Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания

Глава 7: Скрытник, паук, амбал и безопасные опасности

Выползти на улицу оказалось… интересно. Слово "выползти" тут самое точное. Мишка, с его сломанной рукой, полез первым — я его подсадил, он ухватился здоровой рукой за раму (она скрипела жутко, но держала), и как-то умудрился перевалить животом на подоконник, а потом рухнул вниз. Со стороны это, наверное, смотрелось как рождение какого-то нелепого, грязного существа. Я последовал за ним, только чуть изящнее — если считать изящным падение в куст сухих, колючих посадок, которые набились мне за шиворот.

Мы лежали на холодном, влажном асфальте аллеи между домами. Запах улицы ворвался в ноздри, вытесняя на секунду ту смертную вонь. Пахло… не так. Не офисами, не бетоном. Пахло дождём, который только что прошёл, сырой землёй, гарью — далёкой и близкой — и всё той же сладковатой ноткой разложения, но уже не такой концентрированной. Как будто весь город стал одним большим моргом, но уже слегка проветриваемым.

Мы вжались в тень стены, слушая. Тишина. Не абсолютная. Где-то далеко-далеко, может, в километре, послышался одинокий, протяжный визг тормозов — такой, будто машина врезалась во что-то на скорости, и всё. Потом — порыв ветра, который заставил звенеть какой-то сорванный кусок железа на крыше. И ещё… вой. Тонкий, высокий, нечеловеческий. То ли собака, то ли… не собака. Он донёсся с другого конца улицы и замер.

— Красота, — прошептал Мишка, прижимаясь спиной к стене. — Прям как в том фильме про… да в любом, бл*ть, про зомби. Тишина, а потом — бац, и тебя жрут.

— Не бац, а тихо подкрадываются и жрут, — поправил я, выковыривая из-под куртки ветку. — Пошли. Бегом до того угла.

Мы рванули, сгорбившись, перебежкой через узкий проезд к следующему подъезду. Двигались от укрытия к укрытию: припаркованная разбитая машина (внутри никого, только лужа чего-то тёмного на сиденье), киоск с выбитыми стёклами, груда мешков с мусором, из которой на нас смотрело стеклянным взглядом что-то мелкое и пушистое — кот или крыса, уже не разобрать.

Город был мёртв, но не пуст. Всюду следы паники: брошенные сумки, разбросанные вещи, машины, врезавшиеся в фонарные столбы или друг в друга, образуя причудливые заторы на перекрёстках. На асфальте — тёмные, размазанные пятна. Иногда — целые, но неподвижные тела. Мы не подходили близко.

Запахи менялись, как в дурном калейдоскопе: вот пахнет жареным мясом — и я с ужасом понимаю, что это, наверное, и есть мясо, горевшее где-то в квартире; вот — резко хлоркой и мочой (разгромленная аптека); вот — просто пылью и запустением.

Двадцать минут такого передвижения — и мы уже видели наш "рай". Торговый центр «Рассвет». Вернее, то, что от него осталось.

Он не был разрушен до основания, но выглядел так, будто его хорошенько потрепали. Половина стеклянного фасада первого этажа была выбита, и из чёрных проломов валил слабый, едкий дым — пожар был недавно, может, день-два назад. На стенах — чёрные подпалины. Вывеска висела криво на одной цепи. Крыша частично обвалилась. И самое главное — тишина. Ни движений на разбитых балконах второго и третьего этажей, ни света в окнах (хотя свет мог и не гореть), ни намёка на жизнь.

— Безопасное объединение, ага, — мрачно пробурчал Мишка, присев на корточки за разбитой газелью, которую кто-то вписал в стену дома напротив. — Напоминает нашу столовую, только с видом на пожарище.

— Система сказала — второй и третий этажи, — напомнил я, тоже приглядываясь. — Может, они там, внутри, за баррикадами. А пожар был на первом, они его потушили или он сам выгорел.

— Может. А может, они все там уже шашлык. — Мишка вздохнул. — Надо проверить. Но не с порога.

Дом напротив был жилым, девятиэтажкой. Подъездная дверь сорвана с петель. Мы заскользили внутрь. В подъезде пахло плесенью и ещё чем-то кислым. На лестнице — следы грязи, но не кровавой бойни. Мы зашли в первую же распахнутую квартиру на первом этаже. Прихожая, кухня. Окна выходили как раз на тот самый ТЦ. Идеальная смотровая.

Квартира была разграблена, но не разгромлена. Кто-то уже побывал здесь до нас, забрал еду и ценности, но мебель стояла на местах. Мы притащили из кухни два стула, поставили их у окна, отодвинув тюль, уже серую от пыли.

И стали наблюдать.

Минут десять — ничего. Только ветер шевелил клочья какого-то утеплителя, торчащего из дыры в крыше ТЦ. Дым почти рассеялся.

— Может, они ночью активны? — предположил Мишка.

— Может. А может, их тут просто нет. Система могла дать устаревшую инфу. Или они… ушли.

Я уже начал сомневаться, стоило ли тратить последний вопрос на это. Но выбора не было. Сидеть в запертой столовой до голодной смерти — тоже не вариант.

И тут… движение.

Не на втором, а на третьем этаже. В одном из окон, где стекло было лишь треснувшим, а не выбитым, мелькнула тень. Человеческая. Чёткая. На секунду кто-то выглянул, окинул взглядом улицу, и тут же отпрянул назад.

— Видел? — резко прошептал я.

— Видел, — кивнул Мишка, и в его голосе снова зазвучала надежда, осторожная, как тот самый человек в окне. — Один есть. Значит, могут и другие.

Мы продолжили наблюдать, уже с новым азартом. Через пару минут в другом окне третьего этажа что-то блеснуло — словно луч фонарика или отражение на стекле. Потом там же мелькнул ещё один силуэт, уже не такой осторожный — просто прошёл внутри помещения.

Значит, они там. Живые. И явно настороже.

Теперь вопрос был в другом: как к ним подобраться, не получив пулю или удар топором от параноиков, которые выжили в этом аду и явно не ждут гостей с распростёртыми объятиями. И как объяснить, что мы не твари, а такие же выжившие, у одного из которых, правда, глаза чуть светятся, а внутри тикает системный реактор.

Дело за малым — осталось только выжить при первой встрече. Как обычно.

Мы пялились в эту чёрную дыру ТЦ уже минут сорок, как два идиота на первом свидании у витрины с дорогими шмотками. Глаза слипались от напряжения, но бросить нельзя — вдруг ещё что покажется. Мишка ковырял здоровой рукой отслоившуюся штукатурку на подоконнике, я пытался хоть как-то почувствовать свою ци — ну, там, пошевелить ею, покрутить. Получалось хуже, чем раньше. Видимо, нервы.

И тут… у меня по спине пробежали мурашки. Не от страха. Отчего-то другого. Чувство, будто кто-то смотрит в затылок. Пристально, без моргания. Как в детстве, когда замечаешь, что за тобой наблюдают, и поворачиваешься — а там никого. Только сейчас это «никого» было явно с нами в комнате.

Я медленно, чтобы не спугнуть, начал поворачивать голову. Мишка, почуяв неладное, замер.

И мы его увидели.

Он стоял в дверном проёме, ведущем из прихожей в комнату. Стоял абсолютно неподвижно, прислонившись плечом к косяку, будто был там всегда. Мужчина. Лет тридцати, не больше. Одет не в лохмотья, а в практичную, тёмную, поношенную, но целую одежду: камуфляжные штаны, чёрная водолазка, на ногах — прочные ботинки. В руках — не топор и не нож. Короткий, словно обрубленный, арбалет. Стрела с широким наконечником была наведена прямо на меня. Но самое жуткое — его глаза.

Они светились. Не как мои — едва заметным, холодным голубым светом. Его глаза горели зелёным. Ярким, кислотно-зелёным, как светящаяся краска на циферблате часов. И этот свет был не просто красотой. Он был… активным. Будто эти глаза не просто видели, а сканировали, оценивали, высчитывали.

И ещё… от него исходило ощущение. Не запах, не звук. Чисто внутреннее чувство. Будто он был не человеком, а сгустком тишины, тени, готовности в любой момент раствориться или нанести удар. Аура скрытности, ловкости, холодной, выверенной эффективности. Прямо как… как стереотипный разведчик из фильмов. Только в десять раз убедительнее.

— Не шевелись, — сказал он. Голос был негромким, ровным, без угрозы, но и без дружелюбия. Как констатация факта. — Руки — на виду. Медленно.

Мы, как заворожённые, подняли руки. Мишка, бледный как полотно, выронил свой кусок штукатурки. Звук его падения на пол был оглушительно громким в тишине.

— Ты… ты кто? — выдавил я, не отрываясь от его зелёных глаз.

— Я мог бы задать тот же вопрос, — парировал он. Его взгляд скользнул по мне, потом по Мишке, оценивая раны, грязь, состояние. Задержался на моих глазах. — Но, судя по всему, вы не из тех. И даже не из ближайших «бродяг». — Он чуть склонил голову. — Системный навык «Выслеживание» отметил аномалию в этом секторе. Ауру незамаскированного, недавно пробудившегося ядра. Пришёл проверить.

Аномалию. Мою ауру. Значит, он не просто увидел нас в окно. Он почуял меня. Как собака — дичь.

— Мы… мы искали людей, — быстро сказал Мишка, его голос дрожал, но он старался говорить чётко. — Нас направила… система. Сказала, здесь безопасное место.

— Система много чего говорит, — холодно заметил незнакомец. Его взгляд снова упёрся в меня. — Твоё ядро… оно странное. Не такое, как у других новичков. От него исходит… отголосок. Не только сила. Что-то ещё.

Он сделал шаг вперёд. Я невольно отпрянул. Арбалет не дрогнул.

— Меня зовут Равиль. Я из того самого «безопасного места», которое вы так пристально изучали последний час. — В его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая издевка. — Вы могли просто постучаться. Или крикнуть. Хотя… учитывая, что вас могло сожрать что-нибудь по дороге, ваша осторожность понятна.

— Мы не знали, что вас… что вы нас уже заметили, — пробормотал я.

— Заметил, — поправил он. — Я. Остальные… они тоже могут иметь подобные навыки, но не все. И не все в таком… боевом состоянии. — Он кивнул на свой арбалет. — Так кто вы и откуда? Коротко.

Мы, запинаясь, начали рассказывать. Про наш офис, про шефа-зомби, про лестницу, про бойню на втором этаже, про столовую и вопрос к Информатору. Равиль слушал, не перебивая, его зелёные глаза мерцали, будто он сверял наши слова с какой-то внутренней картой или логикой.

Когда мы закончили, он медленно, всё ещё не опуская арбалета, кивнул.

— Правдоподобно. Слишком много деталей для выдумки. И слишком… глупо. — Он наконец опустил оружие, но не убрал стрелу. — Ладно. Пока что вы проходите. Но аура твоя… — он снова посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло неподдельное любопытство, смешанное с осторожностью. — Она не просто «новая». Она… с оттенком. Как будто ты не просто получил ядро, а… унаследовал что-то. Или притянул. Это интересно. И потенциально опасно.

— Опасно? — насторожился я.

— Для тебя. И для тех, кто рядом. Система не просто так даёт «повышенное внимание» за достижения. Это не только твари смотрят. Другие… идущие по Пути… тоже могут почувствовать. Не все дружелюбны. — Он повернулся к выходу. — Идёмте. Покажу дорогу. Но предупреждаю: одно подозрительное движение — и вы останетесь тут навсегда. У нас нет лишней еды для психов и предателей.

Он вышел в прихожую, дав нам понять, что разговор окончен. Мы переглянулись. Равиль был жутковат, его зелёные глаза и эта аура скрытного хищника вызывали мурашки. Но это был человек. Живой. И он вёл нас к другим.

— Пошли, — вздохнул Мишка, поднимаясь. — Хуже, чем здесь, уже вряд ли будет.

Я кивнул, в последний раз глянув в окно на чёрный остов ТЦ. Наше убежище закончилось. Начиналось что-то новое. С зелёными глазами, арбалетами и странными аурами.

И с моим «опасным» ядром, которое, оказывается, было не таким, как у всех. Отлично. Просто отлично.

Равиль шёл впереди, не оглядываясь, но мы чувствовали — он контролирует всё вокруг. Не просто идёт, а сканирует пространство. Его зелёные глаза в полутьме подъезда казались двумя маленькими фонариками, выхватывающими каждую тень, каждый угол. Мы плелись следом, чувствуя себя двумя беспомощными утятами за суровым утко-коммандос.

Вышли на улицу. Ветер подхватил, зашуршал мусором. Равиль сделал рукой знак — "стоп" и потом ещё что-то. Мы вжались в шершавый кирпич, сердце колотилось где-то в горле. Он сам выдвинулся на пару шагов вперёд, к углу дома, арбалет наготове.

И тут из-за груды разбитых ящиков, метрах в двадцати, выползло оно. Знакомое уже, но от этого не менее противное: сгорбленная фигура в лохмотьях, двигающаяся рывками.

Равиль даже не прицелился по-настоящему. Просто повернулся, арбалет как продолжение руки, и чпок — короткий, глухой звук выстрела. Стрела с тупым, тяжёлым наконечником впилась твари прямо между лопаток. Та дёрнулась, рухнула на асфальт и затихла.

Я ждал выплеска опыта, этой странной чёрной нити. Но ничего не увидел. Только заметил, как у Равиля в районе груди на миг слабо вспыхнуло зелёное свечение, чуть ярче глаз, и тут же погасло. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на результат. Просто махнул нам: пошли.

— Чисто, — бросил он через плечо, уже сворачивая в узкий проход между домами, ведущий к заднему фасаду ТЦ. — С этим срачём одно правило — чем меньше шума, тем дольше живёшь. Им палкой по башке можно, но это лишние телодвижения, да и Чужой может оказаться повыше уровнем. А энергия — она лишней не бывает.

— А почему… «Чужой»? — не удержался я, пока мы пробирались по заваленному хламом проулку.

Равиль фыркнул, но ответил:

— Фильм такой старый был. «Чужой». Там тварь из груди вылазила. У наших тоже… нечто подобное иногда происходит, когда трансформация идёт криво. Да и в целом — они уже не свои, не люди. Чужие. Прижилось. Умные названия придумывать некогда, да и некому.

Вот так, просто и без затей. Апокалипсис, а люди всё те же — дают прозвища по старым фильмам.

Сам ТЦ вблизи выглядел ещё более обшарпанным и мрачным. Задний вход, куда нас вёл Равиль, вообще не был заметен с улицы — его закрывала здоровенная, перекошенная металлическая дверь какого-то склада, примыкавшего к зданию. Но когда мы подошли, из тени у стены материализовались двое.

Не «материализовались», конечно. Они просто стояли там, и мы их не заметили. Оба — мужчины, одеты похоже на Равиля, практично и грязно. У одного в руках — самодельная пика с заточенным куском арматуры, у второго — охотничье ружьё, старое, но выглядевшее солидно. И от них… да, шло ощущение. Не такое яркое и цепкое, как от Равиля, а более простое, грубое. Аура уверенности. Твёрдой, как камень, решимости стоять здесь и не пускать. Ни страха, ни паники — просто твердь.

— Равиль, — кивнул один из них, тот что с пикой. Глаза у него не светились. — Кого привёл? Не местные.

— С окраины офисной, — коротко отбрил Равиль. — Выжили. Система им наш адрес подсказала. Проверял — вроде чистые. Веду к Касьяну.

Охранник с ружьём прищурился, оглядел нас с ног до головы. Его взгляд задержался на моих глазах дольше, чем на остальном.

— У этого глаза… — начал он.

— Да, есть, — перебил Равиль. — Ядро. Новичок. Но аура… странная. Касьян разберётся. Пропускай.

Охранники переглянулись, после чего тот, что с пикой, отодвинул в сторону какой-то кусок ржавой кровли, прикрывавший едва заметный лаз в стене. Оказалось, это и был вход — низкий, тёмный, пахнущий гарью и сыростью.

— Удачи, новички, — бросил нам вдогонку ружейник с лёгкой, едва уловимой усмешкой. — У нас тут не санаторий.

Мы пролезли внутрь. Первый этаж действительно выгорел. Стены чёрные, всё в саже, пол усеян мусором и обгоревшими балками. Но видно было, что тут поработали — проходы расчищены, опасные завалы отмечены какими-то крашеными полосками. Без лишних слов Равиль повёл нас к лестнице. На втором этаже было пусто и темно — только голые стены да остовы бывших магазинчиков. Ни души, ни звука. Не задерживаясь, мы поднялись на третий.

Тут уже была жизнь. Приглушённая, спрятанная, но жизнь. В бывших торговых залах стояли палатки, самодельные перегородки из шиферов и досок, горели несколько керосиновых ламп и пара аккумуляторных фонарей. Людей было видно немного — человек десять-пятнадцать, не больше. Они занимались своими делами: кто-то чинил одежду, кто-то что-то варил на маленькой газовой горелке, парочка у дальнего окна стояла на посту с такими же самодельными копьями. Все выглядели уставшими, но собранными. Не было истерики, не было паники. Была… будничность апокалипсиса.

Равиль провёл нас через этот импровизированный лагерь, не обращая внимания на любопытные взгляды, к бывшему административному блоку. Там, в кабинете с уцелевшей дверью, сидел, судя по всему, «Касьян». Равиль постучал, открыл дверь, сказал что-то короткое внутрь, потом обернулся к нам:

— Ждите здесь. Он вас вызовет. Не шумите, не отсвечивайте.

И ушёл, растворившись в полутьме коридора так же незаметно, как и появился.

Мы остались стоять у двери, как два провинившихся школьника у кабинета директора. Мишка прислонился к стене, осторожно потирая свою больную руку.

— Ну что, Колян, — прошептал он. — Попали в цивилизацию. С керосиновыми лампами и зелёными глазами.

— Ага, — буркнул я, оглядываясь. — Ты… ты ничего не чувствовал? От тех охранников? От других?

Мишка нахмурился.

— Чувствовал, что они смотрят на нас как на говно. И что у них оружие. Это? А что ещё чувствовать-то?

Значит, это только моя фишка. Видеть, вернее, ощущать эти ауры. Часть нового восприятия, подарка от системы и моего «странного» ядра. Равиль чувствовал моё. А я — его и других «разбуженных». Круговорот аур в природе, бл*ть.

Мы стояли и ждали, в полутьме коридора, слушая приглушённые голоса из-за двери и тихий гул жизни в этом последнем островке порядка посреди всеобщего пиздеца. И я думал о том, что чувствовал Равиль в моей ауре. С оттенком. Как будто унаследовал что-то. Что это могло быть? От шефа? От того качка-спортсмена? Или… от самой Системы?

Из-за двери наконец-то крикнули заходить.

Кабинет бывшего администратора ТЦ. Огромное окно, выходящее на пустынную площадь, было завешано грязными тряпками и листами фанеры, сквозь щели пробивался тусклый свет. В центре стоял большой стол, заваленный картами, чертежами и кусками какого-то оборудования. За ним сидел он.

Касьян. На вид лет сорок пять, может, пятьдесят. Лицо худое, с проседью в коротко стриженных волосах и такой же щетине. Глаза — тёмные, пронзительные, без свечения. Но в них была глубина, которая заставляла внутренне съёживаться. Он был одет в простую, поношенную камуфляжную куртку, и на первый взгляд ничего особенного в нём не было. Пока ты не почувствовал ауру.

Если от Равиля шло ощущение скрытного, острого клинка, а от охранников просто твёрдой стены, то от Касьяна исходило… поле. Густое, тяжёлое, как масло. Аура контроля, манипуляции, постоянного, ненавязчивого давления. Он не просто сидел — он наполнял собой комнату, и каждая вещь здесь, казалось, лежала так, как он того хочет. Это был не боец. Это был паук в центре паутины.

— Проходите, садитесь, — сказал он. Голос был негромким, ровным, почти отеческим. Но в нём не было тепла. Он указал на два стула перед столом.

Мы сели. Мишка нервно ёрзал, я старался держаться прямо, ощущая, как этот невидимый пресс давит на мою психику.

— Равиль доложил, — начал Касьян, сложив руки перед собой. Его взгляд скользнул по Мишке, оценил сломанную руку, и почти сразу перешёл на меня. Задержался. — Николай, если я правильно расслышал? И Михаил. Выжили в офисе. Добрались сюда. Неплохо для новичков. Особенно учитывая… ваши особенности. — Он кивнул в мою сторону.

— Особенности? — сделал я вид, что не понимаю.

— Не играйте в наивность, — мягко, но не оставляя возражений, сказал Касьян. — Глаза. Аура ядра. Вы уже на Пути. И, судя по всему, не просто получили базовый толчок. От вас исходит… интересный оттенок. Равиль отметил. Я чувствую это сам.

Он говорил ровно, но каждый его взгляд, каждая пауза казались выверенными. Он не спрашивал — он вытягивал, создавая атмосферу, где ложь казалась невозможной и глупой.

— Мы просто выживали, — честно сказал я. — Система дала уровень после… после первого убийства твари. Потом был ещё опыт. Ядро появилось. Я не знаю, почему оно «странное».

— А Михаил? — Касьян перевёл взгляд на моего друга. — У вас ядра нет. Но вы живы. Значит, либо очень везучи, либо полезны. Чем?

Мишка, пойманный врасплох прямым вопросом, замялся.

— Я… я с ним, — буркнул он, кивнув на меня. — И руку сломал, отбиваясь.

— Верный друг. Ценный ресурс в наше время, — произнёс Касьян, и в его словах прозвучала… не то чтобы насмешка, а холодная констатация, будто он оценивал лошадь. Его внимание снова вернулось ко мне. — Расскажите подробнее. Про первый контакт. Про то, что было после.

Я начал рассказывать, опуская некоторые детали (про Информатор умолчал). Про шефа, про бойню на втором этаже. Касьян слушал, кивая, иногда задавая уточняющий вопрос — всегда точный, всегда попадающий в самую суть. Он выстраивал картину, и я чувствовал, как его ум, острый как бритва, анализирует каждый мой шаг.

И тут… я почувствовал другое. Помимо давления ауры, в мою голову поползло что-то постороннее. Не звук, не мысль. Ощущение, будто чьи-то невидимые, холодные щупальца пытаются осторожно, деликатно проникнуть в моё сознание. Коснуться воспоминаний, эмоций, проверить на искренность. Это было похоже на попытку мягкого гипноза, усиленного той самой тяжёлой аурой.

Касьян. Он пытался лезть мне в голову. Прямо сейчас.

Внутри всё сжалось от возмущения и страха. Но вместе со страхом пришло и знание. Знание о ци. О том, что она — не просто грубая сила. Она — часть меня. И её можно направить не только в мышцы.

Я не думал. Сработал инстинкт. Я мысленно ухватился за тот холодный узел в груди и резко, как щитом, выставил его энергию не наружу, а внутрь, обернув ею своё сознание. Я представил себе плотную, зеркальную сферу вокруг своих мыслей.

Щупальца Касьяна наткнулись на этот барьер.

Раздался тихий, едва слышный хлопок, которого, наверное, не было на самом деле. Но в воздухе что-то дрогнуло. Огонь в керосиновой лампе на столе качнулся, отбросив прыгающие тени.

Касьян вздрогнул. Впервые за весь разговор его идеальное, холодное спокойствие дало трещину. Его брови чуть приподнялись, а в тёмных глазах мелькнуло быстрое, острое удивление, почти шок. Он откинулся на спинку кресла, будто получил лёгкий тычок.

В комнате повисла тишина. Давящая аура на мгновение отступила, словно её отбросило назад.

— Любопытно, — наконец произнёс Касьян, и его голос потерял часть своей ровной, гипнотической убедительности. В нём появилось что-то новое — настороженный, живой интерес. — Очень любопытно. Вы не только обладаете ядром с… необычным резонансом. Вы уже инстинктивно научились защищать свой разум. Без обучения. Без навыка. — Он медленно покачал головой. — Это либо невероятный талант. Либо… признак чего-то более глубокого.

Мишка смотрел то на меня, то на Касьяна, не понимая, что только что произошло, но чувствуя напряжение.

— Я просто… не люблю, когда лезут в мои мысли, — хрипло сказал я, чувствуя, как после короткой вспышки ци в голове зашумело. Защита далась не даром.

— Естественное желание, — согласился Касьян, и в его тоне снова появилась та же вежливая, но ледяная оболочка. Однако теперь в ней читалось уважение. Пусть пока и настороженное. — В нашем новом мире приватность — роскошь. И умение её защищать — бесценный навык. Равиль был прав. Вы… нестандартный экземпляр, Николай.

Он взял со стола какой-то блокнот, сделал пометку.

— Вы останетесь здесь. Михаилу поможем с рукой — у нас есть человек с зачатками лечебного навыка. Вы же… — он посмотрел на меня, и в его взгляде теперь читался сложный коктейль: любопытство, осторожность и расчёт. — Вы пройдете проверку. И, если всё чисто, мы найдём вам применение. Ваши… способности могут быть полезны. Если, конечно, вы сами не представляете угрозы.

Это не было приглашением. Это был ультиматум, облечённый в вежливые слова. «Останетесь у нас под присмотром, а там посмотрим».

Мы вышли из кабинета под конвоем того же Равиля, который ждал в коридоре. Дверь закрылась за нами.

— Ну? — спросил Равиль, его зелёные глаза изучали моё лицо.

— Он пытался… просканировать меня, — выдохнул я.

— И? — в голосе Равиля прозвучало ожидание.

— Я его послал. Как-то… Отразил.

Равиль на секунду замер, потом медленно кивнул, и в его обычно бесстрастном взгляде промелькнуло что-то вроде… одобрения?

— Значит, не соврал про странную ауру. Касьян не любит, когда его пси-зонды отшивают. Теперь ты у него на карандаше. С одной стороны — интересный актив. С другой — потенциальная проблема. — Он ткнул пальцем в сторону зала с палатками. — Ваша временная жилплощадь. Не отсвечивайте, не задавайте лишних вопросов. Адаптируйтесь. Выживайте. Как все.

Мы пошли к указанному месту. Мишка шёпотом спросил:

— Что это было, Колян? Что он делал?

— Пытался читать мои мысли, — так же тихо ответил я. — А я… кажется, дал ему отпор.

— Круто, — без особого энтузиазма пробормотал Мишка. — Значит, теперь мы тут. С пауком в кресле и кучей глаз, которые за нами следят. Рай, бл*ть.

Я молча кивнул, ощущая внутри узел ци, который теперь тихо вибрировал, будто отвечая на незримое давление этого места. Мы сменили одну ловушку на другую. Только здесь правила были сложнее, а игроки — куда опаснее. И я, со своим «странным» ядром, только что сам себя обозначил как ценный, но опасный приз.

Нас приткнули в углу бывшего магазина спорттоваров, теперь это было что-то вроде общежития. Поставили две походные койки, выдали по одеялу и жестяную миску с какой-то тёплой бурдой — похлёбкой из тушёнки и непонятной крупы. Ели молча, прислушиваясь к разговорам вокруг. Люди здесь были разные: усталые, злые, отрешённые. Но паники не было. Чёткий распорядок, дежурства, тихие разговоры. Как муравейник, переживший землетрясение и теперь заново отстраивающийся.

И вот к нам подошёл он. Парень, лет двадцати пяти, не больше. Худой, в выцветшей футболке с полустёршимся принтом какой-то группы и в потрёпанных джинсах. Волосы длинные, собранные в хвост. Выглядел он не как выживальщик, а как студент, забредший не в тот клуб. Но глаза… глаза были спокойными, уставшими, и в них светился тот самый мягкий, белый свет. Не такой яркий, как у Равиля, а скорее рассеянный, тёплый.

— Привет, — сказал он, присаживаясь на корточки рядом с нашей «зональ». — Меня Серёгой зовут. Мне сказали, у вас один с переломом. Могу посмотреть. Если хотите.

Голос у него был тихим, без напора. Мишка настороженно кивнул, протянул руку в шине. Серёга осторожно начал разматывать бинты.

— До всей этой… фигни, — начал он, словно разговаривая сам с собой, — я на гитаре дрынькал. В группе. Рок, панк, что-то такое. О лечении даже не думал. Максимум — пластырь на царапину наклеить. А тут бам — система, ядро, и выясняется, что у меня какая-то… прана лечебная пошла. Смешно, да?

Он говорил просто, без пафоса, и это невольно вызывало доверие. Пока он разговаривал, его руки уже работали. Он положил ладони на распухшее предплечье Мишки.

От Серёги потянулись тонкие, почти невидимые нити энергии. Они были лёгкими, воздушными, тёплыми. Это была не моя ци — густая, плотная, холодная в основе. Это была прана — жизненная энергия в чистом, можно сказать, «природном» виде. Она вливалась в ткани Мишки, и я буквально ощущал, как та снимает отёк, гасит воспаление, мягко подталкивает кость к сращению. Мишка вздохнул с облегчением, его лицо расслабилось.

— Всё, кость уже почти сошлась, я просто ускорю и сниму боль, — пробормотал Серёга. Его лицо побледнело, на лбу выступил пот. Видно было, что дело это для него не простое. Через пару минут он убрал руки. Мишка осторожно согнул-разогнул пальцы, потом — руку в локте. Лицо озарилось удивлённой радостью.

— Чёрт… почти не болит! Спасибо, братан!

— Не за что, — Серёга слабо улыбнулся и полез в карман куртки. Достал оттуда небольшой, мутноватый камень, размером с перепелиное яйцо. Он был некрасивый, шероховатый, но внутри него пульсировал слабый, желтоватый свет. — Теперь тебе сил подкачать надо, организм истощён. — Он сжал камень в ладони, и тот свет стал ярче. Серёга снова приложил руку к Мишкиной груди.

И тут я увидел чётче. Из камня в Серёгу, а от него — в Мишку потекла та же прана, но теперь более мощным, концентрированным потоком. Цвет лица у Мишки порозовел, дыхание выровнялось, сонная усталость в глазах сменилась бодростью.

— Вот это да, — прошептал Мишка. — Камень-то что за волшебный?

— Энергетический кристалл, — пояснил Серёга, уже заметно уставший. — Их из грудной клетки высокоуровневых… Чужих можно вырезать. От пятого уровня и выше. У них там, на среднем этапе Пиковой ступени, такое ядро-камневидное формируется. Опасная добыча, но штука полезная. Можно подзаряжаться, лечить, даже некоторые техники питать.

Потом он повернулся ко мне.

— А тебя, я слышал, тоже подбить нужно? Равиль говорил, ты вроде тоже не в себе. Давай посмотрю.

Я кивнул, хоть и был настороже. Он положил руку мне на плечо. И тут началось странное.

Его прана… она не шла. Вернее, шла, но будто упиралась в невидимую, плотную стену. Она пыталась просочиться в моё тело, но моя собственная, спящая ци, похоже, воспринимала её как что-то чужеродное, низшего порядка. Прана рассеивалась, терялась, как вода в песке. Ощущение было такое, будто он пытается накачать велосипедный насос в бронированную дверь.

Серёга нахмурился, усилил поток. Камень в его другой руке засветил ярче. Но эффект был мизерный. Лёгкое, едва заметное ощущение тепла, и всё. Даже состояние организма, которое я почувствовал, сдвинулось буквально на пару процентов.

— Чёрт, — выдохнул Серёга, отнимая руку. Он смотрел на меня с искренним изумлением. — У тебя что там внутри? Бетон? Я… я будто в пустоту энергию лью. Она в тебе не задерживается. Такое бывает с теми, у кого мана чистая идёт, а не прана… но и то не так. У тебя… какая-то другая энергия. Плотнее. Выше рангом, что ли. Жесть. Я с маной только Равиля лечил, когда он ещё был новичком только. Ты получается тоже с мамой, но на среднем этапе Пиковой ступени? — Серёга присвистнул, — Да ты крут.

Я промолчал, кивнул. Раскрывать карты про ци пока не хотелось. Слишком уж все здесь были насторожены ко всему нестандартному.

— Ладно, — Серёга пожал плечами, вставая. — С тобой, друг, мои методы не работают. Тебе, видимо, или самому учиться себя лечить, или… искать кого-то с похожей фигнёй внутри. — Он сунул камень обратно в карман. — Отдыхайте. Завтра, наверное, вам работу определят. Без дела тут не сидят.

Он ушёл, оставив нас наедине с новыми мыслями.

Мишка сиял, разминая здоровую руку.

— Видал, Коля? Рука почти как новая! И сил прибавилось! А у тебя… — его лицо стало серьёзным. — У тебя, выходит, такая крутая энергия, что даже лечить тебя не могут?

— Выходит, так, — мрачно согласился я. — Ци… она, получается, не прана и не мана. Она… следующая ступень. Или какой-то особый, гибридный вариант. И мой организм теперь на неё заточен. Обычное лечение почти не работает.

Это было и круто, и пугающе одновременно. С одной стороны — я был «качественнее». С другой — я оказался в изоляции. Меня не могли нормально лечить. Моя энергия была другой, чужой в этом мире праны и маны. Как мне её развивать? У кого учиться?

Я лёг на свою койку, глядя в потолок, испещрённый трещинами. Внутри узел ци тихо пульсировал, будто подтверждая: да, ты другой. Ты не такой, как все. И теперь тебе самому разбираться, что с этим делать. В паучьем гнезде, где каждый настороже, а твой «подарок» может оказаться как благословением, так и проклятием.

Двое суток в «муравейнике». Время здесь текло по-другому. Не линейно, а циклами: смена дежурств, приём пищи, редкие вылазки за водой из аварийного колодца во дворе, починка баррикад. Жизнь, сжатая до базовых потребностей и постоянной, приглушённой тревоги.

Мишка не выдержал сидения на месте. Его рука, благодаря Серёге, зажила почти полностью, только чуть ныла при резком движении. И он, видя, как другие уходят на задания — на разведку, на охоту за «камешками», на поиски припасов — начал маяться. Он не мог сидеть сложа руки, когда вокруг кипела хоть какая-то, но жизнь. Да и страх быть «нахлебником» в этом жёстком мире грыз его.

В итоге он напросился. Не в элиту, конечно. В помощники к охотникам. Группа, которая занималась зачисткой ближайших кварталов от мелких Чужих и поиском чего-то полезного в развалинах. Их лидер — мужчина по кличке Громило (настоящее имя, кажется, так и осталось тайной). Про него ходили слухи. Говорили, он уже подобрался к 50 % развития своей Пиковой ступени. И что он один из сильнейших в поселении. Я его видел мельком — здоровенный, молчаливый, с лицом, изборождённым шрамами. И от него… да. Исходила аура. Не такая изощрённая, как у Касьяна, и не такая скрытная, как у Равиля. Чистая, грубая, давящая опасность. Как будто рядом с тобой стоит тигр на цепи, и ты знаешь, что цепь может порваться в любой момент. От одного его взгляда по спине пробегали мурашки.

Мишку взяли. Выдали простое, но крепкое копьё с заточенным наконечником из арматуры. Сказали держаться сзади, слушаться старших и не отсвечивать. Он ушёл утром, взволнованный и одновременно гордый. Я остался.

Я же восстанавливался. Медленно. Без лечебной праны процесс шёл туго. Я ел свою пайку, старался высыпаться в перерывах между ночными шорохами и криками с постов. К вечеру третьих суток я чувствовал себя уже на 80 %. Сил прибавилось, голова стала яснее. Но главное — появилось пространство для мыслей, а не просто для животного страха.

Я устроился в относительно тихом углу, на ящике из-под патронов, и достал обрывок чистой бумаги и карандаш, найденные в развалинах канцелярии. Начал составлять список. Вопросы для «Информатора». Пока откат прошёл, и я был в относительной безопасности. Нужно было задать что-то действительно важное, что даст тактическое или стратегическое преимущество. Но не слишком общее, чтобы не выжечь себя снова.

Я писал, зачёркивал, снова писал:

1. Каков точный принцип и метод безопасного извлечения и использования энергии из моего ядра (Ци) для усиления себя?

2. Какова природа «странного оттенка» в моей ауре и к каким последствиям (положительным/отрицательным) он может привести?

3. Существуют ли в радиусе 10 км источники знаний или артефакты, связанные с развитием Ци (или гибридных типов энергии)?

4. Каковы слабые места и принципы работы Чужих уровня 5 и выше (носителей энергетических кристаллов)?

Пока думал над пятым пунктом, ко мне подошли парочка выживших — мужчина и женщина, которые занимались ремонтом обуви и одежды. Мы разговорились. Они были обычными людьми, без ядер, без особых талантов. Выжили чудом и держались здесь за счёт полезных навыков. От них я узнал кучу бытовых деталей: как здесь распределяют еду (по трудовому участию, но детям и старикам — обязательно), как устроена система оповещения об опасности (определённые последовательности ударов по металлическим трубам), кто с кем в конфликте, кто на что способен.

Я слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы. Это был другой мир — не уровень ядер и аур, а уровень человеческих отношений, страхов и надежд в условиях конца света. Мне это было нужно. Чтобы не забыть, кто я. Не стать холодным куском системы, как Касьян, или безэмоциональным инструментом, как Равиль.

Вечером, когда стемнело и зажгли керосиновые лампы, Миша ещё не вернулся. Беспокойство кольнуло, но я гнал его прочь. Он со взрослыми, с Громилой. С ним всё будет в порядке.

Чтобы отвлечься, я решил проверить статус. Просто так. Из любопытства. Давно не смотрел.

Закрыл глаза, мысленный импульс. Знакомое окно всплыло перед внутренним взором.

| СТАТУС ИГРОКА |

| Уровень — 1 |

| Ступень развития — Пиковый [7 %], начальный этап |

| Состояние организма — [82 %] |

Я замер. Потом снова вгляделся. 7 %. Не пять. Семь.

Я точно помнил. После того первого пакета знаний было 5 %. И с тех пор… я не убивал. Никого. Я сидел тут, восстанавливался, ел, спал, разговаривал. Я не добывал опыт. Все, с кем я здесь говорил, все, кто был «на Пути», в один голос твердили: развитие идёт только через убийства. Через поглощение энергии/опыта от Чужих или… от других, идущих по Пути (об этом говорили шёпотом, с оглядкой). Другого пути нет. Система так устроена.

А у меня… само выросло. На два процента. Без единого выстрела, без единого удара.

Сердце заколотилось чаще. Я открыл глаза, огляделся. Никто не смотрел. Все занимались своими делами. Но у меня в груди похолодело.

Это было невозможно. Или… возможно только для меня. Из-за моего «странного» ядра. Из-за Ци. Она… что, развивалась сама по себе? Пока я спал и ел? Или это был эффект от того, что я отразил психический зонд Касьяна? Или… что-то ещё?

Я сидел, сжимая в руке листок с вопросами, и понимал, что самый главный вопрос родился сам собой, и он был страшнее всех остальных:

Почему я развиваюсь, не убивая?

И что это значит для меня в мире, где главная валюта — чужая смерть? В мире, где такие, как Касьян, уже наверняка отслеживают любые аномалии? Я был не просто «интересным активом». Я был нарушением правил. А за такое в этом новом, жестоком мире обычно платят самую высокую цену.

Я медленно сложил листок и спрятал его во внутренний карман. Теперь я знал. Моя тайна стала ещё глубже, ещё опаснее. И делиться ею, даже с «Информатором», было чревато. Вдруг система сама где-то ведёт учёт? Вдруг мой вопрос станет последней каплей, которая привлечёт к моей аномалии ещё больше «внимания»?

Я сидел в полутьме, слушая храп и шёпоты спящих людей, и чувствовал, как внутри тихо, неумолимо, без моего ведома, растёт та самая странная сила. И не знал — радоваться этому или бояться до потери пульса.

Мысль пришла почти что во сне. Вернее, в том полусне, когда мозг, уставший от дневной рутины и постоянного стресса, начинает выдавать странные, но иногда гениальные связи. Я ворочался на своей походной койке, слушая, как ктото храпит в двух метрах, и думал о списке вопросов. Все они были важные, но… рискованные. Слишком много света на меня самого. А что, если спросить не про суть моей аномалии, а про инструмент? Про то, как сделать этот самый инструмент острее, эффективнее, безопаснее в использовании?

И тут меня будто осенило. Информатор. Мой единственный системный навык. Он уже спас нас однажды, найдя это поселение. Но пользоваться им — всё равно что играть в русскую рулетку с обмороком вместо пули. А если… если его прокачать?

Мысль зажглась, как спичка в темноте. Гениально и просто. Тактически — я получу более безопасный доступ к знаниям. Стратегически — я смогу лучше понимать, с кем имею дело. Узнавать уровни, ступени других «идущих». Видеть Чужих не просто как тварей, а с их силой. Это же огромное преимущество! Можно избегать слишком сильных угроз, оценивать союзников и врагов…

Я уже почти не спал. Адреналин от идеи гнал сон прочь. Вставал ли я с койки? Нет, ещё рано. Нужно взвесить. Риск? Откат. Но в прошлый раз я спрашивал про фундаментальные основы Ци, и меня вырубило на сутки. Сейчас вопрос будет более узким, конкретным. И состояние у меня 82 %, а не 40 с копейками.

Решение созрело быстро, почти импульсивно. Если не сейчас, в относительной тишине и безопасности ночи, то когда? Днём все на виду.

Я прикрыл глаза, сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов, насколько это было возможно в спёртом воздухе подвала. Потом настроился. Не на узел с Ци, а на саму связь, на тот внутренний «интерфейс». Чётко, ясно сформулировал мысль, вложив в неё всё своё намерение:

«Каковы конкретные условия и методы повышения уровня навыка «Информатор» с первого на второй, и какие новые возможности предоставляет второй уровень данного навыка?»

Удар пришёл не такой сокрушительный, как в прошлый раз, но ощутимый. Будто из меня резко выдернули пробку, и жизненные силы хлынули в какуюто дыру. Голова закружилась, в глазах потемнело. Я почувствовал, как узел Ци в груди дёрнулся и отдал порцию энергии — но не на усиление, а просто исчезла, поглощённая запросом. Сильная слабость накатила волной. Желудок, только что спокойный, заурчал диким, волчьим голодом.

«Чёрт, не сейчас…» — промелькнула мысль. Я судорожно потянулся к своему рюкзаку, засунутому под койку. Нашёл на ощупь ту самую банку тушёнки, которую припрятал ещё из столовой, на чёрный день. Голодными, дрожащими пальцами открыл её (консервный нож был тут же, спасибо предусмотрительности) и начал жадно есть холодное, жирное мясо, почти не жуя. Калории, дайте калории…

Пока я ел, в голову хлынула информация. Не водопад, как в прошлый раз, а чёткий, структурированный поток, как загрузка файла.

| Условия повышения уровня навыка «Информатор» (1 → 2):|

| 1. Активное использование. Ежедневная активация навыка (с задаванием вопроса или без) на протяжении 30 (тридцати) земных суток. При этом каждый акт использования ускоряет процесс «прокачки». |

| 2. Прямое вложение ресурсов. Владелец может использовать Свободное Очко Параметров Развития. Требуется направить мысленный запрос в Систему о конвертации очка параметров в Очко Развития Навыков (специализированная валюта). После успешной конвертации очко может быть вложено в навык «Информатор», что мгновенно повысит его уровень до 2. |

| Характеристики навыка «Информатор» 2 ур. (Ранг: Начальный+): |

| · Откат: Время восстановления после использования сокращается на 50 % (до 12 земных часов). |

| · Энергозатраты: Психофизическая нагрузка при активации снижается на 25–30 %. |

| · Новая функция: «Краткий системный профиль». |

| · Позволяет владельцу видеть базовую информацию о других разумных существах, идущих по Пути Системы, а также о Чужих (существа, подвергшиеся трансформации). |

| · Отображаемые данные: Уровень, Название и % заполнения текущей Ступени Развития, Имя/Прозвище (если имеется в базе Системы или известно существу), Список основных Достижений (не более 3). |

| · Ограничения: |

| · Активация просмотра требует затрат внутренней энергии (Ци/Прана/Мана). Объём затрат зависит от разницы в уровнях/силе между владельцем навыка и целью. |

| · Сам акт просмотра может вызвать слабый, но заметный для чувствительных существ выплеск энергии владельца. |

| · Визуальный побочный эффект: глаза владельца на момент активации просмотра будут подсвечиваться светом, соответствующим типу его энергии (в вашем случае — голубовато-белым). |

Информация улеглась в голове, чёткая и ясная. Я доел тушёнку, облизывая ложку, и откинулся на подушку, переваривая не столько еду, сколько знания.

Итак, путь есть. Два. Долгий, но безопасный — месяц ежедневной возни. Или быстрый, но дорогой — моё единственное очко параметров. То самое, которое я хотел вложить в силу, выносливость или регенерацию.

Но что даст прокачка? Сокращение отката вдвое. Это уже огромный плюс. Можно будет спрашивать чаще. А главное — просмотр профилей. Видеть уровни других… Это же спасение! Не лезть на рожон к заведомо сильному Чужому. Понимать, с кем имеешь дело здесь, в поселении. Кто силён, кто только начинает… Узнавать их Достижения. Это информация, за которую здесь, наверное, убьют.

Но и риски… Затраты Ци. Выплеск энергии, который могут почувствовать. И глаза будут светиться. Нужно быть осторожным. Очень.

Я лежал, глядя в потолок, чувствуя, как слабость от вопроса понемногу отступает, сожжённая калориями из тушёнки. Голод утих, но лёгкая тошнота и пустота внутри остались. Цена.

Зато теперь у меня был план. Чёткий, конкретный. И дилемма: копить очко для прокачки тела или вложить его в «Информатор», чтобы получить стратегическое преимущество в информации?

В голове уже зрело решение. В этом мире знаний, правил и скрытых угроз информация была оружием сильнее любого мускула. Особенно для меня, с моей тайной, которую нужно было скрывать, и с моей нестандартной, медленно растущей самой по себе силой.

Я закрыл глаза, чувствуя, как сон наконец накрывает меня тяжёлой волной. Завтра. Завтра нужно будет решать. А пока… пока я знал, как сделать следующий шаг. Не вслепую, а с холодным, системным расчётом…

Миша вернулся под утро, но не так, как уходил. Его втащили двое других охотников, он был весь в крови, грязи и чём-то тёмном, липком. Лицо — белое как мел, глаза закатились. По ноге, от колена до бедра, шёл страшный, рваный разрез, будто его оцарапал когтистый трактор. Вся их группа выглядела не лучше — кто хромал, кто держался за бок, у одного рука висела плетью. Даже Громило, их недрогнувший лидер, шатался, и его аура опасности теперь была смешана с чем-то вроде измождённой, звериной ярости. Равиль шёл рядом, его зелёные глаза горели ярче обычного, но на лице читалась усталость.

Поднялась суматоха. Крики: «Лекаря! Серёгу!». Я вскочил с койки, сердце уйдя в пятки, кинулся к другу. Его уложили на свободные носилки, и через минуту уже мчался Серёга, сонный, но собранный, с тем самым энергокамнем в кулаке.

Я стоял в сторонке, сжав кулаки, чувствуя свою беспомощность. Смотреть, как Серёга накладывает руки на рану Мишки, и видеть, как та затягивается не по дням, а по часам — это было одновременно и чудо, и пытка. От Серёги исходили мощные волны праны, камень в его руке светился, как маленькое солнце, но и сам он быстро бледнел, покрывался потом. Через полчаса самое страшное было позади — рана закрылась розовым, свежим шрамом, дыхание у Мишки выровнялось, и он впал не в беспамятство, а просто в глубокий, исцеляющий сон.

К вечеру он уже смог сидеть, прислонившись к стене, и жевать какую-то питательную пасту, которую дал Серёга. Я подсел к нему. Он выглядел… другим. Не только из-за бледности и усталости. От него исходило новое ощущение. Раньше он был просто Мишей — весёлым, иногда паникующим, но живым парнем. Теперь… теперь от него веяло холодом. Не физическим, а энергетическим. Словно вокруг него был тонкий слой инея. И в центре груди, там, где у меня сидел узел Ци, у него теперь пульсировало что-то тёмное, мрачное. Не злое, а… тяжёлое. Наполненное страхом, болью и какой-то новой, чужой силой.

— Ну что, живёшь? — спросил я тихо, передавая ему кружку с водой.

— Еле-еле, — хрипло ответил он, сделав глоток. Голос был надтреснутым. — Колян… там такое было… — Он зажмурился, будто отгоняя видения. — Большая. Не такая, как все. Чужак… но другой. Умнее. Быстрее. Сильнее. Её кожа… она почти не пробивалась. Мы её окружили, думали, задавим числом. А она… — он сглотнул, — …она двух ребят просто разорвала. Одним движением. Громило её чуть не снёс топором по голове — только искры посыпались. Равиль отвлекал, стрелял, искал слабое место… Всю группу покалечили. В итоге Громила в ярость вогнало, он как рванёт… я даже не увидел, что сделал. И Равиль в тот же миг в шею ей вонзился, с каким-то зелёным светом… Она рухнула. А они оба… — Мишка посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, — …они прям на месте изменились. От них волной повеяло… сильнее. Говорят, они на самый край Пиковой ступени вышли. Теперь им до следующей, наверное, рукой подать.

Он помолчал, потом посмотрел прямо на меня, и в его глазах, помимо страха, читалось что-то новое — осознание, граничащее с отчаянием.

— А я… я там тоже получил. Опыта. Много. — Он понизил голос до шёпота. — Колян, я… я теперь на втором уровне. Обогнал тебя, представляешь? У меня… ядро появилось. И энергия… не прана, как у Серёги. Мана. Так система называет. Говорят, это порядок выше праны. Но… — он взглянул на меня, и его «холодная» аура дрогнула, — …но когда я сейчас на тебя смотрю, даже с моей новой штукой внутри… я чувствую, что у тебя всё равно… глубже. Твоя аура… она как… я не знаю, как объяснить. Звёздная. Будто я закрываю глаза и представляю себе мощь целого солнца, но только это солнце ещё в зародыше, спит. И от него исходит… не сила даже, а… загадочность. Какая-то древняя, спокойная мудрость. И… внимание. Будто на тебя смотрят не только твари, но и само небо. Это пугает, бл*ть. Даже теперь, когда я сам стал сильнее, я чувствую, что ты… ты другой. Настоящий другой.

Его слова ударили меня сильнее, чем вид его раны. Он обогнал меня по уровням. Получил ядро маны. Но при этом… чувствовал во мне что-то ещё более странное. «Звёздная аура». «Солнце в зародыше». Что за чёрт? Это из-за Ци? Или из-за того, что я развиваюсь без убийств? Или… из-за того «странного оттенка», о котором говорили Равиль и Касьян?

Я вздохнул, понимая, что скрывать уже бесполезно. По крайней мере, от него.

— Да, я… не такой. Моя энергия — не мана и не прана. Система называет её Ци. Это… следующий порядок. Или особый гибрид. Поэтому Серёга меня почти не может лечить. Мы обсуждали это уже в офисах, помнишь… — Я помолчал, потом решился. — И я кое-что узнал. Спросил у «Информатора».

Я рассказал ему всё. Про два пути прокачки навыка, про возможность конвертировать очко параметров, про просмотр профилей. Мишка слушал, заворожённо, его новая, холодная аура слегка колыхалась.

— Просмотр уровней… — прошептал он. — Это же… Это же круче любой силы. Знать, с кем дерёшься… Но глаза светиться будут… и энергию жрать…

— Да, — согласился я. — И я, наверное, вложу своё очко в это. В «Информатор». Сила — это хорошо. Но знать — лучше.

Он кивнул, задумавшись. Потом неловко потрогал свою грудь, где пульсировало его новое, тёмное ядро.

— А у меня… мана. Она холодная. И… тяжёлая. После того боя… я всё время как будто в тумане страха. Будто тот ужас в меня въелся вместе с энергией.

Мы сидели в тишине, двое друзей, которых всего несколько дней назад волновали офисные интриги и похмелье. Теперь один излучал холод страха и тёмной маны, а другой — непонятную, «звёздную» загадочность, притягивающую внимание самой Системы.

— Значит, будем качаться по-разному, — наконец сказал Мишка, и в его голосе прозвучала старая, знакомая, хоть и уставшая решимость. — Я — через силу. Ты — через знание и… что там у тебя, через эту свою ци-штуку. Главное — чтобы в конце мы оба были живы. И желательно — не съедены и не пришиты Касьяном к стенке в качестве экспоната.

Я не мог не улыбнуться. Это был наш Мишаня. Даже с новой, страшной силой внутри.

— Договорились, — сказал я. — А теперь спи. Завтра, наверное, и мне работу найдут. Или проверку устроят. Надо быть готовым.

Он кивнул, уже засыпая на ходу. Я остался сидеть рядом, глядя, как его грудь равномерно поднимается и опускается. Внутри у меня бушевали противоречивые чувства: радость, что он жив и сильнее; страх перед его новой, холодной аурой; тревога из-за того, что я всё больше становлюсь «не таким»; и решимость — использовать свой единственный шанс, свой единственный козырь — знание.

Ночь гудела тихими звуками спящего поселения: храп, скрип кроватей, редкий шёпот дежурных где-то вдалеке. Я лежал на спине, не в силах уснуть. Мысль о предстоящем решении гвоздём сидела в голове. Очко параметров. Единственное. Вложить в тело — стать немного сильнее, выносливее, крепче. Но этого «немного» в мире, где Громила рвёт мощных Чужих, а Равиль двигается как тень, было каплей в море. Вложить в «Информатор»… Это давало преимущество другого рода. Знание. Осведомлённость. Стратегический глаз.

Решение созрело в темноте. Я выбрал знание. Потому что моя сила, моя «аномалия» росла как-то сама по себе, тихо, без моей воли. А вот информация — это то, что я мог контролировать. То, что могло защитить меня и Мишку от фатальных ошибок.

Я закрыл глаза, настроился на внутреннее ощущение системы. Не на узел Ци, а на ту самую «панель управления», где висел мой статус с одиноким очком. Мысленно я ухватился за него, представив не как цифру, а как сгусток потенциальной возможности. И направил в него чёткий запрос, волю, приказ:

| «Конвертировать Свободное Очко Параметров Развития в Очко Развития Навыков. Назначить цель для вложения — навык «Информатор».» |

Сначала — ничего. Потом очко в моём воображении сжалось, замигало, будто перезаписываясь. Внутри груди, рядом с узлом Ци, возникло лёгкое, едва уловимое щелчок, как будто вставили вилку в невидимую розетку. И очко исчезло. Вместо него в том же «месте» теперь висел другой маркер — что-то вроде маленькой, светящейся шестерёнки. Очко навыка.

Я без колебаний мысленно толкнул его в сторону навыка «Информатор».

Эффект был не таким, как от использования навыка. Не истощение. Скорее… перестройка. Голову на секунду сжало, будто в тиски, перед глазами пронеслись вспышки странных символов, обрывки кодов. Я почувствовал, как что-то в самой глубине моего восприятия, в том канале, который связывал меня с Системой, расширилось, стало более чётким, более отзывчивым. Как будто мне заменили старый, зашумлённый радиоприёмник на современный цифровой сканер.

Всё заняло несколько секунд. Я открыл глаза в темноте. Ничего не изменилось. Или изменилось? Я чувствовал… лёгкость. Будто с мозга сняли какое-то незаметное напряжение, мешавшее ясно видеть связь с системными протоколами.

И тут со следующей койки послышался шорох. Мишка приподнялся на локте. Его глаза в полутьме широко раскрыты.

— Колян… — прошептал он, и в его голосе был не сон, а настороженное изумление. — Что ты только что сделал? От тебя… волной прошло. Не такой, как обычно. Мощной. Тяжёлой… и старой. Словно… не знаю, будто старый каменный храм, в котором ты сидишь, вдруг глубоко вздохнул и выдохнул на меня всей своей вековой мудростью и тишиной. Что это было?

Я не успел ответить. Моё внимание привлекло движение в дальнем конце зала, у входа в наше укрытие. В полосе тусклого света от одной из керосиновых ламп, что горели на посту, ясно обрисовалась фигура. Равиль. Он стоял, прислонившись к косяку, его кислотно-зелёные глаза были прищурены и направлены прямо на меня. Он не прятался. Не скрывался. Он просто наблюдал. Хладнокровно, оценивающе, как учёный за подопытным. Наши взгляды встретились на секунду. В его не было ни угрозы, ни вопроса. Было лишь холодное, безэмоциональное отметил. Потом он развернулся и бесшумно ушёл за угол, растворившись в тени.

Меня бросило в холодный пот. Он почувствовал. Чёрт, он обязательно почувствовал этот «вздох храма». И теперь я у него ещё больше на карандаше.

— Колян? — Мишка дотронулся до моего плеча, заставив вздрогнуть.

— Ничего, — соврал я автоматически, но тут же поправился. — Вложил очко. В «Информатор». Прокачал его до второго уровня.

Мишка замер, переваривая. Потом он придвинулся ближе, вглядываясь в моё лицо в полутьме.

— Давай посмотрю… в глаза.

Я поднял взгляд. Он смотрел мне прямо в зрачки, и его лицо постепенно менялось.

— Да… — протянул он. — Меняется. Раньше твоя аура была… как далёкая, яркая звезда в тумане. Теперь… туман поредел. Звезда стала ближе. Чётче. И оттенок… он стал глубже. Насыщеннее. И эта… загадочность. Она не ушла. Она стала… весомее. Ощутимее. Будто за тобой стоит не просто какая-то сила, а… знание. Очень старое и очень глубокое знание. Страшно, бл*ть. И круто одновременно.

Его слова заставили меня задуматься. Знание. Может, в этом и есть разгадка? «Информатор» — это навык, связанный с доступом к данным Системы. Прокачав его, я не просто улучшил инструмент. Я, возможно, усилил свою связь с этими древними, вселенскими протоколами. И это отразилось на моей ауре. Придало ей тот самый оттенок «вековой мудрости», который почувствовал Мишка.

Я решил проверить. Закрыл глаза, мысленно вызвал статус.

| СТАТУС ИГРОКА |

| Уровень — 1 |

| Ступень развития — Пиковый [9 %], начальный этап |

| Состояние организма — [79 %] |

Девять процентов. Было семь. Выросло на два процента. Без единого убийства. Без боя. Просто от того, что я потратил очко на прокачку навыка, связанного с системными знаниями. Значит, мой Путь — не через насилие. Или не только. Он через… понимание? Через интеграцию с Системой на более глубоком уровне?

Это открытие было одновременно ошеломляющим и пугающим. Я нарушал все неписаные правила этого нового мира. И моя аура, становясь всё более «глубокой» и «загадочной», как маяк, светила всем, у кого были чувствительные способности: «Смотрите сюда! Здесь что-то не так!»

Я открыл глаза. Мишка всё ещё смотрел на меня, ожидая.

— Ну что? — спросил он.

— Путь вырос, — коротко сказал я. — На два процента. Без убийств.

Он молча свистнул, просто мимикой.

— Значит, ты и вправду… другой. И теперь ещё и «Информатор» у тебя прокачанный. — Он лёг обратно, уставившись в потолок. — Интересно, что теперь Касьян скажет. И Равиль этот… он же всё видел.

— Видел, — мрачно подтвердил я. — Значит, скоро будут вопросы. Или предложения. От которых нельзя будет отказаться.

Мы лежали в темноте, слушая храп соседей. Я чувствовал внутри обновлённый, более чёткий «интерфейс» «Информатора». И холодный, настороженный взгляд Равиля, который теперь, казалось, висел в воздухе. Я сделал шаг. Опасный, но необходимый. Теперь нужно было учиться им пользоваться. И готовиться к последствиям. Потому что в мире, где сила добывается кровью, парень, становящийся сильнее от чтения «инструкции», был либо величайшей находкой, либо самой опасной аномалией, подлежащей уничтожению.

— Давай попробуем, — прошептал Мишка, уже почти не сомневаясь. Его новый, холодный взгляд был полон смеси страха и любопытства. — На мне. Посмотри, что ты там увидишь. Только… будь осторожнее, а? Я не хочу, чтобы из меня конфетку сделали.

Я кивнул, чувствуя, как в горле пересыхает. Теория — это одно. Практика, особенно на друге… Это совсем другое. Но отступать было некуда. Нужно было знать, как это работает.

Я закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Настроился не на узел с Ци, а на сам навык. Он теперь ощущался иначе — не просто функция, а целый инструмент, тёплый и отзывчивый где-то в глубине сознания. Я мысленно представил его интерфейс, нашёл новую «кнопку» — «Краткий системный профиль». Нацелился. На Мишку.

Активация.

Сначала из узла Ци в груди вытянуло порцию энергии. Не много, но ощутимо — будто лёгкий укол холодной иглой. Потом моё зрение… изменилось. Я не открывал глаз, но видел. Видел темноту комнаты, но сквозь неё, как наложенный слой, проступили контуры тел спящих людей. Они были блёклыми, серыми. А в центре моего внимания — Мишка. Он светился. Но не добрым светом. Его аура, которую я и так чувствовал, теперь визуализировалась. Это был клубящийся, тёмно-синий, почти чёрный туман, пронизанный тонкими, ледяными прожилками маны. И в центре — его ядро, пульсирующее тусклым, багровым светом, словно застывшая капля страха и боли.

И тут же, прямо перед моим внутренним взором, всплыли строки. Чёткие, безэмоциональные, как в статусе:

| СТАТУС: #Шамуратдинов Михаил Ренатович |

| Прозвище: «Гиена» |

| Уровень: 2 |

| Ступень Развития: Пиковая [11 %] |

| Основные Достижения: |

| 1. «Первый среди равных» — параметр «Энтропийный порог» повышен до потолка ступени. |

| 2. «Некромант» — выявлена редчайшая врождённая предрасположенность к взаимодействию с эссенцией смерти, распада и остаточной волей нежити. Пробуждён уникальный навык: «Нить Падших». |

Информация отложилась в сознании. Я уже собирался отключить просмотр, но тут Мишка вздрогнул. Не просто вздрогнул — его тело согнулось в судороге, он издал тихий, сдавленный звук, будто его душат. Его глаза в темноте широко раскрылись, полные животного ужаса.

— С-стой… — выдохнул он, но было уже поздно.

Он описал ощущения позже, когда отдышался. Будто его вырвали из собственного тела. Не физически, а энергетически. Будто невидимые, ледяные щупальца пронзили его насквозь, раздели на слои — плоть, энергию, память, душу — и начали методично, хладнокровно исследовать. Листать, как книгу. И всё это время он чувствовал на себе взгляд. Не мой человеческий взгляд. Взгляд самой Системы, переданный через меня. Древний, бездушный, всевидящий.

И единственное, что он видел в тот момент своим помутневшим сознанием — это мои глаза. Я открыл их, не осознавая. И они, по его словам, сияли в темноте не привычным голубым, а багровым, мрачным светом. Бесстрастным, как у хищной птицы, высматривающей добычу с высоты. И в этих светящихся багровых глазах он увидел отражение. Себя. Свою собственную, искажённую страхом фигуру, опутанную теми самыми тёмными нитями его ауры.

Я отключил навык. Эффект исчез мгновенно. Свет из моих глаз погас. Мишка рухнул на койку, тяжело дыша, весь в холодном поту. Его трясло.

— Бл-бл*дь… — он с трудом выдавил. — Это… это был п*здец. Как вскрытие, но для души.

— Прости, — хрипло сказал я, чувствуя вину и лёгкую тошноту от затраченной энергии. Ци в узле поубавилось. — Я не знал, что будет так…

— Да ладно, — он махнул рукой, отдышиваясь. — Выжил. Значит, можно. Так что ты там увидел?

Я пересказал ему. Уровень, ступень, прозвище «Гиена» (он хмыкнул: «Классно, надо запомнить»). А потом дошёл до достижений. «Первый среди равных» — как у меня. И… «Некромант».

Мишка замер.

— Что? — прошептал он.

— «Некромант», — повторил я. — Редчайшая врождённая предрасположенность. К взаимодействию с… эссенцией смерти и остаточной волей нежити. Навык — «Нить Падших». Ты сам не смотрел что ли?

Он сидел, не двигаясь, переваривая. Его лицо, ещё недавно искажённое страхом, стало задумчивым, почти пугающим в своей новой серьёзности. Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки. Его тёмная аура слегка сгустилась.

— Не успелось, в бою не до этого было, а потом спал…Эссенция смерти… — пробормотал он. — Остаточная воля нежити… Вот почему… почему эта энергия внутри такая холодная и страшная. И почему я, когда того Чужого убивали… я чувствовал не только страх. Я чувствовал… тягу. К тому, что от него осталось. Будто это было не просто мясо, а… ресурс. — Он поднял на меня взгляд. — «Нить Падших»… Интересно, что это и как работает.

Мы сидели в темноте, осознавая, насколько далеко уже ушли от нормальной жизни. Я — с моей «звёздной» аурой и прокачанным «Информатором», позволяющим видеть души. Он — с предрасположенностью к некромантии и холодной маной страха внутри.

— Гиена и Смотритель, — вдруг сказал Мишка, и в его голосе прозвучала тень старой, едкой ухмылки. — Звучит как название дерьмовой панк-группы. Но, похоже, это мы и есть теперь.

— Похоже, что так, — согласился я. — Только теперь мы знаем правила игры чуть лучше. И знаем, что у каждого из нас в руках… особый инструмент. Мой — чтобы видеть. Твой — чтобы… взаимодействовать с мёртвыми. Осталось понять, как им пользоваться, чтобы нас самих не пришибли как опасных уродцев.

Мишка кивнул, уже более спокойный. Шок проходил, сменяясь холодной решимостью.

— Тогда давай разбираться. Но в следующий раз, когда будешь меня «сканировать», предупреждай заранее. А то я чуть сердце не выплюнул.

Я пообещал. Мы улеглись, но сон не шёл. В голове крутилась информация. «Некромант». «Нить Падших». Это объясняло его ауру. И открывало пугающие, но потенциально мощные возможности в мире, полном смерти.

А я теперь мог видеть это. Видеть суть других. Это давало силу. Но и делало меня мишенью для всех, кто не хотел, чтобы их истинная природа была раскрыта. Особенно для таких, как Касьян.

Ситуация она раскрывала перед нами карты, которые мы даже не подозревали, что держим в руках. Игра становилась всё сложнее, а ставки — всё выше. Но теперь мы хотя бы могли мельком взглянуть на правила.

Мы ещё долго шептались в темноте. Мишка залез в свой статус, нашёл графу с новым навыком и прочёл описание вслух, сдавленным от волнения голосом:

| Навык: Нить Падших (Уник., пассивно-активный) |

| Ранг: Зародыш. |

| Описание: Позволяет владельцу ощущать, притягивать и в ограниченной степени манипулировать «эссенцией распада» — остаточной энергией смерти, оставшейся после гибели живых существ, особенно тех, что подверглись системной трансформации (Чужие). Владелец инстинктивно чувствует скопления такой энергии. При контакте с недавно погибшим существом может попытаться «вытянуть» из него концентрированную нить эссенции распада для пополнения собственных сил или для неопределённых пока манипуляций. Дальнейшее развитие навыка открывает возможности временного подчинения низших нежити, создания элементарных теневых конструкций или наложения проклятий, основанных на страхе и распаде. |

| Предупреждение: Частое использование усиливает «некротический» оттенок ауры владельца, может привлекать внимание высших нежити и существ, питающихся страхом/смертью. Требует высокой устойчивости психики. |

— Вот это да, — выдохнул Мишка, когда я закончил пересказывать. — Значит, я теперь типа… санитар леса? Только для трупов? И могу из них силу тянуть. — В его голосе звучало отвращение к себе, но и любопытство. — «Нить Падших»… Надо будет попробовать, когда будет возможность. Тихо.

Мы уснули под утро, когда серый свет уже начал пробиваться сквозь щели в баррикадах.

Утром нас разбудили не естественным образом. К нашей «зоне» подошёл один из охранников, тот самый с пикой. Он кивнул Мишке:

— Тебя и твоего тихого друга. Касьян ждёт. Немедленно.

По дороге к кабинету администрации Мишка шёпотом спросил:

— Что будем делать?

— Смотреть по обстоятельствам, — так же тихо ответил я, чувствуя, как узел Ци в груди слегка напрягся, будто чувствуя приближение опасности.

В кабинете Касьяна было людно. За столом сидел сам «паук» — Касьян, его тёмные, проницательные глаза сразу же устремились на меня. Справа от него, прислонившись к стеллажу с картами, стоял Равиль. Его зелёные глаза были прищурены, выражение лица — каменное. Слева, занимая собой добрую четверть пространства, высился Громило. Его шрамы казались ещё глубже при дневном свете, а аура грубой опасности висела в воздухе плотным туманом, давя на психику. Мишку оставили за дверью под присмотром ещё одного охранника.

— Николай, — начал Касьян своим ровным, вежливым голосом, но сегодня в нём не было и тени отеческого тона. Была сталь. — Равиль доложил о… необычном энергетическом всплеске в вашем секторе прошлой ночью. Скажи, пожалуйста, что это было? И, пока мы разговариваем, объясни: чем, на твой взгляд, ты можешь быть полезен нашему сообществу? Ты пришёл сюда, получил кров и лечение для своего друга. Что ты предлагаешь взамен?

Он смотрел на меня, и его аура контроля и манипуляции сжималась вокруг, пытаясь выжать правду, посеять сомнения. Равиль молча наблюдал, его взгляд был как скальпель. Громило просто хмурился, его кулаки были сжаты.

Я стоял, чувствуя, как под этим тройным давлением по спине бежит холодный пот. Лгать Касьяну, с его пси-способностями, было почти бесполезно. Утаивать — вызывать ещё больше подозрений. Обычные отговорки не сработали бы.

И тогда во мне что-то щёлкнуло. Не страх. Дерзость. Отчаяние, переплавившееся в холодную, почти безумную решимость. Если они хотят увидеть мою «полезность»… я покажу им её. Самую опасную её грань.

Я медленно поднял голову, встретившись взглядом с Касьяном.

— Я могу быть полезен информацией, — сказал я чётко, голос не дрогнул. — А конкретнее — я могу видеть. Видеть то, что скрыто.

Я не стал объяснять. Не стал просить разрешения. Я активировал «Информатор» на полную мощность, целясь прямо в Касьяна.

Из узла Ци вырвался ощутимый поток энергии, холодный и быстрый. В глазах у меня вспыхнул тот самый багрово-холодный свет навыка, и я увидел, как Касьян вздрогнул. Его идеальный контроль над собой дрогнул. Его глаза расширились на долю секунды, и в них мелькнуло то самое чувство, которое описывал Мишка: ощущение, что его вырывают из себя, разделяют на части и безжалостно изучают. Он даже слегка откинулся в кресле, как от невидимого удара.

Равиль резко выпрямился, его рука потянулась к арбалету за спиной. Громило издал низкое рычание и сделал шаг вперёд, его аура опасности взметнулась волной.

Но я уже видел. Строки текста, холодные и безликие, плыли перед моим внутренним взором. И я начал читать их вслух, глядя прямо в побелевшее лицо Касьяна:

| СТАТУС: #Шаризов Виктор Анатольевич|

| Прозвище: «Касьян» |

| Уровень: 6 |

| Ступень Развития: Пиковая [62 %], средний этап |

| Основные Достижения: |

| 1. «Тактик» — повышенная эффективность планирования и анализа в условиях системного катаклизма. |

| 2. «Пси-мим» — пробуждена способность к поверхностному эмпатическому сканированию и внушению (ранг: Новичок). |

| 3. «Выживший» — пережил первичную волну катаклизма в одиночку, уничтожив 10+ Чужих уровня 1–2. |

Я закончил. Звук моего голоса, читающего эти сухие данные, повис в гробовой тишине кабинета. Я отключил навык. Свет в глазах погас. Я чувствовал лёгкую дрожь в ногах и пустоту в узле — энергия ушла.

Касьян сидел, не двигаясь. Его лицо было маской из белого мрамора, но в глазах бушевала буря — шок, ярость, страх и… жадный, ненасытный интерес. Равиль замер, его зелёные глаза горели теперь не холодным, а живым огнём недоумения и тревоги. Громило смотрел на меня, как на диковинного, но смертельно опасного зверя.

— Вот… чем я могу быть полезен, — выдохнул я, с трудом удерживаясь на ногах. — Я могу видеть уровни, ступени, достижения. Могу оценить угрозу. Или… потенциал союзника. Без необходимости вступать в бой.

Тишина длилась ещё несколько секунд, которые показались вечностью. Потом Касьян медленно, очень медленно поднял руку и жестом остановил Громилу, который, кажется, уже собирался меня схватить.

— Интересно, — прошептал Касьян, и его голос был хриплым, лишённым привычной ровности. — Очень… интересно. Это и был тот самый «всплеск». Ты не просто обладаешь ядром, мальчик. У тебя есть… инструмент Системы. Прямой доступ к данным. — Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Ярость в его глазах угасла, сменившись тем самым ледяным, всепоглощающим расчётом. — Это меняет… многое. Равиль, отпусти Михаила. Он свободен. Николай… остаётся. Нам нужно обсудить детали твоего нового… трудоустройства.

Его взгляд скользнул к Равилю, и в нём читался немой приказ: «Ни слова никому».

Я стоял, понимая, что только что пересёк черту. Я не просто показал свою полезность. Я показал, что могу видеть их секреты. И теперь они не отпустят меня ни за что. Я стал слишком ценным активом. И слишком опасной тайной, которую нужно держать под контролем.