Развод по-шпионски

Глава восьмая

Неужто думаете вы, что я слезами обливаюсь…

Дирижабль прошел над кораблем, начал заходить с кормы. Ква, уже приготовив почтовый непромокаемы мешок из кожи клыкача, наблюдал за воздухоплавательным маневром.

Морской народец к дирижаблю уже вполне привык, сейчас моряки обсуждали текущее воздушное маневрирование, былой период пренебрежительных выкриков и насмешек давно миновал. Поначалу не зубоскалить было сложно — уж очень озадачивало существование летающей по небу штуковины. Это же тебе ни течей в днище, ни морских червей в корпусе, паруса ставить не надо — лети куда хочешь, да на головы сухопутчиков поплевывай. Оскорбительное для здравого смысла изобретение, и как такое боги терпят? Потом, конечно, выяснилось, что не все так просто, Ква и сам несколько уместных слушков пустил. Осознали моряки, что в воздухе тоже рисков хватает, смирились с существованием «летучих бездельников». Так-то вполне удобно: и новости всегда свежие на корабле, и регулярное развлечение.

— Ну, готовы на «Когтистом»? — поинтересовался с неба голос, слегка искаженный жестью рупора.

— Давай, не спим! — с азартом заверил боцман «Ворона», лично руководящий разворачиванием ловчей сети.

— Лови!

С бота гондолы «Фьекла» сорвался темный предмет, понесся вниз… и оказался подхвачен сеть-сачком. Словили в самую середину, без риска выронить, вполне приноровилась команда. Дамы с мостика захлопали в ладоши, выражая уместное восхищение моряцкой ловкостью…

Идут им светлые шляпки, да. Даже как-то гармонично считаются с небесно-серым корпусом изящного дирижабля — тоже легкость и свежесть в жаркий день. Они вообще чем-то похожи: Теа чуть повыше, Розг миниатюрнее, но этакие одинаково поэтичные феи фейские, смотреть утомленному морем моряцкому взгляду очень приятно. Особенно когда на некоторой дистанции от тех зубов и иных неприятностей находишься.

Дирижабль начал новый заход, с гондолы спускали тонкий конец с поблескивающим карабином.

Ква подобрался, похлопал себя по брюшку:

— Пора, пора и нам размяться! Фратта, ловчись!

— Готов, хозяин! — заверил радостный сопляк, от противоположного борта.

Что и говорить, можно все намного проще делать. Но на корабле и вдруг без шика? Это же уж совсем скучно будет.

— Давай! — хором завопили моряки.

Мальчишка подпрыгнул, повис на конце воздухоплавательного конца, весьма своеобразно изогнулся, готовя пустой карабин. Сопляка несло уже над палубой, довольно быстро, он отпихнулся ногой от ванты, подправил полет. Ква уже рысил рядом, в две свободные руки слаженно вставили петлю почтового мешка в карабин, щелкнуло…

— Эге! — скомандовал Ква.

Конец, отягощенный сменным почтовым мешком, упарил вперед и вверх, зацепляльщики, своевременно врезались в борт, старший смягчил удар своим купеческим пузиком, Фратта ухнул, не совсем почтительно затормозившись о хозяина.

На корме засмеялись и опять зааплодировали. Ква, отдуваясь снял шляпу и раскланялся.

Матросы тоже ухмылялись:

— Ловко! Хотя, когда-нибудь фальшборт прошибете, господин Рудна.

— Не будет нам такого разорения! — ужаснулся Ква. — Лучше мы в воду сиганем. Только не дождетесь! У нас точность и порядок!

Скалились. Это верно: особым изяществом прицепной маневр не отличался, любая обезьяна ловчее справилась. Но тут как посмотреть, и что оценивать.

Ква, обмахиваясь шляпой, и утирая неочевидный пот, направился к мостику. Разбирать и читать почту было его обязанностью, капитан Хелси делал вид, что ему это неинтересно и вообще капитан выше подобных мелочей.

— Господа, почта! — торжественно провозгласил Ква, развязывая надежный шнурок на мешке и запуская руку в пахучее кожаное чрево. — Сначала, конечно посылка нашему плотнику. Замотали надежно, но, судя по весу, скоба пробная, очередная! Не забывают о нашем капризном руле друзья с «Собаки», тоже пробуют, по чертежам сгибают!

Оловв развернул тряпицу, показал команде шаблон-скобу.

Собравшиеся ответили гулом одобрения. Все понимали, что распроклятые железки заочно сделать сложновато, но тут дело в ином — вся флотилия в курсе проблемы, тоже думает о её решении. Если совсем подопрет, наваляться сообща и непременно помогут. Такую поддержку осознавать вполне приятно.

— Это у нас общая сводка по погоде, — продолжал разбирать почтовый груз пунктуальный господин Рудна.

Он вслух и с выражением зачитал погодный прогноз — вполне благоприятный, тут изменений не предвиделось.

— … это у нас для сэра-капитана, это опять бочарные накладные, все пишут и пишут… — вздыхал трудолюбивый купчик. — Вот! Это для всей команды! Футбольный турнир намечен! На островах будет! Зачитываю: «Эй, всем флотским! Если кто не жалкий трус и знает как „лысого“ правильно пинать»…

— Исключено! — оборвал капитан Хелси. — На стоянке команда займется починкой руля. Бездельничать и развлекаться будут те счастливчики и ловкачи, кто в плавании способен корабль в порядке содержать. Криворуким недотепам надлежит работать.

— Сэр, разрешите свободной вахте хотя бы пройтись по берегу, — неожиданно подал голос, обычно безмолвный вне служебных обязанностей, старпом.

— Да, сэр, поддержу подобную просьбу, — кашлянул доктор Дулиттл. — С точки зрения медицины прогулки по твердой тверди твердой земли весьма полезны. Как и разминание ног и рук игрой в мяч. В разумных пределах, разумеется.

— Если в разумных пределах и медицина рекомендует, то посмотрим, — неожиданно снисходительно пообещал капитан. — Но только в случае, если живо управитесь с ремонтом, улитки вы комолые! Я доступно намекаю?

Команда разноголосо заверила что «вполне доступно».

— Тогда за работу! Боцман, палубу промыть. Господин Рудна изволил сапожками натоптать, — гаркнул злопамятный капитан Хелси.

Ну а как же. Палуба сухая, сапоги чистые, вот просто ужасно натоптали.

Скотские намеки, Ква, естественно, игнорировал, широко улыбаясь, подошел к дамам, помахал листком:

— Тут и нас с вами, госпожа Фоксси, касается.

— В этот жуткий футбол играть будем? — ужаснулась Лиска.

Вот же зараза рыжая, обязательно ли так заманчиво губки кривить?

— Нет, до футбола мы с вами еще не дозрели, нас не зовут. Здесь Научная группа затеяла опрос пассажиров по поводу «улучшения каютно-бытовых условий». Пассажиров немного, нам пишут, что «ваше мнение чрезвычайно ценно для развития мореходной науки».

— Слава богам, не футбол, хотя бы бегать не придется, — продолжила измываться Бывшая. — Откровенно говоря, господин Рудна, игру в мяч мы с вами точно не выиграем. Вы слегка неуклюжи, сегодня определенно едва за борт не свалились. Мы с вами живо, этих… вратарских голов в игре нахватаем. Хотя это будет весело. Вы ведь не боитесь своей неуклюжестью публику забавлять?

— Где это я забавляю? — обиделся бывший шпион. — Мы с Фратта шустры и цепки как леопарды! Вон — почта с первого раза ушла. Может и не особо красиво было, так мы в О-Театрах петь-танцевать не обучались. Нам главное — результат!

— По-моему, ваш маневр был не лишен грации, — сказала Розг. — Пусть и своеобразной. Ваш мальчик отчаянно смел…

— Да, я такой! — отозвался сопливый гаденыш, абсолютно случайно оказавшийся поблизости.

— Я и говорю — леопард! Бесхвостый, — Ква посмотрел ласково.

— Так я ж чего хотел сказать-то! Мысль у меня взошла, подобно ростку колоса прискорбно утерявшегося зерна пшеницы — пойду воду освежу, я ж процедил от соли и рыбов, клапан не пострадает, — поспешно объявил наглец.

— Действуй! — разрешил Ква.

Дамы вновь улыбались.

— Вы чрезвычайно снисходительный хозяин, господин Рудна, — заметила Розг. — Не требуете больше, чем вам могут дать. Это тоже изящество своего рода. Что касается вашей манеры двигаться, то, по-моему, ее недооценивают. Вы весьма легки в прыжках. Некоторая округлость фигуры вам абсолютно не мешает. Хотя, возможно, вам стоит есть чуть-чуть меньше мучного?

— Это в каком смысле? — изумился бывший шпион. — Булочки — мое единственное развлечение. К счастью, судовой кок отлично знает пекарское дело. И вообще округлость фигуры — признак хорошего здоровья и заведомой душевной доброты. А то бывают этакие крупные, костлявые, желчные и злопамятные люди, прямо кисло на них смотреть. Это, безусловно, не про вас, дорогая госпожа Фоксси, у вас просто кость тонковата. Я ни на кого не намекаю, но всякое жесткое «исключено!» не приведет нас к доброму результату. Так и о мятеже мысли на борту появятся.

— Ах, и не говорите нам про такие ужасы! — оскалилась Теа.

— Ой, я, пожалуй, пойду в госпитальный кубрик, — немедля сказала очаровательная сиделка. — Мы с доктором продумываем новую схему размещения перевязочного материала.

— Важнейшее дело! — отозвался Ква. — Доку письмецо передайте, тут оно приклеилось.

Розг взяла пакет, линия губ на миг дрогнула.

Всё понимает. Вскоре можно будет перейти на тактику господина старпома — ни слова без необходимости, зачем, и так всё ясно.

Ква приладил лист опросника на фальшборт, достал карандаш:

— Итак, «как оцениваете удобство путешествия в целом»?

— Ты ей зачем письмо доково отдал? — прошипела Теа. — Вот узнает Эле, что ее письма через лапы всяких сомнительных шмонд передавали, она тебе уши оборвет.

— Что такого? Розг посланье явно не потеряет, передаст. Она, между прочим, довольно ответственная девушка.

— Куда уж больше. Что ты зайца за хвост трясешь? Есть нам письмо или нет? — обозлилась Теа.

— Ты стала просто невыносима, — с грустью признал Ква. — Я когда от тебя письма от детей скрывал? Всегда первая читаешь. Но как я сейчас передам? Капитан смотрит, да еще полдюжины глаз. Сразу вообразят, что любовная записка. Или шпионская. Тут даже непонятно что хуже. Оставлю письмо, где обычно, заберешь.

— Ладно. Я просто нервничаю. По поводу детей.

— Ясное дело.

— Что «ясное»⁈ Вот что⁈ Да, не только по этому поводу нервы у меня. Тут только ты бегаешь, да и то пять шагов. Кстати, ужасное зрелище. Переигрываешь. И вообще ты не Чарли Чаплин. Кстати, Розг, видимо, догадывается?

— О чем? О том, что я не Чарли Чаплин?

— О фальшивой твоей неуклюжести, балбес ты лицемерный. И о брюхе. Она демоновски наблюдательна.

— Учту.

— Не изводи меня! Ты насчет ее проницательности и так куда лучше меня знаешь. Я нервничаю, а не вконец отупела. От безделья нервничаю, и понятно, от чего еще.

— Ну и?

— Не могу! Мне противно на тебя смотреть. Не хочу с тобой трахаться! Как вспомню вас в сортире, как эта мерзавка у тебя на коленях сидит. Ты осквернил «Капитана Неля»!

— Разве?

— Да знаю, что не сидела, и что у вас тогда ничего не было. Но мысль-то у меня осталась!

— За лицом следи.

Лиска усилием воли убрала с улыбчивого личика весьма недобрую тень. Вообще-то ей этакая многослойная хищность шла, но на посторонних наблюдателей это выражение лица тоже может произвести впечатление. Изрядное и весьма ненужное.

— Полумордый, ты загнал нас в капкан! — с безмятежной мордашкой сообщила Теа.

— Я?

— Ты! Я уже вообще трахаться не хочу. Я крови хочу!

— Будет. Но не сейчас.

— И что теперь⁈ Мне пойти в каюту и тихонько на койке околеть?

— Не обязательно. Вчера ты до заката терлась на мостике с капитаном.

— Подсматриваешь?

— Матросы болтали.

— Подслушивать о своей Бывшей — мерзко! Тем более, что я только естественным путем подслушиваю — ухами. Почему нельзя было слуховую кишку в мою каюту провести?

— Потому что по изначальному плану у нас была общая каюта с расширенной койкой и единым «слухачом». Кто знал-то… Давай вернемся к капитану и связанных с ним возможностям.

— Да не хочу я его! Одно дело беседу вести, прощупывать и пытаться выведать. Другое дело — сексуальное совокупление. Не хочу! Ты зачем меня в его койку пихаешь?

— Я пихаю? Даже не думал. Просто если ты шпионишь за ним, а он зачем-то клеит тебя, продолжить в постели вполне логично. Это азы шпионства.

— Какая же здесь «постель»⁈ — заново начала свирепеть Лиска. — Тут только стоя, мимоходом, слушая чужие шаги в шесть ушей и стараясь, не дай нам боги, не скрипнуть мебелью.

— Это профессиональные издержки, детка.

Старинное обращение Лиска в этот раз пропустила мимо ушей, лишь угрюмо процедила:

— Тебе вообще без разницы? Буду я с ним, не буду? Даже не убьешь ублюдка?

— Нет, ну почему же. Разница есть. И я его все равно убью. Когда всё окончательно проясниться. Если у вас что-то околопостельное выйдет, убью с особой жестокостью.

— Мне от этого легче, что ли? Ну, разве что самую капельку легче, — вздохнула честная Лиска. — Но я его просто не хочу.

— Это же интрига, нужный, пусть и непростой шпионский прием. Так все делают. И чувствуют-получают заслуженное профессиональное удовлетворение.

— А ты? Вот лично ты, тварюга двуличная, получал?

Ква задумался и тоже честно сказал:

— Не особенно. Иногда было не то чтоб совсем плохо так интриговать. Приемлемо. «Нормальный рабочий момент», как сказала бы Катрин.

— Что-то сильно сомневаюсь, что она бы так сказала именно по этому поводу, — фыркнула Теа. — Вообще это несправедливо! У меня только капитан, а у тебе соблазнительный, весьма приятный тебе, свеженький «рабочий момент». Понимаю, что ты ей не особо доверяешь, но вот секс готов доверить. Даже очень готов. А еще хуже, что ты ей нравишься, в этом она точно не врет. У вас «взаимная симпатия и личная химия», есть такое термин, запихать бы его в задницу той Научной группе…

— Ну, если начистоту… — осторожно начал Ква… — она ведь и тебе нравится? Пусть этот факт и стал для нас весьма внезапным.

— Нравится, но не в том смысле, — отрезала Бывшая. — Может и был какой-то миг, но очень короткий. Я была в сметенном состоянии ума. Да, это был обычный шок.

— Верно. У меня тоже был.

— Да не понимаю я, как-то случилось, — жалобно, но довольно агрессивно призналась Бывшая. — Нет у меня этой нездоровой тяги. Нет, и все тут! А тогда был просто внезапный шок! Это ты виноват! Довел! Пусть и непреднамеренно! А еще те бабские поцелуи в Глоре! И еще ваши Кэт с Фло. Они крайне отвратительный пример!

— Они знают. У них проклятье, мне когда-то прямо так и сказали. Это как отсутствие глаза — приложила тебя судьба, ты очевидный калека, но жить-то нужно.

— Вот верно говоришь, — пробормотала Теа. — Извини. Перед ними тоже могу извиниться, у всех нас есть свои недостатки. Так-то они бабы неплохие. В отличие от твоей Розг! Это она на меня смотрела, а не наоборот.

— Вообще она тоже извинилась. Пусть и завуалировано. У нее-то в тот момент был магический шок, совершенно неподдельный, ее край запрета здорово стукнул. Вот она и дала слабину.

— Думаешь?

— Сама оцени — после того сортирного случая какие-то взгляды и намеки были?

— Не было. Я весьма тщательно слежу. С виду вполне нормальная девка.

— Вот, а ведь вы весьма много и часто общаетесь. Явно побольше чем со мной.

— Как с тобой общаться? Ты глуповатый и наглый шпик, да еще самец, вы все только об одном и думаете, — Теа улыбнулась. — Вообще мне сейчас капельку полегчало. Что не говори, а ты, Бывшенький, умный парень. Ладно, письмо поскорее положи, я немедля должна узнать, что там с курятником и вообще… — госпожа Фоксси перешла на тон выше: — Да, вы правы, господин Рудна, ни единого дождя за весь переход. И как тут океан еще не высох⁈

Нет, не высох океан, все ж имелась в нем определенная стабильность. Ква оставил письмо из Долины в тайнике под охраной «Капитана Неля», успел поразмыслить над происходящим и послушать разговор на «монете» насчет руля, потом проверил — Бывшая прочла послание и вернула на место. Ква неспешно сел за стол и тщательно изучил отчет наследников о домашних событиях: погоды недурны, занимались с тетей Эле дворцовыми нравами и «угадай шаг», на лесопилке была поломка, а курятник принято решение радикально улучшить и расширить. Понятно — проблемы создаются и решительно преодолеваются, выводы делаются, это хорошо.

Захотелось домой, к себе в уютный кабинет, а не плыть непонятно куда и совсем уж растеряв смысл жизни. Ква вернул посланье — практически лишенное клякс — обратно в конверт. Теа наверняка захочет перечитать. Зашел в ключевое помещение «Ворона» — Бывшая сидела за «Капитаном Нелем» на узком подоконнике, смотрела недобро:

— Долго. Опять о дивных лекаршах думал?

— Так письмо же.

— Жалкое оправданье! — иной раз руки Теа превращались в длинные и цепкие откровенные лапы. Ухватила за ворот сорочки, рывком притянула. Губы у нее тоже были хищные, алчные.

— Ой! — только и сказал Ква, чувствуя, как на нем рвут завязки штанов.

— Даже не думай болтать! — едва слышно прорычала Бывшая. — Нам надо и все тут!

Она была права — блаженство пронеслось мгновенное, бурное и бурлящее. Отставного шпиона словно самого в «Капитана Неля» водопадом спустили, да еще кипятком обдали….

Бывшая, не особо уверенно держась на ногах, но, не забыв письмо, исчезла за дверью. Ква ошеломленно помотал головой, натянул штаны. Видят боги, все конкретные повороты игры предсказать невозможно. И не хочется. Хочется повторить. Можно чуть иначе и с исследовательской целью. Проверить: так ли сладка зачарованная сирота, как иной раз обещает ее короткий взгляд. Там совсем иное, вот точно иное, а голод в штанах не очень-то и отступил. Голод упорно свое диктует и мысли путает.

Отставной шпион умылся, вода в умывальнике была теплой, противной, отчего полегчало. Нужно пойти к ремонтируемому рулю, попридираться, глупостей наговорить, ощутить справедливую злость моряков, — то наверняка поможет.

До островов все же дотащились. Имелся шанс отвлечься от всего лишнего и пару суток по душам потолковать с упрямым рулем.

…за бортом лежала ровная вода лагуны, в снастях вопили многочисленные стайки вздорных местных попугайчиков, а на палубу уже спустились плотные и короткие сумерки. Ква сходил в каюту, принес дополнительный фонарь. Снятый руль лежал на палубе, сейчас похожий на большую диковинную рыбу с одним плавником. В общем-то, не сопротивляющуюся лечению.

— Взялись! — скомандовал Оловв.

Заскрипели блоки, подтянутый веревками руль всплыл над палубой, под его «тело» очередной раз подсунули специально сколоченные стойки-козлы.

— Перепроверяем… здеся значит, и здеся… — ползал снизу корабельный плотник, держа у груди лампу. — Закрепляй!

Моряки принялись закручивать тяжелые струбцины.

Лишних харь на борту не было, никто не мешал работать. Торчал на мостике безмолвно наблюдающий старпом. Оставалась дежурная вахта ремонтников, сам Оловв — понятно, никому не доверявший процесс подгонки дополнительных скоб. Остальные члены команды и пассажиры гуляли по острову — там было весело, доносилась музыка, пение и взрывы смеха, между стволами пальм мелькали огни.

— … коловорот подайте! Барбос, держи уровень, башкой не верти, лапами не дергай, — скомандовал плотник.

Заскрипело, осторожно вгрызаясь в древесину, острое сверло. Ответственные отверстия Оловв сверлил в одном ему ведомом ритме, почти священнодействуя, и всё у него сходилось идеально. Остальные моряки, кроме пары помогающих непосредственно процессу, на цыпочках отошли к борту, и сели. Мешать не следовало — обкладывал-прикладывал плотник шумных недотеп весьма ярко и свирепо.

— Вы-то, господин Рудна, чего не на берегу? — прошептал Губник, оказавшийся рядом. — Отдохнули бы, прогулялись. Там, моллюсков навалом, все камни береговые ими заросли, набирают, котлами варят, я вчера пробовал — вкуснющие!

— Ракушки без пива — только время терять, — цыкнул зубом умудренный жизнью купец. — Была бы там таверна, тогда бы я… ого! А так, ни пива, ни девушек веселых…. Что ходить? Одно расстройство. Уж лучше я с вами, посижу, хоть смысл какой.

— Оно конечно. Но ведь берег! Когда он еще будет? — поскреб щетинистую шею сидящий слева Блюх. — Да и все там, кому работать не надобно. Капитан и тот запропал.

— У капитана — дела капитанские, серьезные, нам не понять, — намекнул Ква.

Вот эти капитанские дела слегка беспокоили, в этом моряки правы. За Хелси приглядывали Бывшая на пару с верным Фратта, отвлекаться на пожирание моллюсков и танцы они будут в меру, но слежка на пальмовом острове — особая статья, тут городской опыт не особо поможет. Впрочем, никаких особых сюрпризов от капитана Хелси не ожидалось, на всякий случай его встречи стоит отследить. Ну, там и кроме своих «вороньих» есть кому присмотреть, это договорено.

— … насчет девушек, вы, господин Рудна, шибко заблуждаетесь, — продолжал мечтать Губник. — Тут и с «Козы» ихние знаменитые морячки гуляют, и с «Молнии» воительницы. Говорят, и местные приплыли — те вообще прям сплошь ланон-ши!

— Врут, — печально сказал Ква. — Нету тут ланон-ши, я точно узнавал. Так-то живет кое-кто, но все благородные, замужние и занятые, что уж душу травить. Дикие места, не додумались тут до веселых «Померанцев» и нормальных кабаков.

— Это конечно. Но вы ведь и сами, господин Рудна, не из последних людишек, вам и так есть на кого глянуть, — хитро подвел наглый Блюх.

— Чего мне глядеть, только огорчаться. Рожей, романтикой и благородством я не вышел, — убито, и почти искренне прошептал безутешный купчик.

Моряки многозначительно переглянулись поверх головы проболтавшегося пассажира.

Вот так оно бывает: пара слов посреди разговора, и из наглого богача, все радости жизни имеющего, человек низвергается до невеликого ростом неудачника, который подступался-подступался, да завернули его. Почти свойский парень, над которым ухмыльнуться свысока можно, да и чуток посочувствовать не грех. Своим-то он, конечно, не станет — сухопутный крыс бывалым морякам вообще не ровня. Но так ничего: вон и за канат вместе со всеми тянуть не чурается.

— Все же улучшим мы руль, да ненадолго, — тактично перевел разговор Губник….

На берег Ква все же попал, поскольку неотложных дел накопилась масса. Даже моллюсков плошку съел — на ходу и остывших, поскольку бегал как тот частично ошпаренный краб.

Пересекся с плотниками «Собаки» и «Молнии», заскочил к «козьим», отыскал пару иных нужных людей, выслушал доклад Фратта — ничего экстренного насчет встреч капитана в нем не было. Издали почтительно раскланялся с леди Фло — прекрасной и привлекающей всеобщее внимание — та украдкой закатила глаза. Наконец без спешки переговорили с Леди: об общей обстановке, о чужих вредных шпионах и скрытых угрозах.

— … да убери ты его нахрен, — сказала Катрин. — Я понимаю «оперативные разработки», но тут статус клиента слишком высок. Опасно. Все же он высшая официальная власть на «Вороне». И остается вероятность, что он не «частник». Может и ставит собственные интересы выше заказов «Дальнего Берега», но запросто может и совмещать. Обычная практика расчетливых злодеев.

— Хотелось бы до конца и прояснить. И потом нам хотя бы есть чем заняться. Личная ситуация остается подвешенной, — признался Ква.

— Всё чудите. Ладно, то ваше дело. А что с новенькой? Запрошенные сведения тебе Профессор подготовила, передаст лично. А вот по твоим шифровкам осталось слегка двоякое впечатление. Она точно ничего о немецком береге не помнит? Или тут вообще подстава с многоходовой интригой? С Доком я уже поговорила, утверждает, что девица неглупая, привлекательная, профессиональна пригодна. В принципе, он доволен подчиненной.

— Это верно. Я тоже доволен. Даже слегка «запал», — вздохнул отставной шпион. — Глаза мне не затуманила, но девушка просто уникальная.

— Охренешь с вами, — побурчала Леди. — Я издали полюбопытствовала — стройна, миловидна, но ничего этакого.

— Ты не рассмотрела, глянь еще раз. Оно того стоит. Найди время, пересекитесь. Лучше вместе с Фло. А еще лучше и Блоод взять. Тут нужна общая консультация.

— Заинтриговал. Да что там у вас этакое происходит?

— Возможно, сведения, нарытые Профессором, частично прояснят детали. А если вкратце, то предварительная версия такова: родители эмигрировали на почве политического преследования, похоже, участвовали в заговоре. Позже погибли в пути. Девчонка помыкалась, оказалась на воспитании у одинокой двинутой мозгами бабы-магички. Воспитывалась характерно, в том числе и для хозяйского интима. К хозяйке регулярно наведывались гости-клиенты, воспитанница скрашивала им ночи. Не всем, только высокопоставленным гостям.

— Довольно омерзительную картину рисуешь.

— В общем, да. Но стоит учесть тамошние реалии. Ты земли к западу и югу от Скара знаешь. Дикость, безлюдье, мутанты слоняются и одни боги знает кто еще. Скотское бытие, чего уж там. Тут, думаю, уточнится — хозяйка нашей сиделки должна быть известной персоной, пусть и в узких кругах. Сама Розг на редкость нормальная девчонка для своей непростой биографии. В смысле, отчаянно сексапильна, что сознает, хотя и весьма разумно не выпячивает. Общаться с ней на редкость приятно. Это вы оцените. Проблема в том, что она очень многое умеет, прям уйму всего. Но в по-настоящему приличном обществе попросту не бывала. Так что всё сложно. Можно сравнить с драгоценным алмазом, закатившимся нам в сапог. Учитывая ее… как оно там… бисексуальность, это острый камушек.

— Замечательно. У тебя, Ква, что, год такой — период вляпывания в немыслимые ситуации?

— Видимо, запасы нелепостей скопились за предыдущие десятилетия, — вздохнул бывший шпион…

Он успел встретиться с экипажем «Квадро», подарил младшим морякам от себя и Теа «пляшущих человечков» — на редкость хитроумная игрушка случайно подвернулась на рынке в Скара.

— … слушай, а что там у вас с Теа? — с мужской прямотой поинтересовался Жо. — Мы с Лот-Той вообще не верим.

— Точно. У вас с Теа — навечная обреченность богов! — подтвердила белокурая красавица-техник.

— В нынешнее времена у всех полным-полно дел. У богов тоже, они отвлеклись, и дела пошли кривовато, — пояснил Ква.

— Так правда или нет?

— Я, по-вашему, кто? — горько уточнил гость. — Бывший вор, бродяга, шпион и прирожденный лгун. Вот какая у меня четкая правда может быть? В лучшем случае, полуправда. Полумордая.

— Ладно-ладно, мы поняли. Держись там.

Молчавшая Рататоск улыбнулась, поманила. Отошли к берегу и поговорили…

К ночи у Ква от разговоров, прочитанных сводок и новостей, которых стоило непременно обдумать и учесть, шла кругом голова. Совершенно отвык от многоходовой суетности и разнообразия источников информации. Следовало вернуться на борт «Ворона», передохнуть и прослушать каюту капитана. Учудит ведь Хелси, шмондюк этакий, наверняка пакость готовит.

Но возвращаться не хотелось. На берегу было хорошо: уже легла ночная тьма, стихали песни и хохот у костров, сияли сквозь ветви пальм звезды, бегали по песку озабоченные крабы, с нежным шуршанием пытались их нагнать ласковые волны лагуны. Ква, покачивая парой связанных веревочкой «полуторных» скоб, неспешно брел к лодкам. Скобы передали с «Девы», эта версия железок вряд ли подойдет, хотя сама идея интересная.

Отставному шпиону подумалось что интересные идеи его интересуют исключительно по инерции. Устал. Утомила игра. Хочется, чтоб всё шло без напрягов, по-прежнему. «Чтоб было как при бабушке» — говорит Катрин, иронически подразумевая саму себя, внуков давно заимевшую. Шутка, конечно, но поскольку…

Про бабушек-дедушек забылось мгновенно, поскольку наперерез двигалась фигура, и Ква живо сообразил, что еще в силах играть. Может и без былого жара, но есть, есть еще силенки и желание.

— О, господин Рудна? — удивилась стройная тень. — Думала, вы уже на «Вороне».

— Куда он денется, у меня же самые необходимые кораблю железки, — Ква показал скобы. — Прогуливаетесь в поисках романтики, госпожа Розг?

— Прекрасный берег, но откуда здесь романтика? — улыбнулась молодая чаровница. — Может, сутки назад и случилось бы что, а сейчас все мужчины мыслями уже в Океане. Но меня накормили чудесной рыбой в желтом фруктовом соусе!

— С «козьмими» поужинала? — догадался Ква. — Да, там могут.

— А ты, господин надзиратель? Прожарил решение?

— Что же его жарить? Подвяливается потихоньку, — пробормотал отставной шпион.

Розг взяла за руку и весьма естественно усадила на песок:

— Уделите мгновенье, господин Рудна.

Место было выбрано идеально: и от костров далеко, и до лодок еще порядком. И песок приятно теплый.

— Молчишь? — прошептала девушка, медлительно стаскивая косынку и освобождая локоны.

— Что говорить? Любуюсь, запоминаю, буду вздыхать в старости.

— Какой отвратительный ответ! — констатировала умная и прекрасная сиделка.

— Наоборот. Будешь вспоминать с благодарностью.

— Да почему⁈

Мелькнула иная Розг — не только восхитительная брюнетка с чуть встрепанными, и оттого вдвойне прекрасными локонами, но и весьма темпераментная особа. Правда, тот жгучий женский жар туго скручен смоляными канатами воли хозяйки и на свободу не выпускается, но угадать-то можно.

Ква взял глупышку за подбородок, повернул к себе…

Поцелуй вышел волшебным — губы искусительницы были мягки и ароматны, язык трепетен.

— Как? — спросил Ква, когда смог совладать с голосом.

— Хорошо. У тебя губы опытного человека. И ты меня здорово хочешь, — с некоторым облегчением удостоверилась девушка.

Отрицать было бессмысленно — ладонь в перчатке проверяла хотя вкрадчиво, но дико приятно — у измученного шпиона-отставника аж в глазах темнело.

— Не понимаю, — прошептала Розг, продолжая проверку. — Я тебя волную, мы жутко симпатичны друг другу. Откуда же грядущие вздохи в старости?

— Ммммм… я чересчур, чересчур опытный, ух, будь оно проклято. Я чую засаду.

— Не все ли равно?

Светлые пальцы сжали посильнее.

— Что творишь, палачка⁈ — заскулил Ква, не на шутку задыхаясь от ярчайшего наслаждения. — Я же не железный, столько дней в море!

— Отпустить?

— Нет! Еще не сейчас. Ты жутко искусна в физическом воздействии.

— Тогда говори! — потребовала Розг, усмехаясь, хотя уже без прежнего личного жара.

— Ну, если вкратце, то вы двое здорово снюхались, — с трудом выговорил замерший в наслаждении отставной шпион. — Теа — весьма осторожная особа, но явно симпатизирует тебе даже больше, чем я, убогий-трусливый.

— У нас ничего не было, — заверила искусительница.

— Я знаю… — Ква задохнулся, запустил пятерню в волосы мерзавки и поцеловал еще раз. — Всё, отпусти глупца!

— Ладно, — Розг в некоторой растерянности отпустила жертву.

Ква заскулил — все же отказываться от такого ощущения было непросто, там ведь еще такие шикарные продолжения маячили…

— К чему этот подвиг? — прошептала Розг. — Честно, я не поняла. Это как называется?

— Да как обычно и называется — «останемся друзьями», — отставной шпион совладал с безмолвными визгами протестующей и требующей продолжения собственной плоти. — Ты восхитительная баба. Но не могу.

— Из-за нее? Она уверенна, что у вас кончено.

— Разве дело только в этом? Я же на службе, — печально напомнил Ква. — Не то, что я уж такой дисциплинированные и исполнительный, скорее, наоборот. Но опыт подсказывает — на время похода всякие личные решения стоит отложить. Всему свое время.

— Слушай, я выросла в глуши и рядом с не совсем нормальной магией. Но я не то чтоб совсем глупа. Решение ты принял, к чему в лицо девушке лгать?

— Что за пафос? — проворчал шпион. — Глупой тебя не считаю, лжи и близко нет. Ты, кстати, это прекрасно чувствуешь. Просто тут дельце весьма сложное. Решать под пыткой — даже сладкой — неразумно. Потому и откладываем.

— Вот так звучит чрезвычайно разумно, — признала Розг. — Искусен ты словами играть, это уж верно Теа предупреждала.

— Я перед тобой ни минуты не притворялся. Ты мне с первого взгляда понравилась, даже еще когда не понял, что ты к нутту непричастна. Подумалось «жаль убивать будет». В сущности, я мгновенно размякаю при виде истинной богини, особенно если она в перчатках, — признался Ква.

Красавица чуть слышно прыснула:

— Шутник одноглазый.

— Юмор — единственное чем удается снять напряжение. Хорошо, с чем-то мы временно разобрались, но еще уйма проблем. Где эта… хитроумная сводня? Надо бы и втроем обсудить.

— Она сказала, что уйдет и подглядывать не будет. Как только убедится, что ты не дал деру.

— Это Теа-то? Она жутко подозрительная, до последнего убеждаться будет.

— Опять Теа во всем виновата, — сказали из тени пальм. — Да как вам поверишь — вы же совершенно не по-людски себя ведете.

Розг все же вздрогнула и обернулась — некоторые неочевидные особенности новой подруги оставались для нее тайной.

— Я извиняюсь, — сказала Теа, неслышно подходя к сидящим. — Как засосались, я честно собралась уйти. Но вы же спетляли и опять в пустой разговор съехали.

— Да, мы очень непредсказуемые, — повинился бывший шпион.

— Я честно хотела передать тебя в хорошие руки, — прямолинейно сказала Бывшая. — Что за фокусы? Вы прекрасно подходите друг другу, совпадаете идеально, хотите телесно. Остальное приложится со временем. Что не так, а, господин Рудна?

— Всё так. Мне Розг нравится, она и просчитывать ходы умеет и в руках себя держать. Но если мне понадобиться девчонка на вечер, то будет другая девчонка. Поскольку меня с Розг и дружить тянет, а не только это самое… приятное, но короткое. В общем, попрошу меня попусту не искушать, тут все умные и с опытом. Увлечемся и отвлечемся по мелочам — потом самым стыдно будет.

— Опять одноглазый всех запутать норовит, — констатировала Теа и посмотрела на подругу: — Я говорила, его сходу брать надо.

— Вы сходу и попробовали, почти получилось, — утешил Ква. — Но мне уже не шестнадцать лет, тяжеловат я на подъем.

— Не сказала бы, — усмехнулась сиделка. — С точки зрения возможностей организма всё прекрасно.

— Спасибо. Я надеялся, что небезнадежен. Теперь без пошлостей. Розг, ты знаешь орка по имени Серый Лыхр?

— Да, конечно, приличный дарк, с чувством юмора, бывал у нас, страждущих приводил. Вообще он из «моего» племени, с детства знаком… — Розг осеклась. — Погодите, он байки про одноглазого рассказывал, но очень давние и тот парень, э-э…

— Конченый уродец был тот парень? — усмехнулся Ква.

— Чуть иными словами, у орков особое отношение к человеческой красоте, но…

— С тех пор я отожрался и слегка похорошел. Но старых друзей не забываю, с Зубастым мы переписываемся, хотя почта в тех краях случается редко. Нет у нас с почтовой регулярность порядка, и, видимо, в ближайшее время и не будет.

— Какая почта? — удивилась Розг.

— Вас почта облетала, — пояснила Теа. — Твоя колдунья считалась сомнительным адресатом, на всякий случай ее обходили.

— Почтовики на здоровье не жалуются, а у твоей, гм… хозяйки-покровительницы научная репутация была неоднозначной, — дополнил Ква и посмотрел на Бывшую: — А вот эти вот нюансы — их точно не нужно было мне рассказать? Отчего я их должен выяснять в окружную, напрягая занятых людей и исписывая кучу бумаги?

— Собиралась пересказать, но где? В сортире или на «монете»? — ехидно уточнила Лиска. — Зашмондила эта скорлупа тесная-плавучая. Только с мальчишкой и вот с Розг и можно наедине без подозрений остаться. Сплетники твои герои Севера, похуже любых деревенских бабок.

— Традиция, моряк должен развлекаться разговорами, не нам этот порядок менять, — сказал Ква. — Полагаю, ты прояснила чуть больше, чем я с помощью нелегкого эпистолярного труда. Вы обошли заклятье?

— Девушка, от которой ты нос воротишь, весьма наблюдательна и образована. То, что во мне есть дарковская кровь, начала подозревать довольно скоро. А раз я не-человек, то в формулировке заклятия наметилась очевидная прореха. В вынюхивании юридических слабостей я с тобой не сравнюсь, но кое-что все же понимаю. Удалось поговорить, и даже без обмороков, — не без гордости поведала Теа.

— Про ту часть дарковской крови Теа я выспрашивать и разбалтывать даже не думаю, — заверила Розг. — Она сказала, что это не только ее тайна, а мне, собственно, это не принципиально, хотя я всяких дарков и полукровок видела, к хозяйке кто только не приходил. Хотя любопытно — Теа совершеннейшим человеком выглядит, я дарковское едва разглядела. Мучают догадки и предположения.

— Любопытство отложим до лучших времен. Нас твоя хозяйка в большей степени интересовала из-за заклятья, что тебя так ловко обляпало. Что-то прояснилось с породой магии, а, Теа?

— Я заходила к научникам, проконсультировалась, у них там есть список с систематизацией. Правда, с огромными прорехами. Но на первый взгляд ничего особенного: лечебное колдовство с упором на сны-ужасы.

— Именно сны? — задумчиво переспросил Ква.

— Да. А что это меняет?

— Не меняет. Просто еще одно совпадение. Потом будем разбираться, это терпит. Не будет терпеть, если у тебя, Розг, воздействие активнее пойдет. Как с пальцами?

— Сдается, ты о цвете пальцев девушки только что не особо и думал, — не замедлила съехидничать Бывшая. — Нормально у нее с пальцами, пока не растет чернота, чувствительность и прочее более чем на высоте. У нее без перчаток пальцы приятно-прохладные. Ногти чуть отрастить, лаком покрыть, так такие пальчики будут…

— Дамы, я вам не указ, я уже Бывший, да и вообще нерешительный вялый долгодум, — печально сказал Ква. — Но я к вам очень хорошо отношусь, потому и предупреждаю: не заигрывайтесь всерьез. Баловство это одно, а глубоко телесные и сердечные отношения — другое. Не надо одно с другим путать.

— Да кто путает? Никто не путает! — оскалилась Теа. — Мы лишь черноту и побочные явления изучали. Вместе с Доком, между прочим. И Фратта имелся, он поэтически размышлял и комментировал.

— Как же без этого умника, — вздохнул отставной шпион. — Розг, тебя магия на пальцах сильно нервирует?

— Беспокоит, — призналась девушка. — На меня магия воздействовала отраженно, краем, а такие осколки заклятий непредсказуемы. У меня пальцы гореть должны, а не холодить. Да я этого обстоятельства сама и не чувствую. Маг-специалист по такому дробленому заклятию может и вообще не отыскаться. С Доком говорили, он предполагает, что за Океаном «профильных» колдунов не так много. Это, как говориться, «по предварительным данным».

— Найдется специалист, даже не сомневайся, — сказал Ква. — Не там, так еще где-нибудь, поищем, возможности есть. Это у нас непосредственно сейчас со временем и возможностями туго. Кстати, нужно Дока и Лонре попросить — пусть какую-то дощечку с шаблон-ладонью сделают, чтоб динамику заклятья можно было отслеживать и отмечать.

Теа хихикнула:

— Запоздал ты. Уже сделали. Про пальцы Розг многие в команде знают, просто думают, что ладони когда-то медицинской кислотой обожгло, с аптечным приготовлением лекарств такое бывает. Девушке же все равно с ранеными и больными работать, вечно скрывать руки нет смысла. «Легенду» разом с Доком и придумали.

— Разумно. Что-то запаздываю я, туплю, не все вижу, — с горечью сказал отставной шпион.

— Добавь «это старость» и тяжко вздохни, — подколола Бывшая. — Слышь, дряхленький, а до рассвета еще время-то есть. Спасай девушек. Иначе мы в пучину порока рухнем, а ты виноват будешь.

— Я, может, и не прочь, но так нельзя.

— Это почему? Никто не увидит. И не виляй — самого поджимает. И нас. Давай мы тебя уговорим и соблазним, — проурчала Теа, прижимаясь не то чтобы плечом.

— Действительно, господин Рудна, ночь-то какая — промурлыкала вторая обманщица, лаская блеском локонов битую щеку шпиона. — Позвольте себе миг свободы. Да и нам, заодно. Три мига, всего-то…

Ква обреченно понял, что добьют и уложат. Ибо не железный. Да еще где-то во тьме навевала крепкие сладкие сны морякам Блоод, сюда она не подойдет, но полон ночной ветер искушений, шепчут о них ветви пальм, да и в оба уха шепчут. Придется пойти на компромисс. Ситуация-то безвыходная.

— Так нельзя. Всё еще сложнее станет, — прошептал Ква, выполняя свой долг — долг голоса здравого смысла — до конца. — Мы… и вы… берем заведомо неверный пример.

— Да наплевать.

— Наплевать… — прошептали обе хором.

Если нравственное падение неизбежно, имеет смысл его возглавить. Дабы все не пали слишком глубоко. Ибо потом из пропасти выбираться замучаешься.

…нет, возглавить Ква ничего не удалось — тут все оказались удивительно упоротыми в своих плотских устремлениях, отставному шпиону пришлось соответствовать. Временами закрывал глаз, чтоб не видеть самого отвязного и самому не проявить позорную поспешность. Обошлось. Тело восторгалось, железные шпионская воля и прочее натренированное существо сполна проявили себя, разум ушел гулять по дальнему берегу лагуны. Ух!

Вообще это был очень короткий момент безумия. Берег тесной лагуны — не то место, где можно вольные любовные эксперименты экспериментировать. Об этом все помнили, стоны были едва слышны, игра тел быстра и настойчива. Но мало не показалось.

Дамы исчезли в темноте. За руки держась, исчезли. Негодяйки. Штаны любовника, правда, вернули на место и даже завязали. По ощущениям от господина Рудна только эти пустые штанцы и остались. В смысле, абсолютно опустел кошель, валялся обобранным до дна никчемным мешочком.

К богам Ква обращался редко, вот и сейчас это не имело смысла. Тупо смотрел на звезды. Телесно было хорошо. Вот очень хорошо, лучше и не бывало. А вернувшийся разум панически бегал по песку вокруг шпиона, хватался за голову. Наверное, рвал бы на себе волосы, но разум изначально лысоват, что там вырвешь-то…

Что это было? Вообще не имелось такого в плане, даже близко не имелось. Кто кого использовал и с какой целью? Или это цель и была — проглотить стон блаженство, кусая себе язык? Но это же неразумно. Кто в столь короткие игры играет, тут же все умные.

Ква сел, вернул под сорочку «брюшко» и вяло попытался отряхнуться от песка. Хуже всего было то, что неопределенность только сгустилась. Вот как тут просчитать мысли Теа и Розг, если и самому абсолютно непонятно кто больше нравится телесно да и вообще? А ведь негодяйки дали сравнить. Или они и сами не собирались подобного делать, просто потянуло неудержимо? Весьма возможно. Похоже, разумы всех троих отдельно от хозяев по пляжу носились, резво лапы разминали.

Отставной шпион с некоторым трудом встал, отыскал умятые в песок скобы. Шмондец, разумной оценке произошедшее вот здесь — на этом самом месте — не поддавалось. Пока одно понятно — эта ночь романтики отсыпала с лихвой. Нездоровой и неоднозначной романтики, зато с головой захлестнуло.

После нескольких шагов шквал чувств и мыслей улегся. Ничего страшного не случилось, просто временный и глубокий нырок здравого смысла на дно безумия. Надо чуток поспать и все обдумать. «Очень верно, совсем ничего страшного не случилось, даже наоборот» — немедля подтвердило радостное тело.

Ква цыкнул на организм — молчи, скотина ненасытная. Хотя следовало признать: организм в чем-то прав, поскольку вообще не виноват, что разум трусливо дезертировал. А так-то, да, несравненные мгновения. Розг была великолепна. Искусная, утонченно-знающая, голодная и страстная как юная рыбка после долгого шторма с вынужденной голодовкой. Одуреешь с нее, с ее жутко зачарованных и безумно приятных прикосновений. Очень они целебные и плевать на «маникюр». И Теа с ней рядом ничуть не стала хуже. Такая знакомая и каждый раз чуть другая, а сегодня практически незнакомая.

— По сути, несколько мгновений, а вспоминать всю жизнь будешь, — пробормотал Ква, в общем-то не имеющий привычки болтать сам с собой. Но сейчас следовало хотя бы вслух сказать. Пляж и звезды вряд ли проболтаются, а у бедного шпиона и так мозг взорваться готов.

До лодок и костра оставалась пара десятков шагов, как задумавшийся простак обнаружил что засад в эту ночь не счесть.

— … вот я и говорю: первооткрывательская высадка тем и знаменита — предполагаешь одно, а спрыгнул на берег — там совершенно иное, — вещала знаменитая научная специалистка собравшемуся вокруг костра кругу моряков. — Всегда сюрприз. Право первой научной ночи и первой славной записи открытия!

Сидящие у костра дружно закивали.

— Что не говори, парни, а слава — нужная моряку вещь, — сказал, поправляя висящий над огнем котелок, лысый конгерец с «Девы». — Серебро, да и то самое сказочное золото, — их рано или поздно растратишь, а упоминание в саге останется. Первооткрывать — это как законных детей делать, даже еще понадежнее.

— Правильное и практичное сравнение, — поддержала мудрая ученая руководительница. — У нас в Научном отделе список всех экипажей есть. В трех экземплярах! Все имена упомянуты будут. Понятно, кому-то чуток больше славы достанется, кому-то поменьше — то уж боги распределяют. Но никто из наших не будет забыт. В этом Научная группа вас решительно заверяет!

Лоуд оглянулась:

— А вот и наш заблудившийся господин Рудна! Я уж жду-жду…

— Да, парни, я вот несу скобы, думаю, надо хоть мгновенье на песочке посидеть, твердь земную запомнить, — поведал Ква, весьма проникновенно.

Притворяться не приходилось — вот чего отставному шпиону уж точно не хотелось, так это глубокомысленной беседы с морской оборотнихой. Лоуд способна мозг взорвать похлеще любого группового секса.

Профессор глянула со скрытой насмешкой:

— Понимаю, но вынуждена отнять пару мгновений на уточнение организационного вопроса.

Уклониться никакой возможности не имелось. Тут даже утопиться не получится — ныручая коки-тэно со дна вытащит и все равно свое вдолбит. Отошли к лодкам.

— Вижу я не вовремя. Но денек такой — все отдыхают, футбольчик, расслабуха, дружеское общение, а мы мечемся. Уж извини, — проявила намек на учтивость въедливая Профессор.

— Ладно. Я просто тоже слегка расслабился.

— Расслабился или перенапрягся — то не мое дарковское дело, — заверила обладавшая тонким нюхом Лоуд. — Глубоко личные дела, я разве лезу, вообще даже не думаю.

— Давай к делу, а?

— Вот! Правильно! Тебе сначала сложную новость сообщить или вкусную рыбку выдать?

— Начинай с любой штанины. Они у тебя обычно намертво зашиты.

— Ты, Ква, неисправимо уныл и скучен.

— Я не уныл, а устал. Выкладывай.

— В целях упрочнения горизонтальных связей экипажей и расширения охвата общенаучных исследований принято решение распределить моих студентов-гардемаринов по разным кораблям флотилии.

— Слыхал. Но, поскольку у тебя ограниченное количеству студентов, полагаю «Ворон» избежит такой чести. У нас на борту непростая ситуация. С рулевым управлением, да и вообще.

— Именно что «вообще». Лишняя пара надежных глаз вам не повредит. Студенты у меня не идеальные, но в смысле «подсмотреть-подслушать» не подкачают.

— Верю. Но лучше на «Козу» отдай, там хорошему научатся.

— Не-не, у Ныра моих балбесов перекормят и разбалуют. И вообще мои ученики шли сложности изучать, а не наоборот. А в этом смысле ваш «Ворон» многообещающ.

— Ладно. Договоренность была, нарушать не буду. Кого к нам отсылаешь?

— Телли.

Ква ужаснулся:

— Ее⁈ Никогда! Что за дурь⁈ Я вообще не понимаю как Телле ее тощую шею еще не свернули. Вы, конечно, все откровенные коки-тэно, но эта какая-то умноженная. И речи быть не может!

— Что за кипеш? Нормальная студентка. Если тебя направленность ее исследовательской деятельности смущает…

— Еще как смущает! Девчонка, выспрашивающая взрослых моряков о том, какие сиськи им нравятся и сколько раз в день они дома жен или подружек трахали — чистое безумие и провокация.

— Да уже не проводит она опросы столь прямолинейно. Мы внесли коррективы в методику исследований. Она вообще может профильную дипломную тему пока отложить. У нас широкий план общих экспедиционных мероприятий. Телле осознает что сейчас сексология не так актуальна.

— Что за название мерзкое у науки⁈ И прям сейчас Телле отложит, как же. А то я ее не знаю. Она же в твердолобом упорстве как две капли воды на тебя похожа.

— Ну, да, похожа, — на редкость кротко и лаконично признала Профессор.

— Так и… — Ква осекся.

Он сидел на лодочном планшире, пытаясь свести части головоломки воедино.

— Ну… Этого я понятно не знал, — пробормотал отставной шпион. — Отчасти логику понял. Гм… Но, послушай, я не смогу ее гарантированно прикрыть. Она действительно малость того… чересчур пытлива. В принципе, я ничего против сексологии не имею, возможно, это очень нужная наука. Да, определенно нужная. Но не на корабле же! Телле уж точно язык не удержит. Бить ее будут.

— Переживет. Она крепче чем кажется. Но опыта и сдержанности маловато, это ты верно заметил. Можешь её сам подзатыльниками вразумлять, вот прямо опытной шпионской рукой и не особо сдерживаясь. Я ее предупредила. А так-то… наблюдение за приемами работы серьезного специалиста, как в легальной, так и в нелегальной, работе — бесценно. Собственно, кто кроме тебя, эту дурочку способен научить? Всего несколько человек есть на флотилии. Учитывая, что на «Молнии» я сама иду, часть кандидатур исключаем. По сути, остается уже упомянутая «Коза». Но Ныр слишком добр, к тому же он сам дарк.

— Угу. А я, значит, в самый раз. Слушай, я не могу отказать. Я и сам отец, да и мы с тобой, в каком-то смысле, дальние родственники, хотя меня от вас всегда тянет удрать подальше. Но я понимаю. Только и ты пойми — у нас сложно. Есть предчувствие что будет дело. Я не могу разорваться. Я уже не тот, сам слабину даю.

— Нонсенс. Слабина у него, ой-ой. Учитывая нынешнюю… Нет, ничего не учитывая, я молчу как сугубо глубоководная. Телле к вам с Теа, и к магичке вашей, слегка линяющей, цепляться не будет, я ей это вдолбила и добилась четкого понимания. Кстати, ножом она работать умеет, практики, понятно, поменьше чем у нас. Подтяни ее, Ква. По всем искусствам. Ей пора идти в «одиночное». С меня будет причитаться.

Отставной шпион поморщился:

— Брось, какое «причитаться», вопрос слишком серьезный. Вот же ты меня приперла к стенке. Ладно. Но я грубый и серьезный шпион и торгаш. Орать и бить буду лично и без снисхождения. Если возникнет повод. И я определенно не нянька, и в банде Телле будет на общих основаниях. Предупреди ее. Если устраивает, завтра закидывай на «Ворон».

— Отлично. Тогда об остальном. Вы с Теа уже совсем друзья или еще не определились? Не из пустого любопытства спрашиваю.

— Где же тут определиться? Только еще больше запутались, — проворчал Ква.

— Вот! Тогда вот это может пригодиться, — Лоуд извлекла из недр своего неочевидного походного снаряжения сверток.

Ква развернул: книжка, судя по обложке, из иного мира. С трудом разобрал название…

— Однако… хотя… почему бы и нет… — пробормотал отставной шпион, почесывая щеку.

— Вот за что я тебе уважаю — за быструю, но отнюдь не поспешную реакцию! — восхитилась морская оборотень.

— Хорош льстить. Но мысль твоя весьма оригинальна. Не знаю что из нее выйдет, но спасибо. Это интересно.

— Мысль не столько моя, я не настолько тонко воспитана. Но в разговоре мелькнуло и вот… прихватила при случае данную монографию.

— Разговор, наверное, при Фло случился?

— Всего тридцать лет в шпионском бизнесе, а уже такой догадливый!

Ква ухмыльнулся:

— Спасибо. Повеселила.

— Да ты и так не особо был уныл. Сложится всё, какие тут сомнения. Хотя людям свойственно все усложнять. Эта, как ее… Розг, действительно ничего себе?

— Весьма ничего. И похоже, она действительно не засланная.

— Ну, твоему глубинному животу и прочей интуиции мы всегда доверяли. Пойду, светает уже.

Лоуд исчезла, а отставной шпион немного посидел, размышляя. А потом пошел купаться. Хотелось смыть налет остатков возбуждения и вообще охладиться. И переключить перенапрягшиеся мысли. Недурно было бы эту книжку полистать. Все же ход мыслей шпионов и оборотней отчасти схож. Интересную идею подкинула Профессор, того не отнять, вот интересную.