Ревизор: возвращение в СССР 53

Глава 2

Москва, Лубянка

Долго мы с Андроповым, в общем, беседовали. Как бы часа не полтора – по субъективным ощущениям.

Ясно, что это не тот собеседник, при котором стоит смотреть на часы, чтобы точно знать, сколько времени прошло. Это для него оскорбительным может показаться, учитывая его статус и разницу с моим...

По некоторым моим предложениям, по семеноводству тому же, или по предложению вводить как можно больше птицефабрик в строй, чтобы обеспечить население диетическим куриным мясом, никаких вопросов у Андропова не было. Ну там, в принципе, достаточно подробно было мной всё расписано. Да и ничего революционного, на самом деле, и не было в этом. Не ускоримся со своими семенами, тогда, как и в моем будущем, подсядем на западные семена крепко. Ну а что касается птицеводства… Не зря же Америка все рынки, до каких может дотянуться, заваливает своими бройлерами. Птицеводческие комплексы и в самом деле высокорентабельны, если делать всё по уму. И для Америки самой хватает, и для множества других рынков. В девяностых годах американцы надолго захватят и российский рынок в том числе.

И окупается птицеводство очень быстро, помнил из будущего, что это самый выгодный бизнес в животноводстве, чтобы быстро деньги вложенные отбить. От шести до девяти месяцев, говорили знакомые бизнесмены. По свиноводству – уже два-три года, а по коровкам – больше пяти, если вообще сможешь свое вернуть… Это самый рискованный бизнес…

Так что Андропову тут полностью всё было очевидно. Больше дешёвого мяса – больше довольных советских людей, меньше проблем у советской власти, правда же?

Правда, для мощного развития птицеводческих комплексов комбикорм нужно обеспечить в нарастающих пропорциях. Но в чём проблема? И с этим, если задаться целью, можно справиться – это тебе не пищевое зерно на не очень приспособленных для этого землях пытаться вырастить… Для комбикорма, как раз, угодий в СССР полно…

Ну а ряд составляющих комбикорма, таких как рыбная мука или известняковая мука, – вообще не проблема для Советского Союза, учитывая мощный рыболовецкий флот и огромное количество минералов на собственной территории.

Но всё же, наконец, наша беседа подошла к концу. И Андропов в конце неё выглядел очень задумчиво. Помедлил даже с полминуты, прежде чем всё же завершить её. Как будто вспоминал, не забыл ли о чем-то меня спросить.

– Спасибо, Павел Тарасович. – сказал он, кивнув мне. – Думаю, очень продуктивно мы с вами пообщались. Причем на тему, которая для меня достаточно сложна. Будем думать над вашими предложениями.

И генерал мне на прощание тоже молча кивнул.

Фух, времени побольше заняло, чем я ожидал, конечно. Но вроде бы разобрались со всеми вопросами, что у председателя ко мне возникли по проекту. Надеюсь, в очередной раз дергать не будут.

Выйдя в коридор, сразу глянул на часы. Ну вот, как и ощущал – полтора часа просидел в кабинете. Эх, я так и опоздать могу на стрельбище…

Румянцев тут же меня вниз, в гараж, повёл. Помалкивал, пока метров тридцать не прошли. Потом встревоженно спросил:

– Ну как оно всё, по твоим ощущениям, прошло?

– Да вроде достаточно дружелюбно пообщались, Олег Петрович, – пожал плечами. И на всякий случай, если Румянцев вдруг имеет планы со мной ещё пообщаться, мало ли ему интересно узнать, о чем со мной Андропов разговаривал, озабоченно сказал, покачав головой:

– Блин, я думал, мы раньше закончим. Я уже практически на стрельбище опаздываю.

– Сейчас, Паша, посадим тебя в машину – и помчишься, – сразу отреагировал Румянцев. – Попрошу побыстрее тебя домой доставить…

Как я и надеялся, ускорились. Спустились быстро вниз. Сел в ту же самую белую «Волгу», на которой приехал, с закрытыми шторками, и поехали.

В этот раз уже не высматривал, едет там за нами кто‑нибудь в сопровождении или нет. Решил прокрутить в голове ещё раз беседу с Андроповым.

Всё же жёстко у них дисциплина в комитете поставлена. За полтора часа беседы тот генерал, который сбоку сидел, ни словом не обмолвился. А ведь наверняка у него тоже какие‑то вопросы ко мне могли быть. Но нет, изображал из себя манекен в форме при высоком начальстве...

***

Москва, Лубянка

Ивлев ушёл, и Андропов сразу же посмотрел на Вавилова, который с облегчением снял марлевую повязку с лица.

– Ну, Николай Алексеевич, что скажешь?

– Вот честно скажу, Юрий Владимирович, не особо я силен в этом сельском хозяйстве. Правда, теперь, наверное, после этой беседы начал чуть больше понимать. И мне, на мой взгляд, дельными кажутся большинство предложений от Ивлева. Тем более что да, видел я лично эти самосвалы, из которых зерно прямо на дорогу сыплется, и никого это абсолютно не волнует. И другого разгильдяйства полно, за которое мы полновесными долларами платим, закупая зерно у американцев и канадцев. Очевидно, что не хватает у нас твёрдой руки в сельском хозяйстве. И смётки хозяйственной, как у Ивлева. Он же прав… Тут ручеёк остановим зерна, который падает из самосвала на дорогу из-под колёс, а там запретим гнилое зерно в элеватор сваливать вместе с отборным, в результате чего и отборное зерно тоже загниет, – и не нужно будет ничего больше за рубежом закупать, своего всего хватит. И объединение это колхозов и совхозов в более крупные единицы…. Как он там их назвал? Агрохолдинги? Разумная же вещь. Правильно Ивлев сказал: откуда в стране взяться сотням тысяч талантливых руководителей колхозов, совхозов и других управленцев на селе? Мы же с вами знаем, что у нас и на крупный завод иногда нет таланта, чтоб поставить. И что талант действительно попробуй ещё найди…

Андропов, вне обыкновения, помалкивал, и Вавилов понял, что для председателя действительно важно услышать, что он думает по итогам этого разговора с Ивлевым. Так что продолжил рассуждать:

– Ну и что касается проверок… Да, десятки тысяч проверок мы не потянем. И МВД не потянет. Это надо парализовать все остальные сферы деятельности, что недопустимо. А значит, посевная начинается, а большинство хозяйств ещё и не почесалось технику в нужное состояние привести, чтобы как следует все посеять. Знают, что в каждый колхоз и совхоз с проверкой не приедут, нет столько просто проверяющих, на авось рассчитывают проскочить…

В общем, на мой взгляд, сугубо как не специалиста в этой теме, я бы сказал, что толковые предложения Ивлев сделал.

Андропов помолчал, потом сказал:

– Ну что же, моё мнение в целом тоже такое же. Хотя некоторые вещи, конечно, на более высоком уровне озвучивать невозможно. Как про ту же бабку со свиньями как способ решить проблемы советских граждан с жильем и решить демографическую проблему.

Андропов даже и усмехнулся, когда это сказал. Вавилов, конечно, целиком был с ним согласен. Это Ивлев себе позволяет свободно такие вещи обсуждать – по имеющейся с ним договорённости, что он открыто всё будет говорить, что ему в голову приходит, не руководствуясь соображениями уместности и идеологической правильности.

Но, увы, даже разумные вещи не везде можно озвучивать. Стоило только Вавилову представить, как Андропов аргументы Ивлева про бабку, выращивающую свиней, на Политбюро озвучит, как тут же его холодок по коже пробил. Да за такое тут же обвинят в попытке вернуть НЭП, отклонение от генеральной линии партии пришьют, и остальные члены Политбюро тут же немедленно Андропова за это и заклюют. Так что да, некоторые моменты из проекта Ивлева просто по политическим причинам использовать нельзя.

Где‑то с полминуты ещё помолчали. Андропов о чем-то думал, напряжённо сжав губы в плотную линию. Затем сказал Вавилову:

– Ладно, Николай Алексеевич, другие вопросы ждут. Велите побыстрее расшифровать магнитофонную запись, и сделать протокол нашей беседы с Ивлевым, но без указаний, кто с кем беседовал. Потом аналитикам поручите всё толковое, что в этой беседе было, из неё извлечь и отдельное приложение сделать к самому проекту от Ивлева, мы его Громыко передадим в придачу. Как всё будет готово – снова ко мне немедленно все принести. Чем раньше мы это Громыко передадим, тем лучше будет. Пусть у него тоже будет время для ознакомления. В идеале, чтоб мы сегодня после обеда могли ему всё уже передать. Как раз на выходных сам изучит, да специалистов каких‑то своих сразу подтянет, чтобы к понедельнику ему уже какие‑то дополнительные предложения сделали.

Сделав небольшую паузу, председатель КГБ задумчиво сказал:

– Интересно, правда, сколько из всего того, что Ивлевым предложено, останется в финальном докладе, который Громыко на заседании Политбюро сделает…

То, что происходит на Политбюро, Андропов крайне редко в присутствии Вавилова обсуждал. Так что тот сидел, затаив дыхание. Интересно, конечно же, что происходит там, где решаются судьбы Советского Союза. Вот он и не знал, к примеру, что именно Громыко будет этот доклад делать на Политбюро, уверен был, что Андропов для себя его готовит…

Но, к его большому сожалению, на этом Андропов озвучивать свои размышления перестал и, кивнув Вавилову, отправился в свой кабинет.

***

Москва, Лубянка

Румянцев смотрел вслед отъезжающей с Ивлевым на борту «Волги» и думал о том, как же здорово, что все опасения за последний месяц – что Ивлев из фавора у Андропова вышел – оказались неверными. К счастью, вовсе не вышел он из фавора у председателя. С этим всё в полном порядке, раз уж такая аудиенция длинная состоялась. Полтора часа, фактически один на один… Румянцев прекрасно понимал, что Вавилов там на вторых, если не на третьих ролях, был во время разговора Андропова с Ивлевым. Для мебели, как говорится, ну и потому, что нельзя оставлять председателя КГБ один на один не с сотрудником комитета…

Так что, глядя вслед машине с Ивлевым, Румянцев видел всё более отчётливо свои новенькие подполковничьи погоны. Если повезёт, то, может, уже и в этом году удастся их заполучить.

Да, по всем признакам однозначно Андропов парнем доволен. Потому как если бы что-то ему не по нраву пришлось, то ни о каких полутора часах личной аудиенции и речи бы не шло. Выгнал бы парня намного раньше.

Машина скрылась из виду. Румянцев тут же поспешил к себе в кабинет. Там как раз должны были свежую порцию стенограмм прослушки по квартире Ивлева принести. Мало ли, там что‑то интересное окажется?

Кстати говоря, Румянцев уже говорил с Вавиловым о том, чтобы дать задаче по прослушке квартиры Ивлева высший приоритет. Он будет означать, что расшифровку делать будут как можно раньше. И не придется тогда ждать день, а то и два, когда принесут стенограмму. Генерал обещал похлопотать перед Андроповым об этом при оказии…

***

Москва

Офицер у меня за рулём сидел опытный. Мчался по Москве очень быстро, немножечко даже и правила дорожного движения нарушал. Ну так это дело понятное: если ГАИ нас остановит, то показанные в форточку окна корочки сразу же все вопросы снимут.

КГБ сейчас все очень сильно уважают. И правилам дорожного движения ни один офицер ГАИ людей из КГБ учить не возьмётся – это совершенно точно.

Высадить меня просил чуть дальше от нашего дома. Хоть опаздываю, но лучше пару минут пешком пройду, чем кто‑нибудь заинтересуется, что за странная машина со шторками на окнах меня доставила.

Отъезжали‑то в такую рань, что вообще никого около подъездов не было, и окна ещё не светились – парочка разве что в одном из самых дальних подъездов. А в девять утра уже совсем другое дело.

Открыв ключом дверь, вошёл в квартиру. Галия тут же расцвела. Она как раз в коридоре, уже одетая, стояла, волновалась, видимо, появлюсь я или не появлюсь вовремя. Не хотелось ей явно одной на стрельбище ехать, без меня. Поприветствовал Валентину Никаноровну, что уже с малышами в гостиной возилась.

– Успел все вопросы с товарищем решить? – спросила меня жена.

– Да, успел, – кивнул я. – Хорошо хоть на поезд не надо было сажать, сам разберётся.

– Это здорово!

Едем потом в машине на стрельбище, а Галия мне и говорит:

– Ой, Паша, ты так занят всё время был. Короче, Диана вчера звонила. Мы с ней предварительно договорились, что день рождения твой будем праздновать в следующее воскресенье в ресторане «Гавана». А в субботу будем праздновать в ресторане «Прага» годовщину их свадьбы с Фирдаусом. Ты такой загруженный всё время был, что я тревожить тебя не решилась. У тебя сегодня хоть немножко получится отдохнуть?

– Ну, как с радио приеду, так обязательно постараюсь, – пообещал я жене.

И в самом деле настроился на то, чтобы отдохнуть. Хотя бы субботним вечером.

Да, здоровье безупречное позволяет пока что такие нагрузки держать. Но думаю, что всё же заслужил я немножко отдыха. Да и надо заранее, на будущее, когда здоровье уже не таким идеальным станет, формировать правильные привычки.

Прекрасно провели время на стрельбище.

Сегодня был Догеев инструктором, и он очень хвалил мою супругу, говоря, что она быстро прогрессирует, стреляет всё лучше и лучше. Приятно, конечно, такое было слышать от Глеба Александровича. Тем более что я знаю, что просто так он никого хвалить не будет.

Выехали со стрельбища, приехали к нашей традиционной точке встречи с Сатчанами. Смотрим, они уже на месте и даже уже на лыжах рассекают поблизости от дороги. Увидев нас, сразу же к нам подъехали.

– Погода сегодня такая хорошая, – сказал Сатчан. – Вот мы не выдержали, да решили пораньше поехать покататься. Тем более что и няня пораньше пришла, чем с ней договаривались. Как же такой случай упускать-то?

Мы тоже лыжи надели, поехали с ними кататься.

Смотрю, Сатчан как-то начал сильно отставать от наших женщин. Сразу понял, что он переговорить со мной хочет конфиденциально о чём-то. Так что поддержал его усилия, и мы на полсотни метров от них отстали.

– Паш, ты про меховое дело в Караганде слышал уже? – спросил он меня встревоженно. – А то помнишь же, что у нас фабрика меховая. И ладно ещё, когда Бортко её курировал, мне как-то спокойнее было. А Нечаев всё же не настолько хорошо мне знаком… Как бы он что там не нахимичил…

– Слышал, тёзка, слышал, – ответил я. – Сам Захаров меня и проинформировал. Не волнуйся, уже работаем в этом направлении. Встречались и с Мещеряковым, и с Нечаевым, прикидывали варианты, что делать будем? Скоро ещё Бочкин должен из Крыма вернуться. Будем уже на четверых решать.

– Эх, знать бы заранее, что вот такое с мехом начнётся, так нечего было бы и связываться с этой фабрикой, – покачал головой Сатчан. – Ну вот откуда в Караганде взялись КГБ-шники? Как черти из коробочки выскочили и по слухам, арестовали чёртову кучу народа, сотни человек.

– Ну, если они там на фабрике неосторожно работали, то такой результат совсем не удивляет, – пожал плечами я. – Мало ли, они там меры безопасности совсем не принимали. Обложились рублями и золотишком и вообразили, что абсолютно всех купили. Вот так себя никогда нельзя вести.

А сам я, конечно, очень порадовался реакции Сатчана. Он же, в отличие от Нечаева, куратором меховой фабрики не является. А все равно вон как взволновался. Значит, и все остальные наши кураторы сейчас тоже перепуганы до смерти.

А что это для меня означает на моей новой должности куратора над кураторами? Да для меня это праздник просто! До этого кураторы безопасностью всячески пренебрегали, как дети малые. Мол, «зачем эта беготня, если за нами Захаров стоит. Да мы ОБХСС все купили».

ОБХСС они, может быть, и купили, а про КГБ напрочь забыли, что оно в Советском Союзе существует. А оно раз – о себе и напомнило.

Так что, по крайней мере, ближайший год у меня теперь не работа, а праздник. Мне их не надо больше уговаривать или запугивать Захаровым. Они теперь сами, со всей энергией, которой у них раньше вовсе не было, возьмутся и за директоров, и за главбухов, и за главных инженеров на своих предприятиях. Рекомендации мои, которыми раньше пренебрегали, теперь будут до дыр зачитывать, чтобы, не дай Бог, чего не пропустить.

Да, если бы этого мехового дела не было, его надо было бы придумать… Мне лично оно очень даже на пользу пошло.

Немного успокоившись после моих заверений, что всё уже делается, что необходимо для того, чтобы нас это меховое дело карагандинское не затронуло на нашей меховой фабрике, Сатчан сообщил мне, что был недавно в нашей типографии. Ему там пообещали, что скоро уже второй том Майн Рида будет – буквально через неделю.

Ну что тут сказать. Вот что значит правильное новое руководство. Все процессы минимум в два раза ускорились.

Прекрасно отдохнули на лыжной прогулке. Галия была очень довольна, наболталась снова всласть с женой Сатчана! Так ей понравилось с ней общаться, что сказала, что неплохо бы Сатчанов к нам в гости пригласить как‑нибудь. Посидеть, поужинать, поболтать о жизни.

Напомнил ей о том, что скоро в ресторане уже встретимся на моем дне рождения. Ну а на следующей неделе после празднования можно и договориться у нас дома посидеть вечерком…

***

Москва, МИД

Громыко очень позитивно оценил тот факт, что документы от Андропова привёз лично его заместитель, генерал Вавилов. Приятно, когда тебе генерала присылают с документами, а не простого какого‑нибудь курьера.

Они с Сопоткиным ждали уже этот проект по реформе сельского хозяйства с нетерпением, так что успели подготовиться.

В малом конференц-зале сидели семеро дипломатов, которые имели какой‑то опыт анализа сельского хозяйства за рубежом и понимали немножечко и в советском сельском хозяйстве.

Но прежде чем передать им полученные от Андропова бумаги, Громыко захотел их самостоятельно с помощником изучить. Чтобы времени не терять, они сели рядышком и, прочитав очередное положение, тут же между собой его обсуждали.

Кроме самого проекта, было ещё небольшое приложение с расшифровкой отдельных тезисов, которое тоже пришлось очень кстати, для того, чтобы составить более полное впечатление о проекте.

Закончив, они сели на свои традиционные места – друг против друга. И Громыко сказал:

– На удивление прогрессивный проект сельхозреформы от Комитета государственной безопасности… Признаться, не ожидал, что это ведомство способно на такие инновации.

– Хотя стиль КГБ всё же чувствуется, – улыбнулся Сопоткин. – Основной упор всё же делается на порядок и дисциплину. А с другой стороны, согласен, что действительно, порядка и дисциплины у нас в сельском хозяйстве откровенно не хватает…

Но жаль будет, конечно, если хотя бы часть предложенного не удастся внедрить. Мне кажется, предложения очень толковые и пошли бы на пользу нашему сельскому хозяйству.

Так что, по сути, они друг друга успокоили. У них обоих был главный страх, что из ведомства Андропова придёт что‑то на тему «сажать и не пущать».

А этот документ совсем такого впечатления о себе не создавал. Более того, по некоторым острым проблемам предлагались достаточно оригинальные решения, которые раньше ни Громыко, ни Сопоткину на глаза не попадались.

Так что своим экспертам на анализ они этот доклад отдавали уже с чистым сердцем. У них будут целые выходные на то, чтобы с ним как следует поработать и в понедельник с утра представить министру и его помощнику свою точку зрения по двум основным пунктам.

Во‑первых, как они сами оценивают этот проект.

И, во‑вторых, те свои замечания и предложения, которые у них дополнительно к этому проекту могут иметься с опорой на международный опыт.

Но главное, что Громыко уже понимал, что в любом случае у него есть, с чем идти на Политбюро, чтобы Кулакова как следует прижучить.

***

Москва

Приехал на радио. Латышевой сегодня не было. И правильно – хоть когда‑то ей надо отдыхать. А то и так всё время по вечерам звонит с работы.

Зачем молодой девчонке торчать в семь или восемь вечера на работе, не понимаю.

Николаев, когда мы с ним поздоровались, был сама любезность. Здорово, видимо, перетрухнул, когда от Кулакова звонили и запрещали меня к работе на радио допускать. И, видимо, поражён тем, как быстро я запрет этот с себя снял.

Ладно, главное, что он мне не позвонил, не предупредил, в отличие от Латышевой. Предпочел затаиться на всякий случай. Я это запомню.

Две передачи записать не так и сложно. Это тебе не три. Да и отдохнул я хорошо – и на стрельбище, и в лесу, на лыжах катаясь. Так что работал очень энергично.

Про Исландию рассказывал так, как будто сам в ней когда‑то был. Хорошо же я вызубрил те рассказы моего приятеля! Так хорошо, что смог и восторг его передать, который явственно в них слышал.

Меньше всего внимания, конечно, уделил перспективам экономического сотрудничества Советского Союза с Исландией. Ну какие тут вообще могут быть перспективы?

Вернее, я, конечно, их очертил, указав, где именно мы могли бы сотрудничать. И корабли‑траулеры по заказам исландцев при их желании могли бы делать. И древесину поставлять, которой в СССР в избытке. Да много чего еще.

Главное, что всё это было бы возможно при желании самих исландцев развивать такие виды сотрудничества с Советским Союзом… В чем я лично очень сомневаюсь…

Ну а по Франции ещё легче было. Описал особенности нынешней французской экономики. Особый упор сделал на то, что французы совершенно правильно делают ставку на развитие ядерной энергетики, как и в Советском Союзе. Подчеркнул, как это будет выигрышно для французов в нынешних условиях высоких цен на нефть и газ.

Очертил затем, что у нас по сотрудничеству сейчас происходит с французской экономикой.

Ну а затем перешёл к тем проблемам, которые выступают ограничителем нашего как политического, так и экономического сотрудничества. В особенности близкие отношения с американцами и готовность выступать форпостом против Советского Союза.

Выразил надежду на более самостоятельную французскую политику в будущем, которая будет учитывать больше французские национальные интересы, чем американские. Хотя честно отметил, что это вряд ли – американцы уж слишком хорошо держат Францию под контролем своего капитала.

Позволил Николаеву вставить свои пять копеек там, где было нужно, и по Исландии, и по Франции.

В общем, поработали мы с ним быстро и профессионально, после чего расстались, и я поехал домой.