Развод по-шпионски

Глава двадцать первая

И приметить в ночи многозвездной,

охранительный свет маяков?

Три дня, еще три, и еще два… «Научно-разведывательная» группа, (как немедля по выходу в море нарекли три неудачливых корабля самые знающие специалисты), безуспешно бороздила воды к северо-западу от Крепских островов. Всё шло к тому, чтоб выместить законное разочарование на бывшем капитане Хелси, и повернуть к югу, продолжив поиски там.

— Пойду, должна же я почуять, — сказала Теа, наскоро проглатывая пирог из кокосового теста с рыбной начинкой, и запивая водой. — Здесь, точно где-то здесь. Вечером казалось — уловила! Но, нет, видимо, причудилось. Или мимо прошли? Не может быть Пролив шириной с нашего «Ворона»? Это у меня с возрастом наблюдательность притупляется.

— Боги с вами, миледи, какой же у вас возраст⁈ — ужаснулся кок Камлот, принимая опустевшую тарелку. — Просто не там ищем.

Теа подмигнула мужу и полезла обратно в «воронье гнездо».

— Раньше девушка-дозорный только на «Козе» случалась. Теперь и у нас есть, и сие непременно должно удачу подманить. Это в старинных холмах земель лордов Фоксси такое хорошее зрение тренируют? — осторожно поинтересовался кок, стряхивая за борт крошки с тарелки.

— Там. Наследственное. Если веками охотиться, да за вороватой дворней приглядывать, то зоркость глаз немыслимо обостряется, — пояснил Ква, совершенно не кривя против истины, хотя и слегка умалчивая про лисье обоняние.

— Что ж, должны найти Пролив. Но еще покружить придется, — вздохнул Камлот. — Но есть и приятная новость, милорд. Крепские запасы провизии заканчиваются, сегодня к ужину будет настоящая северная свинина! Хотя все еще с островными тушеными водорослями.

— Отлично! Прямо праздник! — восхитился Ква.

Кок ушел готовить свинину, а морской сыщик вновь поднял к глазу дальнозоркую трубу.

Громоздкий когг «Болт» шел по левому борту от «Ворона», более ходкий «Штрих» — по правому. Выслеживали вожделенный пролив крепцы на совесть, но шансов у них было поменьше. Могут что-то заметить и просигналить, но основная надежда на команду брига. Ведь проходили этим проливом и совсем недавно.

К сожалению, расследование мало что дало. Примерный момент прохода был известен, но у штурвала тогда стоял покойный Хиха, был ранний предрассветный час, капитан сказал, что «ему ветер не нравится», и лично торчал на палубе, именно тогда рулевого и подменил под каким-то странным предлогом боцман. Тогда вахта этому событию не предала значения, была время «мышиной вахты», нормальных людей в сон тянуло, ну, меняют рулевого и меняют. Во всяком случае, никаких знамений, типа островков с каменными пирамидами-маяками, или с грохотом смыкающихся-размыкающихся скал, никто не запомнил. Хотя научная сотрудницу уверяла, что жуткие скалы-челюсти бывали в проливах Старого мира, это древний исторический факт.

Здесь скал не было, но что-то должно было быть. Моряки выдвигали сотни версий, гадали так и этак, что было доступно проверке — перепроверили. Безрезультатно. Сейчас корабли следовали этим зигзагообразным курсом уже в шестнадцатый раз. Ну, курс был приблизительным, поскольку точных приборов на борту не имелось. Телле может сколько угодно голову морочить, перечисляя неведомые инструменты старинной навигации, но тут этак усложнять плаванья не принято — в здешнем нормальном небе со звездами и лунами все иначе, тут вам не Старый мир, тут ничего по небесам не отследишь.

Но как же его нащупать — этот проход шмондецовый?

Ква опустил трубу и аккуратно промокнул платком уставший глаз. Всё это наблюдение, конечно, от бессилия. Господин Рудна у нас моряк относительный, иным методом должен тайный фарватер искать. Но там тоже не получалось.

Розг устала. Попытки дремать сутки напролет ни к чему хорошему не вели. Прогуливалась, конечно, по палубе, обедала-ужинала со всеми, но быстро к себе возвращалась. Человек долга — недолеченную болячку не привыкла оставлять. Эх, тут иной подход должен быть. Но непонятно какой, да и не переучишь хорошего лекарского специалиста на другую логику вот так враз.

Сны бывшему капитану Хелси, конечно, снились беда в том, что сны были как и он — мутные. Часто упырю снилось нечто большое и богатое, с неопределенными очертаниями стен — видимо, мечталось купить поместье или огромный дом в Глоре. Деньги, естественно, снились, что интересно, обычное серебро, но много. Кошмар с петлей на рее — это понятно. Смешно, что Хелси считал, что его вздернут под барабанный бой. Откуда на «Вороне» такие почести, непонятно. Красивые и некрасивые бабы преступнику вообще не снились, детство и прочее человеческое, тоже ничуть не вспоминалось. Только деньги и недвижимость. Молоко еще снилось, видимо, был большой охотник до всякого молочного продукта бывший капитан. Мед или джин, пиво и знаменитые пряные рачки на закуску — это никогда, только обычное молоко в мисках или разлитое. Вот уж действительно унылое «бессознательное» у человека.

Ква убрал бесполезную трубу — жена сверху все равно лучше видит, да и не очень понятно, на что именно смотреть. Облокотился о планширь, принялся еще раз перебирать версии. Солнце, вроде бы жаркое, но тоже какое-то смутноватое, висело над парусами. Очень Крепское солнце, как верно формулирует научный сотрудник, «светило уникального переходного типа».

К ногам морского шпиона пришлепал Лелевик, вопросительно задрал острую морду. Ква махнул рукой, стой, тварюшка, чего уж там. Змей приподнялся на задние лапо-ласты, оперся передними о планширь и тоже принялся пялиться на воду. Может, насмешничает и пародирует, но, скорее, поплавать в большой воде мечтает. Бочка, пусть и со сменной водой, это не то. Верно-верно, кое-кто тоже мечтает вернуться в четырехлапый облик, да побегать на вольном безлюдье. Очень понятное и естественное желание.

Вообще-то ластоногий воспитанник научной сотрудницы лично Ква не очень восхищал. Уж очень морда сомнительная: на аванка похож, зубищи те же, прямо один в один, еще чуть подрастет — запросто человеческую руку перекусить сможет. А если еще подкормить, то и ногу. А дальше… нет, в Крепских водах они особо крупными не вырастают. Да и характер иной, не аванковский. Этот зверь заметно поразумнее. С моряками подружился, вахте помогает: пузом и ластами палубу драит, вроде и почти осмысленно.

На палубу вышел Док, тоже подошел к борту:

— Высматриваете?

— А что остается? — Ква протянул доктору дальнозоркую трубу.

— Да, не слишком живописно, — признал Док, обозревая горизонт. — Так вот на что я намерен намекнуть…

— Розг устала, — опередил Ква.

— Именно об этом. Я знаю, что мы на нее надеемся, и что она намеренна во чтобы то ни стало совладать с задачей, но должны же быть разумные приделы усилий. Ты видел ее руки?

Руки девушки Ква видел — чернота подбиралась к запястьям, ладони уж окончательно стали похожи на обтянутые перчатками. Довольно красивыми, но…

— Боли и дискомфорта малышке это не доставляет, и, да, я знаю, что, скорее всего Розг станет вся такая с ног до головы, и лишь потом пигментация начнет возвращаться к норме. Сложно было представить, что возможна такая, гм, магически-аллергическая реакция, но раз нам рассказали об известных прецедентах, то учтем вероятность подобного варианта. Судя по моим наблюдениям, процесс действительно имеет лишь чисто косметический эффект. Но на девушку это здорово воздействует психологически.

— Черноту она выдержит, — пробормотал Ква. — Но так ты прав. Она много спит, но совершенно не отдыхает. Нужно что-то с этим сделать. Сколько еще она продержится без серьезного риска?

— Дело не в днях. Дня три-четыре, это точно. Но ведь отсутствует положительный результат. Нет, я верю в магию, уж сколько раз сталкивался. Но Розг, все же, никогда не обучалась подобной технике воздействия. Ей давались конкретные задания, ее точно направляла хозяйка, а это совершенно иное дело.

— Что ж тут возразишь? Надо бы поддержать и чем-то помочь. Но классическая медицина и шпионский опыт тут едва ли посодействуют. Или есть конкретные предложения?

— Не совсем предложения, — признался Док. — Я не знаю, как это воплотить практически. Но ей нужно расслабиться, временно переключить внимание и воображение. Возможно, вернувшись в следующий сеанс подслушивания снов, она воспримет их точнее. Но сомневаюсь, что медикаменты здесь помогут. При приеме снотворного она уснет крепче и будет видеть свои собственные, независимые сны. Полагаю, остается не медикаментозное воздействие. Что бы это могло быть, а, Ква?

Шпион фыркнул:

— Боги, как уклончиво и воспитанно ты намекаешь. Отчего прямо не сказать? Если что, у меня от Теа секретов не было, и нет.

— Я так и подозревал. Вы жутко дикие и вольные супруги, — с некоторой завистью признал доктор.

— В целом, да. Но сейчас этот ход не пройдет.

Оба собеседника глянули в сторону капитанского мостика, Лелевик тоже завертел башкой.

— Думаешь, змей нас точно не подслушивает? — с подозрением спросил Ква.

— Не выдаст. Речевой аппарат иной, даже в шипении ограничен, а карябать буквы девчонка его еще не научила, — объяснил доктор, осторожно поглаживая голову ластоногого дракона. — Значит, естественный способ физического расслабления отпадает. Следовательно?

— Применим второй. Наша Светлоледи частенько оба способа сочетает, на нее действует изумительно. Тут, конечно, совершенно иной характер проблемы, но отчего не попробовать хотя бы одну из составляющих? В меру и контролировано.

— Но у нас на борту Сухой закон, — напомнил Док.

— Ничего страшного. Сошлемся на медицинские основания.

Участники консилиума позвали двух моряков и спустились в трюм.

— Вот этот! — указал на бочонок Ква. — «Зимний Мороз» отличный сорт джина. Наполняем один кувшин, не больше!

— Может, все-таки два кувшина? — уточнил Блюх. — Здоровье — важная вещь. Мы же все смотрим — что-то схуднула с лица наша Розг, и руки опять же…

— Одного кувшина должно хватить, — заверил доктор. — Компресс поставим, и внутрь дозировано примет. А два наливать — вдруг останется неизрасходованным? Я, парни, честно скажу — то будет для меня немалым искушением. Но закон! Не будем рисковать.

— Верно! — подтвердил Барб-Барбос. — Тут только пригуби, как не остановишься. Только это…. Неужто Розг в одиночку будет лекарство принимать? Это же тяжело и противоестественно. Милорд, может вы к ней свою жену направите? Дамам всегда вместе лечиться веселее. Можно и Телле капельку налить.

— Не-не! — испугался Ква. — Телле еще юная, к тому же у гардемаринов закон строгий, не в их университетских правилах мозги туманить, они исключительно со своих наук дуреют. А насчет госпожи Теа это вы верно заметили — пусть вместе посидят, оно надежнее. Но одного кувшина хватит, это точно.

Блюх вскрыл бочонок и мужчины дружно застонали — можжевеловый запах дивного северного напитка защекотал ноздри

— Налили? Запечатывай быстрее! — поторопил Ква.

— Правильно. Все ж плаванье — тяжкий труд! — признал доктор, сглатывая слюну, и плотнее вставляя пробку кувшина.

С этим все согласились.

После ужина свободная вахта сидела на «монете», сюда же пришла научная группа и ненадолго оставивший мостик капитан Джей. Ква рассказывал о приготовлении филе аванка, которое неоднократно пришлось пробовать во время службы в морской пехоте. Моряки начали припоминать всякие поучительные кулинарные случаи, Телле поведала об искусственных продуктах, которые делали в древности в Старом мире. Все осудили дикие старинные заблуждения, потом капитан Джей кратко, но красочно рассказал о лимонных пряниках — оказывается в Глоре есть секретная пекарня, ее только местные и знают. Научная группа немедля записала адрес. Остальные прислушались к чуть слышному женскому смеху, доносившемуся из кают.

— Вот соберутся дамочки, пусть и самые благородные, и непременно нужно им над мужчинами посмеяться, — молвил Оловв. — Ох, извиняюсь, милорд, я не про вас, конечно.

— Ладно тебе, должны же оставаться какие-то святые традиции? — ухмыльнулся Ква. — Чего надо мной, кривым, не хихикнуть, если это по-доброму? Ничего, я два бочонка непременно сохраню — вот, «Зимний Мороз» и «Майский огонь». Док этот джин знает. Сядем всей командой, наших вахтенных попрошу заменить сменными парнями с «Козы» или «Собаки», раскупорим джин, да хорошенько распробуем. Обо всем поговорим. Главное, сейчас нащупать кадык этого Пролива, да к своим вернуться…

Затих «Ворон», так же покачивались на якорях соседи-корабли, пережидали ночную тьму. Навеселившиеся дамы бухнулись спать — кто с ловлей сновидений, кто просто так. Ква посидел над картой, не придумал ничего особо умного, послушал, как безмятежно и чуть слышно посапывает жена, вышел на палубу. Ветер окончательно ослабел, море чуть дышало, вахтенные и Лелевик смотрели на ленивые волны и о чем-то едва слышно бубнили и пошиповывали.

— О чем спорите? — поинтересовался Ква.

— Не спится, милорд? Да мы не спорим, просто смеемся. Море сейчас как равнина какая сухопутная, почти и не шевелиться, тут хоть трактир на лунной дороге ставь и столб водружай со стрелками-указателями. Вот и наш змей согласен: «налево — рыба, направо — пиво», тьфу, в смысле, «направо — жаркое с гарнирами».

— Да, с указателями плавать было бы гораздо удобнее, — согласился Ква и поднялся на мостик.

Штурвал стоял закрепленный, тоже спящий, бессильный привести «Ворона» туда куда нужно.

— Что ж ты, братец? — Ква щелкнул ногтем по отполированной грубыми ладонями гладкости штурвала. — И руль в порядке, и команда неплоха, а тычемся, как тот крот.

Штурвал не особо проснулся, а «Ворон» протестующее вздохнул снастями и корпусом — «я-то что⁈ Я готов. А вот верный курс дать у кого-то мозгов не хватает».

— Тоже верно, — пробормотал Ква, садясь на планширь и задирая голову.

Луна весела над грот-мачтой словно намертво прибитая затертая монета. Слава богам, не очень бурая и на нехорошую метку не похожая. Но вообще это ненормально — мир, где луна одна, слегка ущербен и бедноват.

Мысли в шпионской голове колыхались так же лениво и тяжело, как нынешнее ночное море. Думалась о детях, курятнике, детях Леди и Фло — переживают дамы, наверняка, жутко, покойная Дики была истинной частью Долины. Эх, а кто там — во флотилии — на этот день вообще в строю остался? И что этакое сотворить с Хелси, чтоб малость на душе полегчало?

Тишина плеска и скрипа снастей нарушилась скромным, но активным чавканьем — Лелевика опять баловали, рыбкой подкармливали. Не совсем эта драконья порода чисто водная-людоедская, соленую рыбу, а то и кокосовую мякоть, запросто схрустывает.

Опять скрипнуло на палубе — теперь дверь. Ква подошел к перилам мостика:

— Здесь я.

Лиска была уже причесана, но держала кружку с водой.

— Не спится. Заново я привыкла, что ты ночью рядом. И вообще, чего-то мне сейчас глупое мнится.

— Что мы что-то не то делаем?

— Ну… даже не «не то», а как-то глупим. Полезу-ка я наверх. Ближе к рассвету тьма разойдется, может, угляжу что.

— Раз тянет, так чего же…

Ква подсадил жену на ванты. Лиска, понятно, в этом не нуждалась, но фыркнула вполне довольная. Вахтенные сделали вид, что внимательно смотрят на море. Верно — воспитанность и учтивость в жизни весьма ценятся.

Снова стоял морской шпион на скромной высоте капитанского мостика, смотрел за корму на полумертвое море. Тусклая, размытая тенями вода, ничего живого, вялая чуть живая белесость полосами, даже луну не особо отражает. Унылое место, прям совсем капитанско-хелсинское.

Вспомнились блуждания по болотам и горам Желтого берега. Ох, тогда и кружили, а скучно не было. Может, оттого что ничего вор тогда особо не боялся, никто его не ждал, да и отвечать было не за кого. Теа, Ныр, вот и все… а, еще Великий Дракон был. Нормальная боевая зверюга, кстати, жрал немного, поменьше Лелевика. Но тоже при случае молока был не дурак хлебнуть.

Молоко, молоко, да, что-то… Полезный напиток, дети пили тоже охотно, Ханти только скулила — подогретое молоко не любила. Ну, это понятно.

Причем тут молоко? Мы же на море смотрим, оно хоть и белесо, но на молоко не похоже. Или похоже?

Ква слил в ладони остатки воды из кружки жены, промыл глаз. Надо еще раз глянуть, можно и без дальнозоркой трубы.

Тень на волнах… вот что странно. Именно она и дает белесость, словно молоко разбавили, да этак нагло… на любом глорском рынке за такое жульничество морду начистят. А, собственно, почему так выглядит?

— Полумор… милорд Ква, ты на море смотришь? — чуть слышно спросила с высоты Лиска.

— Тени?

— Они. А как это вообще может быть? Мне сначала подумалось, что это после давешнего джина чудится.

— Нет. Не чудится. Лунный свет почему-то вот этак падает.

— Это же ненормально.

— Верно. Эй, на палубе! — чуть повысил голос Ква. — По корме смотреть!

— Дык глядим, милорд. Нету ничего, — немедля откликнулись насторожившиеся моряки.

— Просто на воду зырьте.

Семь глаз в молчании смотрели и пытались догадаться в чем несуразность.

— Просто лунный свет, — сказал второй вахтенный. — Отражается. Пакостно отражает, словно рыба дохлая белеется кверху пузом. Но это же просто луна…

— Луна нормальная должна быть, — пробормотал Ква, безуспешно силясь догадаться, — в луне ничего пакостного быть не может…

Так и не было там ничего противного. Просто очень тускло на водной поверхности, будто свет сам себя гасит. Столкнулся и гаснет…

Начло проясняться, начало — не на воде, — а в голове.

Стукнула дверь кают. Слегка заплетающимся голосом Розг позвала:

— Эй, вы где⁈

Ква одним прыжком оказался на палубе.

— Он проснулся! — горячо дыша в шпионское ухо «Зимним Морозом», прошептала Розг. — Ему кошмар приснился. Или не приснился? Но Хелси в ужасе. Только я не могу понять почему.

— Отлично! — Ква распахнул дверь, собираясь будить капитана, но Джей уже стоял тут, практически одетый.

— Что за шум?

— Мысль появилась. Идите-ка сюда, сэр.

Живо поднялись на мостик, а с мачты уже соскальзывала Лиска.

Ква указал на море:

— Свет! Приглядитесь.

— Странный свет, — признал капитан Джей. — Я уже обращал внимание на такую несуразность. И что важного она значит?

— Сейчас леди Теа нам пояснит.

Лиска прищурилась:

— Ты тоже догадался? Эх, думала — я первая. Но неважно. Джей, это встречный свет. Вот там тоже луна. Но она там, подвижная, нормальная, и сейчас точно сюда к нам заглядывает. Это Пролив — и тут лучи сталкиваются. Вот шмондец, я не знаю, как это научно объяснить.

— Не важно. Суть я понял, — заверил Джей. — Вахтенные, колокол! Всем наверх!

Звонко ударил колокол и в один миг «Ворон» ожил. Выскакивали матросы, нахлобучивая кепку, вылетела на палубу Телле с записной книжкой в зубах, за ней спешил похоронщик. Док в коридоре столкнулся с бросившейся в каюту обуваться Розг.

«Коготь Ворона» спешно поднимал якорь, скрипел брашпиль, наверху матросы торопливо работали с парусами, вдохновленная Теа уже забиралась обратно в «гнездо».

С «Болта» махали фонарем и вопросительно кричали, со «Штриха» просто кричали. Капитан Джей отвечал в рупор, кратко поясняя ситуацию. Особо спешить не было нужды: раз намекнув на себя, предполагаемый Пролив едва ли исчезнет — но все страшно торопились.

Остался на якоре «Болт», там внимательно наблюдали за маневрами двух кораблей, уходящих по смутной лунной дороге. Ква вертелся с дальнозоркой трубой, пытаясь усмотреть сразу за всеми направлениями, с мостика командовал капитан, моряки замолчали в тревожном ожидании, лишь было слышно, как шепотом переговаривается засевшая на самом носу, у бушприта, и активно все записывающая-запоминающая научная группа.

По обоим бортам Ква не обнаруживал никаких видимых изменения. Но за кормой как-то разом потух, до этого медлительно превращавшийся в точечку фонарь «Болта». Подумалось, что его заслонил корпус шедшего в кильватере «Штриха», но нет, действительно погас-скрылся…. По курсу же…

— Две! Их две! — в восторге взвыла в «вороньем гнезде» Лиска. — Две луны, мы прошли!

Ква даже в оптику с трудом разглядел Темную Сестру — сейчас она была совсем-совсем тусклой, но уж точно не «бурая метка». Наоборот!

Экипаж «Ворона» разразился ликующими криками. На «Штрихе» молчали — там всей шхуне было не по себе. Что-то изменилось, изменилось практически мгновенно, труднообъяснимо. Может потом, попозже полноценная Научная группа соберется, выскажет обоснованную и строгую теорию Проливов, изложит аргументы, факты и доказательства, а пока так — ощупью, чисто «на удачу» крадясь по почти мифическому фарватеру Пролива. Уж наверняка далеко не первый корабль так нащупывал себе путь, но ведь у каждой экспедиции свой Пролив…

Они боялись. Можно понять: другой мир, что трудно осознать малообразованному и мало где бывавшему человеку, но так легко почувствовать. Все здесь не так — непонятно что именно — но понятно, что всё-всё не такое, вплоть до дыхания. Если не знать, что пересек границу, так и вполне нормально, внимания не обратишь. Но если знать.… Да, страшно. Но нужно превозмочь.

«Ворон» и «Штрих» стояли на якорях почти борт о борт, на шхуну переправилась успокаивающая делегация. Главным успокоителем пока был Док — ему крепцы доверяли практически безоговорочно: лечил, язвы выводил, переломы сращивал и клистиры ставил — однозначно хороший человек.

Сидели моряки «Штриха» и гости кружком на палубе, пили чуть мыльный молочный сок кокосов.

— … сам-то я не отсюда родом. Тоже попал, по совершенно бессмысленному случаю, — рассказывал Док, задумчиво приглаживая бакенбарды. — Один! Представили, а? Да, джентльмены, это был шок. Но ничего, ремесло у меня нужное, людей лечить умею, не пропал. Хотя что скрывать, первое время тоскливо было до полной отчаянности.

— А потом, значит, свыкся? — нервно уточнил здоровенный детина, старпом «Штриха».

— Да отчего именно «свыкся»? Понравилось, много тут хорошего. Да я и сам временами тут очень нужен и отчасти незаменим, — скромно пояснил Дулиттл. — Семья, жена, дом… Отчего не жить? А в мои родные земли мы с женой уже потом наведались, проведали. Ну, тут что скажешь? Показалось тесновато и вообще не то. У нас тут простор и свобода! А это, джентльмены, весьма ценно.

— Так это у вас свобода, а мы чужаками будем, — пробормотала Чииза.

Вопрос был, понятно, болезненный, волнующий всю команду шхуны. Еще на злосчастной «Крепе» все это тщательно обговаривалось, но там было предположительно и отдаленно, а тут — вот! — уже чужие воды.

— Отчего же «чужаками»? — удивился Док. — Гостями! Если бы к нашим берегам пришли, так вообще и вопросов не было. Но сейчас флотилия на запад идет, а мы там и сами чужаки и незнакомцы. Неясно как получится, может и повоевать придется. Посмотрим. Главное — вы Пролив уже знаете, вернетесь к «Крепе» с новостями. И новую экспедицию организуете. Если на восток идти, так там сейчас мирно. Мимо побережья не промахнетесь, Скара, конечно, так себе центр культуры и торговли, так можно передохнуть и дальше — к Глору и Конгеру. Шхуна у вас отличная, дойдете. Милорд Рудна вам рекомендательное письмо напишет.

Все посмотрели на помалкивающего милорда и его супругу — кое-кто из присутствующих видел, как красавица луком работала.

— Отдавая должное лорду Рудна и его авторитету, все ж хотелось уточнить, — осторожно намекнул капитан Арг, — там ведь огромные пространства, моря и даже океаны. Рекомендательное послание милорда действительно везде будет достойно оценено?

— Конечно, не везде, мир-то огромен, — сказал Ква. — Но в любом приличном порту к востоку и северо-востоку от ваших островов есть представительство «Нельсона и Ко.», это довольно известная фирма. Смело обращайтесь, там мое письмо кое-что значит.

— Пожалуй, мы все-таки пока с вами пойдем, как и собирались. «Ворон» мы знаем, с вами оно надежнее. Посмотрим, что с вашей флотилией стало. Вдруг помощь нужна? Вы-то много людей на борт не возьмете. Мы поможем. Это будет по-союзнически, — пояснил весьма неглупый капитан Арх.

— Хороший план, — признал Ква.

— Вы пока еще про эти воды и мир расскажите, — попросила Чииза. — То, что не тайное. У нас кое-кто беспокойно себя чувствует.

Этих «кое-кого» Ква прекрасно видел. Трое моряков-крепцев явно были не в себе. Известное дело: не всем людям подходят чужие миры. Некоторым гостям весьма трудно в себя придти, кому-то вообще не удается. Мрут. Эту сложную тему пыталась Научная группа разрабатывать, Леди и иные умные люди над ней много думали, но пока получалось только на месте проверить: попал человек и видно — может или не может в нормальном мире жить? Ничего, Док парням снадобья для успокоения нервов дал, должно им полегчать.

А пока рассказывала Лиска потрясенным слушателям об огромности и богатстве великого города-порта Глор, с чисто женской изощренностью ненавязчиво подчеркивала изящность и модность тамошних женщин, многообразие сортов пива и полное отсутствие змеев в прибрежных водах. Крепцы удивлялись, порой не очень доверяли рассказанным чудесам, но запоминали. И все поглядывали на два сигнальных бакена, покачивающихся на волнах.

Обозначен был вход в фарватер Пролива. Не зря на «Крепе» эти железные баки готовили, отбирали лучшие цепи для якорей и тщательно засмаливали швы корпусов. Войдет в историю маленького народа «Крепы» бесстрашный рейд «Штриха» и «Болта». Про «Ворона» тоже, наверное, упомянут, пусть и вскользь. Ничего страшного. Куда важнее, что теперь посреди Океана будет база, где можно отстояться, починиться и поправить паруса, набрать пресной воды. А то, что эти острова Крепы на обычных картах не обозначены, так только к лучшему. И, да, проход туда непрост, что тоже неплохо. Пусть и временную выгоду эти коммерческие секреты принесут — потом все равно о Крепе все мореходы пронюхают — но выгода-то очевидно. А о других Проливах, что ведут в иные миры, мы попозже поразмыслим, поскольку…

…оказалось даже и про актуальное поразмыслить не вышло. Внезапно и крайне погано прервалась чинная и нужная беседа.

…с «Ворона» донесся истошный визг…

…Ква мгновенно оказался на ногах, вспрыгнул на бочонок, оперся о голову ошарашенной Чиизы…

…отлично видел, как на палубу вылетела визжащая научная сотрудница. За ней неловко, но тоже быстро, выскочил бывший капитан Хелси. В руках у него был револьвер…

…далее все происходило чересчур быстро. Хелси вскинул оружие, Телле, швырнула в него записную книжку, и, пытаясь увернуться от пуле-патрона, юркнула за фок-мачту. Бахнул выстрел — гардемаринку сшибло на палубу — покатилась как тряпичная кукла, с головы слетела кепка, замерла… уже совсем иным телом на палубе замерла…

Моряки «Ворона» подскочившие к перилам капитанского мостика, высунувшийся из камбуза Камлот, все замерли, потрясенные. Не веря, пялились на лежащее у мачты тело…

…Хелси тоже на миг замер, не доверяя своим глазам. Но тут же начал поворачиваться к мостику, грозя револьвером…

…Ква замирать было некогда — прыгнул к узкому трапу-лесенке из легких металлических труб, сейчас сдвинутому на борт «Штриха». Догадливая Теа уже ухватилась за трап, готовясь надвинуть его к борту своего судна…

— … всех убью! — проорал Хелси и нажал спуск, целясь в оказавшегося у трапа первым и порядком оторопевшего Оловва…

…револьвер отчетливо щелкнул, но не бахнул. Осечка!..

…трап скользил по борту, тянулся к «Ворону», но шмондец как медленно. Мелькнула мысль прыгнуть так, но Ква понимал, что в лучшем случае ухватится за планширь, а подтягивать и перелезать, это еще миг потеряешь…

…на Хелси кто-то прыгнул со спины. С яростным, нечленораздельным ревом, ударил ножом в бок, одновременно задирая вверх руку с оружием…

…выстрел слился с воплем боли — бывший капитан Хелси пытался вырваться…

…трап надвинули, Ква вскочил на перекладины, не дожидаясь остановки опоры — позади, кроме Теа, трап двигала Чииза, лично капитан Арг, еще кто-то из быстро соображающих крепских моряков. Промелькнула вода между бортами. Ква, наконец-то, сиганул на палубу «Ворону»…

…а спешить было уже некуда…

…Хелси больше не кричал — горло его было перехвачено ножом от уха до уха, неровно брызгала кровь — это следующих от ударов ножа. Фратта, вцепившись в оседающие тело бывшего капитана, вонзал и вонзал в нож — почка-печень-под-лопатку, и снова…

…рычание мальчишки звучало жутко…

— … брось! Он — всё! Готов! — сказал Ква, опасаясь ухватить парня — судя по рычанию, тот совсем озверел…

…не, не совсем. Фратта бросил изрезанное тело, как был с окровавленным ножом, бросился к подружке. На ходу заорал неузнаваемые голосом:

— Опять заколдовали!..

…это да. На палубе лежала вовсе не девочка-Телле, и даже не прекрасная Анжела де’Каррам. Тут, вполне очевидно, вообще был не человек. Ровные тощие руки-ноги, с чуть намеченными утолщениями суставов, глянцевитая зеленоватая кожа, лицо… ну, такое, без излишеств: дырочки ноздрей, аккуратные закрытые глазки, никаких бровей, да и вообще вульгарной растительности на теле не наблюдалось. Нечто похожее Ква уже довелось видеть, когда-то давно, там, кстати, тоже нож фигурировал…

…Фратта бухнулся на колени около неподвижной даркши. Ухватил за глянцевые плечи:

— В голову! Прямо в голову! Гад! На полоски изрежу!

— С дороги! — по палубе тяжело промчался Док. — Розг, сумку!

— Здесь я уже! — испуганно пискнула сиделка, выскакивая с лекарской сумкой.

Док отодвинул мальчишку, присел над телом убитой. Ного-лапы той раскинулись совершенно однозначно — мертво, башмачки — смешные, синие с полосками, дутостями и рифленой подошвой, — казались ужасно нелепыми. Собственные и короткие штаны-шорты, с многочисленными и туго набитыми карманами, изящества не добавляли. Пугало. Мертвое пугало.

— Это как так⁈ — прошептал капитан Джей, застывший со сжатым в руке длинным грубоватым кинжалом.

— Сэр, нам нужно осмотреть преступника! — намекнул Ква и заорал морякам: — Парни, не толпиться! Разошлись! Дайте Доку света и воздуха!

Вообще-то, подступать никто и не спешил. Обе команды потрясенно пялились на тощие ноги в немыслимой обуви, остальное, к счастью, заслонили люди-лекари, присевшие над убитым пугалом.

— Как же он выбрался⁈ — гавкнул Ква, привлекая внимание к себе и другому трупу. — Вот же шмондюк!

Шмондюк был, безусловно, мертв. Кроме вскрытого горла, любое иное ранение тоже было бы смертельным. Знал Фратта куда бить, достаточно в детстве насмотрелся надежно успокоенных мертвецов, да и полученное начальное научное образование повлияло.

— Парни, эту падаль сразу за борт! — скомандовал Ква, забирая выпавший из руки покойника плоский огнестрел. — Берись!

Спустившиеся с капитанского мостика моряки в молчании ухватили изуродованного покойника за руки-ноги…

— Жива! — громко сообщил Док. — Попадание в череп, но пока дышит. Перенести надо.

— В нашу каюту? Или в госпиталь? — уточнил Ква, наконец-то, переводя дыхание.

— В госпиталь. Возможно, операция понадобиться, — в некотором замешательстве пояснил Дулиттл. — Только осторожнее!

Помощь не понадобилась — Фратта поднял преобразившуюся подружку на руки самостоятельно. Нужно признать, шпиону не доводилось видеть, чтоб бесчувственные тела перемещали столь бережно.

Раненая и медицинский персонал исчезли в люке госпитального кубрика.

— Вот же история, — шумно вздохнул Ква. — Ну, парни, молимся богам, просим, чтоб жива осталась. Какое бы колдовство по нам не стрельнуло, надо на лучшее надеяться. Телле, есть Телле, нам без нее и ее науки никак нельзя.

— Да чем же таким шмондюк в нее стрельнул? — дрожащим голосом спросил Камлот.

— Док разберется, у него большой опыт. А этот огнестрел я пока уберу, потом проверим, — Ква, удерживая двумя пальцами, качнул проклятым револьвером. — Сэр, нам бы палубу прибрать? Прикажите, а?

Теа еще оставалась на «Штрихе». Верно, там тоже парней нужно успокоить. Происшествие… ох, и запоминающееся же происшествии.

Ква занес огнестрел к себе в каюту. При внешнем осмотре было понятно, что с пистолем не все в порядке — эта затворная штуковина, застыла в заднем положении. Вот же дрянь, тут сложнее, чем с «10,5×24», патроны в рукоять упрятаны, похоже, на выходе один и перекосило. Сраный огнестрел. Хотя почему «сраный»? Все ж заклинило, пусть и с опозданием. Шмондюк мог половину команды перестрелять. Как же он из чулана выбрался?

В каюту вошла Теа. Шпион осторожно положил пистоль в угол, прикрыл кевларовым набрюшником:

— Может, пистоль сразу утопить?

— Топи. — Теа присела на койку. — Слушай, я испугалась.

— Угу. И внезапно ведь как. И Телле нам не чужая.

— Да я тебя видела. Ты сроду так в морде не менялся. В смысле, лицом не менялся.

— У меня уже не морда, не лицо, а тупая безмозглая чушка с кривым глазом, такой в Трюмах самое место. Как он выбрался⁈ Я же сам запоры и стенку проверял, только утром заглянул и перепроверил.

— Подожди, может и обойдется.

— Да как обойдется? В голову же.

— Ей в голову отскочило. Телле за мачту сиганула, пуле-патрон в дерево попал, потом отскочил. Я глянула — на мачте след. И еще кепка, — Лиска показала редкостный головной убор научной сотрудницы. — Вот! Вмятина изрядная, но не сквозная.

Супруги посмотрели друг на друга.

— Думаешь, Шорник этот случай заранее чуял? — прошептал Ква.

— Кто ж его знает. Это же совсем странная порода дарков. Нам разве понять. Но мы же знаем — у коки-тэнов черепа крепкие, там и мозг плотный, очень развитый, крепко посаженый.

— Ну, будем надеяться. Но вообще так не бывает. Профессору тоже по башке крепко двинули. И тут так же?

— А что ты хочешь? Лоуд же тебе намекнула. Наследственность — против нее наука бессильна. Давай надеяться, что обойдется.

Обошлось. И череп пуле-патрон не пробил, и сотрясения мозга там не случилось. «Нечему там сотрясаться, сплошная кость» — так можно было бы пошутить, но Ква шутить совершенно не хотелось. Во-первых, мозг там был, Телле вообще умная девочка, пусть и не очень-то всесторонне разумная. Ну, все же коки-тэно, им иначе нельзя. Во-вторых… она стало своей. Запросто можно представить ее за одним столом с Рыжими — завтракают, болтают, спорят, со сметаной балуются. Хотя, Телле, наверное, сметану не особенно ест. Но это не так важно.

Было еще в-третьих. Ква было крайне сложно представить разговор с Профессором при самом печальном повороте событий. Нет, не то что боялся, просто… слегка представилось и стало крайне погано. Но обошлось, слава случаю, богам, науке, Логосу и доку Дулиттлу.

Контуженная научная сотрудница пришла в себя ближе к рассвету. У ее койки сидела Розг и мальчишка, тихонько разговаривали о вещих снах. Раненая немедля потребовала пить, заявила, что вещие сны — смехотворные предрассудки, а у нее на голове повязка неудобная и сползает. Попив, решила непременно встать. Пришлось будить Дока. Тот гавкнул, пообещал прибинтовать раненую к койке намертво, Телле слегка утихомирилась. Видимо, осознала, что оставаться на ногах ей рано — голова сильно кружилась.

Утром побеседовали в узком кругу.

— … лоханулась я, конечно, — самокритично призналась научная сотрудница. — Непростительно прощелкала хлебалом. Сижу, никого не трогаю, заполняю графу метеонаблюдений, увлеклась, на шорох ноль внимания. Думаю, опять ворочается подследственный, бока-то нажрал, тесно в загончике. А он уже рядом! Я — деру… Как он выбрался-то?

— Пропилил одну из дверных петель, — пояснил Ква.

— Чем⁈

— Это мы еще не поняли. Но вот кто оставил безнадзорный огнестрел на полке кубрика — вполне понятно.

— Я оставил, — угрюмо сказал Фратта. — Но я его корзинкой с бинтами прикрыл. Шмондюк вроде как и увидеть-то оружие не мог.

— У него там развлечений не особо много имелось. Так что выследил. Учтите на будущее!

— Запомним. А револьвер мы вместе оставили, — вздохнула Телле. — Все думали, как его почистить и где масла ст… стрясти. Все как-то руки не доходили. Ствол-то какой-то несолидный был, думалось, он вообще не стреляет.

— Угу. Надо было подойти и со знающими людьми проверить и почистить.

— Наши ползучие улитки тупости не были способны оценить лучезарность прямой честности. Думалось, вы про этот огнестрел слегка позабыли, — признался Фратта.

— Именно что «слегка». Вы же уже не дети. Опытные путешественники. С частично научным складом ума. Неприятно удивили.

Научная сотрудница застонала, страдальчески закатывая круглые глазки:

— Не добивайте, босс! Помилосердствуйте! Осознали мы и раскаялись. Со мной-то теперь как? Куда меня такую?

— Никак и никуда. Теперь такая валяйся, естественная. Фратта живо сориентировался. «Заколдовали! Заколдовали! Ах!». В принципе, не так плохо вышло. Для столь отвратительной ситуации, разумеется.

— Мы об этом «колдовстве» заранее уславливались, — сообщил мальчишка. — Все ж бои, походы, мало ли…

— Разумно. А ты Телле вот такой раньше видел? — с интересом спросил Ква. — Показывалась, да?

— Вот буду я еще стриптиз изображать без всякой убедительной причины! — оскорбилась гордая оборотень. — Так… намекнула слегка.

— Ладно, это проплыли. Теперь, видимо, долго такой натурально пробудешь. Зачарованной прямо по башке принцессой.

— И как долго? — угрюмо уточнила Телле.

— До нашего прихода к флотилии. Там что-то придумаем. Или тебе тяжело в естественном виде так долго быть?

— Почему тяжело, наоборот. Вообще никакого имитаторского напряжения, сплошной отдых и расслабуха. Но этакий чересчур естественный вид противоречит нашим племенным приличиям.

— А нечего было башку под свинец совать. Кстати, швыряться секретными записями во врага тоже совершенно излишне. Команда потом листки по всей палубе собирала, рассматривала, теперь все усиленно думают и новые вопросы копят.

— Что там думать⁈ Не преувеличивайте. Там все изложено тезисно и надежно зашифровано.

— Да уж, особенно зарисовки палуб «Крепы» и места битвы.

— Ах, это. Согласна, стиль у меня не очень классический, у Дики бы лучше получилось изобразить. Хотя некоторые ценители живописи моими миниатюрами впечатляются, говорят «редкая самородная манера реализма-примитивизма». Ну да ладно. Что моряки и капитаны? Ужаснулись⁈ Вот Фраттка уверяет, что не особенно.

— Действительно не особенно. Коки-тэно не особо жуткие, просто странные. Но если на корабле уже есть девушка с черными руками, а до этого были Трюма и всяко-разное, то чего особо пугаться? Только скалься поменьше — у вас самое странное — зубы и губы.

— Что ж мне теперь, помадой рисоваться? — озаботилась ехидная оборотень.

Фратта закрыл лицо ладонями.

— Вот, переживают за тебя, а ты все шуточки шутишь, — укорил Ква. — Кстати, кто нас напугал в тот момент, так это Фратта. Ты не видела, но с ножом он воистину жуток.

— Молодец! Теперь я знаю, что в случае чего за меня отомстят! — оборотень пустила растроганную слезу из лягушачьего глазика.

— Идиотка! — сказал парень, нахватавшийся научных терминов.

Было понятно, что научный отдел приходит в себя.

Крепко обругать этих научных умников довелось через два дня — когда Ква, наконец, додумался, каким именно образом выбрался из своей «камеры» бывший капитан. Среди снаряжения научных специалистов завалялся обрезок нити из трира — зачем он им был нужен и как они умудрились его отрезать от катушки, так и осталось тайной — не признались, пакостники. Так же оставалось непонятным, как Хелси умудрился затащить нить к себе в камеру. Остальное додумать было несложно: преступник ловил момент, когда в госпитальном кубрике никого не было, и перепиливал металл петли, в паузах маскируя пропил нажеванной мякотью лепешки. Имелся здесь и урок для опытного шпиона: не надо путать настоящие тюремные камеры и импровизированные-корабельные места временного заключения. И, да, на любые темницы нужно ставить серьезные дверные петли. Да и вообще на «Вороне» необходим нормальный карцер, не запланировали сразу при постройке — явное же упущение.