Развод по-шпионски

Глава шестая

Вот к пальмам подходит, шумя, караван…

В славном городе-порте Скара отставному шпиону бывать уже приходилось, и с особым восторгом те прошлые визиты не вспоминались. Да и этот не сулил исключения. Бегаешь, чего-то делаешь, пот, заботы, попугаи верещат, сонные туземцы — наоборот, — слова внятного из них не вытрясешь, и это утомляет. А поначалу, когда «Ворон» только в порт вошел, аж сердце остановилось — показалось, все по-прежнему, сейчас на причале какой-то сотник заорет: «Эй, одноглазого сюда волоки! Попался засранец⁈ Вешать будем!». С Теа даже переглянулись невольно.

Но нет, все изменилось, и Скара малость другой, и господин Рудна уж точно неузнаваем и непрост во вздергивании.

…к господину начальнику порта, в мастерские, на рынке договориться, запасы доставить, возчиков и повозок как обычно не хватает, бобы здесь не уродились… И Теа уже не помощница — у госпожи Фоксси теперь секретность и романтика на первом плане. Впрочем, справимся, и не с такими ситуациями справлялись.

Первым делом, Ква, конечно, повидался с приличными людьми. Первым в порту на наследника Леди наткнулся — парень спешил с запиской на «Деву Конгера». Ричард радостно откозырял:

— С прибытием! Видели, как вы в гавань входили. Да вас вообще не узнать, дядь-Ква. Солидный, представительный. Я чуть мимо не проскочил

— В том и дело, в том и дело, — пробурчал Ква и подмигнул. — Нормально, значит, на вашем борту?

— Втянулись, — заверил паренек. — Почту дня через четырем ждем. Ну и мама должна, в смысле, Леди Медвежьей, лично прибыть…

— Всё по плану значит. Это хорошо.

Круговерть дел Ква слегка усмирил. Свежий запас жратвы завозили на судно, недурно помогли с закупками старые знакомые с «Собаки» — она пришла в порт пораньше, успели ловкачи ухватить лучшее и даже с запасом. Немного понасмешничали над нынешним господином Рудна, но нормальные моряцкие шутки Ква одобрял, без них нельзя.

Еще раз побывал к мастерских. Работа над дополнительными скобами сорлиня[1] шла во всю, корабельный плотник тут уже и дневал, и ночевал.

— С виду, недурно отковывают, — соблаговолил одобрить прибывший с проверочным визитом капитан Хелси, осматривая пробную железяку. — Будем надеяться, в нужный момент боги и скобы нас выручат.

Ква тоже хотелось на это надеяться. Во-первых, семьдесят полноценных «корон» глорской чеканки отданных за заказ — немалые деньги, а во-вторых…

Капитан корабля — тоже серьезная ценность. Жалованье, доля в добыче, почет и уважение — это не так важно. Важно то, что сменить, пусть даже ходячий кусок дерьма, но умеющий полноценно командовать кораблем, в море попросту не на кого. Собственно, капитана и на берегу не так-то просто поменять. В кузне нового не откуешь. Но пока капитан Хелси выполнял свои обязанности исправно, тут не придерешься. А хотелось, вот хотелось придраться, аж ладони свербели…

Отвлекался бывший вор. На личное и отвлекался. Поскольку участвовала в игре госпожа Фоксси, и закрадывалось догадка, что не просто так капитан с ней… флиртует… да что за слово такое отвратно забаранное⁈ — и, возможно, цель как раз в том, чтоб вывести из равновесия пухленького и глуповатого господина Рудна, заставить показать клыки?

Проблема была важной. Но при этом отчасти личной, и обсуждать ее с кем-либо крайне не хотелось. Но внутренняя обстановка на «Вороне» — это не только дело команды, поскольку корабль — часть флотилии, на него надеются, и в случае необходимости ему будут помогать. Пришлось собрать узкий круг, благо Светлоледя уже прибыла и успела вникнуть в текущие дела.

Сидели в таверне, Ква тут угловой стол «прикормил» для частых деловых переговоров, хозяин и прислуга были проинструктированы, беседам не мешали.

— … боюсь, я тут толком помочь не смогу, — пояснила Лоуд, энергично упихивая в себя рыбный салат. — Капитаны — мужчины, следовательно, ухлестывать за симпатичными девицами им свойственно. Это не очень подозрительное. Обратное было бы куда подозрительнее, вы уж меня простите за прямоту. У меня изрядный опыт наблюдения за гомо сапиенсами. Но! Совсем иное дело — твои личные подозрения. Это серьезно. У тебя ведь тоже немалый опыт наблюдения над этими паршивыми гомо сапиенсами. Ты, кстати, не думал получить научную степень? Хорошо бы звучало: «шпион Его Величества, купец и промышленник, доцент кафедры прикладного дознавательства…»

На нее посмотрели. Профессор замахала ложкой:

— Да молчу, я молчу. Сказала же — на усмотрение Ква. Решит прирезать, и ладно, что мы не переживем, что ли? Нам ваш капитанишка не родственник и не сотрудник.

— Подождите, да что же это за узкий выбор⁈ — встревожился Док. — Резать — не резать — и это всё? Я вообще ничего подозрительного за капитаном Хелси не замечал. Да, некоторые любезности по отношению к Теа, ну, так учитывая ситуацию, это можно посчитать подыгрышем слегка странному сложившемуся положению дел. Вы в разводе или не в разводе, Ква? Да, я знаю, что у тебе ничего «просто-однозначно» не бывает. Знает ли об этом капитан Хелси — вот вопрос. Я бы его не обвинял в некоторых невольных заблуждении. Я и сам немного запутался. Но дело, опять же, не в этом. Хелси неплохо справляется со своими обязанностями. На «Вороне» полный порядок по службе. Дошли мы недурно. Это тоже нужно признать. Иное дело что капитан Хелси… не вызывает желания распить с ним стаканчик джина в чисто дружеской обстановке. Это тоже верно. Гм… Я бы не спешил с радикальными решениями. Теперь и я буду за ним присматривать, раз есть такие определенные подозрения.

— Вот этого, Док, точно не надо, — предупредил Ква. — У тебя не так уж много опыта в наружном наблюдении. Веди себя естественно. Но учитывай, что капитан может оказаться с сюрпризом. И не только он. Но вряд ли на борту шайка шпионов, тут какие-то иные цели. Собственно, я для этого и сообщил — чтоб все мы это учли.

— Что ж, своевременное уведомление, — одобрила Леди. — К сожалению, полной уверенности в личном составе экспедиции быть не может. Людей много, частью они нам малознакомы, к тому же все они преследуют собственные цели. Что вполне естественно. Кстати, кто пустил слух, что на Дальнем Берегу полно золота? Теперь об этом болтают как о сугубо достоверном факте.

— Слух никто не пускал, он сам распустился, — заверила Лоуд. — Это нормальный слух, естественный.

— А откуда пошло, что там золотые монеты в виде рыбки и нанизываются на шнурок по дюжине? Что еще за легендарный «золотой кукан»?

— Это да, студенческий юмор, виноваты, — призналась Профессор. — Но, по-моему, мило. Да что мы отвлекаемся? У нас капитан — тайный шмондюк и маньяк, а мы о ерунде…

— Прямо уж «маньяк», — проворчала Леди. — Это было бы тоже… мило, но вряд ли. Скорее, что-то банальное. Игра «в деньги», ей многие увлекаются. Ква, в какую разновидность обогащения можно играть, находясь на нашем славном Желтом берегу, чтоб ему…? Глубинный шпионаж пока оставим в стороне.

— Злоупотребления и хищения при снабжении и снаряжении кораблей. Сюда все-таки много кто, кроме нас заходит, это незаменимый порт. Воровство налажено, крутятся людишки. Но тут у Хелси возможностей не так много. Политики здесь почти нет — отдаленная дыра. Еще, конечно, нутт. Но насчет этого я прикидывал — на «Вороне» такой бизнес бессмысленен, торговцев дурью на кораблях вычислят мгновенно. В командах такого дерьма не скроешь, — пояснил Ква.

— Все же, если вариантов в обрез, имеет смысл обдумать самый очевидный, — посоветовала Леди. — В остальном, как верно сказали, на твое усмотрение. Подозреваемый под постоянным присмотром — это не так плохо. Учитывая, что «язык» с Дальнего Берега нам нужен позарез. Пусть даже не тамошний человек, а хотя бы имевший с ними связь. Человек, выловивший такую ценность, заслуживает десятка «золотых куканов», это без шуток. Впрочем, что я объясняю, вы и так понимаете.

— Без сомнений! — заверила Лоуд. — Бдили, бдим и будем бдеть! А пока давайте еще по салатику? Свежий, недурен.

— Не отказывай себе в малости, тебе запас мозгового фосфора необходим для научной работы, — напомнила Леди и посмотрела на Ква: — А отчего твоя Бывшая меня не навестила? Стесняется?

— Ну, она уверена, что слух дошел, а она-то, когда в плаванье просилась, тебе немного иное втирала. Чувствует себя немного обманщицей, — пояснил Ква.

Леди ухмыльнулась:

— Ну, та формулировка была весьма обтекаема и изящна, можно по-всякому истолковать. Скажи, чтоб не дурила. Я про детей тебе все рассказала, а Теа наверняка не только в пересказе охота послушать.

Теа сходила на «Молнию», вернулась печальная и задумчивая.

— Только не говори, что тебя высекли, — сказал Ква, садясь рядом с Бывшей на лавку под пустующим тентом «монеты» — свободная от вахты часть команды шлялась по тавернам где-то на берегу.

— Еще чего! «Высечь», что за шутка… Кэт была мила, даже как-то сочувственна. Много рассказывала про наших балбесов. Специально их проведывала, лично, не забывала. Они у нее напоследок поотжимались за кривую дровницу. И это правильно! Впрочем, ты про это уже знаешь. А про то, что цыплят в Дубнике собираются заказывать, курятник пополнять, ты не сказал!

— Ну да, тему двух породистых петухов мы вчера просто так обсуждали.

— Да, пусть рассказал, но не так! Ты не мать, тебе понять трудно…

— Я же не претендую, не мать, так не мать, — проворчал Ква. — В чем дело?

— Она меня глупой считает, — горько сказала Теа. — И считает, что лучше тебя мне, безмозглине этакой, все равно никого не найти.

— Да не могла она так сказать.

— Она и не сказала. Но считает! И это обидно, амара меня задолбай, прям невыносимо! Неужели я такая зачуханная и невзрачная⁈ Я даже старой не выгляжу, я…

— Я с Леди давным-давно дружу, понятно, что она в отношении нашего развода немного предвзята, — напомнил бывший шпион. — Что ты в печаль впадаешь? Ты дама шикарная, ты только мигни…

— Кому тут мигать-то⁈

— Слушай, мы сейчас в походе, тут «с мигами» действительно сложно. Надо было в Тинтадже оставаться, или в Глоре. Я тебе предлагал…

— Щас укушу!

— … это напрасно, — после разумно выдержанной паузы сказал Ква. — Не бесись, это твой выбор. Ну не устроил тебя певец О-Театра, так это он тебя саму и не устроил, кто тут виноват.

— Угу. Что с ним стало-то?

— Да что с ним может быть? Жив, здоров, если не простудился. В Глоре в конце весны ужасные сквозные ветры случаются, нужно от них беречься. Да, кажется, этого красавца Налоговая Гильдия проверять собиралась, так это дело естественное…

— Ты ужасно злопамятный! — с торжеством тявкнула Теа.

— Я⁈ Ты тоже ко мне предвзято относишься. Я обычный трудолюбивый шпион, мне сроду никто претензий по злопамятности не выставлял…

— Шутник. Причем, неостроумный. Ты почему меня гулять не водишь? Потому что я уже Бывшая? Так, да⁈

— Я готов. Место присмотрел, недалеко, безлюдно, лесок есть, хотя, конечно, пальмовый…

— Так чего молчишь?

— Слушай, я не хочу, чтоб это предложение прозвучало двусмысленным намеком. Мне как сказать-то? «Пойдем, погуляем»? И что я в ответ услышу? Мы же Бывшие. И, кроме того, ты — госпожа Фоксси — девушка одинокая, тебе на берегу одной ночевать теперь неприлично.

— Да насрать мне! Мне лапы размять надо. Иначе я всех здесь загрызу! Начиная с тебя!

Госпожа Фоксси отправилась к портному, дабы «заказать и пошить кое-что в дорогу», естественно прихватив с собой верного Фратта, коего немедля сунули на «Молнию» для знакомства с Научной группой и получения учебных материалов — имелись планы на занятия в следующем длинном переходе. Лошадей Ква выпросил у новых вояк отряда морской пехоты — появились там какие-то дикари из племени «индейцев», по повадкам из молодых, да весьма ранних-головорезных. Но лошади у них были славные. Рысить по темнеющим улицам было весьма приятно, да и потом…

…Теа черной тенью носилась среди редкого и неумолчно шуршащего длинными листьями леса, ловила ошалевших местных зверушек. Ква сидел на песке с кувшинчиком легкого местного пива, смотрел на мерцающие волны прибоя, размышлял. Потом его обхватили сзади — уже не лапой, а вполне гладкой рукой — опрокинули на песок. Хищница — уже просто голая — села на него верхом, и проурчала:

— Не-не, сначала мне просто освежиться, запить…

Она в два глотка добила кувшин, капли текли по подбородку, капали на вздернутые небольшие груди, а оттуда на вздрагивающий живот Бывшего. Потом ему влепили поцелуй — жадный, жаркий, пахнущий свежей кровью, пивом, страстью…

…учились целоваться, валяясь на песке — на будущее учились, на отдаленное-отдаленное…. Потом не только наука целоваться вспомнилась, повторили то, что давно умели, прибавили чуть нового. Одиночество и свобода добавляли опьянения. Шеун лежал справа от скомканного плаща, длинный кинжал — слева. Но никто не мешал учебе. Тело потрепанного жизнью вора, чувствовалось словно заново молодое, вообще никаких намеков на проплешины, даже наоборот. И жадности было поровну, и нестерпимого желания. Мелькнула мысль «стоит такая ночь игры!», но та мысль была мимолетной, поскольку места мыслям вообще не было….

— … и что это за пиво такое? Вообще голову снесло, — ворчливо спросила Теа уже в городе, когда оставив лошадей и забрав слугу и вещички, шли от «Молнии» по причалу.

— Да, надо рецепт узнать, сегодня забегу, расспрошу в таверне, — пообещал бывший вор, отворачивая в сторону — подниматься на «Ворона» всем вместе было бы крайне неосмотрительно. Успел услышать, как Фратта, волокущий следом за хозяйкой сумку с тетрадями и великолепным иностранным учебником «Физической географии», продекламировал:

— Лик их обрел сиянье алмаза, озарился светом должного облегченья и румянцем сытости, цветущестью полного довольства жизнью и лоском Луны-крепкощекой…

Красноречие кладбищенского дитя явно не осталось безнаказанным, но этого Ква уже не слышал. У него было полно дел, но настроение после бессонной ночи было замечательно бодрым. Удивительный научный парадокс, но расспрашивать о нем Профессора точно не стоило.

Заканчивались приготовления. Флотилия — не такой уж большой, но все равно громоздкий и шумный организм — готовилась отправиться в путь. Уже был забран из мастерской запас скоб и крепежа для руля, Ква лично осмотрел откованные, смазанные и бережно уложенные в ящик на кокосовое волокно, детали. Сделали недурно, пришлось выдать мастерам пару «корон» на премиальный бочонок джина.

— Эх, господин Рудна, а кузнецы-то там нужны будут? — спросил закопченный и довольный здоровяк-молотобоец. — Говорят, за океаном места дикие, но сытные. А девицы наоборот — несытые, ласковые, и статью — во!

Ква глянул на выразительно обрисованные грубыми лапищами предположительные объемы заморских девиц, и сказал:

— Слухи требуют дополнительной проверки. Вернемся, все расскажем в подробностях. Пока особо не суетитесь, вещички не складывайте. Может там совершенно наоборот: вояки вот этакие крепкие и совершенно несытые?

Посмеялись.

В Скара, где выходцы с северного берега жили, в общем-то, не так плохо, имелась одна проблема: местные женщины считались слишком миниатюрными. Да, пусть и на мордахи неплохи, и от употребления нутта отучить вполне можно, но детишки рождались мелкие, что огорчало былых Героев Севера. Скучали они по крепким женским объемам, мечтали и тосковали. Напрашивалась некая программа по обмену людьми, не в прямом работорговом смысле, а с открытием этакой благородной Почтовой службы Знакомств.

Ква записал эту интересную, требующую осмысления мысль, но обсудить с Профессором не успел. Текущие дела ускорились и навалились. Появился в порту Укс, мрачно осмотрел причальную мачту на «Молнии Нельсона», скептически похмыкал. Устроили краткое совещание «по воздухоплавательному вопросу и тактике проведения воздушной разведки». После совещания Ква разговорился с капитаном «Молнии» — человеком весьма приятным, вежливым и неглупым, хотя и из Пришлых. Профессор и Леди тоже были о нем весьма недурного мнения, хотя, конечно, только дальний поход и определит истинную цену капитану.

От трапа закричали:

— Господин Рудна, тут ваш мальчишка прибёг!

Оказалось, пропал Лонре — как вчера вечером ушел, так и не появлялся.

— … леди Теа говорит — искать надо. Пьянство — горе животу, смерть мозгам, вонь воздуху, и… — начал пояснять запыхавшийся Фратта.

— Увял языком живо!

— Я про то, что сама госпожа Теа по тавернам шляться не может, то будет выглядеть вопиюще неприлично и вашу «легенду» порушит. Док ушел запившего помощника искать. Но таверн в округе многовато. Надо бы подсобить, милорд.

Подошла Леди в сопровождении егерши-телохранительницы:

— Случилось что? Чего ваш паж руками размахался?

Фратта мгновенно спрятал руки за спину — близость красивых женщин его порядком пришибала. Ладно, рослая прекрасная блондинка за заведомую богиню считалась, но егерша — это же вполне земное чудо, тут…

— Полагаю, наш Лонре в запой ушел, — пояснил Ква, отрезвляюще пихая мальчишку под ребра. — Придется искать и вытаскивать.

— Понятно. Помочь?

— Не хотелось бы затруднять, — начал Ква, но Леди уже кивнула подчиненной: — Зови краснокожих конников, прогуляетесь с ними в «Желтый-желтый» и «Безлапого краба». А мы прямиком в «Портовый гак». Так, Ква?

Недурной бы шпион получился из Кэт, если бы божественная внешность ей не мешала. Вот точно по тавернам она не бродила, но все заведенья знает, и куда пойдет экономный человек напиваться, вычисляет «на раз».

Шагали вдоль причала. Ква сказал:

— Вообще он не буйный, мы бы справились.

— Не сомневаюсь. Но у меня парень, который не-шаман, интересное антиалкогольное средство придумал. Как раз повод испытать. У нас-то все трезвые, блюдем порядок.

— Так у вас Научная группа мозг выносит почище джина, — заметил Ква, которому стало чуть обидно за команду «Ворона», которая, конечно, с флагманской потягаться не могла.

Катрин улыбнулась:

— Наука у нас мощная, это верно. Но, вообще-то, мне на вашего «двойника» хотелось взглянуть. Папаша-то твой в определенном смысле — легендарная личность.

При Фратта этакого говорить не стоило, впрочем, парнишка все равно уже много лишнего знал, хорошо, что язык исключительно в направлении кладбищенских пышностей распускал.

Забулдыга нашелся мгновенно — сидел в «Портовом гаке», тяжело опершись локтями о стол, и пялился строго на стоящий перед ним кувшин.

— Вообще никакого сходства, — удивилась Катрин. — Или есть?

— Есть, — неохотно признал Ква. — Но в чем секрет не пойму. Характер совсем иной, а рожа — один в один. Намек судьбы какой-то? Кстати, он костистый, намек-то. Волочить будет сложно.

— Индейцы помогут. Фратта, сгоняй, найди моих…

Парень убежал, а «сыщики» подошли к пьянчуге. Катрин тронула кувшин — понятно, пустой. Лонре поднял отсутствующий взгляд, слегка протрезвел, седая бровь удивленно полезла на лоб:

— Ты, девушка, кто? Валькирия?

— О, какие образованные люди, — удивилась Катрин, разворачивая стул с другой стороны стола и усаживаясь. — Не совсем валькирия, семьей обременена. Но в Вальхаллу тебе все равно рановато. С одного кувшина-то какой смысл.

— Это верно, сейчас… — Лонре полез в пустой кошель…

…они сидели и разговаривали, почти не доливая из кувшина. Господина Рудна, отвлекшийся пожилой пьянчуга, в общем-то, игнорировал — Ква сидел сбоку и помалкивал. Это был ловкий допрос. Поскольку не допрос, а просто разговор. Катрин ничего не выспрашивала, больше слушала «за жизнь». Да, редкий случай: очень красивая женщина, знающая и понимающая эту самую жизнь не хуже бывалого мужчины. Может, она и вообще единственная такая, понимающая любую жизненную изнанку?

— … хорошо мы тогда ходили, широко и далеко, — Лонре неопределенно растопырил пальцы. — Славные времена, хорошие моря. Но всегда вернуться тянуло. Понимаешь, она мне не только женой была. Друг! Пусть и звучит смешно. Ты улыбнись, улыбнись. То хорошее время было….

Времена, как водится, изменились. Он ушел, оставив жену «в положении», а когда вернулся — она уже лежала на кладбище. Нет, не роды тому виной, хотя они и прошли тяжело. Простудилась крепко, организм ослабленный, да еще денег на жизнь оставалось в обрез. Чересчур долгим то плаванье Лонре оказалось, не успел проститься. Но осталось наследство — дочурка….

— … имя красивое. Это Она дала — успела перед смертью порадовать. Редкое имя, этакое… как свист хорошей стрелы. Или шум южной раковины, когда ее приложишь к уху. Ну, чего делать-то, стал воспитывать. Деньжата еще были, не пропивал, нет, — Лонре помотал белой головой.

Катрин символически плеснула ему в кружку. Старик пригубил, продолжил….

…она росла — девчушка, «похожая на полет ласточки». Отец ночами выходил в море, ловил рыбу, днем резал из дерева всякие интересные безделушки и кораблики, в городе лавки довольно охотно брали товар на продажу. Кормились как-то. В сущности, у милой кудрявой темноволосой девочки было не такое уж плохое детство. Если сравнивать с иными сопляками-неудачниками…

— … ну, она уже со мной в Лисс ходила, подрастала. Возьмем две корзинки с товаром, да идем потихоньку. Она приветливая была, даром, что меня в Каперне терпеть не могли, а ей-то частенько возьмут и улыбнуться. Да там и идти недалеко…

— Лисс, значит? — Катрин, потянула из кружки, коротко глянула на отставного шпиона.

Пожимать плечами Ква не стал — и так понятно: название городка ему ничего не говорило. Уж точно не Глорское побережье.

— Слыхала ты про Лисс, значит? — уточнил без особого удивления, Лонре.

— Слыхать приходилось, бывать не доводилось.

— Загляни при случае. Городок-то недурен, это только мне там так гадостно не везло. Ну, хоть дочке посчастливилось…

…с деньгами вышло так себе — перестало хватать. Все же прокормить и одеть двух взрослых людей, это не то, что кое-как продержаться сдержанному в аппетитах мужчине и птичке-малявке. Растут дети, а денежки-то — наоборот, — оно так частенько бывает. Ушел Лонре в плаванье, пусть недалеко, по каботажной линии ходил. Вроде недолго и отсутствовал, а случилось мгновенно — влюбилась дочь…

— … Он ей ту сказку сделал. Всё как в мечтах, никаких денег не пожалел. Щедрый парень, искренний. И вот только скажи мне, что она не заслуживала! Она же такая выросла… неподвластная словам, кроме слова «очарование», ничего и не скажешь. Он для нее все: музыка, шелк, вспышка, праздник и счастье в один миг! Да почему же нет⁈ Я бы для своей покойницы тоже так сделал, ну, если бы мог, ежели бы придумал. А тут всё-всё — как малышке мечталось. Чудо, сказка и феерия!

— Я бы радовалась, — пробормотала Катрин, теребя серебряную пуговицу на вороте сорочки.

— Вот! И я! Пришел из рейса, а дочь смеется. Счастье! И он — красивый, умный, не бездельник, пусть родовых денег и навалом, семья-то какая — ого! Сам капитаном ходил. И свадьба уже была. Тут только руками развести и засмеяться…

…конечно, Лонре поехал с ними. Было просторное поместье, флигелек, отведенный в полное распоряжение старика-отца. Кухня бесподобная — три повара и кухарки-умницы, каждый день — что пир. Можно было любоваться лавандовыми полями, резать в свое удовольствие кораблики, да раздаривать их детям прислуги. Стареть в сытости и довольстве. И чувствовать себя совершенно ненужным. Оно так и было — они, заглавные персонажи сказки жизни — были счастливы. И сами по себе, а когда родились близнецы, то тем более…

Катрин не дрогнула. Отставной вор понимал, что ей отчего-то очень тяжело это слушать. Понятно, история неоднозначная, но что-то еще тут таилось. Может, та заготовка кораблика счастливой старости, которую начали резать острым ножом талантливого мастера-фантазера, да отложили, позабыли? Уж чересчур хороши были яркие цвета молодой сказки.

Индейцы и красотка-егерша негромко беседовали за соседним столом, Фратта увлеченно мёл рагу с моллюсками — и куда в него столько лезет? Почти и не прислушивается молодежь. И правильно — не та это уже сказка, вовремя славные сказки завершать нужно, решительно заклепывать счастливые концы — и в воду — якорем.

…он ушел — дед, который так и не стал дедом. Видел внуков, окруженных внимательными няньками и воспитателями, слышал смех на лужайке и у качелей, неуверенно улыбался тому щебету. Но что он для счастливых детишек — седой и старый грубый моряк? Зять любезно здоровался, когда изредка встречались на аллеях усадьбы. Когда узнавал. Занятый человек, уже целая торговая флотилия у него ходит, фрахтов полно, серьезная дело. Дочь… она была, а как же, заходила. Расцветшая, до краев полная своим счастьем.

Лонре достал запылившийся в мезонине матросский мешок, послушал в последний раз, как детей зовут пить чай — в саду становилось уже прохладно, порхали мотыльки и светили разноцветные шары-фонарики. А дед, еще не совсем старый, шел по темной дороге прочь. Он был моряк, он не хотел умирать во флигеле — помирать долго, нудно, мучительно жирея, дрожа-колыша народившимися лишними подбородками.

— … запил я тогда славно, — Лонре поскреб серебрящийся подбородок. — Помниться, куда-то и за что-то меня вышвырнули. Прочухался — ни медяка, ни мешка, ни куртки, в кармане штанов только нож, хорошо, что намертво на шнурок вшит. Местность какая-то… черт его знает, что за местность. Хорошо, что тепло. Поковылял, нанялся гребцом на забавный баркас. Потом в море взяли, служил не хуже других, хотя староват, не отрицаю. Обычная история-то, а? Гм…. Значит, не возьмут меня в Вальхаллу?

— Про Вальхаллу не скажу. Меня и саму оттуда живо выпрут. За разнузданные наклонности, — пробурчала Катрин. — Но в море тебя взяли? Чего тебе еще-то?

— Это верно. Но порой невмоготу, — признался старикан.

— Вон, кружку добей, порошок выпей, да проспись, — Леди кивнула одному из индейцев. — Следующий разок посидим, я тебе свою сказку расскажу. Не такую интересную, но тоже ничего. Договорились?

— Эк… даже интересно, — Лонре посмотрел на поданный на засушенном древесном листке серый порошок. — Это куда?

— В пасть, — сказал симпатичный, но абсолютно неулыбчивый индеец. — Завтра башка разламываться не будет.

— Хорошее дело, — равнодушно кивнул Лонре, высыпал на язык порошок, запил остатками джина. Покачиваясь, встал: — Благодарю за кувшинчик. За мной должок, красавица, не забуду. А с тебя сказка обещанная.

Ква кивнул мальчишке.

— Доставим, не беспокойтесь, господин, — бодро подскочил Фратта.

Деда увели — собственно, он сам ногами вполне двигал, но надежный конвой не помешает.

Катрин посмотрела на старого товарища:

— Слегка угрюмое впечатление сия яркая история производит, да?

— Она вроде как не законченная, — намекнул Ква. — И в любом случае у нас-то внуков будет побольше. Кстати, у тебя уже есть бойкая пара внучков. Хотя и не прямые, не по крови, но толковые и определенно твои-свои. Так что вряд ли тебя на задворках поместья поселят.

— Будем надеяться. И в незаконченность сказки, и в приличное место для «возраста дожития», — Катрин довольно резко плеснула в кружку джина. — Ладно, вопросы по сказке возникли? Ты же, шмондец какой сыщик любознательный.

— Не сегодня. Хотя… ты эти городишки, что дед называл, знаешь?

— Довольно знаменитые. Но не с нашей карты, — Катрин глотнула, помолчала. — Другое там всё. Без всего вот этого… потного и плотского. Как говорится, те карты «неподвластны словам, кроме слова очарования». Короче, мы слишком неумытые для тех парусов.

— Придется смириться, — Ква поправил надоевший фальшивый глаз. — Вообще, нам и здесь нескучно. Слушай, я про ту Валгаллу слышал. Но что такое «мезонин»?

— Да просто «чердак» по нашему. Ладно, пошли, дел полно.

Теа смотрела с подозрением:

— Что за дела? Привели деда, спрашиваю, он говорит «сидели с девицами, хорошо так попили».

— Вопрос «чего за дела?» отправляет меня прямиком в благородный прогрессивный свинарник, — сумрачно отметил бывший шпион. — А так, да, дед не соврал. Сидели с очаровательной зеленоглазой девой, болтали об иных очаровашках.

— С Леди были? Так бы и сказал.

— Так и говорю. Кэт «расколола» деда. Легко и непринужденно. Но история оказалась не особо веселой.

— И что?

— И ничего. Выяснили, что детей и внуков нужно хорошенько воспитывать. Но, поскольку, мы уже Бывшие, нам-то все равно порознь воспитывать предстоит.

— Почему это «порознь»⁈ — напряглась с новым подозрением рыжая романтичная особа.

— Сама подумай: у тебя будет новый муж, у меня, может, тоже кто-то новый появиться. Может, даже две новые. Чем я хуже ловкача Жо? Прокормлю как-нибудь. И вот соберемся мы всей толпой и начнем детей и внуков воспитывать — их, кстати, тоже общим числом немало получится. Это уже не воспитание, а какой-то стихийный мятеж городского масштаба.

Теа не особо поняла, но оскорбилась и удалилась, сверкая очами. На палубе так искриться было неразумно — оба вахтенных так и пялились. Ну, тут сам виноват — спровоцировал. Еще хорошо, что большая часть команды в роще у храмовых развалин футбол гоняла. Не зря им два мяча пафосно даровал, хоть ноги разомнут накануне перехода.

Расстроенных чувств у бывшего вора ничуть не поубавилось — разговор-то, да и реакция Леди, повлияла. Вот что-то она знала — или о деде, или о тех городках. Но лучше не уточнять, своих забот хватает.

Ква стащил сапоги и сел к «слухачу». Сейчас что-нибудь отвлеченное послушаем, типа храпа или забавных россказней про «золотых рыбок».

…услышать удалось самый конец разговора — видимо, крайне короткого.

— … занесешь в самый последний момент. Тогда все будут отвлечены. Спокойно несете и сразу в трюм, на то место. Проход подготовлен, задвинете бочки сами. И только попробуйте слишком вспотеть. Это просто груз. Ты несешь — он присматривает.

— Да, сэр!

— Да, сэр.

— Проваливайте.

Вежливо скрипнула закрываемая дверь, зашелестели бумаги на столе.

Ква сунул воронку на место и закрыл полку «слухача». Так, почти прошляпил-то. Придется догадываться о недослышанном. Хотя… почти все и слышал, вряд ли они там в детали вдавались. Это только в театре о любом злодействе многословно растолковывают, специально для зрителей-недоумков. Значит, про «груз и проваливайте» — это наш любезный и отчасти романтичный капитан Хелси. Кто у нас грузчики-исполнители?

«Слухач» порядком искажает звуки, такова беда любых подслушивающих устройств, тут постоянная проблема, с которой знаком любой опытный шпион. Когда рыкают краткое «да, сэр!» узнать голос человека сложно. Есть некоторые предположения, но нет уверенности.

Размышляя и чистя сапоги — некоторые интимные процедуры доверять неопытному Фратта было неразумно, до ухода над ценной обувью мальчишке еще расти и расти — бывший вор обдумал наиболее приемлемый вариант действий.

За ужином разговаривали о долгожданном выходе в море. Господа корабельные офицеры были уже порядком озабочены: выход флотилии обещал стать весьма торжественным и памятным событием, «Ворону» позориться было никак нельзя.

После трапезы, сыто выбираясь из кают-компании, Ква пригласил:

— Господа, давайте же полюбуемся мирным закатным Скара! Мы нескоро увидим городок столь безмятежным. Завтра тут будет всё бурлить и ликовать.

— Увы, господин Рудна, мы обязаны обсудить служебные вопросы, — отмахнулся, не очень-то любезно, капитан Хелси.

— Госпожа Фоксси, но хоть вы⁈ — возопил Ква.

Встали у борта. Бывший вор повел дланью в сторону крыш и городских пальма:

— Все-таки уютный городок! Особенно когда жара спадает.

— Чего тебе? — чуть слышно проурчала обиженная Бывшая.

— Ты мне нужна в гальюне.

Прекрасная Фоксси украдкой показала выставленный средний палец.

— Это потом покажешь. Завтра берем незаконный груз, — прошептал бывший вор.

— Вот, тогда другое дело, — немедленно вдохновилась Бывшая. — Давно пора!

— Угу, жду…

Ква сидел на «Капитане Неле», пытаясь просчитать завтрашние действия. Щелкнула щеколда, в уборную проскользнула Теа:

— Ты занят испытанием или планируешь план?

— И то и другое, причем, не снимая штанов, — проворчал Ква. — Шутки в сторону…

Он объяснил ситуацию.

— … капитан — продажный шмондюк, но мы это подозревали, — задумчиво сказала Теа. — Но как мы высчитаем мерзавцев с грузом? Будет беготня, и почти все матросы будут что-то волочить. Мы понимаем хотя бы объем груза? Форму и упаковку?

Прислонившаяся к стене и изящно сложившая руки на груди лиса была недурна. Вот очень недурна. Ква заставил себя отвлечься.

— Нет, про груз мы не знаем. Полагаю, это не кошель или компактный сверточек в кармане. С проносом мелочи не было бы проблем. Нечто объемное. Носильщик будет один, второй его страхует, отвлекает вахтенного. Возможно, кто-то будет страховать страховщика. И это проблема. Возможна свалка.

— Предупредим Дока. Он недурной рубака.

Ква в сомнении качнул головой:

— Мы еще и близко не подступили к серьезному делу. Открывать нашу дружбу с корабельным лекарем рановато. И потом, это Док может нас заштопать в случае некоторых резаных и колотых проблем, а наоборот вряд ли получится. Нужно его приберечь.

— Согласна. Значит ты и я — как в лучшие времена?

— Верно. Но мы солидные люди, у нас же слуга есть. Приставим к делу. В любом случае враг твердо уверен, что сопляк работает на меня.

— Тоже верно. Показывай, чего начеркал…

Рассмотрели чертеж.

— Неплохо, ты не так уж разжирел разумом, — одобрила Бывшая. — Остается мелочь — как мы узнаем груз?

— Этим ты займешься. Будешь, как обычно вынюхивать самое подозрительное.

— Полумордый…

— Да убери свои белоснежные клычки. Я в прямом смысле. Нюх-то у тебя несравненный.

Спалось Ква так себе. Думалось о внуках. И детях…. Не успеешь оглянуться, мелькнет время и ты в уютном никчемном домике с этим… с мезонином. Сколько страхов на свете и со всеми приходится разбираться. Кстати, Катрин те страхи тоже не чужды. Она, все-таки чуть старше, хотя валькирия, они от лысин накрепко застрахованы, им полегче.

Дежурные дела отставного шпиона не так пугали. Фратта будет проинструктирован, Теа «вскроется» лишь в самом крайнем случае, а до него вряд ли дойдет. Понятно, далеко не всё проскочит по намеченному плану, но это тоже нормально.

Выход героической флотилии был назначен на ровно полдень, но событие немного задержалось. Флагмана с некоторым трудом выводили на середину бухты, команда портовых гребцов-лодочников портачила, ну, они и во времена Флота, когда недотепы рисковали одним мигом взлететь на прибрежную пальму с веревочным галстуком на шее, особой шустростью не отличались.

«Ворон» должен был занять место в середине походного строя, так что пока торчал у причала. Впрочем, скучно не было: над городом и портом прошел дирижабль, впервые открыто и с «агитационными целями». С воздушного аппарата бросили пачку листовок — совершенно немыслимое доселе дело. Наивные скарцы ликовали, ловили красивые листочки, Профессор с крыши портовой сторожки сказала краткую, но яркую речь о свершениях современной науки, прогрессе и необходимости наконец-то открыть в Скара школу, а лучше две. Мудрым словам рукоплескали, потом грянули барабаны городского оркестра — туземцы, если вдруг взбадривались, стучали весьма неплохо. Под музыку выкатили бочки пива — Комендант Скара был прозорлив: праздники — дело прибыльное.

Профессор запрыгнула в лодку и ее торжественно повезли к флагману, наконец, двинувшемуся к выходу из бухты. Ушлая оборотень кричала всякое уместное и мудрое толпе, ей невнятно и хором отвечали, барабаны и пивные кружки на площади непрерывно стучали. Прекрасный политический ход: откроют в городе школы или нет, не очень понятно, но в любом случае Профессор останется в истории как «стоявшая у истоков создания первых общеобразовательных заведений города-порта».

Между тем, Ква чувствовал себя откровенным неучем. Ничего не происходило. Он торчал ближе к баку, махал шляпой толпе, оттуда орали ободряющее и веселое, дразнящее взмахивали кружками. Местные переселенцы с севера знали, чем ущипнуть — пива действительно немедленно захотелось. А цель все не обнаружилась. По оценке отставного шпиона, вся команду уже была на борту. Ква перехватил вопросительный взгляд Дока — то занимал резервную позицию ближе к мостику, парадный жилет, свежая сорочка и вполне уместный в торжественном случае эспадрон в потертых ножнах у пояса, тут всё нормально, но некоторая нервность прослеживалась. Ну, это тоже можно списать на судьбоносность происходящего события.

Теа с верным слугой стояли у самого трапа, слегка мешая работающим морякам, но ничего страшного, нынче день такой суматошный. Госпожа Фоксси чрезвычайно элегантная под ярким зонтиком, улыбалась провожающим скарцам, воспитанно взмахивала кружевным платочком. Держит себя в руках Бывшая, хотя с причала не только милые напутствия кричат, но и всякие двусмысленности, пусть и вполголоса. Лиска, безусловно, все прекрасно слышит — с ее-то ушами — но виду не подает. Сосредоточена и мальчишку придерживает. У Фратта хоть и есть некоторый глорский опыт, но в серьезных переделках он пока бывал нечасто.

А дельце-то будет непростым — намекало неудобство в животе.

Вот! К сходням пробивался человечек, подпрыгивал, взмахивая запиской. Мальчишка, вроде нашего кладбищенского философа. Но этот здешний полукровка — ростом — «желтый», шустростью — северный.

— Сэр! Сэр! Капитан Хелси! Пакет! Срочный!

Капитан на мостике присмотрелся, отчетливо пожал плечами:

— Эй, вахтенный! Пропустить!

Ква тихонько хмыкнул. Недоумение капитан разыграл вполне убедительно, видимо, тоже в О-Театр захаживал.

Мальчишка проскочил по трапу, вручил «пакет», оказавшийся сложенным вдвое клочком бумаги, впрочем, вполне приличной. Сопляк изобразил позой, что ждет законный медяк благодарности, но схлопотал лишь легкий тычок в шею. Не особо разочаровался, и, махая рукой толпе на причале, словно и сам был полноценным участником экспедиции, крайне неспешно двинулся к трапу.

Ква энергичнее взмахнул шляпой и прокричал солидной тетке на пристани:

— Вернемся с открытиями! И полным трюмом серебра!

Толстуха удивилась, но польщено закивала.

Кричал Ква, конечно, не только ей. Теа поняла, перехватила мальчишку у трапа, сунула медный «щиток», сказала что-то, ласково улыбаясь. Сопляк был явно не дурак потрепаться с интересной дамочкой…

…Ква всегда злило выражение «глянуть краем глаза». Идиотская и бестактная фразочка. Издевательская. Совершенно не учитывающая чувств одноглазых людей. Ну, не получается сразу все видеть! Собственно, в таких ситуациях и нормальной-то парой глаз за всем не уследишь.

Он проскочил к мостику:

— Проблемы, капитан Хелси? Нам не дают буксирные лодки?

Хелси глянул сверху вниз и с некоторым высокомерием бросил:

— Не выдумывайте, господин Рудна. Дают, вон, лодки уже подходят. Но еще нам дают пассажира, вот записка.

Глупую физиономию Ква делать не пришлось, она сама собой получилась:

— Кого нам дают⁈

— Вы оглохли? Пассажира нам дают. Вот: «Прошу принять пассажиром госп. Розг. Для обеспечения госпиталя». Далее подпись, замысловатая. Не иначе как кто-то из Научной Группы карябал. Но печать отчетлива: Капитанский Совет. Можете сами взглянуть.

Бумаги с такого расстояния Ква разглядывать не любил — подпись и печать это важно, это не мелочь. Но сейчас забегать наверх и отнимать записку у капитана времени не было. Что-то происходило у трапа. Собственно, капитан Хелси тоже уже туда смотрел. И лицо у него тоже было не особо умное.

— Кажется, «госп. Розг» это дама, — тактично сообщил находившийся рядом и все слышавший доктор Дулиттл. — Неужели это нежданный подарок мне в госпиталь? Удивили…

По трапу поднималась какая-то девица, довольно скромно, но аккуратно и прилично одетая, даже в полотняных перчаточках, в повязанном по-храмовому темном платке. За ней пара «желтков» волокли плетеные закрытые корзины, в последнее время получившие гордое именование «чем-о-даны». Еще что-то багажное разгружали с подкатившей сквозь толпу повозки, запряженной сердитым осликом.

Ква и капитан посмотрели друг на друга.

«Вот же срань хитковая, или он меня в лицедействе переигрывает, или тоже сейчас ничего не понимает» — подумалось бывшему шпиону.

Круто развернувшись, Ква двинулся навстречу таинственной пассажирке. Да, тут не макушкой оплешивишь, а всем телом! Какие могут быть пассажирки, без уведомления непосредственно господина Рудна⁈ Это вообще чей корабль, чтоб вам всем задницы поразрывало⁈

А девица непроста. Глаза красивые. Хотя и испуганные. Вернее, тот страх, что пополам с отчаянием, и потому на любую глупость толкнуть может. Определенно не в лучшем расположении духа молодая амара. И положение левой руки… Левша?

— Госпожа Розг?

— Да… — голос нежный, сметенный, — Вы капитан Хелси?

— Ничуть, моя дорогая. Капитан — он выше. Я….

Шмондец, да почему все сразу происходит⁈ Корпус «Ворона» дрогнул — натянулись канаты портовых лодок-буксиров, повлекли тяжелый корпус, а у заерзавшего узкого трапа образовался завал: гроздились корзинки, «желтки»-носильщики, не особо горящие желанием отправиться в многообещающее плаванье, стремились немедля вернуться на причал, навстречу им лезли моряки с припоздавшим грузом. В довершение хаоса с новой силой ударили барабаны оркестра, вторя им, заревел не в меру музыкальный осел….

…сквозь шум Ква едва расслышал визг-тявк Бывшей:

— Ой, упадет! Упадет!

Ква прыгнул, огибая застывшую в изумлении непрошенную пассажирку.

…среди груды беспорядочно валяющихся корзинчатых «чем-о-данов», застрял моряк с двумя тяжелыми мешками: один на спине, другой под рукой. Балансировал, не зная, куда ступить на заваленной палубе.

Ква прихватил его за ворот рубахи:

— Не боись, Том-Том! Уже держу, не свалишься. Ты успел.

Иной раз взгляд ненавидящих глаз понятнее целой страницы признательных показаний.

Ква похлопал моряка по широкому плечу:

— Главное, дружище Том-Том, не опаздывать на борт! А то капитан нам задаст.

Моряк молчал. Да, вот он до лицедейства уровня столичного О-Театра не дотягивает.

Торопиться не следовало, некоторые вещи лучше делать вне взглядов толпы. Такова профессиональная шпионская этика (замечательно умное слово, ничего не объясняющее), да так диктует и здравый смысл.

Ква жизнерадостно оглядел окружающих людей, еще не понявших что происходит. Даже Фратта напряженно пялился, силясь догадаться. Только Теа аристократично промакивала носик платочком. Ну да, запашок…

Причал отдалялся, барабаны жгли, осел тоже не отставал.

— Вот к чему приводит спешка! — назидательно провозгласил Ква, переждав прощальный рев длинноухого. — Орем, кричим, бегаем, багаж чуть не пороняли, дам затолкали. Нехорошо! С другой стороны, традиция. Иначе отплывать и не положено. Рады приветствовать вас на борту, госпожа Розг! Мешочки ваши?

— Н-нет! — пролепетала дурацкая пассажирка. — Мои к-корзинки.

— Тут я угадал! — возрадовался глуповатый господин Рудна. — Не ее! Ну, так идите, госпожа Розг, устраивайтесь — тама вот каютка-то. А мы тут порядок наведем, багажик разложим, не извольте беспокоиться.

Пассажирка опасливо попятилась, жизнерадостный тон любезного господинчика ее явно не обманул. Чует, что что-то происходит. Не такая уж идиотка…

— Твои мешочки, дружище Том-Том? — Ква улыбнулся матросу.

Тот молчал, продолжая неудобно удерживать увесистый груз. Только по носу катилась капля пота.

— Сэр! Мешки по вашему приказу загрузили? — заорал Ква, обращаясь к мостику.

Пауза там была чуть-чуть дольше, чем следовало. Капитан решал, и довольно мучительно. Нет, перехвалили тебя, Хелси, не дотягиваешь до профессионального театра.

— Понятия не имею, что там догружают. Том-Том, что в мешках? — сдал соучастника капитан.

— Припасы, с-сэр! — ответил моряк. Вторая капля на его носу догоняла первую.

— Ну, так и неси их куда нес, — сурово приказал капитан. — И пошевеливайся! Развели тут сонный «Померанец», ленивые девчушки, стурворм вас зажуй…

Позиция была неудобной — с двух сторон за спиной Ква стояли славные моряки, один-то уж точно «в доле» злоумышленников — неопределенный «прикрывающий». Но кто? Тут только и догадаешься, уже заполучив нож в почку.

— Э, да помогите же человеку! — призвал Ква, сдвигаясь в сторону. — Том-Том у нас здоровяк, но два мешка — перебор.

Шагнули оба — ухватились за один и тот же мешок. На рожах у обоих моряков облегчение. «Проскочило». Оба они в деле, что ли?

— Стоять! — рявкнул Ква, в полный голос, как бывало на облавах, когда вольных разбойничков доводилось брать.

Такого тона точно не ждали. Замерло всё, только барабаны на причале веселились, да весла гребцов в буксирных лодках чуть плескали.

— Поставить мешки! Последний раз спрашиваю — чей груз!

Тишина. Только барабаны. Подумалось — под такое музыкальное громыханье еще не приходилось злодеев задерживать.

Моряки дружно повернулись к мостику. Нет, не вмешается сэр Хелси. Успел просчитать ситуацию, хоть и не мгновенно.

Мешки опустились на палубу.

— Ты! Вскрыл! — гавкнул Ква — указывая на вахтенного. — Остальным стоять! Смотреть! Все свидетели! Вскрыл, говорю!

Вахтенный еще раз глянул на мостик — там молчали — потянул из ножен кривой нож… Определенно, это не он «присматривал», слишком естественно недоумевает…

— Режь! Именем Короны Ворона! Всем сюда смотреть!

Кончик ножа подцепил нитку, на палубу ручейком посыпались орешки нутта — те, что с черными точками на скорлупе, высший сорт дури. Вахтенный натурально вытаращил глаза. Нет, точно не он…

— Нутт⁈ Парни, это ж дурь⁈

Затопали матросские ноги, к мешкам сбегались все. Из «вороньего гнезда» завопил наблюдатель:

— Том-Том, да ты сдурел! Зачем? Что на тебя нашло⁈

Ква предостерегающе вскинул руки:

— Погодь, бойцы! Второй мешок смотрим!

Моряки вскрывали в три клинка, аж руки тряслись. Высыпали прямо на палубу: пьянящие дорогие орехи россыпью, между ними еще орехи и в холщевых свертках — это чтоб форму содержимого мешка исказить.

Нутт на корабле — это то зло, что команде не прощают. Уж лучше хиток в трюме тайком возить, те хоть жуткие, но бабы, хоть как-то понять можно. Но нутт на море — это хуже смерти, во всех смыслах.

Моряки в молчании расступились, попятились от обреченного бывшего товарища. Том-Том загнанно озирался. Наконец, выдавил:

— Не мое! Я просто нес.

— Ну, закон-то ты знаешь, — сказал Ква, оставшийся внутри мертвящей палубной пустоты, усыпанной проклятыми орехами. — Оправданья и честные показанья будут?

— Не мое! Не виноват! Вот — ейные мешки! — Том-Том завертелся, в поисках новой пассажирки. — Она говорит — подмогни, ну, я и по доброте душевной…

Пассажирка со странным именем Розг выглядывала из-за угла надстройки. Личико бледно как мел, но прятаться не стала. Завизжала, весьма доходчиво:

— Да что я⁈ Вы что, изверги, намекаете⁉ Я тут при чем⁈ Мои только корзинки. Я же такой мешок и не упру! Даже один! Да они и на повозку не влезли бы. Богами клянусь, непричастна!

— Вахтенный! Ты у трапа был? Смотрел? И ты там — на верхнем насесте! — воззвал Ква. — Мешки на ее осле приехали?

— Не было с ней мешков, — сумрачно сказал вахтенный. — Я сопляка выпроваживал, смотрю, подкатывает. Думаю, экие нас провожают ам… Ну, неважно. За ослом на повозке только чем-о-данчики были, и то едва уместились.

— Верно! — крикнули сверху. — Я видел, как э… дама носильщиков торопила. Там только легкое было. А Том-Том в стороне топтался. Я еще мельком подумал, чего он там трется с «желтками»-то…

Чего выжидал Том-Том как раз понятно — пассажирка подкатила внезапно, привлекла внимание, испортила выбранный злоумышленниками момент, Том-Том выжидал, когда она поднимется на борт, поскольку на трап уже половина команды взирала. Но мгновение уже истекало, корабль отходил, пришлось поспешить. Нелепое стечение обстоятельств. Бывает такое.

Лицо Том-Тома исказилось, он выхватил нож:

— Я не виноват! Это не мое! Парни, я же свой, глорский⁈ Не виноват! Вы кому верите⁈ Торгашу⁈ Амаре портовой⁈

— Да глазам своим они верят, — пояснил Ква, предупреждающе выставляя пустую руку. — Ты нож брось. Не горячись. Если не виноват, если есть смягчающие обстоятельства, суд все учтет.

Том-Том в отчаянии прыгнул вперед, пытаясь полоснуть излишне зоркого господина Рудна по предплечью. Ну да, кровь пустить — это ж у нас первое дело.

…Ква был готов, отскочил вбок, достал мыском сапога ногу злодея — тот споткнулся, чуток прокатился подошвами на орехах, но на ногах устоял, заново приготовил нож. Опыт резни у него есть, но такой… средненький. Нет уж тех настоящих Героев Севера, что с одним тесаком запросто континенты пересекали, заканчиваются в мире истинные герои. Эх, дурень. Прыгай к борту, потом в воду, тут доплыть до берега — пару раз пёрнуть. Всем же лучше будет…

Ситуацию Ква прикинул заранее. Не получится на борту «Ворона» особо честного суда, поскольку, как ни крути, старшее юридическое лицо — капитан, а он чуть более виновен, чем простофиля Том-Том. Да и приговор-то предсказуем: за торговлю нуттом — десяток раз пропустят под килем — и на рею, при смягчающих обстоятельствах — сразу на рею.

Видимо, Том-Том тоже все это сложил-сообразил. Еще разок отмахнулся ножом, дабы пугануть, метнулся к борту. Ну и слава богам, улаживается дельце…

— Куда, мерзавец⁈ — взревел с мостика капитан Хелси. — На моем корабле торговать нуттом? Предатель! Ты проиграл, Том-Том!

Беглец сбился с шага, казалось, у него заплелись ноги. Ослабев, присел под фальшбортом. Лицо покрыто каплями пота, глаза невидящие….

Ква лишь вздохнул. Он знал что происходит. Видел уже. Как эта штука называется по науке не совсем понятно, а в узких шпионских кругах ее именуют «триггер-заклятье». Штука редкая, недешевая, действенная, видимо, поставляют эти заклинания из одного источника. Упрощенно говоря — команда на смерть. Слова активации всегда разные, принцип действия один. В общем, мертвец никого не выдаст.

Сидя под бортом и глядя куда-то сквозь товарищей и грот-мачту, Том-Том перехватил нож двумя руками и воткнул клинок себе в горло. Короткое движение поперек, хрип-кашель вспоротой гортани…

Команда единодушно ахнула. Ну, возможно, на мостике не особо ахали, но так-то всё не этого ждали, даже Лиска….

У самоубийцы чуть дернулись ноги… и всё: голова запрокинулась, открыв безобразную рану, кровь текла на грудь.

— Эх, бедняга, — Ква, прижимая снятую шляпу к груди, подошел к умершему. — Злодей! Но храбрый. Осознал, раскаялся, сам себе приговор вынес. Покойся с миром, моряк.

— Да примут боги его душу, — сделал храмовый жест потрясенный боцман. — Как же так… С чего он вдруг… Это же нутт, куда его… Что-то скверно наше путешествие начинается. Не к добру это!

— Еще не началось, — заверил Ква. — После выхода из бухты похода начало засчитывается. Так, говорят, еще при Флоте повелось, не нам тот порядок менять. Случай, господа, печальный и прискорбный. Нутт на борту нашего корабля⁈ К счастью, этот позор немедля прижжен богами и благословенной волей всесильного Ворона. Капитан Хелси, разрешите собрать дерьмо до единого орешка, да утопить прямо в бухте? Породил яд проклятый Желтый берег, так пусть здесь его здешние рыбы и жрут.

— Делайте! — гаркнули с мостика.

Неслаб духом капитан Хелси, сейчас и бровью не повел. Уже убытки подсчитывает, настроение подпортилось, но считает, что малыми потерями обошлось. И верно, пока обошлось, шмондюк ты позорный.

Ква сделал просительный знак шляпой, обращаясь к госпоже Фоксси. Скоро зазвучала грустная, но успокаивающая флейта.

Вот так, под печальную трогательную музыку, со свеженьким покойником на борту, и двинулась «Лапа Ворона» в свой дальний поход.

[1] Сорлинь — это элемент управляющей системы судна, линь или цепь, скрепляющее перо руля и собственно судно. На самом деле неисправности рулевой системы «Лапы Ворона» имели сложный, системный и весьма поучительный характер. Интересующимся вопросом читателям рекомендую обратиться к брошюре «Тот самый Поход — как это было? Технические аспекты беспримерного научного подвига», там этому проклятому рулю целая глава отведена. Автор — опять я. (Прим. ответственного за всё литературного работника Л. Островитянской)