Ревизор: возвращение в СССР 53

Глава 11

Москва, квартира Макаровых

Когда Павел Ивлев позвонил и сообщил ему, что приглашает его на свой день рождения, который будет в воскресенье в ресторане «Гавана» в 17:00, и что пусть он приходит со спутницей, Витька серьёзно разволновался.

Маша ему так и не звонила. И он всё больше верил словам Полины о том, что та действительно решила с ним порвать. Да и к чему его старинной подруге врать ему?

Да, и был ещё один очень неприятный момент. Он в любом случае не может к Ивлевым с Машей идти. Маша же их так подставила… И уже совершенно очевидно, что извиняться она вовсе не планирует.

Витьке и так было стыдно за поступок Маши. А уж привести её к Ивлевым после такого? Да нет, он бы ни Паше не смог тогда в глаза смотреть на этом его дне рождения, ни Галие. Если отец прав, и на самом деле они сами вполне могли тогда на французский прием пойти, а приглашение отдали ему с Машей, чтобы сделать им приятное, то вдвойне неудобно получается, что Маша их так подвела и выставила в дурном свете перед французами…

Ну и тем более – у Ивлева же день рождения. Вряд ли он захочет там Машу видеть в такой хороший для себя момент. А она ведь и взбрыкнуть снова может там, праздник испортит всем… Придётся, похоже, идти на день рождения одному.

Правда, он, конечно, глупо там будет выглядеть. Там же будут и все друзья из МГУ. Он был в курсе, что у подавляющего числа из них уже есть свои подруги – как и у него ещё недавно она была.

И тут он вспомнил о Полине, которую совсем недавно так удачно встретил.

В конце концов, это же день рождения. Паша вовсе не говорил, что он должен именно со своей девушкой прийти. Сказал, что он с подругой может прийти. А Полина и есть его подруга.

И раз Маша действительно с ним рассталась, то кто ему мешает с другой девушкой прийти на день рождения Паши? Они же не обязаны обжиматься или целоваться, чтобы выглядеть, как будто между ними что‑то якобы есть, чтобы друзья в это поверили. Или можно вообще попросить Полину просто сыграть его девушку…

Витька вспомнил, как они в детстве дурачились, и улыбнулся. Полина любит шутки, у неё прекрасное чувство юмора – наверняка она согласится ему подыграть.

Улыбнувшись, он пошел звонить Полине.

***

Квартира Неклюдовых

Полина, поговорив с Витей по телефону, аккуратно положила трубку на рычаг, после чего наконец дала себе волю и счастливо взвизгнула. Проходившая мимо мать чуть тарелки, которые несла в сервант, не выронила.

– Ох, дочка, зачем же так пугать! – сказала она ей. – Случилось у тебя что-то, что ты так пищишь-то?

– Витя Макаров меня на день рождения к своим друзьям позвал! – радостно сказала Полина.

– Ну вот, дочка, говорила же тебе, что все возможно! – обрадовалась мать. – А ты еще сомневалась! Молодец, все правильно сделала, когда с ним встречалась, вот и сработало! А что за друзья-то? Я их знаю?

– А вот с друзьями не очень хорошо, они не нашего круга, – позволила себе немного перестать сиять от радости Полина, – это те самые, из-за которых Маша с Витей поссорилась. Провинциалы…

– Ну ты главное сама ту же ошибку не сделай, что Маша совершила, ладно? – укоризненно покачала головой мать. – Вите, видимо, не очень важно, что они не москвичи, широкой он души человек. Значит, и ты под него тоже подлаживайся.

– Да ладно, мама, я все понимаю! – махнула рукой Полина. – Хочет Витя, чтобы я его друзей из колхоза любила, подружусь с ними, мне не сложно. И они поверят, и Витя тоже. Это же я только тебе все по-честному говорю.

– Вот и молодец! – одобрила мать. – Маме всегда все говори, как есть. Иначе я тебе и совет толковый не смогу дать, если не буду все обстоятельства знать.

***

Москва, Лубянка

Капитан Мельников чувствовал себя достаточно неуютно. Ведь получилось так, что по ходу его задания у него подчинённым временно оказался целый подполковник.

Да ещё, как ему, конечно, рассказали, с очень большими заслугами. Чёртову кучу лет за рубежом проторчал, работая там нелегалом. Такой человек заслуживает всяческого уважения.

Но в гостиницу он на свидание с Региной сходил. Так что теперь ему нужно было принять у него отчёт, который позволит ему правильнее представить себе потенциал Регины как агента.

– И какова ваша точка зрения, товарищ подполковник, по поводу агента, с которым вы общались? – вежливо спросил он Семенова.

– Ну что сказать, девочка старательная. В постельных делах достаточно опытная, с фантазией. Глупостей каких‑то явных не делала. Пила мало, отказалась от любых алкогольных напитков, кроме бокала шампанского.

Отмазку тоже хорошую придумала. Ну, или вы ей придумали, но озвучила она её вполне себе убедительно. Можно было поверить, что так оно и есть, что она от алкоголя может начать глупости делать…

Глупых вопросов, которые бы свидетельствовали о том, что она не обычная искательница приключений, мне не задавала. В принципе, хорошо играла свою роль простой студентки, которой захотелось приключений на свою задницу. Пятьдесят марок, что дал поутру, взяла с благодарностью.

– Значит, с вашей точки зрения, товарищ подполковник, у этого агента есть потенциал для работы с ней далее?

– Да, несомненно, – согласился Семёнов. – От неё может быть толк. Подучить ещё её грамотно расспрашивать клиента – и из неё получится хороший агент для «медовой ловушки».

– Спасибо, товарищ подполковник! – поблагодарил его Мельников.

– Хотел уточнить у вас, капитан, – спросил подполковник, – пятьдесят марок мне десятками выдали для того, чтобы проверить агентку на вшивость? Хотите узнать, капитан, вернёт ли она вам всю сумму, когда вы с ней встречаться будете?

Мельников улыбнулся в ответ и кивнул:

– Да, совершенно верно. Если с деньгами решит обмануть, то какое ей можно оказывать доверие в более серьёзных вопросах в будущем?

– Очень разумный подход, – согласился с ним подполковник.

И Мельникову стало очень приятно, что его хитрость оценили по достоинству.

***

Москва, Политбюро

На такие заседания, как сегодня, члены Политбюро всегда шли с особым любопытством.

Ну, ещё бы: ожидалась знатная стычка между двумя группами.

С одной стороны – Громыко и Андропов, два очень влиятельных человека в стране.

С другой стороны – Кулаков и Полянский, которые были тоже не менее известны. Правда, все также знали, что Полянский хромая утка, и что Брежнев уже твердо решил выжить его из Политбюро... Но вот Кулаков считался фаворитом генсека! Раньше, по крайней мере. Всем было любопытно узнать, изменилось ли это сейчас?

Кулакову дали двадцать минут на то, чтобы он озвучил свой доклад. Полянский сидел рядом с ним, но, будучи ниже по статусу, уступил право сделать доклад своему более высокопоставленному коллеге.

Громыко и Андропов внимательно изучили текст его предыдущего доклада в прошлом году. И сейчас больших отличий не видели.

Кулаков делал главный упор на то, что пищевым зерном население Советского Союза обеспечено в полной мере. Говорил, что некоторые закупки фуражного зерна не составляют большой беды для Советского Союза, но способствуют развитию животноводства. И, что самое важное, не обещал ничего исправить, ссылаясь на заморозки, паводки и засуху.

Говоря простым языком, попросту вилял хвостом, не предлагая никаких новых решений и ничего не обещая по решению поднятой проблемы на прошлом заседании.

Андропову даже было тяжело сдержать торжествующую улыбку, когда он, дождавшись окончания совершенно невнятного выступления Кулакова, тут же попросил слово:

– К сожалению, послушав Фёдора Давыдовича, я понял с полной убеждённостью, что ни он, ни министр сельского хозяйства Полянский не собираются ничего делать с этой насущной проблемой. Они запланировали, что мы так и будем отдавать и дальше миллионы полновесных долларов за то, что вполне способны произвести в стране, территория которой является крупнейшей на планете.

Только вдумайтесь, товарищи, в эти цифры. В этом году ООН ожидает, что население Земли достигнет четырех миллиардов человек, а территория нашего великого Советского Союза составляет одну шестую часть обитаемой суши. Если мы разделим четыре миллиарда на шесть, то получится, что мы должны быть способны прокормить без проблем шестьсот шестьдесят миллионов человек.

Что особенно обидно, территория Советского Союза примерно равна территории всей Северной Америки, включая США и Канаду. Но недостающее нам зерно мы почему‑то вынуждены покупать в этих самых США и в Канаде.

Товарищи, и не надо говорить, что значительная часть нашей страны имеет достаточно суровый климат. В той же самой Канаде всё то же самое. А излишки зерна у них для нас при этом существуют...

И мне совсем непонятно, когда товарищ Кулаков говорит о том, что мы будем вынуждены и дальше постоянно закупать зерно за рубежом. Как насчёт того, чтобы сохранить хотя бы то зерно, что ежегодно огромным трудом советского народа собирается на наших полях?

Да вот простой пример вам, товарищи. Думаю, в нашей стране мало найдётся людей, которые, выезжая в регионы в период сельскохозяйственных уборочных работ, не видели едущего по дороге самосвала с урожаем, из которого бы не сыпалось на дорогу сквозь щель зерно.

Ясно, что между задним бортом и кузовом всегда есть какой‑то зазор. Казалось бы, что там несколько зёрнышек на дорогу высыпалось – страна не обеднеет. Но вот, товарищи, у меня при себе заключение из Института физики Академии наук. Поставили мы им задачу посчитать, сколько зерна будет потеряно с этого самосвала, если он проедет по плохой дороге сто километров до элеватора. По плохой, потому что, сами понимаете, товарищи, какое у нас состояние дорог на селе.

Я пущу это заключение по рукам, чтобы вы сами с ним ознакомились.

Итак, внимание, товарищи! При загрузке в шесть тонн зерна через такую совсем небольшую щель высотой полсантиметра будет утрачено от четверти до трети зерна. Полторы‑две тонны высыплется на дорогу!

Умножьте это на количество самосвалов, в которых перевозят собранные на наших полях миллионы тонн зерна. И вы поймёте, что даже если мы просто пресечём такого рода бесхозяйственность, можно будет уже спасти огромную часть того урожая, за восполнение которой мы отдаём полноценную валюту.

По сути, из этих самосвалов на дорогу высыпаются полновесные доллары США. Миллионы долларов США.

А дальше Андропов начал планомерно приводить другие факты страшной бесхозяйственности в сельском хозяйстве: вскрытые КГБ факты смешивания отборного пищевого зерна с подгнившим, безответственное хранение, при котором грызуны портят собранное зерно, и многие другие.

– В общем, товарищи, – заключил он, – если мы просто разберёмся с этой вопиющей бесхозяйственностью на селе, то вполне может оказаться, что этого хватит, чтобы перестать закупать зерно за рубежом. С бесхозяйственностью на селе необходимо покончить!

Закончив, он с удовлетворением отметил, что руки Полянского, лежащие на столе, подрагивают. Кулаков держался получше, но выглядел тоже не очень уверенным в себе.

А затем слово немедленно взял Громыко. Прежде всего он согласился с теми фактами бесхозяйственности, которые описал Андропов, сказав, что они вызывают большую тревогу и сожаление, учитывая, сколько партия вкладывает ежегодно в сельское хозяйство.

– Хотел бы отметить ещё один важный факт, – сказал Громыко. – Доля экономики, которую мы производим в сельском хозяйстве, составляет от четырнадцати до семнадцати процентов в зависимости от года. Но при этом, товарищи, на селе у нас проживает сорок процентов наших граждан.

Вдумайтесь в эти цифры, товарищи.

Получается, что сорок процентов населения создают в три раза меньшую долю нашей экономики, чем шестьдесят процентов населения, проживающего на территории городов.

При этом позволю себе напомнить общеизвестный факт: каждую осень мы отправляем на помощь деревне десятки миллионов граждан нашей страны – начиная от студентов и заканчивая военными, сотрудниками научно‑исследовательских институтов и других организаций. Десятки миллионов рабочих рук дополнительно. И нам говорят, что это нормально, что мы должны при этом и дальше закупать зерно у США и Канады.

А теперь немножко больше дополнительной информации по США и Канаде. Доля сельского населения в этих странах – примерно двадцать шесть – двадцать семь процентов от общей доли населения. А общее население США и Канады чуть меньше, чем в Советском Союзе, на десять-пятнадцать миллионов человек. То есть рабочих рук у них в аграрном секторе гораздо меньше, чем у нас.

И при этом, как вы прекрасно знаете, в США и Канаде в сентябре никто не посылает студентов, военных и других горожан на уборку урожая. Они там просто справляются собственными силами.

То есть, товарищи, рабочих рук намного меньше, но этими рабочими руками изготавливается зерно и для себя, и для нас тоже.

Да учитывая избыточную рабочую силу в СССР на селе по сравнению с США и Канадой и учитывая то, что капиталисты не привлекают десятки миллионов рабочих рук из города для сбора урожая, наше село должно было быть способно просто голыми руками вырастить всё необходимое для страны!

Но нашим же крестьянам, как мы сами прекрасно знаем, не приходится бороться за урожай с голыми руками. Мы поставляем каждый год большое количество специализированной сельхозтехники на село. СССР – один из мировых лидеров в производстве тракторов и комбайнов, и подавляющая часть из них уходит для нужд нашего сельскохозяйственного сектора.

А теперь позвольте мне изложить те меры, которые, с моей точки зрения, могли бы кардинально изменить ситуацию в сельском хозяйстве и позволить нам в будущем не только отказаться от импорта зерна из‑за пределов Советского Союза, но и самим начать экспортировать зерно в будущем. Первые шаги, как правильно озвучил товарищ Андропов, это покончить с бесхозяйственностью. Но сделать можно намного больше!

Там, товарищи, ничего особенно сложного не требуется. Главное – с умом отнестись ко всем этим моментам. Каких‑то огромных запредельных средств выделять не придётся.

Но при внедрении этих предложений, продуманных с учётом мировых тенденций развития сельского хозяйства в самых успешных странах мира по этому направлению, такие шаги могут принести очень серьёзный результат для Советского Союза.

И Громыко начал озвучивать свой доклад.

***

Москва, Политбюро

Разумеется, несмотря на всю тяжесть сложившейся ситуации, определённые стратегии у Кулакова были проработаны. Одну из них он бы использовал в том случае, если бы за него вступились какие‑то серьёзные силы. Желательнее всего, конечно же, сам генсек Брежнев. Но хватило бы и трёх‑четырёх других членов Политбюро. Главное, чтобы у них были в нём весомые позиции, а не как у того же самого Полянского, что балансирует на грани вылета…

После того, как Громыко озвучил свой доклад на заседании Политбюро, несколько секунд царила тишина. Никто явно не рвался выступать в поддержку Кулакова и Полянского. Наконец, все же Суслов взял слово:

– Товарищи! Доклад товарищей Кулакова и Полянского я нашел весьма конструктивным. Интересные факты также привел товарищ Андропов. И товарищ Громыко тоже сделал весьма познавательный доклад. Мне лично пригодилось бы какое-то время, чтобы все услышанное обдумать. Так что если других предложений не будет, то мое будет заключаться в том, чтобы перенести окончательное решение по этому вопросу на следующее заседание Политбюро.

Вот так! Даже Суслов высказался скорее нейтрально, а не оказал поддержку, как обещал при личном разговоре. И остальные члены Политбюро, когда от Кулакова отрекся Суслов, на которого он всегда раньше опирался, поддержку точно не окажут, это уже полностью понятно. И тогда Фёдор Давыдович понял, что пришло время запускать в дело вторую стратегию, которую он припас на это заседание. Как говорится, если не можешь предотвратить отступление, то возглавь его.

Попросив слово, он сказал:

– Товарищи, да, к сожалению, должен признать, что прозвучавшая критика достаточно адекватна. Все мы знаем, что товарищ Полянский не так и давно занял должность министра сельского хозяйства. И прекрасно помним, что сделано это было потому, что предыдущий министр с этой работой не справлялся. Да, товарищи, я тоже видел все те недоработки, которые накопились в области сельского хозяйства. И которые, к сожалению, привели к тому, что нам теперь необходимо регулярно закупать зерно за рубежом. Соглашусь с товарищами Громыко и Андроповым, что это ненормальная ситуация, учитывая, какие объёмы пахотных земель находятся в распоряжении нашей страны. В связи с этим моя точка зрения такова. Похоже, что нам нужен кто‑то, кто сможет справиться с этой задачей на посту министра сельского хозяйства. Если вы, товарищи, поддержите такое предложение с моей стороны, то я обязуюсь на следующее заседание Политбюро подобрать и предложить вам кандидатуры на эту должность вместо товарища Полянского.

Закончив это выступление, Кулаков даже не посмотрел в сторону Полянского. Раз уж так вышло, что всё равно кто‑то сегодня должен пострадать, то пусть это будет Полянский, а не он сам.

Раз Брежнев всё равно, очевидно, решил списать Полянского, так почему бы не пойти ему навстречу и не подсобить в этом деле, вместо того чтобы страдать вместе с ним?

Главное – выжить сейчас, удержаться на своей должности, чтобы потом была возможность перейти в контратаку, восстановив свои позиции.

Свой шаг Кулаков сделал. Теперь всё зависело уже не от него.

– Позволю себе ещё раз высказаться на эту тему, товарищи, – с жёстким видом заявил Громыко. – Мне кажется, нам нет необходимости ждать следующего заседания Политбюро.

Если, как признал товарищ Кулаков, то, что мы озвучили в своих предложениях и критике вместе с товарищем Андроповым, является адекватным путем реформирования сельского хозяйства, то, мне кажется, на должность министра сельского хозяйства лучшая кандидатура – сам Фёдор Давыдович.

У него скоро уже будет стаж почти в десять лет курирования сельского хозяйства в Политбюро на должности секретаря ЦК КПСС. Так что вряд ли, товарищи, мы сможем найти какого‑то более достойного кандидата на эту должность.

Мы все понимаем, конечно, разницу между курированием и реальным управлением отраслью. Фёдор Давыдович много лет курировал эту отрасль, но там, видимо, просто не находилось человека, который мог бы правильно воспринять к действию его указания.

Мне импонирует то, что Фёдор Давыдович осознаёт все озвученные на этом заседании проблемы. И, насколько я понял, готов внедрять озвученные мной предложения для того, чтобы избавиться от порочной практики тратить валюту на закупки зерна за рубежом, которое можно вырастить на собственной территории.

Так что, товарищи, попрошу вас поддержать меня в этом предложении. И прямо сегодня одобрить на эту должность Фёдора Давыдовича вместо Полянского, чтобы он мог как можно быстрее приступить к плодотворной работе на ней.

Кулаков, услышав это выступление Громыко, аж дёрнулся. Тот ударил практически под дых.

Это именно то, чего и боялся Кулаков: что его могут назначить министром сельского хозяйства. Это означало бы, что он станет лично ответственным за все эти проблемы, которые уже накопились. И которые, с его точки зрения, решить в принципе невозможно.

Сельское хозяйство – это та отрасль, в которой лично он уже отчаялся добиться какого‑то успеха. Эх, не повезло же ему в своё время, что именно на неё его и бросили!

Насколько же лучше курировать тот же самый военно‑промышленный комплекс, который находится под надзором Кириленко. Просто озвучивай каждый месяц, какие новые виды военной техники произведены, какие задумки по производству имеются на будущее, сколько и каких испытаний техники запланировано на ближайший месяц? В чем мы опережаем наших врагов на Западе, в чем отстаём? И какие для этого нужны дополнительные вливания, которые, кстати, достаточно быстро, без всяких проблем одобряли – в отличие от того же самого сельского хозяйства.

Сидел бы он сейчас на этом заседании – и в ус бы не дул. О каких проблемах можно было бы вообще говорить в такой ситуации?

Так что он знал: в данный момент его положение в Политбюро, которое он задумчиво так долго своими усилиями себе создавал, повисло на волоске. Если вдруг сейчас Брежнев с предложением Громыко согласится, то этот вопрос поставят на голосование. И в этом случае его судьба решена – о дальнейшем восхождении можно будет забыть.

Один‑два неурожая из‑за засухи или паводка – и всё. С ним поступят так же, как с Полянским. Брежнев возьмёт его на карандаш и будет искать поводы от него избавиться…