Ревизор: возвращение в СССР 53

Глава 20

Москва, «Гавана»

Мы с Галией приветствовали каждого гостя в лобби ресторана. А дальше либо я вёл гостя к столу, либо жена – исходя из принципа, что кто‑то один всё равно должен остаться на входе. Чтобы люди не чувствовали себя потерянными и забытыми: ходи тут по ресторану, ищи именинника.

Нет уж, если позвал людей в ресторан, то уж будь любезен – обеспечь всё на высшем уровне.

Мне, конечно, чтобы успеть всех гостей встретить, приходилось время экономить, проводя большинство гостей только до входа в банкетный зал, что мы арендовали для проведения этого мероприятия. Но самых важных гостей, конечно, приходилось проводить чуть дальше – до самого их места.

Вот и Захарова, когда он появился – кстати, аж за десять минут до начала мероприятия, что меня сильно удивило, – я пошёл провожать прямо до его стула.

Естественно, что человек, который добился такой высокой позиции, должен, по определению, обладать известной наблюдательностью. Так что, когда мы проходили мимо моих с Галией стульев и соседних, он неожиданно замер, скользнув взглядом по именам на бумажках и спросил меня удивлённо:

– А.А. Миронов – это что, тот самый, что ли, Миронов? Актер?

– Ну да, тот самый. – развёл руками я. – Главное теперь, чтобы пришёл.

– Ну ты даёшь, Паша, – усмехнулся Захаров и пошёл к Сатчану, который с супругой явился на пару минут раньше.

Тот, кстати говоря, похоже, что табличку с фамилией Миронова не заметил. Ну, дело понятное. Они с супругой о чём‑то разговаривали, когда шли за мной. Отвлекла Римма его, получается.

Ну и раз Захаров явился без жены, то я тут же несколько табличек сдвинул в его сторону, чтобы рядом с ним место не пустовало, и пошёл обратно к Галие. Всё же не всех она моих гостей в лицо знает. И правильно сделал: там как раз Межуев приехал.

А вот Межуев был с супругой. Представил её мне, а ей – меня. Когда в зал вошли, им обоим Галию представил, а Галие – их. А жена тут же побежала снова к выходу из ресторана, чтобы новых гостей встречать.

Вот так мы с Галией и челночили, пока 17:00 не наступило. У дня рождения совсем другой формат, чем у дипломатического приёма. Кто на день рождения вовремя не пришёл – сам виноват, встречать его уже никто не будет. Придется самим до банкетного зала добираться. Остальные гости, что вовремя пришли, – в приоритете.

Впрочем, из всего большого списка приглашённых пока что не явились Миронов, руководство «Ромэна» и генерал Брагин. Все остальные, к моему удивлению, пришли вовремя.

Мы с Галией вернулись в наш банкетный зал. А Костян, которому, видимо, неудобно было, что отец опаздывает, тут же подошёл ко мне и сказал, что он на входе вместо нас подежурит, чтобы отца провести в зал. Попросил его заодно, чтобы, если увидит Андрея Миронова, тоже его провёл. Костян кивнул, изумленно взглянув на меня.

Надо сказать, что не один Захаров, входя в зал, заметил фамилию и инициалы Миронова на бумажке. Так что в зале всю эту информацию уже бурно обсуждали.

Кто сегодня будет тамадой, я не заморачивался: у нас же Гриша сегодня присутствовал. А что же это за офицер, который тосты не умеет говорить? Не попадались мне такие в моей прошлой жизни, и пока что и в этой тоже.

Что меня гораздо больше печалило – что Ландер тоже пришел, и он уж точно тоже будет претендовать на роль тамады. Надеялся я втайне, что он напьётся за выходные да забудет напрочь про мой день рождения. Но нет, пришёл, конечно же, благоухая парами рома и изрядно навеселе. Подарил мне тоненькую обтрёпанную книжечку, на обложке которой красовалась его фамилия.

– Вот, Паша, – сказал он, – это сборник моих статей, который я представлял, когда в Союз писателей вступал. Держи, у меня нашёлся лишний экземпляр. Вот что‑то вот такое тебе тоже будет нужно наваять, когда время придёт.

Ну что сказать? Приятный подарок, сделанный с заботой о моём будущем. Я был искренне тронут.

Эх, и действительно весь неплохой мужик. Как же жаль, что спивается вовсю, а сделать ничего по этому поводу невозможно.

Все пришедшие по моему сигналу расселись по своим местам. И тут же со своего места поднялся кубинский посол.

– Прежде чем сказать несколько слов от себя в адрес нашего именинника, я должен, дорогие мои советские товарищи, с удовольствием огласить приветственную телеграмму в адрес именинника от лица министра иностранных дел Республики Куба. – сказал он.

У меня аж глаза на лоб полезли. Сам по себе приход ко мне иностранного посла – это очень круто по всем меркам. Не факт, что тот же Захаров пришёл бы, если бы про посла не услышал. Но я никак не мог ожидать, приглашая человека утром в пятницу, что что‑то вот такое на своём дне рождения услышу от лица целого министра иностранных дел.

Ведь явно же это не импровизация. Не представляю себе посла, который придумал бы несуществующую телеграмму от лица своего руководства. Да, он латинос, конечно, но у всего есть свои границы. За такие инициативы можно с работы вылететь в два счёта.

Так что получается: всего за пару дней, два из которых – выходные, в кубинском МИДе успели провернуться все необходимые жернова, чтобы пришла вот такая телеграмма в посольство. По меркам Латинской Америки – это невероятная скорость. Прямо тебе поездка на гоночном «Феррари» по уснувшему городу, когда ни один светофор не работает.

Ну и, конечно, выражение признательности со стороны целого министра дружественной страны дорогого стоит. Я эту телеграмму теперь могу в личное дело положить, и в характеристике своей отметить.

Другое дело, буду ли я это делать? Но главное, что право имею.

Не один я удивился. По залу легкий шум пошел, и посол, явно предвидя такую реакцию, отнесся к нему благожелательно, немного обождав. Ему же самому явно было приятно, что с таким интересом телеграмму от его начальства встречают. А затем уже, взяв листок бумаги, зачитал:

– Итак, оглашаю: «Дорогой уважаемый товарищ Ивлев! В моём лице Министерство иностранных дел Республики Куба желает вам, дорогой товарищ, в этот знаменательный день, крепкого, настоящего революционного здоровья и много энергии на то, чтобы крепить мощь Советского Союза и способствовать процветанию советско‑кубинских отношений. То, что уже было вами сделано, пусть будет всего лишь первыми шагами в ходе вашей дальнейшей успешной карьеры и многих десятилетий плодотворной работы».

***

Москва, ресторан «Гавана»

Грише было приятно, что Паша его к себе на день рождения пригласил, да ещё в достаточно серьёзный ресторан. Почему бы и не погулять в выходные в хорошей компании? А то, что компания будет хорошая, он нисколько не сомневался.

Паша также забежал вчера с просьбой по поводу Ландера, которого рядом с ним посадить собирался. Объяснил специфику ситуации, высказав сожаление о том, что главный редактор газеты «Труд» уже, похоже, с белочкой подружился не на шутку.

Подполковник ГРУ только усмехнулся в ответ на эту просьбу и заверил друга, что Паша по адресу обратился. Сказал, что тот может не волноваться: ничего лишнего он Ландеру сказать не даст.

Для него действительно это не было какой‑то большой проблемой, что Паша обратился с такой просьбой. На то и друзья, чтобы помогать. Тем более, это не означает, что он сам себя обидит, в том числе и с выпивкой, занимаясь этим делом. Ничего подобного, офицер ГРУ должен быть способен и работать, и отдыхать одновременно!

Тем более Гриша был из тех редких людей, которые умеют много пить и практически при этом не пьянеют. И нет, это не было результатом каких‑нибудь секретных тренировок в ГРУ. И кубик сливочного масла он не собирался глотать перед мероприятием. Просто случайно как‑то так само собой получилось, что вот такой у него организм. И, надо сказать, не раз этот организм его выручал.

А что касается умения удерживать товарища от лишнего трёпа в присутствии тех, при ком не следует трепаться… То, ясное дело, что у офицера, который практически не пьянеет, этот навык давно уже был доведён до высшего искусства.

Сколько было случаев, когда его товарищи на разных мероприятиях перебирали и начинали молоть языком совсем не то, что стоит делать в присутствии политрука или стукачей. Приходилось ловко ими манипулировать, чтобы заткнуть и не дать сказать того, что потом плохо скажется на их карьере.

Немножко обидно было, конечно, что в подавляющем большинстве случаев, проспавшись поутру, они вовсе и не помнили о той услуге, которую он им оказал. Ну так он это делал по велению сердца, а не для того, чтобы сделать их себе обязанными. Так что ничего страшного.

Правда, Пашка скромно промолчал, что у него на мероприятии будет ещё и посол Кубы.

Гриша волей‑неволей напрягся, когда увидел этого самого посла. Наличие на мероприятии иностранца, да ещё такого высокопоставленного, кардинально меняло для него формат происходящего.

Так‑то он, конечно, если бы такого важного иностранца не было, планировал ни слова об этом никому не говорить. По профилю своей службы имеет он право выпить с друзьями и никому об этом потом не отчитываться.

Он не из тех прожжённых карьеристов, которые каждый чих пытаются задокументировать, чтобы своей карьере поспособствовать. Тем более какая у него карьера? Далеко не факт, что удастся в полковники пробиться. Он уже свыкся с мыслью, что до выхода на пенсию так и останется старшим преподавателем. Ну а кто же подполковника без степени, без звания будет в полковники переводить, если он находится на преподавательской работе? Полно есть кандидатов наук, и даже докторов, которые в полковники рвутся. И для этого у них есть все основания.

Но, к сожалению, были определённые границы в степени свободы действующего сотрудника Главного разведывательного управления. Про день рождения своего друга ты не обязан ничего докладывать, но только в том случае, если там не было серьёзных иностранцев.

Тот же самый Мартин, что сидел за столом напротив, подполковника абсолютно не волновал. Студент из ГДР, который, по определению, ничего особенно важного сказать на этом мероприятии не сможет, чтобы вообще стоило писать хоть какой‑то отчёт. Тем более что он почти непьющий. О нем писать – это просто бумагу марать.

Но иностранец в ранге чрезвычайного и полномочного посла, пусть и дружеского государства… Всё, из-за него выбора у Гончарова не было. Что изрядно попортило ему прежнее великолепное настроение: придётся ему после писать отчёт со всеми подробностями всего того, что будет связано с этим самым послом. Никуда он не денется. А ведь Ивлев его друг, и писать отчет о его дне рождения, на который он же его и пригласил, ему, конечно же, не хотелось…

Но придется, потому что, само собой, присутствие посла на такого рода неформальном мероприятии тайной точно не останется. Не так и часто иностранные послы на дни рождения к советским гражданам ходят. Слухи пойдут и обязательно дойдут и до ГРУ. И, не дай бог, там кто‑то узнает, что на этом же мероприятии был подполковник ГРУ, который, собака такая, ни слова об этом не сообщил. Мало того, что тут же с работы вылетит, так ещё и с позором.

А Гриша считал, что в отставку с позором он точно не должен уходить. Много он для своей страны сделал, чтобы так свою карьеру в ГРУ заканчивать. Надо до конца оставаться профессионалом.

Правда, настроение его снова скакнуло вверх, когда к стулу рядом с ним подошла эффектная ухоженная женщина лет сорока с явными призраками немалого интеллекта на лице.

Гриша тут же, как будто его пружина толкнула, подскочил со своего стула и помог даме устроиться за столом, придвинув ей стул. Та благосклонно улыбнулась, и он смог уделить ей некоторое внимание, пока не появился тот самый Ландер, про которого предупреждал Паша.