Ревизор: возвращение в СССР 53

Глава 13

Москва

После «Труда» поехал забирать машину у Карнабеды. Подошел к нему в цех, а там, смотрю, толпа какая-то собралась. Странно, учитывая что обеденный перерыв уже закончился… Может, там какой-то высокий начальник пришел указания рабочим дать по какому-то важному поводу?

Но все намного проще оказалось… Толпа, как выяснилось, вокруг моей «Варшавы» собралась. Машина, самом собой, их так удивить не могла бы, не первый раз на ней уже сюда приезжаю. А вот советские зимние шины – новинка, которая и вызвала такой ажиотаж… Новый жуткий дефицит, это и ежу понятно. Люди наклонялись, щупали шины, изучали их узор, делились мнениями, будет ли от них какая-нибудь польза на заснеженной дороге или на льду, или баловство это всего лишь…

Карнабеда смущенно объяснил мне, когда я к собственной машине еле пробился:

– Всего лишь одному человеку показал, и вот такое и началось…

Ну дальше, конечно, он весь этот митинг разогнал. Работяги же с пониманием, что он халтурит в рабочее время, кто же своему брату рабочему халтурку будет портить, когда клиент пришел за результатом? Так что как собрались, так же и разошлись…

А я поехал в НИИ на лекцию, старательно фиксируя ощущения от машины. Ну что же, управляемость на дороге с зимними шинами заметно повысилась. Не так как в XXI веке, но тогда и шины зимние были лучше… А что уж про машины говорить, на которых я тогда ездил…

Приехал в НИИ читать лекцию за сорок пять минут до выступления. Сказал на проходной, что лектор от «Знания», исполкомовские корочки показал, так меня без всякого сопровождения или звонка куда-либо внутрь пропустили. Пошел тут же в местную столовку пообедать, именно такой и был мой коварный умысел. Думал, когда из дома выезжал, что продержусь до вечернего приема, но понял, что это будет во вред здоровью. Да и жор какой-то сегодня был, похолодание, что ли, так на меня повлияло?

За четверть часа до лекции, отведав щи и гуляш, в умиротворенном состоянии подошел к проходной, благо столовая совсем рядом от нее была. Там меня уже ждал профорг. Ну а кто там еще мог стоять на проходной в костюме и кого-то высматривать терпеливо? Поздоровался с ним, представился. Удивленно посмотрев на меня, ясно, что он не ожидал, что я изнутри НИИ уже нахожусь, он тут же ринулся в атаку:

– Товарищ Ивлев, нам сказали в обществе «Знания», что вы ещё и журналист известный. Может быть, вы как‑то эту тему тоже поднимете дополнительно? Расскажете, про что пишите?

– Ну, только если в виде ответов на вопросы. – сказал я, потому как мне эти «вечера журналиста Ивлева» уже поднадоели. Толку мне с этого? Я же не кинозвезда или певец какой известный, чтобы о своей жизни рассказывать. Уж лучше просто с лекцией по официальной теме выступить, обсудить потом ее с людьми, мало ли какие полезные мысли появятся по этому поводу. Потом можно развить их в тему для передачи, статью написать, или и вовсе Захарову что-то новое подсказать. – Можете, к примеру, после того, как закончим с официальной темой лекции, такой вопрос задать из зала, – предложил я.

– Прекрасно, я так и сделаю, – сказал он, так яростно кивая головой, что я начал бояться, что она у него оторвётся.

Редко когда у людей такая привычка встречается – так головой мотать. Тем более возраст у профорга за пятьдесят, когда уже люди обычно начинают шею свою беречь, пугаясь того, как там всё периодически похрустывает. А с другой стороны, примерно процентов пять людей обладает повышенной гибкостью. Может, он к ним относится, и шея у него до сих пор ещё как у молодого? Откуда мне знать?

Угостил он меня у себя в кабинете чаем с печеньем, и тут же отправились в актовый зал.

Все мои ожидания от НИИ оправдались. Люди собрались в общении приятнейшие: никаких провокаций, никаких глупых вопросов. Очень хорошо с ними пообщались, можно сказать, душевно.

Ну и ожидаемо профорг хотел меня снова к себе в кабинет залучить после лекции – для дальнейшего угощения и дружеского общения.

Я развёл руками:

– Извиняюсь, времени совсем нет.

Но понял по его глазам, что он всё же обиделся на меня. Любознательный такой мужик попался, что-то для себя не выяснил по теме моей лекции… Пришлось ему уже объяснить:

– К сожалению, действительно времени нет. У нас с женой сегодня приём в болгарском посольстве, мне ещё за ней заехать нужно.

Услышав это, он тут же посветлел и от всяких обид в мой адрес немедленно отказался. Пожелал мне удачи на этом приёме, заверив, что уверен, что я достойно там буду держаться.

Странная фразочка, конечно. Но понятно, почему он её сказал: явно никогда не был ни на одном дипломатическом приёме и не совсем себе представляет, что именно там происходит. Не так уж и тяжело там достойно держаться...

Хотя, конечно, странно для профорга в НИИ не разбираться в таких вопросах. Наверняка директор или замдиректора регулярно посещает такого рода мероприятия. Ну, может быть, недавно тут ещё работает и не успел наслушаться историй от них на эту тему. Да, профорг в НИИ вовсе необязательно сам к науке отношение имеет. Перевели с какого-нибудь завода, и крутись как хочешь в совершенно новой для себя среде...

***

Москва, ССОД

Марат, как и договаривались, приехал к сестре на работу, чтобы срочно переговорить, как она и просила, когда звонила ему в общежитие. Галия уже ждала его на проходной ССОД. Отошли в сторонку, к окнам, чтобы людям не мешать.

– Приветик! – улыбнулась она брату. – Я тебе хотела для мамы передать контакты. Паша нашёл ей работу воспитательницей в детском саду.

– Ух ты, как здорово! – закивал Марат. – Она рада будет очень.

– Но только у меня важное условие, – сказала Галия, посмотрев строго на брата. – Ни слова маме не говори о том, что это сделал Паша. Да и вообще на нас с ним не ссылайся.

– Как это? – удивился Марат. – А что мне ей тогда сказать? Почему это я должен от нее это скрывать? Как ты себе это представляешь?

– Ну, а в чём проблема? Скажи, что это ты нашёл ей работу. Подсуетился, поспрашивал через знакомых и договорился обо всём, – пожала плечами Галия. – Придумай что‑нибудь. Ты же знаешь прекрасно, как мама на Пашу реагирует. Она точно взбрыкнёт, если узнает, что это через него ей работу нашли. Откажется, даже если потом трижды пожалеет.

– Ну да, так‑то я согласен, – подумав немного, кивнул Марат. – Просто как‑то не очень удобно чужие заслуги на себя брать. Не привык я к такому. Стыдно мне будет похвалы от матери выслушивать, если я знаю, что это Пашина работа…

– Слушай, я всё понимаю, – развела руками Галия. – Но нам же гораздо важнее маму на работу устроить, чем хвастаться перед ней, кто это сделал. Как сам думаешь?

– Ну да, она мается без работы, – закивал Марат. – Всё время такая напряжённая. На последней нашей встрече была очень сильно раздражена из‑за этого.

– Вот именно, – закивала Галия. – Мама привыкла всё время работать. Дома ей скучно сидеть. Представь, как ей сейчас непросто! И так с понижением пойдёт на должность. Хорошо хоть что‑то нашли. А то представь, если бы уже отчаялась и нянечкой согласилась пойти…

– Да даже представлять себе этого не хочу, – покачал головой Марат. – Она бы тогда сильно разозлилась бы… Всех бы вокруг со свету сжила.

– Вот именно поэтому давай ты и скажешь, что знакомые твои договорились обо всём для неё, – кивнула Галия.

Поговорив ещё пару минут, разошлись. Галия на рабочее место отправилась, а Марат на ЗиЛ поехал.

***

Москва, МГИМО

Регина заприметила капитана КГБ, стоящего недалеко от уже знакомого ей белого «Москвича», сразу, как вышла из здания. В другое время, может, и не заметила бы она Мельникова, но сейчас, конечно, ждала встречи с ним, чтобы отчитаться по встрече с иностранцем. И понимала, что долго капитан со встречей тянуть не будет.

Офицер КГБ молча кивнул ей, когда она подошла, и показал на машину. Усевшись в неё, они поехали.

Остановившись минут через десять езды по Москве в каком‑то переулке, где других машин не было, Мельников начал терзать Регину вопросами. Минут двадцать расспрашивал, очень дотошно. Потом потребовал валюту сдать.

Она, вздохнув, протянула ему пятьдесят марок. Не хотелось с ними расставаться, но она понимала, что и так уже сильно накосячила в прошлый раз. Недаром Мельников тогда злой такой был. Нельзя ей больше оплошности совершать, иначе может из МГИМО вылететь – так же, как в своё время, по глупости своей, из МГУ вылетела. Лимит на ошибки в ее случае уже исчерпан…

Затем ещё полчаса он учил её, как правильно отчёт составлять. Дал ей папку, на которой писать можно было, и несколько листков бумаги. И под его руководством она писала ему отчёт о проведённом мероприятии. Со всеми деталями…

А вот затем Мельников её порадовал – выдал ей двести советских рублей. Велел ей приобрести себе хорошую одежду, а также сказал, что первичную проверку она прошла хорошо.

Но теперь он ждёт от неё, что она сосредоточится на своих однокурсниках в МГИМО. Такие задания, как первое, у нее еще могут быть, но не так и часто. В особенности его интересуют связи однокурсников с любыми иностранцами, которые оказываются в их окружении. Всё, что они расскажут об этом, она должна обязательно фиксировать. Также важны антисоветские анекдоты. Нужно ему знать и о том, кто будет пренебрежительно высказываться о советской власти.

Регина, сдерживая ликование от полученной большой суммы, послушно кивала, старательно запоминая то, что ей указывалось. Потом написала капитану две расписки, за сданную валюту и полученные рубли, и на этом они расстались.

«А жизнь‑то налаживается», – думала Регина, направляясь к своему общежитию. Будущее теперь виделось ей в гораздо более оптимистичном свете...

***

Москва

После лекции в НИИ неспешно поехал забирать Галию с работы, чтобы потом поехать с ней на дипломатический приём в посольстве Болгарии.

Показал ей новые шины, рассказал, в чем изюминка. Также и то, что сейчас такие у считанных машин во всей Москве. Так что пусть не удивляется, если их будут люди подходить и рассматривать…

Приехали в посольство Болгарии. Прошли внутрь, поздоровавшись с охранниками. Мы уже чувствовали себя на такого рода мероприятиях как рыба в воде. Любезно здоровались со знакомыми в очереди, их, ясное дело, после того, как мы посетили уже столько дипломатических приемов, становилось всё больше.

Пройдя внутрь, после того как поздоровались с послом и его заместителем, взяли по бокалу красного вина. Выслушав выступление посла и представителя советского МИД – я его, кстати, узнал, уже видел на одном из других приёмов, – отправились к столам со всякими вкусностями.

Кухня нам была уже вполне знакома и привычна по прошлому приёму в этом же посольстве. Так что выбирали целенаправленно то, что тогда понравилось.

Минут через двадцать наелись и решили, что пора и пообщаться. Но разойтись ещё в поисках общих знакомых не успели.

Тут вижу, что к нам идет лично болгарский посол. Решил было, что я ему зачем‑то понадобился. Но нет.

– А я, когда вы со мной здоровались, сразу вас и не узнал вначале. Признайтесь, это же вы снимались в новом документальном фильме про туризм в Болгарии в Советском Союзе, который нашему посольству недавно в режиме закрытого показа показывали? – обрадованно сказал посол в адрес Галии.

– Да, всё верно, это я, – немножко застеснявшись, призналась Галия.

– Очень хорошо вы в том фильме получились, – благожелательно улыбаясь, сказал посол. А потом подозвал свою супругу, которая, видимо, немножко от него отстала: – Милая, подойди. Да, это точно та самая актриса, ты была права.

Смешно, как раз недавно думал, что моя жена нарабатывает опыт для нескольких профессий в будущем. Совсем позабыл, что одна из них может быть работа актрисой. Ведь действительно, и в этом направлении у неё тоже задел уже немалый: есть роль в документальном фильме и участие в двух рекламных компаниях – это побольше, чем у некоторых молодых актрис, которые профильные театральные институты заканчивают.

Вот и посол её актрисой назвал.

Впрочем, Галия, помня о том, как я в общении с Мироновым был ошибочно воспринят им сугубо как драматург, тут же поспешила развеять это заблуждение посла. Сообщила ему и его супруге, что съёмка на киностудиях – это в большей степени хобби, просто побочный результат её интереса к миру кино. А что на самом деле она – сотрудница ССОД.

Тут же, конечно, и послу, и его супруге свои визитки вручила.

Минутки три‑четыре ещё пообщались. А дальше посол с супругой откланялись. При этом моей визитки никто из них не попросил.

Забавно и приятно, как роли‑то неожиданно поменялись. То все рвались со мной знакомиться, общаться. А тут Галия вдруг на первый план вышла.

Понял по её смешливому лицу, когда она на меня посмотрела, что она точно об этом же сама сейчас и думает. Подмигнул ей.

Вдохновлённая первым успехом, Галия спрятала визитки, полученные от посла и его супруги, в крохотную сумочку, которую прихватила с собой на приём. И тут же устремилась на поиск новых жертв, которые должны были поделиться с ней полезными для ССОД визитками.

А я с опозданием припомнил, что хотел же для неё визитницу красивую раздобыть.

Кажется, пора мне снова наведаться к антиквару. Ну да, и тем более же у Дианы с Фирдаусом очередная годовщина свадьбы. Мне же подарок для них какой‑то нужен оригинальный…

Да уж, делать подарки миллионерам – конечно, это та ещё головная боль. Хотя мне стоило об этом раньше задуматься. Можно было, к примеру, нашим соседям‑художникам заказать какую‑нибудь красивую картину с Дианой и Фирдаусом. Фотографий‑то у нас полно их. Но ясно, что за несколько дней они ничего рисовать, скорее всего, не согласятся. Люди они очень ответственные, к каждому заказу относятся очень профессионально и твёрдо знают, что спешка хороша только при ловле блох. Тем более Фирдаус уже накупил у них картин столько, что на небольшую картинную галерею хватит… К такому клиенту они захотят наверняка особо ответственно подойти.

Так что поеду к антиквару скоро с двумя задачами: визитницу для Галии прикупить и что‑то найти на годовщину Фирдауса и Дианы.

Приехали домой с приёма. Отпустили Валентину Никаноровну. Я тут же Галию и спросил:

– Как ты считаешь, тебе можно подарок заранее на день рождения подарить?

Глаза у жены радостно заблестели. Она немедленно заявила:

– Да, конечно, почему бы и нет! Тем более теперь, когда я знаю, что подарок у тебя уже готов... Как ты считаешь, смогу ли я выдержать еще три недели?

– Ну ладно, тогда сейчас и подарю, минутку только подожди...

Пошёл к себе в кабинет, залез в шкаф, достал пакет и потом перед женой, как фокусник, достал из него две красивые меховые шапки:

– Выбирай, милая: одну тебе, другую маме подарить планирую. Пока что так.

Жена, абсолютно счастливая от такого роскошного подарка, тут же бросилась меня обнимать и целовать. Побоялся даже, что детей разбудит – так она искренне радовалась.

Затем, конечно, она тут же соболиную шапку схватила, как и ожидал. Видно сразу, что она по цвету больше подходит и по фактуре.

– Паша, а что это за мех? – спросила она, ткнув пальцем в шапку из рыси.

Объяснил ей, что и как.

– Это ты по тем же самым связям добыл, по которым когда‑то две шубки женские приобрёл? – догадалась жена.

– Да, примерно по тем же. Вернее, удалось достать одну мужскую шапку и одну женскую. Но мужскую я тоже на женскую обменял.

– Ну почему, Паша? Тебе бы очень подошла мужская шапка из соболя! – удивилась жена.

– Да милая, подумай сама: какой же я студент в шапке из соболя? Это чтобы анонимки стали везде рассылать мои враги?

В Кремле ещё ладно: там такая шапка нормально совершенно выглядит, можно сказать, естественно, учитывая, сколько там очень серьёзных людей, которые дорого одеты.

А если мне в университет придётся заехать? А по линии общества «Знания» на завод съездить выступить? На меня же рабочие будут смотреть, как на врага народа. Контакт с людьми и так не очень легко наладить, чтобы лекция потом хорошо прошла. А если меня кто‑то увидит перед этой лекцией в такой вот шапке боярской?

Тебе‑то хорошо: у тебя в ССОД наверное, у большинства такие шубы и шапки есть.

– Ну ладно, Паша, тебе виднее, конечно, – вздохнула супруга. – Просто хотелось бы, чтобы ты тоже мог красиво одеваться.

– Ну, я и так не выгляжу так, как будто меня под забором нашли, – улыбнулся я.

Галия побежала к зеркалу, покрасовалась с соболиной шапкой, вернулась. Вторую шапку надела, снова побежала к зеркалу, вернулась.

– Ну, я себе однозначно соболиную выбираю, – сказала она. – А эта шапка из рыси красивая тоже очень, надо признать. Никогда раньше ничего из меха рыси не видела. Такая мохнатая!

– Так что, значит, вторую шапку из рыси я подарю маме. Правильно?

– Ох, Паша, не уверена, что это хорошая идея, – покачала головой озабоченно Галия. – Ты что, забыл, сколько времени Ахмад на тебя насторожённо поглядывал после того, как ты маме тогда шубу подарил? Он же из тех мужчин, которые считают, что всё ценное своей жене он только сам должен дарить. Так что он тогда очень сильно напрягся, когда ты шубу маме своей вручил. Для него это как намек, что он как мужчина и глава семьи со своими обязанностями не справился. А представь, если сейчас ещё ты и эту шапку принесёшь – он же так и обидеться серьёзно на тебя может…

– Эх, блин, и верно, – согласился я. – А я только сомневался по поводу этого подарка, исходя из того, что шапка не очень может к шубе подойти, а про отношение Ахмада к нему не подумал…

– Нет, как раз по этому поводу можно не волноваться. Нормально она к шубе подойдет, знатная шапка, – успокоила меня Галия. – Так что тебе надо только придумать, как с Ахмадом вопрос решить, чтобы он из-за такого щедрого подарка сильно опять не расстроился.

Ну что ж, если задача поставлена и мозги в ход пускаешь, то многие проблемы достаточно легко решаются.

Вскоре пришла мне в голову одна мысль... Кажется, я знаю, как этот вопрос решить, чтобы обид никаких не было у нас потом с Ахмадом...

Глянув на часы, тут же и пошёл наверх. Звонить по телефону не буду, чтобы ребёнка не разбудить, – просто поскребусь тихонько в дверь, мне и откроют. Ещё не очень поздно.

Отворил мне дверь, что было очень удачно, сам Ахмад. Поздоровался с ним, пожал ему руку и спросил:

– А мама где?

– Малыша пошла укладывать, – шёпотом ответил отчим.

– О‑о, очень хорошо. У нас с тобой как раз разговор есть важный, и она его не должна слышать.

– Пошли, поговорим, конечно, – сказал Ахмад.

Прошли на кухню, затворив за собой дверь. Он тут же чайник поставил, достал из холодильника холодца, горчицу, салат из квашеной капусты – похоже, по полной программе решил меня угостить. Остановил его, только когда он уже и за котлетами полез, сказав, что холодца с горчицей мне будет вполне достаточно. Затем уже разговор завел на нужную мне тему:

– Слушай, Ахмад, такой вопрос. На день рождения матери подарок надо делать, всего два месяца же до него осталось… А мне тут хорошие люди пообещали достать шапку из меха рыси. говорят, редкая штуковина. Ты как, не против будешь, если мы в складчину этот подарок подарим ей?

– А что ж, – немедленно согласился Ахмад. – Очень хорошая идея. Почём эта шапка?

– Да мне по себестоимости продадут – за триста рублей.

– Триста? – сильно удивился Ахмат. – Тем более надо брать. Мне кто‑то говорил, что шапку из такого редкого меха меньше чем за тысячу не найдёшь. Соболиные и то дешевле в два раза.

– Вот и прекрасно, – сказал я. – Тогда я завтра, надеюсь, уже эту шапку раздобуду и принесу. Только надо нам ещё определиться, когда дарить будем. Прогноз погоды на следующую неделю достаточно специфический: до минус двадцати обещают. Не знаю, в связи с этим, стоит ли нам тянуть с этим подарком маме? В марте, конечно, такой подарок ее тоже порадует, но его уже только в шкаф надо будет класть до следующей зимы…

– Да, конечно, не стоит тянуть, – тут же согласно закивал Ахмад. – Сразу, как принесёшь, я так думаю, и подарим. Тебе деньги сейчас отдать или потом уже?

– Да не к спеху вообще. Потом уже как‑нибудь, – махнул я рукой.

Вернулся домой довольный. Правильно мне Галия подсказала, молодец, что такая проблема может возникнуть… Вот оно, женское чутье… Отчим мне достался золотой – в лучшем смысле этого слова. Маму любит, заботится о ней, глупостей никаких не делает. Пьёт, конечно, но немножко, без особого энтузиазма – по крайней мере, ни разу вусмерть пьяным его не видел. Курит… Ну так что ж поделать, сейчас большинство мужиков курит, время такое. Надо беречь с ним отношения.