брал сигареты и шел дымить. Мудрость деда: в армии кури, а после брось. В перекур куряки отдыхают, а все остальные работают! Я курю только на работе, да и то скорей стою с дымком в пальцах, чем смолю, но под это можно сманеврировать. Например, отпроситься купить сигареты, а вместо этого пойти купить пирожное для возврата долга.

Вот как сейчас.

Стоя на светофоре у площади Восстания я вспоминал прошедшие три дня. Нет, прошедшие сутки, потому что сначала я пытался понять, как это мы все вот это вот все… Н-да.

А потом просто решил посмотреть, как живут люди там, в будущем. Оказывается, есть и такая возможность! Достаточно просто спросить у между-сети.

Я открыл новую страницу и просто спросил…

Карты, в которых можно гулять по миру! Невероятной красоты фотографии, каждую можно в художественный альбом — я не сразу понял, что их делают настолько много и часто, что хоть одна на миллион просто обязана оказаться красивой. Я ходил, щелкая манипулятором, по улочкам какого-то маленького города в Мексике, название у которого словно списали из приключенческого романа про пиратов! «Супермеркадо аутосервисо» — таинственную надпись я расшифровывал несколько минут. Но смог! И то, что таинственный «супермеркадо» оказался поселковым универсамом ничуть не убавило его очарования. Когда я понял, что вот эта сетка, густо покрывающая карту мира Гоогле, это возможность увидеть его прямо вот так, на экране у себя дома — у меня руки затряслись!

Я три часа подряд боялся сомкнуть глаза и немеющей от усилия рукой двигал мышку, рассматривая мир! У меня стальная воля, потому что я не просто оторвался, я еще и перерыв устроил.

— С тобой все в порядке?

— Мм? Что, простите?

— Все в порядке? Ты уже третий раз зеленый пропускаешь.

Пожилой мужчина смотрел на меня с подозрением. Действительно, стою и гляжу, как мимо машины едут. А он, получается, стоит вместе со мной? И кто тут подозрительный?

— Спасибо, все хорошо. Задумался о работе, вышел вот на перерыв. Извините, зеленый, — и я побежал от бдительного свидетеля.

Вот, даже сейчас под впечатлением.

Какие мне снились сны! Но утром я все равно пошел на работу. Думал выпросить больничный и снова часами бродить по миру будущего… но тогда на мое место сядет кто-то еще и ей придется работать. Нечестно как-то, пусть и очень хочется.

А ведь еще есть вторая «ссылка» — так странно, я привык добавлять «для революционеров», а здесь совсем другой смысл — так вот, вторая ссылка под «Твой канал» была на «Твитч».

У меня уже не было сил удивляться. Невероятное… невозможная… штука! Которая посвящена играм! И этих игр тысячи! Использовать ЭВМ для игр — я-то думал, что чего-то не понял, но здесь можно было «заглянуть через плечо» тысячам людей прямо у них дома!

Оглянувшись, я увидел в стороне делающего вид, что совсем здесь ни при чем доброхота и снова ускорил шаг.

Вот так вчера один американец гулял по Риму, вертя камерой направо и налево. И за этой прогулкой вместе со мной наблюдали еще больше тысячи человек! И я вместе с ними смотрел на Колизей!

Такой большой, оказывается…

И сколько же там туристов вокруг!

Оглянувшись и не увидев преследования я зашел в гастроном, взял пирожные — безе для Тани и песочную полоску для себя, а выйдя двинулся не обратно на работу, а куда-то в сторону зоопарка.

В будущем все не то. Все иначе! Вот кинотеатр «Баррикады», в котором крутят мультфильмы — надо купить билеты, придти, зайти в зал, дождаться третьего звонка, посмотреть один-два ненужных мультика и только потом покажут твой любимый. Можно в буфете подождать, кстати, как мы и делали, билетерши предупреждали заранее. Но все равно, покажут один раз и скажи спасибо, если никаких проблем с аппаратурой не будет!

А в будущем ты просто набираешь в строке поиска название…

Я сегодня приду домой и могу посмотреть фильм, который не видел никто. Который даже в голове у режиссера не мелькнул идеей! Вот только рассказывать об этом я не буду, потому что как-то не честно получится.

Медленно шагая с коробочкой в руке я шел мимо зоопарка, потом свернул к метро, посмотрел на шагающих мимо современников. Несправедливо, что я знаю что-то такое замечательное, а они нет. Но я уже понял, что поражать окружающих чем-то, к чему есть доступ лишь у тебя, не стоит. Мало кто может порадоваться, большинство озлобятся и постараются запретить, отнять. Поломать, наконец, чтобы если уж им не досталось, то и никому больше!

Но все равно не справедливо.

Я как-то давно узнал, что у деда, который по отцу, был брат, умерший еще до революции. Тогда, помню, я сильно удивился, что дедушка мой еще царя помнит, потом сообразил, что старый большевик он не просто так, и он не просто помнит, а даже и побороться с царизмом успел. Так живешь-живешь и не понимаешь, кто рядом с тобой ходит, мда. И когда я свыкся с мыслью, что вот это почтенное ископаемое — мой прямой предок, то стал думать о его брате. Он ведь жил даже не в Молдавии — в Бессарабии! В той, про которую Пушкин писал! И не видел ни фильмов, ни самолетов, даже поезд диковинкой казался. Он снимал шапку при встрече с царским офицером, его могли высечь — взрослого мужчину! Короче, просто мрак.

А сейчас вокруг ходят люди, которым не увидеть компьютер, не прогуляться по вир-ту-альной карте мира.

Но если дать им это, на тысячу благодарных найдется одна деятельная сволочь.

И об этом я думал весь обратный путь.

— Что-то случилось, Илья?

— Нет, Ольга Алексеевна, все в порядке, — я снял кепку, плащ, оставил их на вешалке и сунул пирожные в холодильник. — Надо было подумать о жизни, проветриться.

Начальница явно ждала продолжения, но я сурово сел за стол и непреклонно подтянул к себе пачку заявок. Вот только объясняться не хватало, растянут говорильню на час, а у меня работа.

Зазвонил городской телефон, я снял трубку:

— Вещательный, слушаю.

В динамике ойкнули, потом женский голос переспросил:

— Илья?

— Да, слушаю.

Я пытался разобрать название произведения, сначала зачеркнутое, потом подмазанное, затем снова написанное другой ручкой — видны творческие поиски!

— Тебя прямо не узнать… это Мила, из клуба.

— А, привет.

Люда, которая всегда представлялась Милой, была у нас помощником режиссера. Сама на сцену не выходила ни разу за все время, что я ее знаю, потому что боялась панически. Вполне властная и с характером женщина в прямом смысле теряла дар речи, стоило ей увидеть зрительный зал, даже почти пустой. Во всем остальном человек она была деловитый и постоянно мелькала туда-сюда в хлопотах. Работала она вроде бы в бухгалтерии какого-то завода, то есть на предельно приземленной должности, поэтому театральный кружок был для нее отдушиной. Ну и время от времени перепадавшие билеты от кураторов нашего кружка тоже играли свою роль.

— Илья, ты ведь через день работаешь, да? Этот четверг у тебя свободен?

— Теоретически да, — как одного из самых молодых в кружке меня то и дело привлекали к переноске или уборке или покраске, то есть как рабочего сцены. Не могу сказать, что я в восторге, но куда деваться.

— Ты можешь прочитать лекцию?

Я замер. Мила, почувствовав паузу, быстро уточнила:

— Нам по плану надо провести культурное мероприятие, но так сложилось, что это нужно сделать до пятницы. Выручай, Илюша, вся надежда только на тебя!

Последнее было сказано тем плаксивым тоном, после которого я обычно говорю «нет!» и вешаю трубку. Если ноют или стонут, значит пытаются через эмоции воспользоваться мной в своих коварных планах… но лекция. Апрель семьдесят восьмого. Тот самый упущенный шанс.

Я обязан его упустить или можно рискнуть?

— Гхм… и что мне за это будет?

— Заказ продуктовый! Хороший, я уточняла.

Поводов отказаться было все меньше.

— Завтра в клубе встретимся, обсудим рабочие моменты.

— Хорошо, я буду после семи! Только Илюша, я тебя умоляю — ты моя последняя надежда!

— Да-да, хорошо. До завтра.

И я положил трубку.

А потом подняв голову немигающим безразличным взором оглядел террариум… крокодилятник… стаю голодных волчиц… короче, работниц фонотеки, услышавших, что я в рабочее время договариваюсь с какой-то женщиной о встрече. Что, думаете оправдываться стану? Ага, ждите.

Черт, забыл спросить, о чем лекцию читать. Ладно, вечная тема о жизни на Марсе всегда актуальна.

Ой… а вдруг там действительно нашли жизнь? Скорее бы домой, в будущее, к компьютеру!