Скучный человек

Глава 11

— Благородный дон снова без денег?

Я дожевал гречку и пожал плечами:

— Можешь спасти, войдя в положение.

Артем помотал головой и сев рядом признался:

— Сам такой. Потратился на обувь к лету.

Ну да, а обед у него по полной программе — и первое, и второе с мясом, и обязательный компот. Это я с начала приключения беру «студенческий банкет»: двойную порцию гречки с бесплатной подливкой, заедая хлебом и запивая чаем.

Как учат с детства — ешь молча. Мы так и поступили.

В будущем тоже «обед для бедных» стоит двадцать копеек? Ну или пятьдесят рублей новыми. Меня так пришибло всеми изменениями, что даже прицениться как следует не смог: самому смешно, как на эти богатые полки таращился. Турист в капстране, хоть юмореску пиши.

Кстати, я же теперь официально заграничный человек! Свой новый паспорт нашел в коробочке с лоскутами и нитками — знал, куда положить, туда не каждый месяц заглядываешь. Илья Терещенко, гражданин Республики Молдовы — фотография ровно такая же, как в моем нынешнем, советском. Уже не удивляюсь, если у них там достаточно в компьютер засунуть, кнопку нажать и хоть семидесятых годов фото, хоть семнадцатого века картина — вкалывают роботы и счастлив человек.

С другой стороны это чуть ломает мою историю про пензенского аборигена… но будем считать, что я стесняюсь иностранного происхождения.

Одну тарелку опустошить быстрей, чем две, так что я попивал чаек откинувшись на спинку и ждал, пока приятель насытится. Он мое молчание заметил:

— Чего молчишь? Задумал что?

— Так… — я неопределенно покачал стаканом. — Обдумываю сюжетную концепцию.

Он вопросительно поднял брови, не переставая жевать, и я пояснил:

— Человек узнает свое будущее. Оно не то, чтобы плохое, но такое, серенькое. Жигуль в лотерею не выиграет, но лет через десять швейную машинку получит. На полюсе не побывает, но в Сочи катается через год. Ну вот такое — и что ему делать?

— Фантастика?

— Да вроде того, дали пьесу незавершенную почитать. Как работнику культурки.

В нашем театральном кружке я действительно считался как бы приближенным к высшим духовным сферам человеком. Даже как-то помог одно письмо в передачу зачитать, хватанув незаслуженного авторитета.

— Чего делать — жить и все, чего еще?

Я покивал. Артем уже не первый, к кому я приставал с таким вопросом. И все пожимали плечами, мол ну узнал и узнал, плохо ли? А вот французский писатель из этого знания целую трагедию вывел и гибель инопланетного народа.

— Но как жить, если знаешь все наперед?

— Так не каждый же день знаешь? Так, основные моменты помнишь, наверное. О чем пьеса?

— Там смысл в том… — я стал сочинять на ходу. — Что после выпускного на следующий день четверо одноклассников встречаются и один как бы ненароком задает вопрос: «Что бы вы стали делать, если бы узнали всю свою жизнь на сорок лет вперед?» И вдруг выясняется, что не он один такой и все четверо в эту ночь увидели себя взрослыми, а наутро помнили всю еще не прожитую жизнь. Половину пьесы написали и принесли на обсуждение.

— Пить надо меньше на выпускном. Я на следующее утро… вообще два дня не помнил.

Я покачал головой, здесь у меня своих воспоминаний не было. Ребята из школы рассказывали, что их, обыскав, загнали на речной трамвайчик и там они весь выпускной и встретили, в тишине и скуке. А у меня в вечерке была финальная драка с вызовом милиции, вместо гулянки.

Кстати, какой я сообразительный. Ведь действительно можно пьесу написать с таким сюжетом. Или повесть фантастическую.

— Вот один герой считает, что надо прожить жизнь по накатанной, подостлав соломки где только можно. Другой наоборот, — меня вдруг захватила ненаписанная пьеса, я даже стал прикидывать, как выставить декорации. — Склоняется к мысли, что если одну жизнь прожил, то надо другую попробовать. Ну, раз такой шанс подвернулся. Девушка помнит своих трех детей и любит их, даже не родившихся, а мужа-пьяницу нет. Но без него дети будут другие. Ну и еще одна героиня, синий чулок, всю жизнь одна прожила, зато профессор и научный авторитет.

— Не повезло ей.

— Почему? А, ну да. Но она как раз главная героиня, потому что у нее выбор не только для себя. Она науку двигала и многого достигла, причем только она и в своей отрасли ее заменить некем. И вот она снова даже не студентка — абитура.

— Всю жизнь одна прожила, с чего ей по-другому пытаться?

— Так долг у человека, нет?

Приятель пожал плечами, мы отнесли подносы к мойке и двинулись на выход.

— К тому же они все помнят, но без подробностей. Ученая как редкий препарат получить знает, а вот как до этого доходила уже нет, потому что совместное творчество и надо снова технологию пошагово разрабатывать.

— И вокруг полно профессоров, готовых стать соавторами.

— Вот-вот, а у нее характер такой, что ей-будущей, с заслугами и открытиями, прощали. А вчерашней школьнице пинок под зад и пусть проявляет его где-то еще. Поварихи и уборщицы тоже стране нужны. И вот у героев спор насчет того, как прожить жизнь еще раз.

— И что наспорили? — Артем достал пачку, предложил мне и мы закурили.

— Да ничего, автор как раз на этом месте и застыл. Идея богатая…

— Угу, четыре роли для молодых, шесть минимум для старших.

Кого что беспокоит. Но действительно, такой спектакль для самодеятельной труппы просто находка, много ролей и все с изюминкой, можно каждому дать по роли. Вот только как обойти описание будущего, к нему могут прицепиться?

Мы еще немного поболтали, обсуждая в основном переезд редакций в новое здание в Останкино. С одной стороны на новом месте еще долго будут подворачиваться шансы, пока штаты не укомплектуют, но с другой там четыре остановки от метро, а ведь еще и пересадки. Одно дело работать допоздна в центре, а совсем другое на окраинах.

Так и не придя к единому мнению разбежались работать.

А спустя час я после звонка с городского телефона поднял трубку:

— Вещательный, слушаю.

— Здравствуйте, Илья.

Быстро перебрав знакомые голоса, я протянул:

— Алексей Данилович?

Уши присутствующих дам встали торчком.

— Он самый. Вы сейчас как, заняты? Я, к сожалению, не смог дозвониться вам домой.

— Увы, линия какое-то время занята. Что-то срочное?

— Да как обычно. Вы можете помочь?

— Конечно. В каком объеме?

Внутренне я потер руки. Кажется, сидеть на гречке с подливкой больше не придется. Алексей был старше меня всего на четыре года, его отец руководил издательством и собирался подтянуть сына к себе. Вот только для этого нужно было образование и публикации, а у сына уважаемого человека наблюдался тяжелый случай канцелярита. То, что нужно, для работы с документами, но ни один вменяемый редактор не пропустит такое к живым людям.

И мама, искавшая тогда для меня нормальное место, предложила помочь человеку, за скромный гонорар. Я после увольнения из столовой сидел без денег и она так меня поддержала. Парнем Алексей был мажористым и высокомерным, что для сына директора издательства не удивительно (они там себя высшими существами считали всегда, по бабушкиным приключениям помню), но при этом не злым и щедрым. К тому же у него недавно первенец родился, а иметь хорошие отношения с сыном заведующей детсадом всегда полезно. Ты мне, я тебе, рука руку моет, не имей сто рублей, а имей знакомого завмага — и прочие заповеди нормального человеческого общения. В любом случае раз в два-три месяца он заказывал мне большую статью и десяток заметок на разные темы. Я шел с заказом на Пятницкую, там отличная библиотека с местом для работы, и передирал из какой-нибудь газеты пятидесятых статью, слегка переделав текст под нынешние реалии, а потом после работы набело перепечатывал и отдавал. Алексей получал публикации, я — гонорар, читатели — бумагу для подкладывания в мусорное ведро.

Сейчас ему были нужны две большие статьи, к первомаю — спохватился, блин! — и Дню Победы. Я пообещал сделать за день, то есть послезавтра сорок рубликов скрасят мою жизнь. И я снова смогу есть котлеты не только в сытом будущем!

Мда, а ведь мог просто купить деньги в будущем.

Как-то я скучно живу. Коля Герасимов в аналогичной ситуации кинулся на космодром, столкнулся с пиратами, спас ценный прибор… а я вот радуюсь подработке. Хотя как знать, что было бы, если я вместо недели изучения будущего через компьютерные сети сразу вывалился на улицу. От такого нежданчика можно и кукухой поехать, а я неторопливо, постепенно… даже есть мысли, благодаря кому это случилось именно так.

И наверное это правильно. Пусть будущее такая замечательная штука, но реальности оно не отменяет. Я — отсюда, и жизнь надо жить здесь.

— Илья? Чай наливать?

— Мм? Ах да. Спасибо, Татьяна Сергеевна.

— Ты последнее время такой задумчивый. Случилось что?

Так я вам и сказал, чтобы через минуту об этом вся Москва знала.

— Да так, думаю над сюжетом пьесы.

— Это для вашего клубного театра?

— Угу. Вот вы хотели бы переместиться на сорок лет назад. Свое нынешнее сознание, со всеми знаниями и умениями?

Спрашивать, хочет ли она переместиться в будущее не стал, потому что выглядело бы насмешкой над возрастом.

Татьяна Сергеевна отпила чай и скептически поджала губы:

— Вот уж ни разу! Мне сорок лет назад было двенадцать и мы жили в землянке, в барак только в сорок втором переехали. Да и война, опять, — она покачала головой. — А что это у вас такое, о чем пьеса?

— Да скорее творческие наброски: четверо молодых ребят, два парня и две девчонки, узнают всю свою жизнь наперед. Кому-то повезло, кому-то нет, кто-то хочет все изменить… — я задумался и добавил: — Но какой ценой? Может, от твоего изменения пойдут такие волны, что весь мир перевернет?

— Ой ладно, что там миру будет?

В спор включились сразу все и под чай фонотечное общество выработало мнение, что переместиться на годик-другой это неплохо, но оказаться в далеком прошлом, а еще хуже в собственном детстве, это просто ужас. Так что пьеса может получиться остроактуальной, хотя сыграть в ней роли способны не все.

Тут разговор перешел на актеров, кто-то вспомнил, что кого-то из них сегодня видели в буфете и про меня благополучно забыли.

Домой возвращался на троллейбусе, разрываясь между желанием ног и головы. Ногам хотелось пройтись, после целого дня за столом, а голова твердила, что дома ждет компьютер, поэтому стоит поспешить и тогда прежде чем спать можно будет еще немного чудес будущего попробовать. Вот к примеру утром я вместо радиоточки нашел иной способ слушать радио — как обычно, хватило спросить интернет. «Он-лайн» вещание, подумать только! Хотя впечатление осталось двойственное. С одной стороны мне показали некий «сервис», дающий доступ к любой радиостанции на планете! Это был второй шок после того, как я узнал, сколько миллиардов единиц хранения имеется на ю-тьюб. В одной только Москве можно было послушать триста семьдесят радиостанций!

С другой… это было не то вещание, к которому я привык. Песни все больше на английском, а у нас согласовывался каждый эфир не советской записи. Не всем редакторам позволялось использовать даже музыку соцстран, не то, что американские. Один мой знакомый гордился фонотекой, записанной с иностранных радио — обычно финских или норвежских, там через границу принималось. В будущем на каждом из тысяч каналов за день звучало больше иностранной музыки, чем я слышал за всю жизнь. Это вам не Севу Новгородцева в хрипении эфира ловить.

Но еще большее недоумение осталось от отечественной утренней передачи. Несколько человек, то и дело шизофренически хихикая, шутили в духе «птушник на лавочке» и это называлось бодрым утром. Приглашенный гость хихикал вместе с ними, не лучшим образом себя характеризуя.

Но было и другое! Я просидел час, крутя земной шар и останавливая на точках-городах далеких стран. Музыка на всех языках мира: где-то станции гуще, где-то реже, в отсталых странах вроде Африки или Китая совсем мало. Так заслушался, что чуть не опоздал на работу. Но теперь можно сделать себе бутерброды из прошлого хлеба и будущей колбасы и послушать музыку одновременно разглядывая страны, в которых она звучит.

А то вишь ты, «заграницу он не любит»!

Домой хотелось так, что чуть не побежал впереди лифта. Быстро переоделся в домашнее, привычно начал тыкать на кнопки: чайник, плита, компьютер. Вода в чайнике закипела, залил заварку, остаток перелил в кастрюлю и кинул туда пакетик с рисом, а сам метнулся в ванную. Двадцать минут, ужин готов, чай заварен, сам помыт, чист и свеж.

С чувством почти физического облегчения я опустился в кресло на колесиках, открыл «браузер» и задумался, составляя программу. Что я сделать хочу, что могу, а что необходимо? Две статьи для Алексея, правда их завтра нужно будет переписывать от руки с экрана. Затем посмотреть, что там с книгой, подумать о третьей главе, ответить читателям. Что еще? А, Олегу надо подарок найти…

Ткнув в строку поиска я попытался сформулировать нужный вопрос, изучил результат, скорректировал. И даже ухмыльнулся от новости — чтобы у нас да не нашли способа? Да, продажа алкогольных товаров в магазинах по документам, зато чистый спирт можно заказывать прямо на дом. А что может быть приятней подарка к пионерскому лету, чем пятилитровая фляга? И недорого… Я погрузился в вычисления, выходило, что если смешивать самому, то водка «старыми» получится по тридцать копеек за бутылку. Дешевле, чем газировка: понятно, зачем у них здесь столько аптек.

Пододвинув блокнот отметил себе разобраться с вопросом заказа и доставки, а сам продолжил поиск каких-нибудь статей о Первомае и Дне Победы. «Свет мой зеркальце скажи да всю правду доложи» — есть ли на ютьюбе репортажи на интересующие меня темы? О, музыка бодрая, марш. Леонид Ильич — точно, новостная программа.

— Добрый вечер, это девятнадцатая серия проекта Намедни, тысяча девятьсот шестьдесят первый — девяносто первый, наша эра. События, люди, явления определившие образ жизни. То, без чего нас невозможно представить, еще трудней понять. Очередной год, очередная серия. Сегодня семьдесят восьмой год: бесплатные учебники, Кемп-Дэвид, поездки на картошку, книги «Малая земля», «Возрождение» и «Целина», мультфильм про Простоквашино, мех нутрий, интернациональные космические экипажи, Вахтанг Кикабидзе, самая морозная зима. Комментаторы…

На экране ведущему дал прикурить сигару сам Фидель. Не знаю, зачем это показывать в новостной передаче… Я нашарил на столе чашку с кофе и сделал глоток. Ладно, будущее, тебе снова удалось меня удивить.

И под рис с бутербродом я начал смотреть о том, как интересно мы живем в далеком семьдесят восьмом.