Ревизор: возвращение в СССР 53

Глава 6

Москва, квартира Ивлевых

В понедельник мы с супругой, встав, первым делом позвонили Фирдаусу и Диане. Всё же сегодня у них годовщина свадьбы, так что надо успеть их вместе поздравить, пока Фирдаус на работу не ушел.

Тем более Фирдаус как-то хвастался, что они в последнее время стали с Дианой рано вставать и вместе зарядкой заниматься перед завтраком – в точности, как я делаю. Вот и проверим заодно, свистел он или в самом деле у них там теперь так все устроено.

Голос Дианы, когда она взяла трубку, был бодрым. А потом она и мужа громко подозвала к телефону. И тот, тоже подойдя поближе, с нами поздоровался.

Ну а затем мы с Галией хором их поздравили с годовщиной.

Завтракали уже с проснувшимися гостями. Они снова планировали на весь день поехать на шопинг.

Отправил Галию на работу, а сам, дождавшись Валентины Никаноровны, договорился с ней о том, что она сегодня посидит еще и с Женькой помимо наших малышей. Деньги она, правда, дополнительно за это брать отказалась. Мол, и так неплохо зарабатывает, и выручить нас на пару дней не проблема.

Юльке и Игнату вчера очень ГУМ понравился. Они рассчитывали, что в понедельник претендентов на дефицит поменьше будет, потому что москвичи будут на своих рабочих местах, и определенная логика в этом была. Так что подкинул их до ГУМа, а сам поехал в спецхран работать с материалами.

Дал им также по их просьбе рабочий телефон Эммы, они собрались вечером забрать сына и к ней поехать в гости с ночлегом.

Да, у меня было, в принципе, с прошлого раза достаточно материалов, чтобы к среде очередной доклад для Межуева в Верховный Совет привезти. Но кто сказал, что не стоит хороший запас на будущее сделать?

Впрочем, я понимал, что на весь день уезжать мне всё же не стоит. Вопрос с меховой фабрикой всё ещё может быть окончательно не решён.

Одно дело – Бочкин сказал, что они с Мещеряковым будут советовать Захарову. Другое дело, что Захаров по этому поводу будет решать. Надо мне всё же хотя бы вторую половину дня быть дома, в прямом доступе.

Ну и так я за эти четыре часа, что проработал в спецхране, дважды звонил домой, спрашивал Валентину Никаноровну, не звонил ли мне кто‑нибудь и не оставлял ли каких‑то сообщений. И приятно удивлялся каждый раз, что никто не звонил.

Погода на улице улучшалась. Небольшой дождик, который с утра то и дело пытался идти, окончательно превратился в немногочисленные снежинки. Прилично похолодало. Когда мимо окон проходил в коридоре спецхрана, разминаясь каждый час по пять минут лёгкой прогулкой, чтобы голова лучше соображала при работе над документами, видел, что снежинки, падая на землю, перестали таять.

И я прекрасно понимал, что при такой погоде Валентина Никаноровна точно после обеда на пару часов детей на улицу выведет погулять. Так что по телефону отвечать, чтобы передать мне информацию, будет абсолютно некому. Ну не верил я, что Юлька с Игнатом к тому времени уже из магазинов вернутся. Как говорится, аппетит приходит во время еды. Так что прикатят они пораньше только в том случае, если купят что-то очень дорогое, и деньги просто закончатся…

В итоге к двум часам домой подтянулся. Приехать из спецхрана как раз вовремя успел, Валентина Никаноровна уже детей на улицу одевала. Так‑то я бы с удовольствием присоединился к этой прогулке, но, увы, не то сейчас время, чтобы далеко от телефона отходить.

***

Москва, Лубянка

Подполковнику Семёнову, недавно прибывшему из Германии, где он работал нелегалом более пятнадцати лет, дали достаточно непривычный приказ.

Нет, было дело, конечно, когда во время пребывания в ФРГ он спал с женщинами, только чтобы получить от них какую‑то важную для Советского Союза информацию. Но никогда ещё его не просили выступить в качестве иностранного туриста из ФРГ, чтобы проверить потенциал работы новичка в качестве «медовой ловушки».

Начальство, когда давало задание, вело себя достаточно фривольно. Полковник Охрименко чуть ли не хихикал, говоря, что даёт ему задание сугубо по старой дружбе, потому, что они вместе учились когда‑то в Высшей школе КГБ. Правда, тогда она еще называлась Высшая школа МГБ… Но не суть. Полковника развеселило то, что, мол, молоденькая красавица сама к Семенову в постель прыгнет, пока тот будет немецкого туриста изображать. И определённо будет очень стараться произвести на него впечатление в надежде, что тот выдаст ей какую‑то важную немецкую тайну или признается в том, что он шпион.

Самому Семёнову смешно вовсе не было, он был верным семьянином. Одно дело, когда они вместе с женой были на задании в Германии. И он соблазнял местных женщин для того, чтобы получить доступ к каким‑то важным государственным тайнам. Всё же, конечно, это особенности работы нелегала, и жена с этим вполне себе мирилась.

Более того, он и сам был вынужден мириться с тем, что она точно таким же образом добывала тайны у мужиков в ФРГ. Работа есть работа. Что же поделать, если это нужно для государства?

Конечно, когда они оба поступали в Высшую школу МГБ, о том, что могут быть такие нюансы, они абсолютно не задумывались. Но подполковник никак не ожидал, что такое задание ему выпадет после приезда в Советский Союз, когда он перешёл уже на новую работу в центральном аппарате КГБ, само собой, гораздо более спокойную по сравнению с прежней работой нелегала… Правда, теперь он работал в контрразведке, а не в разведке. И в этом была определенная логика. Кто, как не бывший нелегал, сможет лучше охотиться за чужими нелегалами?

Семенов нисколько не опасался того, что девушка, с которой придется «поработать», поймет, что он не немец. Сами немцы пятнадцать лет думали, что он немец… Уж больно хорошо его для той миссии подготовили…

Нет, вместо этого подполковник озабоченно думал: что там за девица-то вообще будет? Не подцепить бы от неё что‑нибудь нехорошее…

Семёнов понимал, конечно, что так он думает уже сугубо в силу возраста. Был бы помоложе лет на двадцать – его на молодое мясцо бы однозначно потянуло.

Ну а что ж поделать, если с возрастом консервативнее становишься, и совсем иначе на мир начинаешь смотреть.

***

Москва, МИД

Мадьяров был встревожен. Уже несколько дней как он рассказал племяннику Громыко про то, что произошло на французском приёме с сыном Макарова и скандальной девушкой, которую тот, на свою беду, с собой привёл, – но никакой реакции так и не последовало. Он не мог понять, что происходит.

Неужели эта информация показалась министру не очень ценной? Ведь что касается Васи – там вопросов не было. Вася тут же за неё ухватился. Неужто Громыко информацию не оценил?

В голову пришла очень неприятная мысль, которая раньше на ум ему не приходила. А что, если это сам Громыко раздобыл для сына своего первого заместителя приглашение во французское посольство?

Ведь в этом случае получается, что он раскрыл те действия министра, о которых тот точно не хотел, чтобы кто‑нибудь узнал. Ну да, Громыко, конечно, член Политбюро. Но ему точно не нужно, чтобы начали ходить слухи о его слишком сильных связях с друзьями американцев – французами. Обращаться к ним с такой просьбой от советского министра – конечно же, перебор.

У него аж ладони вспотели, когда ему в голову эта мысль пришла. Потому как в этом случае подставил он себя получше, чем какой‑нибудь враг мог бы его подставить.

Не выдержав, он отправился в кабинет к Василию. Тот, конечно, как и он сам, будучи начинающим сотрудником, на собственный кабинет рассчитывать никак не мог. Сидел и работал в компании двух недавних выпускников МГИМО.

Когда он вошёл в кабинет, тот окинул его холодным взглядом и лишь слегка кивнул. Сердце Мадьярова ухнуло куда‑то в пятки. Неужели в самом деле он угадал, и он случайно вскрыл махинации самого министра? А племяннику от министра влетело за такие новости? Вот он теперь и смотрит на него без всякой приязни.

Но больше оставаться в неведении он не мог. Несмотря на то, что Вася был к нему явно не расположен, он всё же уговорил его выйти покурить. В курилку они, конечно, не пошли. Там всегда слишком много народу. Отошли подальше от кабинета, найдя закуток, в котором в данный момент никого больше не было.

– Что не так, Вася? – тут же спросил Мадьяров.

– А всё не так, Сергей, – не менее решительно ответил Василий. – Что ты мне наплёл про то, что Макаров для своего сына в нарушение министерской этики приглашение для французов выбил на приём к ним. Не было вовсе ничего такого, и дядя меня за это как следует взгрел. И, кстати говоря, сегодня мы с тобой последний раз общаемся, потому что Андрей Андреевич категорически больше не велел мне, чтобы меня хоть кто‑нибудь видел рядом с тобой.

Мадьяров стоял оглушённый. Но всё же, когда Вася повернулся, чтобы уйти обратно, схватил его за рукав пиджака и задал вопрос. Он, конечно, боялся услышать ответ, но ему нужно было это знать. Потому как если это приглашение для Макарова действительно раздобыл сам Громыко, то ему лучше завтрашним же числом и увольняться.

– Вась, так а кто раздобыл‑то это приглашение?

– На самом деле, друзья какие‑то этого парня. Подробно, кто это приглашение достал и как, дядя не стал меня просвещать. Серега, дурачок, сын Макарова же в МГИМО на учёбу перевёлся! Ясно, что там учится полно народа, которые от своих отцов могли такое приглашение получить. И, желая подружиться с сыном первого заместителя министра, подарили его ему. В общем, Серега, приятно было вместе с тобой тусоваться в МГИМО, но сейчас ты явно не тем делом занялся, для которого у тебя способности есть. И себя подставил, и меня подвел. Так что, пожалуй, дядя прав – нам с тобой больше видеться не с руки. Пора мне взрослеть и серьёзными делами начинать заниматься.

Мадьяров так был всем произошедшим подавлен, что даже не заметил, как Вася ушел. Он остался в этом закутке, пытаясь найти какое‑то облегчение в том, что всё же получается – не министр лично устроил Макарову это приглашение для его сына. Значит, он, конечно, облажался, но карьера его, авось, всё же не под угрозой.

Но тут ему пришли в голову сразу две мысли, которые все меняли...

Первая – откуда Громыко узнал, как именно сын Макарова получил то самое приглашение? Похоже, что министр, скорее всего, уже имел разговор со своим первым заместителем Макаровым. И от него и узнал, откуда это приглашение…

Мог ли Макаров догадаться, что его именно Мадьяров сдал? Да, конечно, мог. В этом отношении он иллюзий не питал.

Другие члены делегации на том французском приеме, конечно, видели, с каким поручением его Макаров тогда отправил. Но кто его знает – может, они понятия не имеют, как выглядит его сын, и потому не догадались, что это девушка сына Макарова. Это же он от неё уже всё непосредственно узнал, когда вёз её домой.

А вторая мысль была ещё неприятней. А если всё же на самом деле это именно Громыко для сына Макарова это приглашение организовал через французское посольство? Но племяннику своему, конечно же, об этом говорить не стал.

Ну а что же – вполне логично. Кто же будет такую информацию даже родственнику сливать?

И в этом случае у него могут быть проблемы не только с первым заместителем министра, но и с самим министром.

Эх, а ведь он так долго тогда думал – идти ли к Васе с этой информацией? Или всё же надеяться, что если он будет помалкивать, Макаров к нему какую‑то лояльность проявит?

Получается, Вася прав – не умеет он в интриги. Не его это. Он сделал совсем неверный ход.

Впрочем, прямо сейчас увольняться всё же не с руки. Мало ли – Вася всё же оттает. Неплохо они с ним время проводили на студенческой скамье. Мадьяров всегда умел хорошую компанию подобрать с красивыми девушками для Василия.

Глядишь, поворотит он с месяцок‑другой от него нос, а потом захочется снова весело отдохнуть. И тогда, как ни в чём ни бывало, с ним снова отношения наладит.

Ну и самое главное, конечно, – надо дождаться распределения за рубеж. Если оно будет паршивым, то сразу станет ясно, что наверху о нём не забыли. Но мало ли – к тому времени уже и с Васей удастся восстановить отношения. И он всё же как‑то походатайствует за него перед министром, чтобы его куда‑то в более приличное место отправили…

***

Москва, квартира Ивлевых

К моему удивлению, так мне никто и не позвонил за весь день, и никуда не пригласил. А сам я вскоре после того, как вернулся, только один звонок сделал. Сатчану.

– Паша, привет! – сказал я ему. – Просьба у меня есть. Теща моя работу найти не может по специальности своей после того, как в Москве мужа себе нашла и к нему переехала. Поможешь?

– Да вообще не проблема, если, конечно, она у тебя не ядерный физик… Там свои навороты, сам понимаешь…

– Вот уж точно нет, – рассмеялся я. – Она заведующей садика детского работала в Святославле.

– Значит, нужно ей место заведующей подыскать?

– Нет, ни в коем случае! – сказал я. – Теща у меня очень склочная, и с ней наладить отношения совсем не получилось. И мне вовсе не надо, чтобы она занимала серьезную позицию в Москве, и была в состоянии пакости мне делать, используя родителей детей, что будут к ее просьбам очень внимательно относиться из-за ее должности. Простой бы воспитательницей ее устроить. А то переживаю, что по статье за тунеядство ее могут оформить, если работу не найдет…

– Женщину? Замужнюю? Да еще мать нескольких детей? Я же правильно помню, что у Галии несколько братьев? Нет, никто ее не будет по тунеядству щемить, это точно…

– Ну, тем лучше, – сказал я. – Тогда просто хочу, чтобы она делом была занята по уши, а не сидела и думала, как очередную пакость для меня придумать…

– Ясно. Не проблема вообще. Диктуй адрес, велю подобрать что-нибудь поближе к ее дому…

– Совсем поближе все же тоже не надо. Пусть поездит с работы на работу, опять же меньше времени будет гадости всякие придумывать…

– Коварно, тезка! Видать, сильно она тебя достала… Все равно диктуй адрес, но уже с другой целью… Я так понимаю, что скоро позовем тебя новую лекцию на «Полете» прочитать, там и сообщу тебе, куда ей надо обратиться по вопросу трудоустройства…

Все, раз Сатчан сказал, то сделает… Но Галие об этом сообщу только когда уже результат будет. Значит, скоро заседание на «Полете»… И у меня поручение от Захарова есть еще с декабря на нем выступление по новым идеям сделать… Ну что же, надо теперь и этим вопросом тоже заняться. Черновичок у меня уже был на эту тему подготовлен, надо его просмотреть и доработать. Тем и занялся. А в процессе еще новая интересная идея в голову пришла. Пригодился мне сделанный доклад по сельскому хозяйству для Андропова… Ее тоже начал расписывать…

Галия пришла с работы и радостно защебетала:

– Ой, Паша, к нам сегодня в гости к Морозовой заходила её подруга, такая интересная женщина. Элеонора Николаевна ее зовут, а фамилия Демьянова. Мы с ней, наверное, полчаса все вместе болтали. А потом, когда Морозова и Белоусова по своим делам побежали, она нас с тобой в гости к себе позвала.

Она потом ушла, а когда Морозова снова появилась, я её расспросила по поводу Элеоноры этой. Оказалось, что у неё муж на очень большой должности в министерстве иностранных дел работает, представляешь? Так что мы с тобой пойдём в гости на следующей неделе к высокопоставленному сотруднику Министерства иностранных дел!

– А Элеонора Николаевна эта у вас какую должность занимает? – поинтересовался я.

– Она начальница отдела, как и Морозова. У нас много этих отделов, так что начальников хватает.

– То есть я правильно понимаю: подруга она Морозовой, а в гости зовёт почему-то именно нас? – спросил я с определённым скепсисом.

– А чему ты удивляешься, Паша? С Морозовой она, может, и так встречается, в гости они друг к другу ходят. Не Белоусову же ей в гости к себе приглашать, сам понимаешь, с её-то репутацией и с её-то мужем. Это чтобы они вместе потом какую-нибудь кляузу в их адрес в КГБ оформили?

Ну и тем более Морозова меня ей расхвалила, когда мы беседовали. Рассказала и про то, что я в фильмах снимаюсь, и про то, какой муж у меня замечательный. Да и в целом Элеонора мне эта глянулась. Ей лет сорок, и она начальница, но она совсем не надменная, очень лёгкая в общении женщина, в принципе, как и сама Морозова. Не зря они дружат…

– Ну, Галия, не имей никаких иллюзий, – не выдержав, фыркнул я. – Скорее всего, пошла информация по вашему ССОД, что ты по особому поручению председателя на приёмах в иностранных посольствах работаешь. Вот поэтому Элеонора и пришла, скорее всего, к Морозовой целенаправленно, чтобы с тобой познакомиться. Вполне может быть, что ее муж, раз в МИД работает, именно этим заинтересовался… Готовься к тому, что тебя на эту тему расспрашивать начнут в гостях…

– Думаешь, даже так? – удивилась моя жена.

– А так разумнее всего думать, когда незнакомые взрослые люди вдруг сами в друзья напрашиваются. – усмехнулся я. – Мы же с тобой не раз твой ССОД уже обсуждали и пришли к выводу, что там тот ещё гадюшник. Там люди главным образом о своей карьере думают, а не о том, с кем непринуждённо пообщаться по вечерам у себя в квартире. Но, с другой стороны, ничего плохого в этом нет, если мы познакомимся ещё с парочкой серьёзных, по московским меркам, людей. И в принципе ты должна гордиться тем, что твоя работа у людей на виду. Если б ты ничего не делала, поверь, никто бы к тебе не прибегал так знакомиться и в гости бы не звал.

– Ну, тоже верно, – вполне собой довольная, согласилась со мной Галия. – Эх, Паша, как же мы хорошо растём! Ещё совсем недавно из нашего Святославля приехали, а вон уже какие люди нас в гости приглашают. Причём, если ты прав, то сами напрашиваются на дружбу с нами…

– Все так, милая. – кивнул я. – Только не забывай, когда с этой Элеонорой, которая вся такая добрая и простая, как твоя Морозова, будешь общаться, что она, скорее всего, всё же не Морозова совсем. Вряд ли твоя начальница бегает по вашей организации и знакомится с перспективными фаворитами председателя, чтобы с ними задружиться. Для того, что делает твоя Элеонора, всё же особый склад характера нужен. Так что не факт, что с этой парочкой у нас получится такая же дружба, которая у нас, к примеру, со Славкой есть или с Эммой. Впрочем, дружба из детства всегда самая прочная. Ты человека всё же с самого детства хорошо знаешь, и гораздо легче понять, если он начинает какие-то глупости делать против тебя…

– Ладно, Паша, не драматизируй ты всё уж так, – махнула рукой Галия. – Я тебя услышала. С Элеонорой буду осторожнее, ничего лишнего болтать не буду. Но я же, согласись, твои уроки уже выучила. И даже с Морозовой ни на какие лишние темы не болтаю.

– Согласен, – улыбнулся я жене.

Формулировка, конечно, интересная у нее прозвучала. Откуда я знаю, что именно она разбалтывает Морозовой? А с другой стороны, в этой формулировке прозвучала очень приятная для меня искренность. Галия мне фактически только что сказала, что от меня у неё нет никаких тайн, и всё, что она рассказывает Морозовой, она тщательно фильтрует.

Эх, приятно, когда у тебя с женой вот такие отношения выстроены.

Правда, я, к большому сожалению, сам не могу настолько искренне с ней общаться, хотя, конечно, тоже очень бы хотелось этого. Но столько тайн, сколько у меня есть, Галия точно не выдержит. Да и вовсе ни к чему ей этого делать.

Мои тайны – это моя головная боль. Ей и так есть чем заняться: карьеру в ССОД делать, детей воспитывать.

Ну и опять же, чем хорош возраст, когда тебе всего лишь двадцать лет? Ты можешь ещё и дважды, и трижды кардинально всю свою жизнь поменять. Какую‑то новую профессию освоить, если есть такое желание. Добившись успеха в одной сфере, в другую сферу тут же перескочить. Потому что всё же, когда ты блестяще что‑то освоил, и всего в определенной профессии добился, может стать элементарно скучно жить.

Ну и самое главное, что у Галии есть жгучее любопытство к жизни и ко всему новому. Больше всего меня пугают апатичные люди, которым вообще всё равно на всё. Так что мне очень нравится, когда Галия, посмотрев на работы художников, начинает брать уроки рисования.

Да, после того как близнецы родились, и она начала делать карьеру в ССОД, она это дело временно забросила. Но кто ей мешает к рисованию однажды вернуться и стать потом известной художницей?

И то, что она заинтересовалась профессией драматурга, мне тоже очень понравилось.

Главное в двадцать лет, и в тридцать, и в сорок, и в пятьдесят, и так далее – сохранять интерес к жизни, искать в ней что‑то новое, что может тебя увлечь. И эту черту характера я в своей жене совершенно отчётливо вижу.

Я, естественно, влюбился в неё как в цельную личность со всеми её особенностями, многие из которых и мне самому свойственны. Да и схожи мы во многом. Я вон тоже в прошлой жизни сколько профессий перепробовал и сколько всего освоил.

Не было бы мне сейчас так легко публиковать статьи в «Труде», если бы в прошлой жизни я некоторое время этим вполне ответственно и профессионально не занимался.

Радио – то же самое. Хоть и небольшой, но опыт у меня всё же имелся по этому профилю.

Ну, «Комсомольский прожектор» после работы аудитором больше двух десятков лет – это, само собой, вообще легче лёгкого.

Или с КГБ с тем же мне очень легко сотрудничать… Почитав кое‑какие мемуары в прошлой жизни, пообщавшись с приятелями, что были этой темой очень увлечены в XXI веке, я много что про их приёмы и ухватки знаю. А ведь к такой литературе сейчас в СССР ни у кого доступа нету, кроме самих офицеров КГБ…

В общем, неожиданный вывод: если хочешь легче прожить свою новую жизнь, старайся как можно больше всего освоить в предыдущей. Точно пригодится, если вдруг получишь второй шанс, как я получил...