Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания

Глава 10: прорыв

Утро было серым и промозглым, как и все предыдущие. Мы сидели, доедая остатки вчерашней крысы (на вкус — как жёсткая резина с привкусом дыма и отчаяния), и обсуждали главный вопрос дня.

— Культивация, — сказал я, разминая пальцы. — Информатор сказал — это ключ. Но что это? Дыхательные упражнения? Йога какая-то? Или что-то… системное?

— Спроси у него самого, — пожал плечами Мишка, запивая еду глотком ржавой воды из кружки. — Только сформулируй чётко. Чтобы не получилось как в прошлый раз с «безопасным местом» — дали адрес, а там чуть не сдохли.

— Надо, чтобы ответ был полезным, — согласился я. — И… чтобы подходил именно мне. Не общая теория, а инструкция. Пошаговая.

Мы начали придумывать, сбиваясь, переспрашивая друг друга. Полчаса мозгового штурма в промозглом, пропахшем крысиным дерьмом и ржавчиной складе. В итоге родилась формулировка. Громоздкая, но, как нам казалось, покрывающая все базы:

«Что представляет собой процесс «культивации энергии» для существ, использующих энергию Ци? Предоставь максимально подробное, пошаговое руководство по наиболее эффективному и оптимальному лично для меня (с учётом типа энергии Ци, текущего уровня развития и любых известных тебе особенностей моего ядра) методу первичной культивации. Включи инструкции по техникам, схемам циркуляции, необходимым условиям и возможным рискам.»

Я закрыл глаза, настроился на связь. Сердце билось чуть чаще — вдруг этот вопрос снова выжмет из меня всё, как первый? Но откат после прокачки «Информатора» был меньше, да и состояние у меня сейчас куда лучше.

Я мысленно «произнёс» вопрос.

Удар был ощутимым, но не сокрушительным. Будто из узла Ци вытянули приличный, но не критичный кусок. Голова закружилась, в глазах поплыли пятна. Я схватился за стену, чтобы не упасть. Мишка тут же подскочил, подставил плечо.

— Нормально? — спросил он.

— Д-да… — выдохнул я. — Пошло…

И пошло. В голову хлынула лава информации. Не просто текст. Схемы, похожие на сложнейшие трёхмерные мандалы, состоящие из сверкающих линий и точек — меридианы, акупунктурные узлы, центры силы. Текстовые пояснения, сухие и технические, объясняющие принципы: «собирание рассеянной энергии», «очищение каналов», «малый и большой небесный круги», «даньтянь». Потом — описания состояний: «внутреннее видение», «чувствование течения», «остановка мысли».

Это было ошеломляюще сложно. Как дать неграмотному дикарю учебник по квантовой физике.

А потом информация структурировалась. Она разделилась на три блока. Три чётко оформленных, законченных «пакета» знаний. Каждый — цельный Путь. И к каждому — визуальный образ, впечатанный в сознание.

ПУТЬ БОГА ОГНЯ.

Образ: пылающее солнце, сердцевина звезды, неудержимая, разрушительная и созидательная ярость превращения.

Суть: культивация Ци, преобразованной в чистую, сжигающую всё энергию Ян. Фокус на мощности, взрывной силе, трансформации. Техники агрессивные, требовательные к контролю. Риск самосожжения, потери рассудка в ярости. Подходит для темпераментов яростных, безудержных.

ПУТЬ ЗВЁЗДНОГО БОГА.

Образ: бездонный космос, усыпанный холодными, вечными звёздами, безмолвная, всепонимающая мудрость и незыблемый порядок.

Суть: культивация Ци, упорядоченной по законам вселенной. Фокус на ясности ума, предвидении, контроле над пространством и тонкими материями. Техники медитативные, требующие невероятной дисциплины и интеллекта. Риск отрыва от реальности, потери человечности, превращения в безэмоциональный расчетливый разум.

ПУТЬ БОГА КРОВИ.

Образ: пульсирующая, алая река жизни, текущая в вечном круговороте рождения и смерти, питающая и поглощающая.

Суть: культивация Ци через её глубинную связь с жизненной силой, с плотью, с самой сутью биологического существования. Фокус на регенерации, адаптации, физическом совершенстве, усилении всех телесных функций. Техники, связанные с контролем над телом, его трансформацией, поглощением внешней жизненной силы для подпитки. Риск потери духовной составляющей, погружения в животные инстинкты, зависимости от внешних источников энергии.

Я сидел, ошеломлённый, переваривая эту титаническую информацию. Три Пути. Три совершенно разных будущих. И ко всему этому, в самом конце, пришло рекомендательное заключение от самой Системы, сухое и безличное:

[Анализ предоставленных данных о субъекте (ядро Ци гибридного типа с признаками наследуемой аномалии, повышенный «Энтропийный порог», наличие специфического блокированного расового навыка «Вампир (███)», наблюдаемый феномен пассивного роста ступени) указывает на максимальную совместимость с системой культивации «ПУТЬ БОГА КРОВИ».

Аргументация:

1. Гибридная природа Ци субъекта демонстрирует высокую пластичность и склонность к интеграции с биологическими системами.

2. Повышенный Энтропийный порог свидетельствует о врождённой устойчивости к хаотическим трансформациям, что критично для методик, связанных с изменением собственной плоти.

3. Наличие навыка «Вампир (███)» является прямым указанием на предрасположенность к манипуляциям с жизненной силой, что является краеугольным камнем данного Пути.

4. Феномен пассивного роста коррелирует с концепцией «питания» Ци от самого факта существования, что идеально ложится в парадигму «кровь-жизнь-сила».

Выбор остаётся за субъектом. Настоятельно рекомендуется начинать с базовых упражнений по ощущению и первичной циркуляции Ци по предложенным для данного Пути схемам.]

Я медленно открыл глаза. Всё ещё видел перед собой те три образа: яростное солнце, холодные звёзды, пульсирующую реку крови. И рекомендацию системы, холодную и неумолимую, как диагноз.

— Ну? — Мишка смотрел на меня, его лицо было напряжённым от ожидания. — Что сказал?

Я пересказал. Всё. Про три Пути. Про их суть. И про… рекомендацию. Про «Путь Бога Крови». Я не стал упоминать про «Вампира» — этот страх был ещё слишком свеж и личен. Но всё остальное выложил.

Мишка слушал, не перебивая. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в пустоту.

— Бог Крови… — наконец пробормотал он. — Звучит… мрачно. Но… логично. Если у тебя эта Ци и так связана с жизнью… И тот твой кошмар… — он посмотрел на меня, и в его глазах читалось понимание, которое он не озвучивал. — Система редко ошибается в таких вещах. Она хочет, чтобы ты выжил и стал сильнее. И она предлагает то, что работает.

— Но это путь… через плоть, — тихо сказал я. — Через кровь. Через… поглощение. Я не хочу становиться…

— Монстром? — закончил Мишка. — Колян, мы уже не в том мире, где можно остаться белыми и пушистыми. Я сам… я чувствую, как эта хрень внутри меня тянется к смерти. Я уже не прежний. И ты — нет. Вопрос не в том, чтобы не измениться. Вопрос — в том, как измениться и остаться при этом собой. Система дала тебе выбор. Три дороги. Одна ведёт к тому, чтобы сгореть, как спичка. Другая — чтобы превратиться в ледяной камень. Третья… чтобы стать сильным зверем. Зверем, который выживает. Может, даже… который защищает своё.

Он был прав. Ужасающе прав. «Путь Бога Крови» пугал больше всего, потому что он был самым… приземлённым. Самом близким к той животной, базовой реальности, в которой мы теперь жили. Не сжечь всё в ярости. Не улететь в звёздные дали. А укрепить своё тело. Научиться исцелять себя. И… возможно, черпать силу из самой жизни вокруг. Как бы ужасно это ни звучало.

— Начинать надо с базовых упражнений, — сказал я, глядя на свои ладони. — Чувствовать Ци. Направлять её по каким-то схемам. Они… они у меня в голове теперь. Сложные, но есть.

— Значит, будем учиться, — встал Мишка. — Я — своей мане смерти. Ты — своей Ци жизни. А потом… посмотрим. Главное — делать это с умом. И не терять голову. Ни в буквальном, ни в переносном смысле…

Прошло двенадцать часов. Я провёл их, сидя в углу на мешках с удобрениями (теперь уже привычное «место силы»), пытаясь сделать то, что казалось простым в теории и невыполнимым на практике.

«Войди в состояние покоя». Как? Мозг, натренированный неделями страха, выживания и постоянной готовности к бою, отказывался «успокаиваться». Каждая случайная мысль — «а что, если на пороге стоит Чужой?», «хватит ли воды?», «как там Миша?» — срывала любые попытки. Я пытался «ощутить течение Ци». Чувствовал лишь тупую, давящую тяжесть в груди, где сидел узел, и лёгкое покалывание в свежих шрамах.

«Следуй схеме малого небесного круга». В голове была идеальная, мерцающая трёхмерная карта энергетических каналов. На практике я не мог даже мысленно провести по ним воображаемую точку, не отвлекаясь. Это было похоже на попытку вдеть нитку в иголку во время землетрясения.

Я злился на себя. Злился на систему, которая дала такие сложные инструкции. Злился на этот мир, в котором даже попытка стать сильнее была похожа на сдачу невозможного экзамена.

Мишка вернулся с очередной разведки, принёс пару банок с краской (может, пригодятся) и был явно в более приподнятом настроении — нашёл на свалке почти целый блок сигарет.

— Ну что, будущий Бог Крови, как успехи? — поинтересовался он, разминая замёрзшие пальцы.

— Никак, — буркнул я, вставая и разминая затекшие ноги. — Не получается. Мозг не отключается. Не могу даже начать.

— Может, не надо отключать? — предположил Мишка, прикуривая. — Может, надо не бороться, а… направить? Как я со своей хренью. Я её не глушу. Я с ней разговариваю. Ну, типа… слушаю, что она хочет.

Это была здравая мысль. Но у меня не было времени на долгие эксперименты. Было ощущение, что мы топчемся на месте, пока где-то там Касьян и другие, более успешные «идущие», уже вовсю используют свои силы.

И тут меня осенило. Почему я мучаюсь один? У Мишки своя энергия. Своя «тьма». У него должен быть свой Путь. Свои методы. И «Информатор» как раз был готов к новому вопросу.

Я не стал советоваться. Сформулировал мысленно, опираясь на свой прошлый опыт, но адаптируя под Мишу. Вопрос получился сложным, зато, как я надеялся, покрывающим всё:

«Существуют ли аналогичные методики «культивации» для существ, использующих энергию маны с выраженным некротическим/танатологическим аспектом (эссенция смерти, распада), подобной той, что имеется у моего соратника Михаила? Если да, предоставь максимально подробное руководство по наиболее эффективному и безопасному для него методу первичной культивации, с учётом его текущего уровня, навыка «Нить Падших» и врождённой предрасположенности. Опиши принципы, техники, схемы циркуляции и возможные риски.»

Откат был чуть слабее, чем от моего вопроса. Видимо, система меньше «парилась» над ответом для некроманта. Но информации пришло не меньше.

И она была… иной.

Не схемы светящихся каналов. Скорее, узоры из тени и кости. Не инструкции по «очищению», а методики по накоплению холода, тишины и окончательности. Образы, связанные не с жизнью, а с её прекращением: застывшее озеро под луной, глубокие пещеры, где время остановилось, неподвижный лес в безветренную ночь.

И был выделен Путь. Не «Бога» чего-то там. Более… архаичное, простое что ли название. Система вплела его в ответ как само собой разумеющееся, как будто это было не выбором, а констатацией факта для такого, как Миша.

ПУТЬ, ОСЕНЁННЫЙ ЗНАКОМ ВЕЧНОГО СМЕРТИ — СЕЛИО ХЕМЕО.

Описание было пугающим и одновременно величественным:

· Суть: Культивация маны смерти через её принятие как фундаментального, вечного и естественного закона вселенной. Не борьба с тьмой, а становление её частью. Фокус на усилении связи с эссенцией распада, на способности замораживать, останавливать, поглощать жизненную силу и направлять её в русло небытия.

· Техники: Медитации в местах сильной смерти (поля боя, массовые захоронения), практики «холодного дыхания» (замедление всех процессов в теле до пограничного состояния), упражнения по формированию «ядра холода» в нижнем даньтяне, схемы циркуляции маны по «каналам окончания» (обратным обычным меридианам).

· Потенциал: Усиление навыков некромантии, способность накладывать «печати смерти» (замедление, ослабление, болезни), временное подчинение низшей нежити, создание элементарных конструкций из тени и кости, высшая форма — управление самой концепцией небытия в ограниченной области.

· Риски: Полная потеря связи с живым миром, эмоциональное оскудение до состояния живого трупа, привлечение внимания истинно древних и могущественных нежити, риск стать «якорем» для негативных эманаций смерти, физическое превращение в нечто не-живое.

И в конце, как и для меня, была рекомендация: «Анализ субъекта указывает на высокую врождённую совместимость. Начинать с базовых упражнений по ощущению и накоплению эссенции смерти в контролируемых дозах, избегая мест с избыточной концентрацией во избежание поглощения.»

Я открыл глаза. Мишка уже докуривал сигарету и смотрел на меня с тем же ожиданием.

— Ну? Для меня что-нибудь нашлось?

— Нашлось, — сказал я, и моё лицо, наверное, выдавало всю сложность полученной информации. — И это… серьёзно, Миш. Очень.

Я пересказал. Всё. Про «Селио Хемео». Про Путь Вечной Смерти. Про медитации на костях, про «холодное дыхание», про риски стать живым трупом. Я не стал сглаживать углы. Он имел право знать.

Мишка слушал, не перебивая. Его лицо сначала выражало лёгкое недоумение, потом — задумчивость, а к концу — какую-то странную, мрачную решимость. Он не испугался. Он… заинтересовался.

— Селио Хемео… — повторил он, пробуя звучание. — Звучит… по-настоящему. Не какая-то там «тьма-тьмущая», а как… титул. Или закон. — Он посмотрел на свои руки. — Места сильной смерти… да тут кругом они. Целый город — одно большое такое место. Холодное дыхание… это про то, чтобы замедлить всё внутри? Чтоб быть как… как та тварь с оторванной головой, которая ещё ползла? Чтобы не умирать сразу?

— Вроде того, — осторожно подтвердил я. — Но система предупреждает — можно зайти слишком далеко. И… привлечь к себе что-то очень старое и очень мёртвое.

— А мы уже не привлекаем? — хмыкнул Мишка. — После всего, что натворили? — Он встал, потянулся. — Спасибо, Колян. Это… это уже что-то. Не просто «есть навык, бей». Это система. Путь. Как у тебя. Теперь я знаю, куда идти. И как. — Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась не бравада, а та же холодная ясность, что появлялась у него после боя. — Я попробую. Сначала — просто почувствовать эту… эссенцию. Набрать её чуть-чуть. Контролируемо. А там… посмотрим. Бог Крови и Вечная Смерть. — Он усмехнулся. — Нас с тобой в нормальной жизни в психушку бы упекли за такие разговоры. А тут… тут это наши билеты на выживание.

Он был прав. Мы стояли на пороге не просто тренировок. Мы стояли на пороге посвящения. Каждый — в свою, тёмную и опасную стихию. У меня не получалось начать, но, может, видя, как Мишка пытается идти своим путём, я найду в себе силы прорваться через собственную неуверенность и страх.

Две недели. Четырнадцать долгих, серых, вонючих дней в нашем стальном склепе. Мы превратились в подобие монахов-отшельников, только вместо молитв — бесконечные, упрямые и в основном безрезультатные попытки договориться с тем, что у нас внутри.

Мои попытки «войти в медитацию» постепенно перестали быть попытками и превратились в ритуал отчаяния. Я садился, закрывал глаза, и в голове тут же начинался парад: образ того существа на троне, вспышка зелёных глаз Равиля, хлюпающий звук ножа в горле того парня, свист когтей скоростного Чужого. Ци в груди отзывалась на это тревожней, колючей пульсацией, но никакого «течения по малому кругу» не происходило. В лучшем случае я ощущал, как она растекается тёплой, тяжёлой волной по телу, когда я был на грани нервного срыва от собственного бессилия. Прогресс? Если это можно было так назвать, то черепаший.

Мишка, в отличие от меня, хоть что-то да делал. Его «холодное дыхание» выглядело так: он садился, замедлялся, и от него начинало реально веять холодком. Не психосоматическим, а самым что ни на есть физическим. Воздух вокруг него становился прохладнее, дыхание — видимым, как в мороз. Иногда он подолгу сидел абсолютно неподвижно, и я боялся проверить пульс. Потом он выдыхал струёй ледяного пара и говорил: «Накопил немного. Чувствую, как она оседает… внизу живота. Тяжёлая, холодная. Как капля ртути».

Его аура стала ещё темнее, плотнее. Он научился формировать своё «Копьё» быстрее, почти мгновенно. Однажды, от скуки, он попробовал «вытянуть нить» из скелета крысы, что валялся в углу. Из останков потянулся тонкий, чёрный дымок и влился в него. Мишка поморщился: «На вкус — как прогорклый пепел. И сила — копейки. Но… работает».

Мы были как два сапожника, которые учатся шить сапоги, имея лишь смутное представление о том, как выглядит игла. Информатор молчал. Спрашивать было нечего — ответы мы уже получили, осталось воплощать. А с воплощением была засада.

И вот тут вскрылась главная проблема — Мишка затосковал. Не по людям, не по комфорту. По действию. Сидеть в четырёх стенах, даже если это стены целого склада, его начинало душить.

— Колян, — говорил он вечером, разглядывая карту промзоны, которую мы начертили углём на листе фанеры. — Мы тут сидим, как суслики. А там, — он ткнул пальцем в район за пределами нашего «владения», — там целый город. Магазины, аптеки (настоящие, не такие вонючие), склады с техникой… Машины!

У него загорались глаза при слове «машины». Особенно — пикап.

— Представляешь? Пикап. Полный привод. Кузов, что хочешь, то и положишь. Бочку с бензином, еду, оружие. Кабину, где можно спать не на бетоне. Мы могли бы за пару дней объехать полгорода, собрать припасов на год! Найти других выживших, не таких зажравшихся, как Касьян! Создать свою… свою банду! — Он вскакивал и начинал шагать по складу. — Бензин ищем по заправкам, по стоящим фурам. Камни энергии — охотимся на сильных Чужих, которых теперь сможем вычислить и обойти или задавить. Не сидеть же тут вечно!

Я отмахивался. Каждый раз.

— Мы не готовы, Миш. Один скоростной Чужой едва не положил нас. А в городе их… сколько угодно. И люди Касьяна. И кто знает, кто ещё.

— А когда мы будем готовы? — парировал он. — Когда сдохнем от скуки и цинги? Надо ставить цель! Конкретную!

Он долбил в одну точку. День за днём. Его энергия, его нетерпение были как сверло, разъедающее мою осторожность. И потихоньку, очень потихоньку, я начал сдаваться. Не потому что поверил в его авантюру. А потому что сам чувствовал — так дальше нельзя. Мы застряли. Нам нужен был толчок. Риск. Или мы так и сгнием здесь.

— Ладно, — сказал я на одиннадцатый день, когда он в очередной раз начал свой монолог о преимуществах полного привода. — Предположим, я согласен. Но не сейчас. Мы ставим условие.

Мишка замер, как сторожевой пёс, учуявший дичь.

— Какое?

— Оба должны выйти на средний этап Пиковой ступени. Хотя бы на 50 %. — Я посмотрел на него прямо. — Чтобы быть уверенными, что мы не просто две пешки с парой фокусов. Чтобы у нас был запас прочности. Чтобы если что… мы могли не просто убежать, а дать сдачи. Пока мы на начальном — мы дилетанты. На среднем — уже специалисты. Пусть и низкого разряда.

Мишка обдумал. Кивнул. В его глазах вспыхнул тот самый азарт — теперь была не абстрактная мечта, а конкретный, измеримый рубеж.

— Договорились. 50 %. Ты сейчас на… 27 %? Не знаю, вырос ты снова или нет, но был на 27 %. Я на 15 %. — Он хмыкнул. — Значит, тебе надо ещё 23 %, мне — 35 %. Значит, работать надо. Не просто сидеть и ныть, что не получается. А искать… способы.

С этого момента всё изменилось. Наша «медитация» перестала быть самоцелью. Она стала тренировкой перед экзаменом. Мы ставили себе задачи. Не «войти в нирвану», а «удерживать концентрацию на узле Ци пять минут». Не «ощутить великий круговорот смерти», а «накопить и удержать каплю маны смерти в течение получаса».

Мы стали чаще и агрессивнее выходить на короткие вылазки. Не за тушёнкой, а за опытом. Мы искали не сильных Чужих, а мелких, одиноких. И устраивали на них засады. Я отрабатывал «Рывок» — не в полную силу, а короткими, контролируемыми вспышками, чтобы сменить позицию, увернуться, нанести один точный удар. Мишка тренировал «Копьё» — учился бить точно, с разной дистанции, расходуя минимум энергии.

Опыт тек тонким ручейком, но он тек. Моя ступень медленно, со скрипом, поползла с 27 % до 30 %, потом до 32. Мишкина — с 15 % до 20, потом до 24. Это был адский труд, капля по капле, но мы видели прогресс. И это заводило.

Мы начали готовиться к поездке по-настоящему. На нашей карте появились пометки: потенциальные места, где могли быть целые пикапы (автосалоны на окраине, стоянки у строительных баз). Мы искали и тащили в склад всё, что могло пригодиться: канистры (пустые), верёвки, инструменты, даже раздобыли пару противогазов в одном из цехов. Мишка нашёл в библиотеке какого-то НИИ (разграбленной, но кое-что осталось) справочник по автомобилям и зачитывал мне по вечерам особенности разных двигателей, как сказки на ночь.

Мы всё ещё были двумя загнанными зверьми в ржавой норе. Но теперь у нас была цель. Не абстрактное «выжить», а конкретное, почти осязаемое: добраться до 50 %, найти пикап, уехать…

Мы охотились. Не для пропитания, а для опыта. Наш сегодняшний трофей — пара Чужих, похожих на переросших, мутировавших дворняг. Быстрых, зубастых, но не таких страшных, как тот скоростной демон. Идеальные тренировочные манекены.

Мишка держал одного на расстоянии, швыряя в него короткими, ядовито-чёрными вспышками своего «Копья». Тот злобно рычал, отскакивал, но не решался броситься вперёд под этот град леденящей смерти.

Мой соперник был хитрее. Он не бросался в лоб, а кружил, выискивая момент. Я стоял в полуприседе, нож в руке, дыхание ровное. Внутри, в груди, узел Ци был напряжён, как сжатая пружина, готовый в любой момент выстрелить «Рывком».

И тут, вместо того чтобы просто ждать или рвануть, я решил попробовать то самое. Не в медитации. В бою. Где адреналин бьёт в виски, а каждая секунда на счету. Может, здесь, на острие, получится?

Мысленно, сквозь пелену боевого фокуса, я вызвал в воображении ту самую схему — Малый Небесный Круг. Не вся сложная трёхмерная мандала, а её упрощённый, базовый контур: от точки внизу живота (даньтянь) — вниз, к промежности (хуэйинь), потом вверх вдоль позвоночника, через макушку (байхуэй) и вниз по передней части тела, снова в живот.

«Иди», — приказал я мысленно своей Ци. Не пытаясь «успокоиться» или «очистить ум». Просто дал команду, как мышце.

Ци в узле дрогнула. И… поползла. Медленно, с сопротивлением, будто пробиваясь через заросшую тропинку. Ощущение было странным: не боль, а глубокое, внутреннее давление, будто по твоим сосудам течёт не кровь, а расплавленный свинец.

Она достигла хуэйинь. Точка отозвалась резким, почти болезненным теплом. Потом поползла вверх, вдоль позвоночника. Каждый позвонок, каждая точка на этом пути — минмэнь, цзичжун, дачжуй — отзывались лёгкой вибрацией, как будто кто-то ударял по камертону внутри меня.

В этот момент Чужой решил атаковать. Рывок вперёд, пасть разинута.

Мой разделённый мозг сработал на автопилоте. Часть сознания следила за схемой, другая — за угрозой. Я не то, чтобы стал «включать» Рывок. Я скорее просто разрешил ему случиться. Энергия, которая как раз поднималась к точке байхуэй на макушке, рванула не вперёд по схеме, а по тем самым, уже накатанным каналам навыка.

Рывок. Мир замедлился. Я видел каждую брызжущую слюну, каждый клочок грязной шерсти. Шаг вбок. Нож, уже знакомым движением, вонзился твари под основание черепа. Чисто, без излишеств. Я почувствовал привычный хруст. Рывок кончился.

И тут произошло невероятное. Ци, которую я запустил по кругу и которая как раз должна была спускаться вниз по переднему каналу, не остановилась. Завершив «Рывок», основная энергия ушла, но та самая, управляемая мной струйка, продолжила движение. Через точку байхуэй, вниз, через середину лба (иньтан), через горло (тяньту), через центр грудины (шаньчжун), и наконец — снова в низ живота, в даньтянь.

Круг замкнулся.

Ощущение было… электрическим. Будто внутри меня на долю секунды включили генератор. Узел Ци в груди вздрогнул и начал вращаться. Не просто пульсировать, а именно вращаться, создавая лёгкую, приятную тягу энергии извне. Энергия, которая до этого была тяжёлой и инертной, вдруг стала текучей, податливой. Я почувствовал, как она сама, без моего усилия, начинает циркулировать по только что проложенному пути, тоненьким, но уже непрерывным ручейком.

И в этот момент меня догнал опыт от убитой твари. Обычная порция. Но она влилась не в спящий, а в вращающийся узел Ци.

И всё сорвалось с цепи.

Узел рванул, как турбина, в которую влили ракетное топливо. Вращение стало бешеным. Ци, которая только что мирно циркулировала, взметнулась вихрем по всем каналам сразу. Не только по малому кругу. Она прорвала какие-то завалы, расширила проходы, затопила каждую клетку тела леденяще-горячей волной чистой, необузданной силы.

В глазах потемнело, потом вспыхнуло золотым светом. Из меня, буквально из каждой поры, вырвался сноп искр того самого золотистого свечения. Волна энергии отбросила труп твари на метр, а Мишку, стоявшего в пяти шагах, швырнула на спину с коротким, подавленным возгласом: «Что за хрень?!»

Я стоял, не в силах пошевелиться, захлёбываясь этим внутренним штормом. В голове, поверх гула энергии, вспыхнули и поплыли цифры, сменяя друг друга с бешеной скоростью:

| Уровень — 5 |

| Ступень развития — Пиковый [61 %], средний этап |

| Параметры развития: |

| Плотность скелетно-мышечного матрикса — 1.0 → 1.9 |

| Нейросинаптическая проводимость — 1.1 → 1.8 |

| Метаболическая регенерация — 0.9 → 1.7 |

| Когнитивная интеграция — 1.0 → 1.6 |

| Энтропийный порог — 1.5 → 2.0 (максимум для ступени) |

| Коэффициент Синхронизации — 0.3 → 0.7 |

| Порог биологического вида — 1.5 → 2.0 |

Это было… ошеломляюще. Не просто рост на несколько процентов. Это был качественный скачок. Я пересёк рубеж в 50 % и ворвался на средний этап. Все параметры взлетели. Сила, скорость, регенерация, мышление — всё стало другим. Я чувствовал это каждой фиброй своего существа. Тело стало легче и прочнее одновременно, сознание — кристально ясным, мир вокруг — невероятно детальным.

Шторм внутри понемногу утихал. Ци, совершив несколько бешеных витков, снова успокоилась, но теперь она не была тяжёлым шаром. Она была живым, пульсирующим вихрем в моей груди, от которого по всему телу расходились волны силы. Малый Небесный Круг теперь работал сам по себе, как фон, как дыхание.

Я медленно опустил нож. Рука не дрожала. Я повернулся к Мишке, который уже поднимался, отряхиваясь, с круглыми от изумления глазами.

— Ч-что это было? — выдавил он. — Ты… ты светился, как ёлка! И меня отшвырнуло!

— Получилось, — хрипло сказал я, и в моём голосе звучало невероятное облегчение и восторг. — Круг… я его замкнул. И… и меня прорвало. Средний этап, Миш. Я на среднем. 61 %.

Он замер, переваривая. Потом его лицо озарилось дикой, почти безумной радостью.

— Серьёзно?! Бл*ть, Колян! Ты сделал это! — Он подскочил ко мне, хлопнул по плечу (и я едва не отмахнулся рефлекторно — тело реагировало теперь мгновенно). — Значит, и у меня получится! Значит, это работает!

Я стоял, слушая его восторженную тарабарщину, и чувствовал… мощь. Ту самую, которой мне так не хватало. Я был уже не просто выживальщиком с парой трюков. Я стал тем, кого Система признала настоящим идущим по Пути. На среднем этапе. С циркулирующей Ци. С телом, которое теперь было оружием само по себе.

Я посмотрел на свои руки, сжал кулак. Кости не хрустели. Мышцы играли под кожей с непривычной, стальной плавностью. Цель — средний этап — была достигнута. Моя часть договора выполнена.

Я перевёл взгляд на Мишку, на его горящие решимостью глаза, на карту промзоны, торчащую у него из кармана. И на разбитую улицу за ним, ведущую в неизвестность.

Пикап ждал.