Скучный человек

Глава 19

Света оглянулась по сторонам:

— В выходной утром так много людей…

— Почему — выходной?

— Так ведь суббота?

— Пятница.

— Почему?

— Здесь — пятница

— А-а… ну да. Сек, проверю.

И она ничтоже сумняшеся вынула из кармана телефон. Тот, который разве что в фантастических фильмах показывать!

— Света!

— Что?

— Телефон!

— Ну да… эй, я же не дура, светить им не собираюсь! А здесь календарь, а еще диктофон и камера! И вообще — никто не выходит из дома без телефона, это рефлекс! К тому же кто его здесь узнает?

Действительно, кто узнает? Подумают, что стоит девушка и зачем-то с серьезным лицом тыкает пальцем в блокнот. А рядом санитар ждет…

Оставалось только вздохнуть и надеяться на ненаблюдательность граждан.

Тяжело с потомками, простейших вещей не понимают. Вот один пишет о попаданце, что тот начал «рубить капусту» на писательском ремесле, дескать нашел лазейку, как чаще издаваться. Ну как дети, честное слово — накрылся одеялом и все, его не видно, самый умный! И невдомек, что все всех знают, схему раскрыли бы на второй книжке… а то и вовсе, она в таком виде существует чтобы все по порядку зарабатывали. Что станет с тем, кто без очереди полезет? Ну уж точно не госпремию получит.

Или вот другой — за его героем только в бесплатной части книги два десятка трупов советских граждан. Я после пятого специально начал на листочке выписывать. Суд, право на адвоката? Нет, зачем, автору и так все ясно, «в штаб Духонина» контру! А ведь целая серия и восторженные отзывы читателей! Такие же контуженные тяжелыми беззаконными временами? Или клакеров нанимает?

Ладно, это все в прошлом. В настоящем у меня девушка из будущего, причем не Алиса и не по делу, за миелофоном, а «ну это же такой шанс, ну как ты не понимаешь⁈»

Как она меня на это уговорила? Да не знаю я! Как у девчонок это всегда получается — то мы вроде бы обсуждаем следующую съемку, а то вот вдруг мы уже собираемся пройти в мое время, причем все совершенно логично. Раз-раз и вот уже я вывожу ее на проспект и показываю, что к чему. Причем только теперь до меня доходит, что вряд ли у обычной девушки лежит просто так «на всякий случай» наряд по моде сорокалетней давности.

Обычная девушка посмотрела по сторонам и протянула со странной интонацией:

— Мама, я в Северной Корее, мама!

Я почесал ухо:

— Переведи шутку?

— Бедненько, но чистенько. И флаги. Повсюду.

— Чего ж ты хочешь, майские в разгаре.

Она снова огляделась и поправила капюшон своего пальто, явно намекая на погоду. Ага, из плюс двадцать перейти в плюс пять — как в холодильник заскочить. Оделась Светка по погоде, причем почти знакомо, почти привычно… и вот именно что «почти». Есть та грань, которая отделяет повседневную одежду от модельной, и она зависла на этой грани, опасно балансируя.

Философски вздохнув я решил пустить дело на самотек. Мало, что ли, в Москве таких «номеклатурных девочек» в привезенных папами заграничных шмотках?

— Ну, что хочешь посмотреть в давно прошедшей эпохе?

— А что ты обычно девушкам показываешь?

Я оглянулся по сторонам и понизил голос:

— Не на улице же!

Закатив глаза, Света протянула:

— Я тут ничего не знаю. Я тут даже в планах не существуют. И мне нужна… натура, да! Референсы для клипов об этом времени! Что тут у вас необычного?

— Тут у нас все обычное. Что тебе конкретно нужно?

Мы пререкались еще минут пять. Она вела вечную тему о том, что «ты мужчина, ты и рули», которая всегда переходит в «а я потом скажу, что ты сделал не так». Я многоопытно увиливал, напирая на то, что мое дело двери открывать, а дальше сама-сама.

В итоге мы побрели по проспекту, она — разглядывая все вокруг, а я меланхолично думая ни о чем.

К примеру о творчестве: ролик с «дедулей, поучающим молодежь» за два дня набрал почти семь тысяч зрителей-просмотров. Как по мне — отличный результат, это же больше, чем аншлаг во Дворце Съездов! Любительская команда, ручные камеры-телефоны, на коленке состряпанный сюжет и такой успех!

Но капризные потомки только морщились. «Не взлетело даже с рекламой», видите ли! «Стоит ли продолжать бесперспективную тему» и прочие отговорки. Раз не взлетело, два не взлетит, а раза с десятого пойдет дело! Надо стараться!

Пока я думал о высоком, девушку интересовали вещи более приземленные:

— Куда у вас тут ходят развлекаться?

Я припомнил:

— По-разному. Сейчас можно пойти в кино, например я обычно иду в Иллюзион, там старые фильмы показывают. У них программа на месяц вперед вывешивается, можно планировать, удобно.

— Жуть.

Ну да, если подумать, в будущем и минуты ждать не нужно, все под рукой.

— Еще вариант — поехать Останкино, у меня пропуск, на тебя можно выписать «в сопровождении». Там хороший бар, наши ездят на знаменитостей глазеть, можно на какую-нибудь программу напроситься; если кто-то знакомый снимает, то тебя пару раз крупным планом возьмут, по телевизору покажут. Но у тебя документов нет.

— Тоже мне, Печкин!

Чтобы не казаться совсем уж отсталым я сделал вид, что эту шутку понял.

— В ресторан рано, ни публики, ни программы. В парк или на природу погода не та. Хочешь, в зоопарк свожу?

— Думаешь, я там что-то новое увижу?

— Вдруг ты пони не видела? Они еще не вымерли? Я ведь говорил — нечего тебе в прошлом делать.

Она оглянулась, прищурилась:

— Людей даже в рабочий день на улице больше.

— Ничуть, — я тоже заметил и уже понял: — Сколько машин на проезжей части? Если всех пешеходов за руль усадить, как раз ваше дорожное движение и получится.

Светка нагло вытащила телефон и сделала несколько кадров. Проходившая мимо бабулька с интересом прищурилась и вроде даже повела носом, чуя странное. Пришлось подхватывать времяпутешественницу под локоть и тащить прочь.

— Знаешь, есть несколько снимков, на которых люди с телефонами, как у меня в смысле.

— Да?

— В ваших временах и раньше. То есть я не первая!

— Вполне может быть, что первая, кто додумался телефон взять. Остальные решили, что ты уже отметилась, так что ничего страшного. Как тебе в прошлом?

Я оглянулся, но бдительная старушка нас не преследовала. На всякий случай свернув я утащил девушку в подземный переход. Сейчас сделаем круг и засядем в кафе-мороженное с видом на проспект. Пока пионеры из школы не повалили там вполне можно поболтать.

— Я же говорю: Северная Корея. Там тоже такие основательные пальто, шапки меховые. И рекламы на улицах нет. Лучше скажи — как тебе в будущем?

Хороший вопрос. Себе на него по-другому отвечаешь, но для того мы с людьми и говорим:

— Понимаешь… — я попытался подобрать слова. — Я не попадал в будущее. Мое будущее всегда казалось мне каким-то другим, знаешь ли. Я словно остался в прошлом, но получил путевку в санаторий, уровнем повыше обычного. Ну там для атомщиков секретных или что-то вроде. Ходят люди в непривычных шмотках, знают вещи, о которых я даже не подозревал, буфет и столовая у них шикарные, в номерах все по высшему классу. Вечером в клубе крутят зарубежные фильмы, в библиотеке полно таких книг и журналов, о которых я только слышал. И территория закрытая, кроме меня туда никто, а о том, что я там видел, снаружи — никому.

Света кивнула:

— Поиск доступных сравнений. Защитная реакция психики.

— Во-во, она самая. Опять же курортный роман с интеллигентной девушкой, у которой своя компания со своими шутками. То есть все привычно, просто чуть-чуть иначе. Ты не замечала, в ваших популярных рассказах о попаданцах те сразу начинают менять мир под привычный себе. Стоило попадать?

Она вздохнула:

— Я этого не читаю. Слышала, сейчас кто-то фантастику назвал «литературой для охранников», — тут я поднял бровь и ей пришлось искать слова: — Ну, для вахтеров ничем не занятых.

— Серьезно? — я задумался. Для меня фантастика это попытка смоделировать некие пока не свершившиеся события. Хорошая книга дает ориентиры и краткие рецепты поведения в определенных ситуациях, которым ты веришь или нет, но учитываешь. И попаданцев я рассматривал именно с этой точки зрения. Видимо, слона не приметил: у потомков литература играет другую роль.

Мы медленно гуляли по проспекту, Света долго рассказывала об аниме, о «ранобе» и «манхве», то и дело дергаясь мне что-то показать в телефоне и чертыхаясь, все это было интересно, но за весь долгий рассказ я лишь понял, что западная традиция постепенно вытесняется восточной. У нас были Верн и Уэллс, а у потомков всякие Ли и прочие Чжао.

Видимо, при разделе страны окно в Европу досталось не нам и новое решили прорубить в Азию.

— Зайдем в кафе? Поешь знаменитого советского пломбира. Будешь потом хвастаться, но никто не поверит.

Девушка скептически на меня посмотрела, но согласилась.

В кафешке почти никого не было. Сидели два пацана-прогульщика, быстро и с оглядкой на двери доедая мороженное, в глубине зала какой-то мужчина читал газету под чашку кофе. Буфетчица положила нам в вазочки по три шарика, полила шоколадным сиропом и мы присели у окна.

Слово за слово и разговор пошел об искусстве. Точнее о том, как и что нам следует снимать дальше. Света довольно убедительно разбила мою идею «коротких фильмов», настаивая на сокращении хронометража до минуты, а то и меньше. Я уже понял, что современная мне схема подачи сюжета на торопливых потомках не работает, но признавать не хотелось. Ну может как-то удастся совместить классическую драматургию и тот цирк с конями, который они считают фильмом?

Мороженное кончилось, я стал прикидывать, куда еще можно сводить пришелицу из будущего, чтобы не попасться, но вдруг сидевший через столик от нас мужик сложил газету, посмотрел на часы и поймав мой взгляд завел разговор:

— Очень извиняюсь, я тут разыскиваю одного человека, — тут он откашлялся и понизил голос: — Двадцать-восемнадцать вам ничего не говорит?

Света уставилась на меня удивленно, а я вздохнул:

— Говорит, как ни говорить. Вам что, прямо сейчас?

Мужичок подхватил свой стул и быстро подсел за наш столик:

— Обещали, что в течении дня. Но мне бы туда засветло добраться?

Я решил уточнить:

— Вы там на какую программу рассчитываете? Узнать что-то или?..

Он закивал:

— Именно так — на Третьем Коммунарском дом строим, вот мне бы на тот дом и посмотреть?

— Просто посмотреть?

— Ну да… кстати, я Пал Петрович, Мухоров, приятно, — он протянул мне руку и кивнув Свете продолжил: — По новому проекту строим и есть у меня подозрение, что надо бы чуть подправить.

Я оглядел нового знакомца: лет пятьдесят, плотный, чем-то на актера Пуговкина смахивает. Руки грубые, рабочие, сам загорелый по-уличному даже сейчас, взгляд кажется добродушным, но глядит цепко, «держит цель».

Светка вежливо кашлянула, я перевел взгляд на подружку — та ехидно ухмылялась:

— Какими интересными ты делами занят, однако! А мне ни слова!

— Много будешь знать, скоро состаришься.

— Состарюсь я лет через сорок.

Вообще-то через восемьдесят… но продолжать пикировку не стал.

— Вам кто посоветовал ко мне обратиться?

Пал Петрович кивнул и уверенно выдал:

— Все помню! Ни слова, ни намека, после поездки обо всем забыть! Не сомневайся, процедуру не глупые люди придумали, я понимаю. Так что, идем куда-то? У меня машина от стройуправления за углом стоит, если нужно.

— Не нужно, тут близко.

Энергичность нового знакомого поражала. Он даже нас как-то ухитрился заставить идти вдвое быстрее, попутно расспрашивал Светку о том, где учится, какие планы на жизнь строит, каким спортом занимается. Но меня чуть ли не показательно игнорировал. Старый мутит? Или действительно, есть какие-то «не глупые люди» и моя дверь лишь часть большой системы?

Когда открыли дверь в мою-будущую квартиру, то Петрович замер, даже высунулся посмотреть на дерево двери снаружи, потом постучал по металлу пальцем изнутри, хмыкнул озадаченно.

Следующим его внимание привлекли обои «с напылением», он их и пальцем ковырнул, и понюхал, и даже ко мне повернулся, чтобы спросить, но тут же кивнул и промолчал. Нет в Союзе таких обоев, ну или они действительно только для секретных атомщиков.

Когда я пригласил его на кухню, Петрович прилип носом к стеклу, пытаясь затянуть взглядом все увиденные небоскребы.

Лишь через минуту он выдохнул и повернулся ко мне:

— Красота! Ох красота-а… Это как их строили? Тут же этажей…

Он снова повернулся и начал считать. Дважды сбивался, потом просто померял пальцем и снова выдохнул:

— Во дают! Завидую!

— Так вы на что хотели посмотреть? — Светка, быстро пробежавшаяся по комнатам, присоединилась к нам и решила навести деловитость.

Петрович, встрепенувшись, полез в карман:

— Третий проезд Коммунаров, двенадцать. Мы там микрорайон строим, а я что-то в сомнениях. Грунт… — он поглядел на нас и вздохнул: — Ну, это мои заморочки, вам оно через сорок лет не интересно, да?

Я уточнил:

— Мы с вами одновременники, а она местная. Света?

Девушка по местной привычке уже тыкала в телефон, после чего покачала головой:

— Переименовали улицу.

Петрович нахмурился:

— Коммунаров? На кого?

— Улица имени Чайкина.

— Кто таков?

Тык-тык-тык в телефон.

— Космонавт, дважды герой, три полета, сорок суток в космосе.

Гость закивал:

— А-а, тогда конечно. Тогда можно. Что, пошли машину ловить?

— Зачем? — Она подняла телефон и показала: — Такси я заказала, приедет через восемь минут.

Петрович оглянулся на меня с удивлением и я лишь пожал плечами.

— Знаю, что здесь так можно, но каким чудом такси приезжает вовремя объяснить не могу. Этой магии меня не обучили.

— Не магия, а наука! И деньги.

Петрович подхватился, сунув руку во внутренний карман:

— Красавица, я оплачу…

— Забейте, гуляем за мой счет.

Он снова посмотрел на меня, и мне снова оставалось лишь вздохнуть. Как и положено режиссеру характер у Светки был… был. Не стоит заставлять ее демонстрировать этот характер.

Машина, как и положено в чудесном фантастическом будущем, пришла вовремя. Ее никто не увел, водитель не стал требовать доплатить, не намекал, что ехать далеко и вообще поначалу молчал. Но Петровичу до всего было дело:

— Слушай, друг, а ты из какой республики?

Шофер ответил, а через минуту они с пришельцем из прошлого обсуждали жизнь таксиста во всей ее полноте. К концу поездки мы знали сколько у него братьев и сестер, когда приехал на заработки, сколько выходит в день, какие условия в таксопарке, почему он не работает на стройке, какие условия жизни и прочая, прочая…

Если бы Петрович работал на Мюллера, то разведчик Исаев сам бы все рассказал через пять минут общения.

Наконец, мы приехали. Попрощавшись с водителем крепким рукопожатием Петрович вышел и тут же стал оглядываться.

— Что-то не так?

— Все так… это что же, на всех балконах теперь такое остекленение? Распоряжение или граждане частным образом?

Пришлось повернуться к Светке, та уклонилась от ответа:

— По-моему всегда так было.

— То есть уже лет пятнадцать повсюду, стало быть с двухтысячных.

Девушка выхватила телефон и спустя минуту нашего напряженного ожидания уточнила:

— С конца восьмидесятых.

Петрович повернулся ко мне:

— Что тогда было?

— Переход на хозрасчетные методы, кооперативы. Ничем хорошим не кончилось…

— Но денежка у людей появилась, — понятливо продолжил гость. — То есть НЭП, индустриализация по-новой и вот теперь такую красотищу строят…

Он повернулся туда, где вдали над проспектом были видны верхушки небоскребов.

— Что, хотите в таком жить? — Светка спросила с подначкой, но гость лишь покачал головой.

— Нет, милая, строить такое хочу. Но вот так я умею, — он показал за спину на ряд панелек, — А вот такую красоту уже и не научусь. Досадно, понимаешь! Пойдемте, надо бы посмотреть ближе.

Что он смотрел я не понял. Петрович прошел через весь микрорайон, смотрел на газоны, на тротуары, остановился и ковырял пальцем какую-то трещину в бетонной отмостке, потом долго глядел на крыши, прикрыв глаза от солнца рукой. Остановил какую-то пожилую бабулю, мигом ее разговорил, выяснял что в какой последовательности ставили. Через пять минут разговора попрощался и мы почти побежали в строну трассы, где он задумчиво смотрел по сторонам, а затем так же задумчиво побрел прочь.

То есть если подумать, он вел себя почти как режиссер Ростоцкий, только интересовало его другое. А в мелочах…

— Вы ведь понимаете, что изменить не получится? Это будущее уже свершилось.

— Конечно, конечно, — он встряхнулся, кашлянул: — Но теперь я уверен, что делаю все правильно.

— А если?..

Он перебил:

— В любой работе бывает куча «если», надо лишь понимать, что это рабочий момент и вовремя их исправлять. Я вот теперь твердо знаю, что грунт здесь держит, что проект осуществим и что мы его осилим. Значит, надо браться и делать! Если не мы, то кто?

Обратно нас вез другой таксист, еле говорящий по-русски. Петрович от невозможности общаться даже стал поерзывать на сидении, оглянулся на меня, вздохнул… и начал выпытывать у Светки все на свете. Где живет, на кого учится, куда собирается пойти после учебы. Болтали как на семейных шашлыках, я узнал много нового. Светка, оказывается, училась в Ленинграде на продюсера, то есть на директора творческих коллективов. Но отучившись один курс ушла «искать себя» и даже переехала в другой город, в старую квартиру деда — то-то я смотрю, что у нее квартира по обстановке на мою похожа.

Девушка пыталась перехватить инициативу, но это были жалкие трепетания лани в пасти тигра, Петрович отвечал вроде бы по делу, но тут же переводил разговор. Даже не удалось узнать, какую он должность занимает.

Наконец, мы добрались обратно, Петрович снова замер у двери, колупая ее пальцем с двух сторон. Посмотрел на прощание на небоскребы, вздохнул и уже собрался было уходить, как Светка его окликнула:

— Пал Петрович?

— Да?

— Долг ведь платежом красен?

Он кивнул и посмотрел на меня:

— Сказано деньги не предлагать?

— Речь не о деньгах. На новых домах будут муралы? Ну, рисунки во всю стену? Или мозаики?

Петрович потер подбородок:

— Если нужно, то можем сделать. А что нужно-то?

Светка заткнула взглядом мои попытки возразить и прищурившись показала:

— Нужна девушка, ваша современница, но с вот таким телефоном в руке.

Гость из прошлого достал из кармана блокнот, коротко в нем что-то начеркал карандашиком и кивнул:

— Все будет. А то действительно, пустые стены, а микрорайон должен быть красивым. Обещаю, сделаем!

— Тогда все.

Я сбегал проводить гостя, посмотрел как он грузится в служебную «волгу», посочувствовал мысленно водителю, махнул на прощание и вернулся.

Светка стояла глядя на небоскребы.

— Ну?

Вздохнув, девушка протянула мне телефон. На экране высвечивалась фотография дома с большой фигурой во всю высоту. Светловолосая девушка, лицо в самом деле похоже на Светкино, стоит в белом халате, глядит вперед, и в одной руке у нее карандаш, а в другой крошечный планшетик.

Ну не знали художники, как выглядит «сотовый телефон».

— Совпадение?

Она вздохнула:

— Не думаю. Мы только что создали нечто, что существует уже тридцать восемь лет. Чертова мистика. Я в душ.

Что же, в санаторий секретных атомщиков приехал известный строитель, провел время общаясь и прогуливаясь, после чего уехал. А мы остались. Теперь у нас по распорядку дня полдник, затем фильм в клубе. Ну и танцы, как без этого.

Доверюсь местной, пусть сама фильм выбирает…