Развод по-шпионски

Глава одиннадцатая

И близок бой, рога завыли

Солнце яркое, слепит в корму и левый борт, но жара к вечеру уже заметно спадает. Ветер, само собой, восточный, как ныне взялись мудрено говорить «слабый до умеренного». Волнение символическое. Недурно.

Ква закрыл окно.

— Готова?

— Всегда! За мной заминки не будет, не сомневайтесь, босс! — заверила бравая гардемаринка. — И все же волнительно чуток.

— Чего это?

— Как мы без него будем-то? И вдруг они всё попортят? — девчонка кивнула на перегородку, за которой оставался беззащитный «Капитан Нель».

— Да будем, как всегда и были — без ватерклозета. Хорош умничать. Визжи.

Телле запищала и стремительно вылетела в дверь. Кстати, можно было бы и осторожнее — дверные петли денег стоят.

Ква посмотрел на залитую взваром учетную книгу, охлопал себя по карманам, вспоминая о забытых-незабытых вещах, и выбежал на палубу:

— Стой, мерзавка!

— Я случайно, хозяин! Вы меня сами подтолкнули! — панически завизжала мерзавка, прячась на мачту.

— Так это я же и виноват⁈ Уши откручу, срань мелкая! — взревел Ква, бросаясь за девчонкой.

Пришлось оттолкнуть с дороги оторопевшего матроса, драившего палубу. Господин Рудна почти ухватил за преступницу за подол сорочки, но Телле в последний момент увернулась, бросилась к трапу на мостик. Ква вновь настиг, но девчонка опять развернулась и юркнула под руку. Тут разъяренный господин Рудна не на шутку споткнулся о ступеньку, с трудом устоял на ногах…. На мостике насмешливо захохотали зрители. Погоня в очередной раз с топотом пересекла палубу.

— Спасите! — запищала Телле.

— Стой, тварь наглая! Убью! — взрычал покрасневший от досады купец, придерживая на голове норовящую слететь шляпу.

Палубу уже была полна зрителей и болельщиков. Мелькали удивленные и скалящиеся рожи, из люка в госпитальный отсек поднялись Док и Розг, высунулся изумленный Лонре…. Да, такое себе представление.

— Стой! Я приказываю! — ревел Ква.

— Отстань, я же нечаянно! — мелкая девчонка легко перемахнула через бухту каната.

Преследователь вновь споткнулся, сшиб ведро, едва не поскользнулся на разлитой воде, окончательно побагровел физиономией. Нахалка оглянулась, откровенно скорчила рожу:

— Убьетесь, господин Рудна.

— Ты мне документ испортила! Крыса дурная! — брызнул слюной Ква.

— А вы возьмите, да другой накарябайте? — предложила наглая озорница.

На палубе уже в голос смеялись. Чего не смеяться: девчонка рожи корчит, увалень ее догнать не может, на третий палубный круг погоня пошла…

Ква вырвал из рук матроса швабру, метнул под ноги безобразницы. Бросок вышел довольно внезапным, наблюдатели ахнули, преступница споткнулась, весьма естественно бухнулась на колени, даже проехалась по мокрой палубе. Тут разгневанный купец ее и настиг, сгреб за линялую ткань ворота свободной сорочки:

— Ага! Шкуру спущу. Доклад испортила!

Девчонка, видимо, очень перепугавшись, извернулась и хватанула зубами преследователя за запястье.

Ква с проклятьем отдернул руку:

— Ах ты, змея! Так, значит⁈

От крепкой затрещины мотнулась голова девчонки, затем безжалостный господин Ква ухватил ее одной рукой за ворот, другой за пояс штанцов, мощно крутанул над палубой…

…нет, летела-то хорошо — легко так, эффектно растопырив руки-ноги, глаза выкачены в ужасе, волосенки слегка развеваются. Пронеслась мимо вант, мелькнула над бортом…

Весь «Ворон» ахнул в единый голос.

Донесся звонкий забортный плеск.

Множество глаз, попросту не веря, обратились к безжалостному господину Рудна.

— Опять я виноват⁈ — возмутился Ква. — Это она меня укусила! Совсем ошалела, амара недоросшая.

— Человек за бортом! — опомнившись, заорали на мостике.

Команда и пассажиры бросились к борту. Кто-то скидывал рубахи, на фальшборт вспрыгнул уже готовый сигануть за борт старпом — обнаженный по пояс он выглядел куда круче, вполне себе герой, даже шрам между лопаток имеется, идет молодцу сдержанная мускулистость и мужественность.

— Где она⁈ Парни, смотрите зорче! — кричал, перегнувшись через борт, Лонре. — Потонет ведь, она малая!

— Нету! Может, за корму утянуло⁈ Каридо, багор давай! Эх, стурворово семя, куда она делась?!.

Не было никого на воде, хоть как всматривайся. Да, по этому борту солнце крепко слепит, но дело не в этом. Вынырнувшего человека столькими вглядывающимися глазами уж наверняка усмотришь, даже если он снова под воду уйдет. Ну, если там не человек, а коки-тэно, то чуть сложнее…

Пусты и безжизненны оставались сине-зеленые волны, комки водорослей у поверхности дрейфуют, вот и все.

— Господин Рудна, вы что наделали⁈ — в голос гневно вопросила Теа. — Ребенок же! Господа, она же не могла утонуть⁈ Сделайте хоть что-нибудь. Вы же мужчины!

— Так что тут…— Блюх елозил животом по планширу, едва сам не сваливаясь за борт. — И нырять бесполезно. Видать, камнем на дно пошла. Бедняга…

Все вновь оборачивались к купцу-убийце. Нехорошо так смотрели. Даже Фратта, который был слегка в курсе дела. Ну, сопляк об истинной природе подружки не очень-то знает, закономерно волнуется. Эх, молодость-молодость…

— Господин Рудна, вы способны как-то оправдать свои чудовищные действия? — поинтересовался с мостика капитан Хелси.

— Я? Оправдываться⁈ — изумился Ква. — Эта тварь нагадила с документами, а когда ее наказать пытались, прилюдно меня укусила. Я ее отшвырнул. Вот и всё! Это все видели. Доклад залитый в каюте лежит. А я его три дня сочинял! И в чем моя вина⁈ Напортила дело — получи сполна. Закон для всех един! А что потонула, так сама виновата. В мои намерения утопление не входило. Чистая случайность. На палубу ей нужно было шлепаться.

Команда угрожающе загудела.

Ква попятился к стене надстройке:

— Эй, капитан Хелси, наведите порядок! У вас тут парни по пустякам нервничают.

— Вот наш торгаш-то какой защекий кровопийца! — изумился кок Камлот.

— А вы, милейший Рудна, убийца, — негромко, но веско сказанул доктор Дулиттл.

— Пакостный мерзавец! — закричала Теа. — Совсем спятил? Она же маленькая была, несмышленая!

Гм, как бы не перегнули. Дельце может и не по сценарию пойти. Толпа она толпа и есть, забыться мигом может.

Давненько Ква не приходилось стоять перед группой столь разгневанных людей. Этак можно к стене надстройки мгновенно оказаться пришпиленным. А то просто забьют, вон — даже однорукий Камлот свой здоровый кулак вовсю сжимает.

— Отвалите, живо! — завизжал господин Рудна. — Капитан, что вы молчите⁈ Меня тут судить права не имеют! Я купец Глорской Торговой гильдии и доверенное лицо короля! Кто вы такие мне грозить⁈ Бунт устраиваете⁈

— Вот это верно! — гаркнул капитан Хелси. — А ну к порядку, парни! Господин Рудна прав — вздернуть его на рею за убийство мы не имеем права.

— Так он что, этак средь нас и будет ходить, глупо пошучивать, пердеть да жрать в три горла⁈ — завопил Крыг. — Это что за закон для откровенных убивцев⁈

— Именно что закон! — загремел стоящий на трапе капитан. — Рты захлопнули! Господин Рудна совершил убийство, мы все тому свидетели. Но он лицо облеченное особыми полномочиями и вынести ему закономерный приговор я не могу. Разве что заключить под арест в каюте до возвращения в Глор.

— Права не имеете! — нагло заявил Ква. — Это будет ограничивать исполнение моих прямых обязанностей. Я обязан все видеть и за всем надзирать!

— Молчи, ублюдок, или я тебе прямо сейчас нож в печень всажу! — зарычал Дугим. — Совести и на ноготь нет! К приличным женщинам он приставал, разврат разводил. Харя бесстыжая! Небось, и мелкой домогался⁈ У тебя же в глазах ничего святого! Вон — и сейчас смотришь как рыба снулая! Тискал дитё⁈ А ну признавайся!

— Да кому она нужна была, мышь мелкая⁈ — возмутился Ква. — Там и мяса меньше чем на мальке черноперки. Да еще умом тронутая.

— Врет! Точно подступался. Телле хоть и малая была, но симпатичная, веселая, — сказал кто-то сзади и дотянулся, бахнул древком багра рядом с головой преступника…

…пока еще рядом, и пока только в стену надстройки…

— Отойдите от меня! Права не имеете! — заорал Ква. — Капитан, прикажите убрать багры и остальное!

…встретился взглядом с капитаном Хелси.

Весело сэру капитану. Оценил иронию ситуации. Ну, давай-давай, оно же уже напрашивается…

— Верно, господин Рудна, по закону я и команда вас судить и казнить не можем. Застраховались вы, предусмотрели. Но есть и высший суд богов! — капитан Хелси повысил голос до максимальной громогласности. — Старинный Закон Волны никто не отменял! Есть ли честные герои, готовые правду на наш борт вернуть и за девчонку отомстить?

— Метку! Метку ему! Бурую! Сейчас же! Кончим купчика! Ждать нечего! — немедля вдохновилась команда. — Кто козлу развратному кровь пустит⁈

— Чего? Закон Волны Богов? Это другое дело, — сказал Ква, отпихивая грудь вовсю напиравшего Дугима. — Закон старый, приличный, тут возражений нет.

На него глянули довольно дико, а капитан Хелси так и со смутным подозрением. Но отыгрывать назад капитану было поздно — Закон Волны впустую не упоминают. А вот подстраховаться и умнику-капитану не мешает, раз убивец детей уверенность проявляет, лучше его уничтожать с гарантией.

Команда отошла под фок-мачту, шушукалась, сгрудившись тесным кружком, часто поглядывая на преступника, словно он сбежать намеривался. Капитан и старпом стояли с матросами, но молодой Джей молчал, а капитан лишь пару раз сказал что-то односложное, но веское.

— Что ж, а мы поскучаем, — Ква ощерился дамам.

Обе смотрели с тревогой. Приятно когда за тебя две столь привлекательные особы беспокоятся. Но этим моментом гордиться будем попозже. Сейчас вон Док смотрит крайне осуждающе — прикидывает «придется строго друга штопать или обойдется?». Лонре вообще в полном смятении, попросту не очень понимает, что происходит, он человек опытный, но не в столь запутанных делишках. Один Фратта уселся на планширь и пялиться во все глаза, наверняка «умственно конспектирует». Это полезно, главное, чтоб в собственной «партии» не налажал бы паренек.

— Господин Рудна! — от толпы отделился кок. Подходил торжественно, веско топая босыми пятками. — Имею честь вручить вам вот это!

Ква протянул руку, ему в ладонь впечатали медный истертый «щиток».

Господин Рудна фыркнул:

— Это что ли «Бурая Метка»? А позеленей не было?

— Чего есть, то и вручаем. Не в цвете суть, кровца-то у тебе, наверняка, еще поговняней цветом. Если бы не рука, я бы тебя сам прирезал, причем с превеликим удовольствием, — сообщил честный моряк.

— Ну-ну, выздоравливай милейший, — Ква подбросил монетку и спрятал в карман. — Все ж доход, а доход всегда к удаче. Кого мне выбрали?

— Дык, не сомневайтесь, самого учтивого и выбрали, — ухмыльнулся кок.

Команда расступилась, торжественно демонстрируя боцмана — тот стоял, широко расставив крепкие ноги, сам этакий крупный, твердый как коряга, напоказ играющий мускулами плеч.

— Вот, все верно — к удаче монетка, — облегченно вздохнул обнадеженный господин Рудна.

— Чего⁈ — изумился кок. — Он тебя одной рукой до самых филей распишет.

— Ну, так быстрая смерь — она и послаще, верно ведь, а? Оружие — ножи, как обычно? Или что новое придумали?

— Ножи. Матросские, по старинной традиции. Но вы, господинчик Рудна, можете благородный кинжальчик взять, парни возражений не имеют.

— Какой смысл дорогие вещи пачкать? По-простому, значит, по-простому, — хмыкнул Ква, отрываясь от надежно прикрывавшей спину надстройки.

Под фок-мачтой круг моряков окончательно рассосался, давая простор. Остался боцман, разминающий кисти, напоказ встряхивающий мощными обезьяньими руками. Вот начал подкатывать рукава добротной широкой сорочки…

— Как одежку поправишь, храбрости наберешься — сообщи, — с улыбочкой каркнул Ква, расстегивая камзол и делая еще пару шагов навстречу противнику.

— Мгновенье внимания! — призвал внезапно оживший старпом. — Суд Волны — вершат боги. Всё должно быть честно, без помощи третьих лиц и недостойных хитростей. Боцман Хиха выходит против обвиненного в убийстве глорского купца Рудна! Бой до смерти! Оружие — личные ножи! Строго без вмешательств в поединок! Всё остальное разрешено. Да помогут вам боги!

— Отлично знаете старинный кодекс, Джей! — слегка удивился, полный предвкушений капитан Хелси.

Ну, так чего не предвкушать. Боцман человек верный, бывалый, опыт душегубства начертан на харе джином, морскими ветрами и чужими клинками. Фигурой Хиха на казначейский шкаф похож, ножки низкие и устойчивые, такие в самый раз к полу прикручивать. Силы и ярости у героя хватает, это весь экипаж знает.

— Ну, купец мертвой гильдии, готов ли? — рыкнул боцман, неспешно вытягивая из ножен на поясе нож.

…обычный рабочий клинок, таким, что рыбу чистить, что глотку резать — нож не подведет. Рабочая часть чуть длиннее ладони, небольшой упор под пальцы, таких ножей не счесть — лет пять как в моду вошли, — у Хиха железо клинка разве что чуть получше стандартного, может себе позволить с приличного боцманского жалованья.

— Чего ждешь? Иди сюда, убивец девчонок! — призвал боцман, многозначительно поводя острием опущенного к бедру ножа.

— Уже бегу, фартучек ты дешевый, — Ква коротким кивком скинул с головы шляпу, перехватил рукой и коротким движением отправил надоевший головной убор в последний полет за борт. — Насчет девчонки королевский суд разберется. И насчет соучастников торговли нуттом, суд Короны тож не забудет.

Команда и пассажиры провожали взглядом исчезающую за кормой шляпу и не сразу осознали что именно сказано.

— Э, купец, ты никак предъявы нам кидаешь? — изумился Каридо, первым уловивший смысл фразы обвиняемого.

— Не вам. Толстяку, — Ква указал подбородком на изумившегося боцмана. — Он тогда в доле был. Да и не только на пару с Том-Томом они тогда мешочки шмелили. Как же без трусливых подельников можно обойтись, да, Хиха?

— Ах ты.… До последнего дыха гноем плевать будешь, честных моряков оговаривать? — боцман тяжелыми шагами устремился к противнику. Напрямую, бухая ногами так, что палуба вздрагивала.

— Господин Рудна, рекомендую приготовить оружие, — усмехнулся капитан Хелси. — Или вы свой кинжал в каюте слегка позабыли?

— А вы, сэр Хелси, сущий дурачок у своей мамки, — не упустил последний шанс высказаться Ква…

…боцман шагал все размашистей, а палуба была не то, что особо просторна. Ква решил, что хорош, наигрались. Короткое движение выпирающего брюшка и бедер, распахивающие недлинный сюртук, хлопок левой ладони по боку — нож, спрятанный в горизонтальных ножнах, с готовностью выскакивает в подставленную правую руку. Клинок очень похож на боцманский, только лезвие поуже и гибче, универсальное: и в печень хорошо войдет, и засов подденет-отодвинет. Ну и рукоять заказная, точно под небольшую ладонь бывшего вора…

…этаким фокусным способом выхватывать нож Ква не любил, небось, не рыночный попугай, напоказ хохолком трясти и перьями блестеть. Но иной раз произвести впечатление не лишне…

…боцманская рука с ножом уже шла навстречу, широкой дугой, чтоб наверняка чиркнуть-зацепить, сразу подранить, дальнейшее дело облегчить. Купчику пузатенькому, но мелкому, особо-то много и не нужно, пусть хоть какие фокусы показывает сейчас кровь хлынет, и на палубу будет сшиблен, и дорежут как домашнего козленка….

Всё верно. Не нужно нам многого, мы и сами тянуть не жаждем. Ква качнулся прочь от ножа — уйти, увернуться, а потом самому момент для укола или реза искать. Так почти всегда бойцы на ножах и делают, но не всегда. Обманное движение было начальным-мимолетным — лишь убедить «да-да, уворачиваться будет». И сразу сбить дистанцию…

…шмондюком-позорником оказался этот Хиха, даже больше, чем ожидалось: всю дурь в удар вложил. Ква уже был вплотную, рядом, а боцманский клинок все искал врага левее, инерция поворота большого тела и самого отставного вора слегка увлекла. Пришлось искать поддержки и хвататься за ворот сорочки врага. Ква мимолетно подумал, что все враги перед смертью дурно пахнут, прям некий строгий закон природы, а собственный клинок уже ушел в бок врага, мгновенно провернулся в печени. Хотелось вонзить еще разок, желательно в брюхо, да хорошенько вспороть снизу вверх. Но тут дамы, воздержимся…

…боцман издал негромкий звук и опустился на колени. Мгновенье остатки жизни еще держали тяжелое тело вертикально, потом бухнулся лицом в палубу. Уже не человек, просто изрядная мясная туша.

— А чего он… — непонимающе сказал кто-то из команды и осекся.

Воцарилась тишина. Не то чтоб особо торжественная. Просто все пытались осознать. Слишком быстро свершилось. Ква воспользовался моментом, вытер клинок о рубаху на спине покойника и вернул нож в свои неочевидные ножны.

— Да как боги допустили⁈ — заорал вне себя кок. — Он же убивец! Он — купчик проклятый!

Разом завопили все, вспрыгнувший на ванты Фратта еще и засвистел в два пальца, что явно было лишним. И так все надрывались, хоть оглохни:

— Обманул!

— Вот ублюдок хитрожопый!

— Глаза отвел! Ведьмовским заговором владеет!

— Да вздернуть его на рее и дело с концом!

— Весла придержали, пока кадыки целы! — завопил Ква, пытаясь перекричать гвалт. — Нас боги рассудили! Вы все видели! Не виновен я в смерти девкиной! Да она, дура, и была-то неважной! А ежели кто жаждет мне обвинения в колдовстве кинуть, так Суд Волны и повторить можно. Но завтра! Я не нанимался вас с утра до вечера дивными зрелищами развлекать.

…не особо слушали, подступали со всех сторон. Пришлось опять пятиться, только на этот раз к борту, ну, примерно туда и припирали.

— Заткнулись, я сказал! — уже повторно взревел капитан. — Зубы выбью!

Стихал вой негодования. Смотрели с ненавистью и негодованием, бормотали проклятья, и морды у моряков сплошь поганые, а еще утром вроде куда поприличнее казались. Только старпом смотрел как-то странно, видать, мыслишки и иные, поглубже, имелись.

— Господин Рудна, а не излишне ли вы шустры для купца? — поинтересовался, наконец-то, добившийся некоторого повиновения и тишины капитан Хелси.

— Торговое дело оно такое — пустых промедлений не терпит, — напомнил известную истину Ква, примерзко улыбаясь. — Оно ведь, капитан, так бывает: иной человечек возьмется сходу торговать, а у него, то мешки отберут, то вообще правую руку отрежут. А всё потому, что опыта торга у того простака чуток не хватает.

— Вы нам зубы не заговаривайте, Рудна, — приказал капитан. — У вас амулет от ножа имеется или заговор применили? Достойный ли это прием для убийства честного человека?

— Э, вам не угодишь. То девчонку не так убил, а здесь опять не этак. Хорош придираться к представителям купеческой гильдии. И, между прочим, кодекс Суда Волны магические уловки не запрещает.

— Смотря какие. Держите-ка руки на виду, — намекнул капитан, кладя ладонь на эфес своего меча. — Эй, кто-нибудь, гляньте что в него в карманах. А остальные расступитесь, мало ли что еще дурного убийца припас…

Расступились разом все: дошло, что у злодея небезопасные сюрпризы могут иметься, причем в изобилии.

— Куда же, вы, девчушки? — Ква, ухмыляясь, приоткрыл сюртук, выставив животик, хлопнул по карманам, встряхнул себя за ворот. — Зря обмочились, короеды слюнявые, нет у меня ничего.

— Каридо, Барб-Барбос, проверьте его! — гаркнул капитан, извлекая из ножен меч. — Да не тяни, Каридо, не изловчится купчик, не обманет.

Подступали двое смельчаков, морды потные, нервные, жутковато обоим. Но у Каридо в глазах решимость. Выполнит приказ капитана, «не тяни» сказано четко…

…обнаженные ножи моряков блестели наготове. Тут уже всем без шуток. И страшит их внезапное преображение подлого господина Рудна, да и покончить его пора — Каридо и капитан понимают, что при таком раскладе завтра и поздновато может быть, способен нагадить купчик, ох, способен…

А неприятное ощущение — стоять безоружным и ждать гарантированного удара стали…

— Господа, сейчас что-то будет! — поспешно крикнула стоящая поодаль, за спинами моряков, Лиска.

Предупреждает. Напрасно. Раньше-то безоговорочно доверяла, верила в мужа. А теперь, «постарел, полысел, да и вообще не романтичный». Но все ж заботится.

Ква стало грустно, да и терпение кончалось. Отпустил свой ворот, поднял руки повыше:

— Смелее, парни. Маловато у меня магии, даже пукнуть нечем.

— Не шевелись! — предупредил Барб-Барбос, на лбу его сияли огромные капли пота.

Подступили вплотную, Каридо скосил взгляд, оценивая местоположение зрителей, чуть качнулся в сторону, заслоняя жертву спиной…

— Вроде нет у него ничего…

Ква охнул — удар оказался гадкий, короткий, только в последний момент и успел довернуться, животом нож поймать-принять…

— Ты что⁈ — изумился Барб-Барбос, глядя на нож приятеля, торчащий в животе отвратительного убийцы.

— Так это… — потрясенный Каридо и сам пребывал в изумлении — ударить-то ударил, но что-то брюхо купчика не особо верно на клинок отреагировало, какое-то не то ощущение через нож передалось.

На палубе закричали — там не видели, что произошло, но поняли, что что-то точно было…

— Убили! — не без труда разгибаясь, шумно выдохнул Ква. Из-под прижатой к шее ладони обильно струилось алое и густое.

— Э⁈ — в один голос изумились «приближенные» моряки, точно знавшие что уж в горло купчика никто не пырял.

— Будьте вы прокляты! — Ква, разбрызгивая кровь, выпрямился во весь рост. — Суд Волны предали! Проклят «Ворон»! Проклят!

Он начал заваливаться через фальшборт спиной вперед. Опасался, что за штаны успеют ухватить, но обошлось. Слишком растерялись моряки. Ква с облегчением летел в воду…

…которая оказалась забыто холодной. Чаще нужно купаться, поскольку из ведра мыться — чистое баловство и расслабление организма.

…нырнуть поглубже никак не получалось, не успевшая намокнуть одежда пыталась вытолкнуть наверх. Перебирая рукой, отталкиваясь от корпуса, Ква погружал себя все глубже и глубже, вот он киль, теперь наверх, но без суеты, почти к корме поворачиваем и выходим, вот он руль-страдалец. В глазах еще не темнеет, спасибо, Ныр, дружище, учил на совесть и даже лучше…

…ухватили за штаны, направили чуть левее. Ныряльщик вынырнул, близкий раскачивающийся борт норовил оцарапать лоб, тут же повлекло волной прочь. Ква нашарил продетую в кольца веревку, ухватился, отдуваясь, поинтересовался:

— Ну и как оно здесь?

— Освежает и вообще хорошо, — заверила плавающая рядом Телле. — Но почти не слышно, что на палубе делается.

— Что там слушать? Сквернословили-сквернословили, а потом и до смертоубийства дошло. Дикие нравы, довел несчастный корабль капитан Хелси.

— И кто⁈ Кого вы, а⁈

— Боцман. Ушел бедняга к богам, даже попрощаться не успел.

— Ловко! Вы же его и хотели подцепить?

— Что значит «хотел»⁈ Я к боцманам не тяготею. Но убрать здоровяка было разумным делом, с этим сложилось.

— Эх, не видела я ничего! — горестно забулькала земноводная гардемаринка, в мокрой шляпе похожая на некую плавучую поганку. — А ведь поучительно-то как!

— Перескажут тебе, сейчас не высовывайся, дрейфуй спокойно.

— Не видно сверху-то.

Наверху, на палубе, бегали вдоль борта, невнятно голосили. Действительно ничего не разберешь: плеск волн и шорох корпуса корабля все заглушает. Отсюда, с воды, «Ворон» казался огромным, практически черным и могучим. Отрицательный уклон кормы довольно надежно защищал от взглядов сверху, предвечерняя тень скрывала очертания голов. Вообще волочиться за кораблем было не особо приятно — веревка непрерывно подергивала и довольно неровно буксировала «утопленников». Кольца на корпус поставили еще в первые дни ремонта руля, когда на стоянке с волны работали, удобно было лодку швартовать. Нынешнюю веревку продернула Телли — дело рискованное, но кому же веревки прямо на ходу ставить, если не пронырливым коки-тэно? Изловчилась. Рискнули, но оправданно рискнули.

— Вот это напрасно, — Ква указал на шляпу на голове соучастницы. — Я от нее наконец-то избавиться решил, от этого ужаса, а ты заново выловила.

— Босс, я чисто для себя. На память. И от солнца. Буду носить, говорят, солнце девицам непоправимо кожу лица портит.

Ква фыркнул, но тут снова пришлось жаться к корпусу: сверху кто-то свешивался, вглядываясь в воду у кормы. Донеслось относительно отчетливое:

— … оворю, камнем на дно ушел. Вода во взрезанное горло так и хлынула…

Знатоки-анатомы повисели, тщетно всматриваясь, и исчезли.

— Босс, так вам и голову отрезали? — восхитилась, выныривая, Телле.

— Не окончательно. Пакет с кровью на шее раздавил, — пояснил, отплевываясь, Ква. — Целлофан называется, знаешь, наверное. Материал полезный, но кровь в нем все равно тухнет. Отвратительное ощущение.

— Эх, босс, вы так всех оборотней обездолите. Скоро сапиенсы что угодно из себя изобразить смогут. А ведь мы тут к эре компьютерных эффектов еще и не приблизились, — Телле горестно покачала полями обвисшей шляпы.

— Со скуки не пропадете. На вас уйма научной работы, — утешил Ква.

— Это верно. Ну и где он⁈ — заныла нервная гардемаринка.

— Давай обратно залезем и посмотрим.

— Нет, я просто переживаю. Мало ли что случиться может. Это же жуткий и зловещий корабль. Там только сегодня двух человек зарезали и невинную девочку утопили. Между прочим, босс, вы детей совершенно не умеете швырять. Меня так закрутило, что аж в животе замутилось.

— Не надо было так растопыриваться. Летела бы себе комочком, как положено.

— То было бы не так эффектно. Люди же, раз уж собрались, должны запомнить этот редкий, уникальный случай. Во! Начал все же увалень.

На палубе снова орали и бегали. Сначала голосили невнятно, потом донеслось визгливое:

— Не трожьте! О, зачем на судьбу сетовать, коль сам себе беды искал, злую судьбину на грудь подгребал⁈ Все одно убьете! Аааааа! Не подходи, не ищи от яйц шерсти!

— Куда ты, дурень⁈

— Ааааааа! — от души выл Фратта, так, что аж уши резало.

Снова застучали шаги по палубе…

— Хорошо выступает, с душой. Это я по теме истерики его инструктировала, — со сдержанной гордостью сказала девчонка.

— Кто же еще? Не отвлекайся, он плавает дурно.

На палубе закричали разноголосо, потом с новой силой взвыл Фратта:

— Лучше сам утоплюсь! Своими руками! В невзгодах испытуеться доблесть, нет, не стану вам жертвой безгласной! Аааааааа!

Донесся изрядный плеск. Кажется, очередной утопленник сиганул слишком близко к баку, чуток промазал. Но сказать про это Ква не успел — девчонка уже исчезла…

Вынырнули эти двое одновременно, девчонка поддерживала друга, тот немо и жадно хватал воздух. Щека расцарапана, приложился-таки к корпусу, когда под килем проныривали. За веревку вцепился намертво, обеими руками.

— Спокойнее, парень, главное, воды не хлебни, — посоветовал Ква. — Нам тут только кашля и не хватало.

Мальчишка судорожно кивал.

— Для первого утопления он был весьма неплох, — намекнула Телле.

— Не спорю. Давай, умник, пробухти чего-нибудь.

— Светильник мужской добродетели ярче сияет в самом темном месте, кое под килем таится. Но превозмоглось! Достоит триумфа не тот, кто стоит руки в карманы замыкав, но тот, кто без устали гребет под волну судьбы! — поведал Фратта. — Ох, извиняюсь, думал в грудах лопнет, если не скажу этакого. Босс, а как вы подманили на подрезание именно боцмана? И как его кольнули? Этого вообще никто не понял. И что у вас с горлом вышло, а? Мне показалось, что вам до позвонков кадык располосовали.

— Ерунда. На мне мигом зарастает. У меня тайный заговор есть.

— Босс, не проканает эта версия, — заметила девчонка. — Заговор от перерезанного горла не может быть произнесен перерезанным горлом, это же откровенный нонсенс.

— Ты очень умная научная сотрудница, — похвалил Ква. — Растолкуй-ка мне, старому пню, откуда наш красавец Фратта знает, что я именно боцмана собирался подманивать?

Мерзавцы переглянулись и Телле поспешно принялась «сращивать концы»:

— Ну, мы это обсуждали. Отвлеченно. Там разные варианты имелись. Гипотетические. И Фратта пришел к закономерному выводу. Вы не смотрите что он лох, так-то соображать умеет…

— Отлично. Вот вы вдвоем и будете соображать и работать. Всё дорогу до места.

— Кстати, босс, а тут вода иная. Иначе пахнет, и соленость меньше, — ловко перевела тему неприятного разговора живо соображающая гардемаринка.

— Это точно?

— Куда уж точнее, у меня обоснованно уникальное чутье классического лабораторного типа. И да, тут возможна иная фауна. Ихтиологическая. Добычливая, — неназойливо намекнула Телле.

— Нас, что ли жрать будут⁈ — проявил похвальную догадливость мальчишка.

— Спокойно! Это лишь гипотеза. Я уж сколько тут болтаюсь, пока никто не покушался, — успокоила мелкая научная специалистка. — Но интересный факт. Чуется что-то этакое, сильное, оно круги вокруг «Ворона» нарезало.

Ква вспомнил как в госпитале смотрел отрывок «Челюстей» — тогда просто позавидовал отличным зубкам рыбы, но.… Впрочем, продержаться осталось немного. Тень корпуса корабля удлинилась, волны стали еще темнее. Вечереет. К тому же на «Вороне» добавили парусов, ход усилился, с точки зрения хищников такая себе добыча… крупноватая. Даже для стурвормов.

— Хватит болтать. И ноги подожмите. Чтоб пятки не блестели.

— Вот за что я вас, босс, бесконечно уважаю, так это за мощь интеллекта и точность выводов! — польстила Телле. — Да не станут нас хватать. Если бы мы кровили, или судорожно колотились, тогда, конечно, аппетит бы нагнали. А так… запахи не особо стираных штанов и философских мыслей хищникам не прельстителен.

— Я немного кровлю, — подумав, объявил Фратта.

— Это еще чего вдруг? — насторожился Ква.

— Сунул нож в сапог, а он немного острый. Не сапог. Ножичек.

— Какой еще ножичек⁈

— Боцманский. Ну, он валялся на палубе, думаю, потеряется без толку, а вещь то…

— Шмондюк! — кратко констатировал Ква.

— Боцман-то? Ого, еще какой шмондючище, таких шмондючил еще поискать… — затараторила Телле. — На задницу мою поглядывал, наверно, надеялся, что за пару ночей мясцо подрастет. И это на такой-то безрыбной диете⁈ Оскорбительно! Разве в девушке зад — главное? У меня же и глаза, и интеллект, и воспитанность. Босс, вы не ругайтесь. Я сейчас гляну что там у Фратта с лапой.

Она нырнула без малейшего всплеска.

— Я просто так сказал. Из честных побуждений, — нервно пояснил мальчишка. — У меня сначала чуток болело, потом уже и нет. Не стоило возни. И что она там разглядит в воде-то?

— Разглядит. А ты — чучело. Ослиное. У тебя своего ножа нет, что ли?

— Так этот-то памятный. Ой, щекотно!

Телле вынырнула:

— Уже не кровит. Это дурачок исключительно для разговора сказанул.

— Так лоханулся, да, скрывать не собираюсь. Я никого подводить не хочу. По обмякшим ушам осла узнают о дурной погоде на завтра, а глупца видят по привычке врать в неуместный момент, — изрек кладбищенский умник.

— Иногда кажется, что вам лет по пять, совсем детятки, — проворчал Ква, перехватывая «буксировочную» веревку отдохнувшей рукой.

— Это у нас юмор такой, — пояснила гардемаринка. — Пойдут свои детишки, а у нас уровень уже точно выставленный, полная коммуникабельность и взаимопонимание.

— А чего, дети уже на подходе? Уже намечены? — с интересом уточнил Ква.

— Не, где там. Это же ответственное дело, здесь экспромты неуместны и избыточны, — умно завернула студентка. — Но обсуждаем, почему нет-то? Мы без комплексов, запретных тем не имеем.

— Понимаю, что «без комплексов». И Фратта всё уже знает?

— Про то, что у нас общих детей не будет? — фыркнул мальчишка. — Знаю. Правда, что такое «хенная несовместимость», не совсем понял. Мне образование не хватает. Но это нестрашно, я не так глуп, наверстаю. И с детьми разберемся. Телле говорит, что дети не обязательно должны быть общезарожденные. Это устаревшая точка зрения, пережиток, и вообще не в этом дело. По-разному может быть.

— В общем, да, — признал Ква. — А Телле тебе, случайно, не приводила некие примеры и образцы?

— У нас, босс, запретных тем нет. Но служебные и закрытые темы есть, — с достоинством пояснила девчонка. — Я вот Фратта про глорские делишки не расспрашиваю, служба есть служба. Он проявляет аналогичную тактичность.

— Хоть в чем-то меру знаете, — проворчал Ква, у него порядком сводило руки, да и холод начинал донимать. Не сказать, что вода была студеной, но, когда волочешься на веревке без особых движений, удовольствия мало. Фратта еще похуже, он совсем непривычный.

— Еще чуток потерпите, — сказала Телле. — Если в минутах, так от силы пятнадцать, и уже основательно темнеть начнет. Босс, нам нужно хоть какие-то приборы иметь в снаряжении. Мы все же не просто экспедиция по изведению контрабандистов и боцманов, но несем и чисто научные цели.

— Налегке обходись. Ваши приборчики наручные слишком уж в глаза бросаются. Попроще жить нужно.

Фратта фыркнул:

— «Попроще». Ты, Телле, вот не видела, а босс в поединке этакое изображал, ну, прям магию и химию! Выхват ножа — это особый волшебный фокус. Там все разом онемели. И будущий покойник малость вздрогнул. Милорд, вы его нарочно с шага сбивали? Откройте секрет, всё равно тут все свои, никто не растреплет.

— Да не очень это секрет. Не сбивал я его с шага, наоборот. Боцман был человеком напористым, в себя и свою силу безоговорочно верил — что задумал, то и непременно сделает. Но раз на ходу чуть сбит с толку, то и задуманное будет исполнять дубово, без всякой гибкости, — пояснил Ква. — А когда замысел врага прост и надежен, так он и читается как подновленная вывеска на таверне.

Молодежь переглянулась.

— Вот, а ты говоришь «всегда понадежней нужно, без поз и пышностей, небось, тут не благородные дворцовые похороны», — попеняла другу гардемаринка.

— Так и усложнять же нельзя. У тебя-то всегда: «правой ногой через левое плечо», — возразил Фратта и выплюнул попавшую в рот воду.

— Сочетайте уместно и по необходимости, — проворчал Ква, крутя теряющей чувствительность шеей.

— Если кто меня спросит, где в изобилии можно найти выдумки и обманы, лукавства и кривляющиеся маски смыслов, то скажу откровенно: в Университете Лагуны и в Глорском дворце во время осеннего карнавала. И счастье нам, что эти притоны остро отточенного научного и мракобесного двуличья еще не пересеклись на погибель людскую, — продекламировал юный философ.

— Пересекутся! — предрекла Телле. — Столичный маскарад меня интересует по теме диплома, он многообещающ. И вообще там без нас очень скучно, просто Глор этого пока не знает.

Тьма ложилась под корму все гуще. Казалось, и под водой словно чернила разлились, и том мраке кто-то мелькает. Разговор иссяк, «утопленники» все чаше задирали головы, пытаясь разглядеть окна. Даже Телле, от длительного купания не испытывавшей особого дискомфорта, уже не терпелось.

Наконец, на воду бесшумно упал конец шнура, отягощенный карабином.

— Дергай, дергай, не стесняйся, — прокряхтел Ква.

Ловкая гардемаринка сигнально поддернула шнур — веревка немедля взлетела наверх и очень скоро вернулась отягощенная грузом.

— Вот оно, заветное! — возликовала девчонка, отстегивая от карабина компактный матерчатый цилиндр. — Не зря волокла, таила, лелеяла!

— Только не напутай! — взмолился Фратта. — Иначе нам опять наверх лезть, на абордаж «Ворона» брать, у меня ноги как кисель.

— Пасть закрой и не мешай гардемаринке, — посоветовал Ква.

— Тут элементарно, — заверила Телле. — Любой справится, даже лорд купеческий.

Она прищелкнула тонкий страховочный фал к кольцу на корпусе корабля, вытащила из кармана на чехле небольшую банку-бутылку, даже в темноте нарядную, ярко-желтую, прикрепленную к тючку тонкой гибкой кишкой. Лихо дернула шнурок с кольцом. Банка тихо, но мощно зашипела. Сверток начал стремительно наполняться, развертываться, расти и вздуваться. Пнул Фратта в плечо, заехал по уху отставному шпиону…

Буквально через два мгновенья на воде покачивалась лодка. Или плот. Туго натянувшаяся надувная ткань выглядела вполне прилично, но очертания суденышка казались странными.

— Э, а где у этого корма? — с сомнением уточнил Фратта.

— Там, где жопа. И где крепление для движка. Что ты придираешься⁈ Отличное плавсредство. Прогрессивное, даже в Старом мире такие еще не особо придумали. И вообще — не нравится — можешь так плыть, шлеп-шлеп лапками! — обидчиво заявила гардемаринка.

— Я же просто удивляюсь и восхищаюсь, — заверил Фратта.

Девчонка уже была внутри лодки, силилась втащить дружка в лодку. Ква помог из воды, подсадил. Фратта бухнулся на дно, объявил:

— Тут почти сухо! Ну, до нас было.

Ква, кряхтя, перевалился через твердо надутый борт, задрал голову. Из окна уже спускали очередной груз. Сначала прибыл второй лодочный баульчик: со складными веслами, тончайшим парусом и непонятной штуковиной, похожей на неуклюжую легко-металлическую палицу. Телле занялась лодочным хозяйством, а мужчины приняли последний багаж — походный мешок. К его лямке были пришпилены арбалет и два бумажных цветка.

— Это, босс, без сомнения, вам! — восхитился Фратта. — Летучие мыши любви спустили малый дар из уюта недоступных и благоуханных кают!

— Сейчас опять купаться пойдешь.

— Молчу.

— Чего молчать? — Теа была полна энергии. — Шлите провожающим последнее «прости», воздушные и иные поцелуи, и валим отсюда. Готова техника!

Ква глянул вверх. Окна кают были темны, лампу внутри разумно не зажигали. Кто спускал и кто провожал, не поймешь. Махнул рукой. Фратта последовал примеру босса, Телле послала эффектный и широкий поцелуй, отцепила «швартовый» и включила вертикально установленную «палицу-движок». Что-то неслышно завибрировало, лодка-плот шустро дернулась в тень под бортом «Ворона».

Условлено было, что вахтенных отвлекут, и правый борт корабля останется по возможности «слепым». Непростой момент. Лодка-плот, чуть подрабатывая двигателем, держалась в тени и отставала. Очень скоро единственный сигнальный фонарь «Ворона», подвешенный высоко на грот-мачте, казался лишь чуть более яркой звездой небосвода. Нынче на небе-то царила какая-то странная тусклость.

— Ну и хорошо, — сказал Ква, выкручивая мокрую рубашку. — Корабль видите? До рассвета идти следом, держаться на таком же расстоянии. Ты про движок что-то говорила? Он до рассвета дотянет?

— Должен. Технологии конца ХХI века Старого мира! Но на рассвете придется нам подзаряжаться. Если солнце будет. У него солнечная батарея, от луны он херовенько работает…

— Утром и покажешь. Я — спать. День утомительный выдался, а босс у вас человек немолодой, крепко утомленный жизнью. Да, если земля появится, будите. И не скучайте. Провизию не жрать! Ее у нас немного.

— Мы, конечно, мелкие, но не то, чтоб совсем без мозгов, — намекнула гардемаринка.

— Вот-вот. У тебя, капитан Телле, на борту ценный груз, осознай, бди, наслаждайся моментом всевластия и безнаказанности, Вы, же, небось, романтику обожаете? Целовались уже?

— Романтику уважаем, но в меру. На бестактные вопросы не отвечаем, но вам, босс, в виде исключения — нет, не целовались. Мы на службе и вообще еще не решили, «а нужно ли?» — сурово выпрямилась, сидящая у движка гардемаринка.

— Вот это правильно, — Ква отцепил от мешка изящно сложенные бумажные цветочки, передал молодежи. — Нюхайте, размышляйте, беседуйте, делайте выводы. Но негромко!

Отставной шпион улегся, удобнее сунул мешок под плечи. Шмондец знает как они там, в конце ХХI века Старого мира, живут или станут жить, но видимо, не очень растолстели. Троим не очень откормленным «утопленникам» в плавсредстве было достаточно тесно. Хотя, может лодка и одноместная?

Ква поерзал, принял чуть диагональное положение, закинув обе ноги на борт. Так-то не лодка, а пустышка дутая. Но Лоуд к надежности спасательных средств относится серьезно, вряд ли на такой ответственный случай какую-то откровенную дрянь приперла. Доплывем куда-нибудь…

Тихо шуршало и чуть вздувалось невесомое парус-одеяло, он же «полог-маскировочный-многоцелевой», накрывший лодку. По идее полог должен «сливать» лодку с любой поверхностью, а если его перевернуть, то будет сиять и блестеть, привлекая внимание спасателей и грабителей. Ну, пока сиять незачем, тихо вибрирует крошечный двигатель, невзирая на малые размеры, весьма ходко двигающий лодко-плот.

«А мне, как говорят некоторые, „пофиг на всё“», — подумал отставной шпион.

Верно, как-то на душе стало намного легче. Может, оттого что прирезал наглого здоровяка Хиха, но, скорее, оттого что сейчас мало что от самого господина Рудна зависило, можно просто валяться, нынче даже мыслить о королевских и глорских делах нет никакого смысла. И насчет выбора богинь не надо гадать. Волноваться за них придется, за таких очень самодостаточных, опытных, умных и бесстрашных. Но это тоже позже, не сейчас. А сейчас легко. Вот — набрюшник, наконец, снят, крепко его попортил моряцкий нож, да и содержимое слегка повредил, в общем, конец хитрости. Тоже хорошо, живот чесаться не будет, а ценную кевларовую подкладку на что-то иное переставим.

Ква, не открывая глаз потрогал живот — плоский, если не сказать впалый, кстати, не подающий никаких сигналов тревоги. Ну, кроме легкого упрека о пропущенном ужине, но это тоже лишь на пользу. Зажрался милорд. Уж какой день особо аппетита нет, лишь изводит глупейшее желание резать и бить. Ничего, к кровопролитию дело и идет. В смысле, плывет.

Заснул господин Рудна, бывший шпион, купец и предприниматель, посредством странной лодки-плота невольно возвращающийся к первому своему состоянию — воровскому-пиратскому. Мозг, вроде спал, бездействовал, но мнилось похудевшему телу — возвращаются славные денечки, определенно возвращаются. И славно это!