Ревизор: возвращение в СССР 53

Глава 5

Москва, квартира Демьяновых

Семён Сидорович Демьянов сидел и думал. Любил он подумать и часто время для этого выделял, несмотря на свой напряжённый график работы в Министерстве иностранных дел, где он был уже серьёзным начальником.

Карьера его развивалась хорошо. Уже три раза и за рубеж ездил, причём последний раз уже и первым советником. В следующий раз есть серьезные шансы послом поехать, если всё у него хорошо сложится.

А всё почему? Потому что связи он налаживал всю свою жизнь, прямо со школы. Его папа научил тому, как это важно – нужных людей как следует обхаживать.

А нужных людей, если в серьёзном месте работаешь, всегда много. Главное – глаза открытыми держать. И он давно уже научился к ним правильный подход использовать, чтобы и завязывать связи, и поддерживать их в будущем.

Вот и сейчас, когда Фомин – племянник члена Политбюро Кириленко – с Кубы в отпуск приехал, он тут же с ним договорился пообедать. В полной готовности оплатить всё, что тот закажет. Впрочем, не он один такой был. Так что Фомин прекрасно был в курсе, что в ресторанах тот за себя не платит практически никогда.

Рассказал он ему, кстати, что вчера ужинал с Доренко из отдела Латинской Америки. Это заставило Семена Сидоровича покачать головой.

Доренко, похоже, тоже хитрый жук и своего не упустит. Успел первым Фомина перехватить – сразу после приезда фактически. Семен Сидорович сделал себе пометку в памяти и с самим Доренко как следует подружиться. Человек с такой хваткой ему тоже в карьере может пригодиться.

Да и сам он наверняка будет не против. Понимает, что такие люди, как он и Демьянов, должны держаться вместе. МИД же огромный. Хороших и полезных для карьеры назначений – сотни. Поэтому вряд ли жизнь их столкнёт в борьбе за одно лакомое кресло. Значит, вполне можно сотрудничать, друг другу помогая. Не только же все на блатных опираться.

Больше всего Демьянова заинтересовал рассказ Фомина про то, что Доренко его настойчиво про какого‑то Павла Ивлева расспрашивал. А когда и сам Семен Сидорович заинтересовался, что это за такой Ивлев и чем он мог быть интересен Доренко, Фомин ему много чего рассказал про этого интересного товарища. Столько рассказал, что Демьянов до сих пор сидел в достаточно ошалевшем состоянии. И сейчас у него была только одна мысль: надо как‑то срочно и с этим Ивлевым тоже подружиться.

Да, он в МИДе не работает, но явно – восходящая звезда на политическом небосклоне столицы. С какими‑то просто невероятно мощными связями за спиной…

Он понимал, что прямой подход к этому Ивлеву будет воспринят тем с подозрением. И вряд ли в силу возраста этого молодого человека у них найдутся общие знакомые, которые смогут их представить друг другу, чтобы таких подозрений не возникло.

Но, аккуратно расспрашивая Фомина про этого Ивлева и всё, что с ним связано, он заставил его припомнить, что жена Ивлева, оказывается, работает в ССОД – в том самом ССОД, в который он после возвращения из очередной зарубежной командировки супругу свою пристроил на очень даже неплохую должность.

Ну значит, раз он сам не может к Ивлеву подойти так, чтобы не вызвать у того подозрений, значит, надо, чтобы жена его сделала всё, чтобы стать лучшей подружкой жены Ивлева. А потом уже женщины их обязательно и познакомят, и подружат…

Да, так и надо сделать. Причём не откладывая. Мало ли эта Галия из ССОД вдруг уволится, и этот чудесный план он не успеет реализовать. ССОД, конечно, очень блатное место, но человек со связями Ивлева вполне может захотеть, чтобы жена и вовсе дома сидела, и его обихаживала…

Мыслями он снова вернулся к Доренко. Думал о нём в данный момент со всем возможным уважением. Надо же, какое у того чутье хорошее! И племянника Кириленко обхаживает, и каким‑то образом и на этого Ивлева смог выйти. Раз уж он совершенно целенаправленно, получается, Фомина именно о нём и расспрашивал.

Да, Доренко однозначно очень хорош. И, к счастью, не надо никакие сложные танцы танцевать, чтобы с ним получше подружиться. Они уже знакомы, хоть и шапочно. Так что вполне можно его с супругой пригласить к себе домой на ближайшие выходные. Тем более что по должности в центральном аппарате МИД он повыше того будет…

Никто в МИД от таких приглашений никогда не отказывается. Без союзников карьеру здесь сделать очень тяжело, и все это прекрасно понимают. И наверняка и сам Доренко тоже.

***

Москва, квартира Ивлевых

Только проводили Юльку с Игнатом и начали неспешно стол в гостиной убирать, как вдруг звонок в дверь.

Пошёл в прихожую. Подумал, может быть, забыли что‑нибудь гости наши после дороги? Кошелек тот же с деньгами оставили, без которого поход за дефицитом не имеет смысла? Запросто, мало ли не выспались в поезде…

Открываю дверь – а там Марат стоит.

– Ничего себе! – удивился я, увидев его. – Здорово! Какими судьбами здесь?

– Да вот к отцу заходил, решил к вам тоже в гости забежать, – усмехнулся Марат, протягивая мне кулёк с какими‑то булками. – Он сказал, что вчера был у вас, вот и я тоже решил забежать ненадолго. Гостей ждёте же?

– Да, конечно, заходи, – улыбнулся я в ответ, пропуская его в квартиру. – Галия рада будет, да и я тоже.

– Ну, привет, сестрёнка! – рявкнул Марат, увидев мою жену, вышедшую в прихожую на его голос.

Галия, улыбнувшись, обняла брата:

– Привет, проходи давай скорей.

Прошли в гостиную.

– А что это у вас тут, гостей ждёте? – спросил Марат, увидев частично еще накрытый стол. – Почувствовали, что я к вам приду?

– Да гости уже ушли, – улыбнулась Галия. – Это Пашины друзья из Святославля неожиданно приехали. Вернее, уже наши.

– Да, моя одноклассница Юлька с малым и с мужем из Набережных Челнов прикатили, – подтвердил я, тоже заходя на кухню. – А сейчас нам малого своего подкинули, а сами рванули по магазинам.

– Ну, это дело понятное, – кивнул Марат. – В столицу ж приехали, надо закупиться.

Тут же погрели чаю, сели с ним за стол, начали угощать.

Марат начал рассказывать о том, как продвигается стройка их квартир с отцом. Загит вчера тоже рассказывал, но что же не послушать и его точку зрения. Сказал, что всё идёт уже очень бодрыми темпами.

– Такими темпами, глядишь, к лету уже мы и ключи получим, – довольно улыбнулся он. – Строим очень активно, и прораб обещает, что никаких задержек с материалами не будет. Так что посмотрим. Если всё так сложится, то было бы отлично.

– Здорово! – обрадовался я. – Ты обязательно, когда ключи будут уже совсем близко, сообщи мне. Если вдруг по отделочникам что‑то нужно или помощь какая – подскажу.

– Обязательно учту, – кивнул Марат.

Поговорили немножко ещё с ним про дела, про ЗиЛ, про карьеру Загита в кинематографе.

А потом Марат неожиданно Галие сказал:

– Мать тут видел недавно.

Галия немного напряглась, но всё‑таки спросила:

– И как она поживает? Как она тут, в Москве, прижилась?

– Да прижилась вроде неплохо, – пожал плечами Марат. – Но жаловалась, что работу всё никак не может найти.

– А что так? У неё же муж вроде как из Торгово‑промышленной палаты. Неужели не может подсуетиться? – спросил я.

Галия тоже вопросительно посмотрела на брата.

– Да он подсуетился, – кивнул Марат. – Но ты же маму знаешь. Ей предложили место заместителя заведующей детским садиком. Она пошла устраиваться, вроде как всё договорено, а заведующая ей отказала. Выяснилось потом, что она с её подругой поругалась, с соседкой по подъезду. Представляешь?

– Да уж, – кивнула Галия грустно. – Узнаю маму. Охотно верю, что такое вполне могло произойти.

Я только хмыкнул мысленно. Тёща в своём амплуа. Не отступает и не сдается. Талантливо создает себе трудности на ровном месте. Прям даже уважение вызывает такое постоянство.

– И что она будет делать? – спросила Галия брата. – Может, она в другие детские садики попробовала бы обратиться?

– Да, похоже, что та заведующая, из-за подруги, с которой она поругалась, обидевшись, старательно всех обзвонила, и предупредила по поводу матери, – ответил Марат. – Мать говорит, что ни в одном детском садике в их районе её на работу не берут. Вернее, на нормальную работу. В двух садиках ей должность нянечки предложили, представляешь, нянечки!

– Ну да, на такое мама никогда не пойдёт. Она же заведующая всё‑таки была. Это очень серьёзное понижение, если няней идти работать теперь, – сказала Галия, всплеснув руками.

– Да, – подтвердил Марат. – Она уже согласна даже воспитателем пойти в детский садик, представляешь? Раньше бы даже слушать про такое не стала, а сейчас уже на всё согласна. Но понятно, что не нянечкой. Это даже не обсуждается.

С интересом слушал разговор Марата с женой и сам задумчиво посматривал на Галию. Она на меня тоже пару взглядов кинула, но ничего не сказала. Но я эти взгляды хорошо знаю.

Явно всё‑таки она матери сочувствует. Да, понимает уже, что она из себя представляет, иллюзий больше нет, но что уж тут поделаешь – мать ведь, дело понятное.

Начал прикидывать: вмешиваться – не вмешиваться. С одной стороны, оно мне надо? Зачем? Тёща, мягко говоря, не самый доброжелательный человек в моей жизни. Крови попила изрядно нам с женой.

Но, с другой стороны, вопрос‑то будет висеть. И чем дольше он будет висеть, тем больше трудностей может возникнуть. Не найдёт ещё работу, и глядишь, заведут на нее статью о тунеядстве.

Галия мне явно благодарна в этом случае не будет. Знает же, что мне такой вопрос легко решить. И что я слышал, что у ее матери проблемы, но ничего не сделал. За мать она всё‑таки переживает.

«Подсуетиться, что ли, найти ей какую‑нибудь работу?» – начал прикидывать я.

В принципе, абсолютно реально, хоть и дико для самого себя даже такая мысль звучит.

Но, с другой стороны, на самом деле, может, мне и лучше, и для нашей семьи лучше, чтоб тёща была делом занята…

Да, надо ей найти работу воспитательницей в детском садике? Но чтоб не прямо возле дома, а чтоб проехать минут сорок, а то и час. Тогда, глядишь, час на работу, час обратно, да по магазинам ещё пока побегает… На козни да на всякие дурные мысли у неё точно меньше времени останется.

Да, пожалуй, – мысленно решил я. – Надо будет поговорить с Сатчаном К Захарову я точно с этим вопросом не пойду. Слишком мелко, во‑первых. А во‑вторых, не очень хочется мне у него в должниках ходить лишний раз.

А вот с Сатчаном хорошие взаимоотношения. И мне, по‑любому, гораздо проще ему какие‑то ответные услуги оказывать и добрые дела делать, чем потом с Захаровым с долгами разбираться…

Юлька и Игнат вернулись уставшие, но походом за покупками довольные. Начали хвастаться, какими дефицитами разжились – я кивал, делая вид, что слушаю, но на самом деле перечисление покупок пропускал мимо ушей. Раз хвастаются, значит их все устраивает. А если что не смогут раздобыть, то Галия мне подскажет, она-то их очень внимательно слушает, не пропал у нее в силу молодости еще интерес к охоте за дефицитом. Ну а я через свои связи помогу им это раздобыть.

Потом еще пообщались немного, а затем я извинился и пошел в свой кабинет работать. Работа сама себя не сделает…

***

Москва

Регина вовсе не обрадовалась, когда, выйдя из общежития поутру, увидела недалеко от входа фигуру капитана Мельникова. Но не удивилась. После прошлой встречи, когда он ей много чего высказал и пообещал вскоре вернуться, чему уж тут удивляться. Свои косяки теперь придется отрабатывать…

– Здравствуй, Регина, – сказал Мельников, кивком головы предлагая пройти в сторону.

Когда они отошли подальше от людей, он сказал:

– Готовься, завтра вечером у тебя будет боевое крещение в гостинице «Россия». Приехал там один немецкий турист любопытный. Твоя задача будет очаровать его, переспать с ним и попытаться какую‑то интересную для нас информацию раздобыть.

– Так он что, шпион, что ли? – удивлённо спросила Регина.

– Любой иностранец, что в Советский Союз приехал под видом туриста, может оказаться на самом деле шпионом, – флегматично ответил Мельников. – Главное, исходи именно из этого правила, где бы ты с одним из них ни познакомилась. Чтобы у тебя не появились опасные иллюзии, что люди в СССР ездят исключительно, чтобы на Кремль посмотреть и набить чемодан матрёшками и бутылками водки. Шпионов много, и ты будешь нам помогать отсеивать обычных туристов от шпионов.

– То есть вы, товарищ капитан, считаете, что, когда я с ним в постель лягу, он мне тут же расскажет, что он шпион? – со скепсисом спросила Регина, подняв брови.

– Нет, конечно. Всё же их хорошо обучают. Но обмолвиться и шпион может о чём‑то или вопрос какой‑то странный задать. А твоя задача – обратить на это внимание, запомнить всё, что покажется подозрительным, и обязательно потом мне об этом доложить на следующей встрече.

– И что же является подозрительным? Какой вопрос нормальный, а какой должен мне запомниться, чтобы я о нем доложила? – поинтересовалась Регина.

– Ну вот, к примеру, спрашивает тебя интурист: «Как ты относишься к коммунистической партии?» Или вот так: «Как твои друзья, студенты и студентки относятся к строительству коммунизма?» Или, к примеру, как ты относишься к товарищу Брежневу? Да еще и скажет что-нибудь такое… К примеру, – может, лучше бы было, если бы главу государства переизбирали регулярно, а ты могла бы на выборы прийти и проголосовать за него?

Ну или начнёт расспрашивать тебя, где ты родилась и где ты жила. А потом, словно невзначай, спросит, есть ли там рядом какая‑нибудь военная часть или какой‑нибудь секретный институт научный. Если есть, то чем там занимаются с твоей точки зрения? Сколько там военных? Какие там меры безопасности принимают?

Если скажешь, что аэродром рядом военный есть, начнёт расспрашивать, какие самолёты ты там видела. Нарисовать предложит, к примеру, по памяти, какие тебе попадались самолёты.

Вот если ваш разговор уже в такое русло перейдёт, то однозначно можешь быть уверена, что ты со шпионом в данный момент общаешься.

– А если я как‑то не так отвечу, и он меня раскусит, то он меня что, задушит прямо там же, в постели?

– Пересмотрела ты фильмов про шпионов, Регина! – хмыкнул Мельников. – Чтобы такое произошло, ты должна быть полной дурой. Сказать ему, что ты агент КГБ и что заложишь его завтра при встрече с куратором. А также добавить, что встреча с куратором назначена на вечер. Так чтобы он понял, что, задушив тебя, вполне успеет купить новый билет на самолёт и убраться из Советского Союза ещё до того, как КГБ встревожится. Главное успеть труп спрятать как следует, чтобы тревогу подняли только если ты на встрече с куратором не появишься…

Регина, мы тебе помогли и спасли тебя после отчисления из МГУ не только потому, что красивая девушка, но и потому, что умная. Так как ты считаешь, ты способна себя повести вот таким вот образом, чтобы тебя задушили?

– Ну нет, конечно, такие глупости делать не буду, – вздохнув, признала Регина.

– Держись невозмутимо, – поучал ее капитан КГБ. – Никаких тайн Советского Союза, которые даже тебе стали случайно известны, ни в коем случае не выдавай. Фиксируй просто подозрительные вопросы в памяти, отвечай на них максимально непринуждённо, словно ничего подозрительного ты в них вовсе не видишь.

По идеологии какие‑то вопросы сомнительные будут – пожимая плечами, говори, что ты в комсомол вступила, потому что все вступили. На комсомольские собрания ходишь, потому что на них нужно ходить. А в политике вот вообще не разбираешься, и она тебе не интересна вообще.

Главное, не вздумай изображать из себя какую‑то диссидентку. Поверь, опытный шпион достаточно быстро сможет тебя раскусить. Чтобы за диссидентку сойти, тебе надо и специальную литературу вначале почитать вдумчиво. И знать, что по вражеским голосам, по тому же самому «Радио Свобода», говорят. Знать определённый набор фамилий других диссидентов.

Ну и сама понимаешь, вряд ли вражеский шпион ожидает обнаружить диссидентку среди девушек, которые в первый же вечер соглашаются с ним переспать после ужина в ресторане. Потому тебе просто гораздо выгоднее и безопаснее изображать недалёкую дурочку, которая жадна до денег или подарков от иностранца. Или ей просто любопытно, каково в постели с немцем или американцем оказаться. Да послушать, как у них за рубежом всё там устроено.

Обидные вещи сказал сейчас капитан, с точки зрения Регины. Она вовсе не дурочка, но тоже очень деньги любит, как и красивые наряды. Ну ладно, не в той позиции она, чтобы обижаться.

– Ещё для тебя важные моменты, – продолжил Мельников. – Не напивайся особенно. Чем больше выпьешь, чем выше шансы, что он тебя расколет. Надеюсь, ты осознала уже, как опасно пить, когда на тебя серьёзные ожидания возложены. Вот хотя бы взять то, что ты на Новый год учудила… Как считаешь, сделала бы ты то же самое трезвой, прекрасно помня о том, о чём мы с тобой договаривались, когда твою карьеру спасали и в МГИМО тебя пристраивали?

Согласно кивнув капитану, Регина подумала: Чёрт, а ведь я сама об этом думала после прошлого нашего с ним разговора. Похоже, точно с выпивкой придётся завязывать. Совсем же забыла тогда и о КГБ, и о нашей договорённости с Павлом Ивлевым, и напортачила с Макаровым...

– А не удивится этот интурист, что я не пью почти ничего? – спросила она.

– Так придумай что‑нибудь. Скажи, что ты, если больше своей нормы выпьешь, невменяемая становишься. Можешь в коридор выскочить голая и песни там начать петь.

Само собой, что иностранному шпиону это последнее, что нужно. Ну и даже обычный интурист вовсе не желает с полицией разбираться из‑за такого скандала в коридоре гостиницы, где проживает.

Те, кто к нам в гости приезжают, как правило, какими‑то деньгами всё же располагают. И, значит, на родине останавливаются во вполне приличных гостиницах. И в любой из них, поверь мне, такое событие без полиции, штрафа за скандал и последующего выселения никак не обойдётся.

Следующий момент. Когда придёшь в гостиницу, через вахтёра должна сама пройти. Держи пятерку, сунешь ему, чтоб пропустил тебя внутрь ресторана. Будешь там ровно в 19:00.

Иди медленно по ресторану. Наш человек, мимо тебя проходя, завяжет с тобой лёгкий разговор, словно флиртует с тобой. Но это для окружающих. А на самом деле он подскажет тебе, где найти того, кого ты должна очаровать и в постель затащить.

Важное предупреждение: пока будешь очаровывать клиента, много жидкости не пей. Потому что тебе совсем не с руки в общий туалет ходить в ресторане.

– А это почему? – удивилась Регина.

– Гостиница серьёзная, в ней много иностранцев живет, так что в этом ресторане полно проституток, которые туда пришли, чтобы снять иностранца и хорошо заработать. Набор там более‑менее постоянный, всех своих они прекрасно знают. Новенькие им абсолютно не нужны – никто не любит делиться своими деньгами.

Так что, если пойдёшь в общий туалет – велики шансы, что парочка из них пройдёт туда за тобой и там как следует отмутузит, чтобы ты больше и носа своего в этом ресторане не показывала и клиентов у них не отбивала.

– Так вы что, КГБ, посылая меня на такое задание, не можете меня даже от проституток каких‑то защитить? – возмущённо спросила Регина. – Они же закон нарушают!

– По поводу законов позволь уже нам судить. А что касается того, чтобы защитить тебя от них… Поверь, это не в твоих собственных интересах. Если мы хоть даже одной проститутке скажем, что ты одна из нас, то минут за десять все остальные узнают, что ты агент КГБ. Ты лично хочешь проверить, как далеко дальше эта информация по городу пойдёт?

Ну и, само собой, наш сотрудник, конечно, в общем зале будет. Но сама понимаешь, что до женского туалета и обратно он тебя провожать не станет. И, само собой, в него тоже не пойдёт присмотреть за тем, чтобы тебя там не обидели.

Ну что же, Регина была вынуждена признать, что звучит всё очень разумно.

А ещё ей очень понравились слова Мельникова: «Ты одна из нас».

Все, от кого когда‑то Регина что‑то слышала про КГБ, все говорили про эту организацию с придыханием и боязнью. Приятно, чёрт подери, принадлежать теперь к этой организации.

В общем, где‑то ещё с полчаса они обсуждали всё это дело, пока капитан не заметил, что Регина совсем продрогла.

– Всё, для инструктажа по первому заданию этого достаточно, – сказал он. – Беги в общежитие, а то если вдруг простынешь, то вся завтрашняя операция накроется медным тазом. Вряд ли ты с соплями до пола понравишься нашему туристу.

Дочитали главу – порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне – приятно!!! https://author.today/work/549546