Развод по-шпионски

Глава пятнадцатая

Уж не мечтать о нежности, о славе, все миновалось, молодость прошла!

Тайное логово бывшей государственной надсмотрщицы оказалось расположено в местах малонаселенных, практически пустующих: под здешними каютами Верхней палубы располагалась центральная кухня Нижних палуб, посему в моменты готовки еды ароматы в помещениях царили мощные и своеобразные, выносить их было сложно. Собственно, Чииза здесь не жила, лишь имела «лежку» на крайний случай. Ну, да, сегодня такой и случился.

Внизу еще бряцали котлами и ругались, работы на кухне прекращались поздно, начинались рано, такая уж служба: утомительная, зато с голоду не помрешь.

Ква оценил плотно забитую рухлядью каюту: столы — круглые, некогда шикарные, на гнутых облупившихся ножках — были нагромождены в три радиуса, между ними прохода вроде бы вообще не имелось, но гибкая девушка проскользнула куда-то вглубь. Отставной шпион вспомнил, что сейчас он не очень отставной, поднапрягся и угадал тайную «тропу».

Чииза уж положила оружие, успела скинуть рубашку. Усмехнулась:

— Пролез? Отлично. Знаешь, что такое «душ»?

— Как-то попалась книжка со списком самых чудесных чудес всего света, там про душ чуть-чуть упоминалось, но без подробностей.

— Не видала я такой книжки, — с печалью призналась красавица. — Но душ есть. Сделаем так: душ, потом кое-что, потом ужин. Устроит такой план многоглазого Нильса?

— Звучит многообещающе, но вообще-то у меня имелась пара вопросов, весьма безотлагательных.

— Это вы там у себя — в дикости дальней — немытыми будете разговоры разговаривать. Тряпье скидывай, а то прилипнешь.

Стремительна дева, как те ныручие хищные лелевики, или как их там…

Ква, снял одежду, попытался подумать, как ее теперь отстирывать, но понял, что сейчас будет не до того. Девчонки рядом уже не было, вспорхнула на стол и отодвинула лист обшивки — он и держался на одном болте. Гость тактично не разглядывал как запрыгивает хлестучая полубогиня, но четко уловил блеск упругого движенья, поскольку штаны хозяйки остались валяться на столе, а белья на прогрессивной «Крепе» не носили по причине полного отсутствия.

За обшивкой зажурчала вода. Ква вновь попытался сосредоточиться на оценке ситуации. Но четкое решение «необходимо ли продолжать прежний курс на всех парусах или сбавить ход?» не успело сформироваться — в щель протянулась рука, потянула за шею:

— Чего встал? Тут воды неполные баки, дождь аж третьего дня был.

Пришлось вспрыгнуть на стол. Ква протиснулся в щель за приглашающе отодвинутый лист. За ним оказалась широкая труба, вернее, целый сгусток труб, мощных соединительных колен, кранов и задвижек. Пол был решетчатый, на него струился водопадик из приоткрытого верхнего крана.

— Это что на тебе? — удивилась Чииза.

— Трусы. Традиционный предмет нашей моряцкой одежды.

— Забавно. Экие у вас моряки трусливые, тряпичную броню носят. Значит, и меня побаиваешься?

— Не очень. Но трусы нуждаются в стирке в первую очередь.

— Выходит, вы не только трусливы, но и чистоплотны. Это уже лучше, — девушка втянула гостя под струю. — Мойся, воды не то что мало, но не бесконечно.

Ну, да, мылся. Машинально. Поскольку Чииза уже с собственным мытьем управилась и начала помогать. Нет, вполне пристойно: спину потерла, шею и затылок. Но эта пристойности производила прямо обратный эффект. Удивительный и необъяснимый эффект.

Эффект был все же объяснимый: во-первых, шпион все последние дни маялся на личной диете, во-вторых, что важнее — Чииза ему нравилась. Этакая решительная, уверенная в каждом своем почти нейтральном прикосновение, а ладони небольшие и умелые, в этом отношении похожа на кое-кого. Хотя полноценной уверенности в своих действиях эта черноокая полубогиня, все же, не испытывает. Гость ее волнует, опасения и недоверие остаются, но желание попробовать сильнее.

В трубе было почти темно, смутный свет падал откуда-то сверху, казалось текущая вода чуть светиться. Прохладная вода, теплое тело сзади, прикосновение небольших и упругих грудей — одновременно и холодных, и чуть обжигающих.

— Не бойся, я сама сделаю, хорошо поставлю, — заверила хищница, трогая языком ухо гостя.

— Что «сама»? — прошептал порядком поглупевший шпион. — Я и так справлюсь. Только это… во-первых, прямо здесь, что ли?

— На решетке? Неудобно же. Я все устрою. Ты, Нильс… — девушка ощутимо вздрогнула. Ну, сначала ее рука пониже спустилась — узнать как там отстиралась удивительная моряцкая одежда и вообще проверить, а потом хозяйка руки осознала ситуацию.

— Ты готов, что ли⁈

— В каком смысле? Ты же рядом, жмешься, я же не железный.

— Прямо так и захотел⁈

— Так я сразу сказал — ты мне нравишься. А тут ты еще и вплотную.

— О, Мать-Крепа, вековая наша мать, ты меня осчастливила напоследок! Он меня хочет! Прям сходу, вообще не боится!

Ква обернулся и обхватил тугие, прям таки восхищающие шпионские ладони, ягодицы союзницы:

— Вот уж точно, не боюсь. Вот что, Чииза, я насчет «во-вторых» сказать хотел. Давай по-моему все сделаем, ты не пожалеешь…

— Да как угодно! Иди сюда, иди!

Оказалось, что не спускаться к столам нужно, а залезть чуть выше, отодвинув очередной фальшиво привинченный лист. Низкое и узкое помещение, видимо, технический зазор между палубами. Насчет истинного назначения логова подумать Ква не успел, поскольку каждое движение близкого и влажного тела пьянило и торопило…

Странный это был момент. Ква и правда сделал все по-своему. Жертва не возражала, даже не особо удивлялась — куда там — временами ее трясло, трижды пришлось рот зажимать — норовила выть, не помня себя. Не делали с бедняжкой ничего подобного, насчет этого вор довольно быстро понял. Даже стыдно немного стало. Ква считал себя неплохим любовником, но отнюдь не сверхъестественным, чтоб вот прямо сходу дамы завывали. Вообще не инкуб. Оно, может и было неплохо это любовное искусство подучить, но когда? Все какие-то дела, шпионские и торговые. Да, стыдно. Нельзя эту сторону жизненного образования запускать.

Насчет этого Ква подумал чуть позже, когда лежали на относительно мягкой подстилке. Тьмища в норе была почти полная, вор с трудом различал профиль и полузакрытые глаза внезапной любовницы.

— Слушай, моряк, это колдовство какое-то? — с трудом ворочая языком, спросила Чииза.

— Нет. Просто удовольствие.

— Скажешь тоже. А то я удовольствий не пробовала. Нет, я знаю, что колдовства у нас нет. Сказки это. Но может ты с собой принес?

— Это вряд ли. Тут в тебе дело, в смысле, в вас и в «Крепе». Чииза, я тебе союз предлагаю, а он подразумевают честность, хотя бы временную и относительную. Ты мне нравишься, волнуешь, я постарался тебе удовольствие доставить. Ну, и себя не забыл. Восхитительно вышло. Но была бы постель, тебе бы еще лучше было. И не только со мной. Врать не буду — любовники бывают и намного изощреннее меня.

— Правда, что ли? Но ты же меня сразу захотел.

— Да кто же тебя не захочет⁈ Ты молодая, красивая, идеально стройная.

— Я — лысая.

— Ты изящная формой головы.

— Я — жестокая.

— Ты предельно искренняя.

— Я — мокрая. И жадная.

— Это называется — «темпераментная».

— Слова-то какие неслыханные. Что ты меня утешаешь? Я не ребенок.

— Да я тебя ничуть не утешаю. Просто смотрю с чуть иной стороны. Не с креповой. Тебе это обдумать нужно. Отвлекись пока. Ты вот про детей упомянула. А они у вас есть? Я ни одного малого человечка не видел.

— Что им тут делать? «Крепа» — это мастерские, тонкие работы и султанский двор. Детям тут не место. Но Кинде-острове детишки живут, в спокойствии и безопасности, там и школа устроена. В тринадцать лет — экзамены, распределяются кто чему способен.

— И ты там росла?

Чииза помолчала и неохотно сказала:

— Я — нет. В том-то и дело. Я прямо на «Крепе» выросла. Когда-то я считалась наследницей трона, пусть и отдаленной. Ну, не в прямую, конечно, наследницей. В крайнем случае могла выносить настоящего наследника. Вот его вполне могли признать законным. Но потом все изменилось.

— Почему?

— Во-первых, на трон посадили моего кузена. Тогда считалось, что им, малолетним, легко будет вертеть. Это они крепко сглупили. Ты Его Сиятельность видел — он сам настоящий дьявол, таким не особо повертишь.

— Ясно. Случился просчет политического планирования. А во-вторых?

— А оно тебе надо, разноглазый?

— Не хочешь, не говори.

— Что ж тут хотеть…. Стыдно признаваться. Я родить не способна. Заклятье на мне, дьявол бы его побрал. А мне так хотелось. Хотя бы одного маленького! Но заклятье. А мне уже почти двадцать лет. Вот и за это тоже Султан меня приговорил. Понятно, много еще чего припомнил, слизень тухлый. Но в этом-то он прав, слабак бесклювый, с этим не поспоришь.

— С заклятьем спешить не будем. Заклятья требуют неспешного разбирательства. А что, собственно, еще против тебя султан имеет, кроме этой странной претензии в бездетности?

Разговор затянулся, потом Чииза начала ругаться — с голоду помирает, нужно пожрать. Это, кстати, было своевременной мыслью.

Съестное бывшая смотрительница добывала весьма странным образом — посредством удочки. В прямом смысле этого слова. Имелось у нее короткое удилище с крючком, оставалось поочередно открывать трубы неработающей вытяжки и пытаться подцепить что-то из нижней кухни. Управлялась с этим делом Чииза недурно, в подсечке кокосовых коржей и вареных «морских сарделек» рука у нее была набита, проблема таилась в убогости выбора добычи: под люками оставалось не так уж много съестного, кухни Нижней палубы и так подчищались весьма тщательно.

— … ничего, пол-лепешки и «сарделька» почти целая — с голоду не помрем, — заверила девушка. — Воды — вон, еще полбака, хорошая, дождевая, она там почти и не портится.

— Это хорошо, — Ква все еще слегка колебался. — Слушай, прекрасное дитя «Крепы», мы с тобой союзники?

— Не смеши. Какой у меня выбор? Да я теперь из чистой благодарности тебя не предам. В конце жизни у меня был настоящий любовник! Такое очень приятно вспомнить, свершая последний вздох и представая перед Матерью-Крепой.

— Не будем с этим вздохом спешить. Полагаю, у тебя еще будут отличные любовники, да и симпатичных детей нарожаешь.

— Нильс, вот это я ненавижу! Пустые утешения — ненавижу! От них блевать тянет! Может и имеются в какой книге поясненья, зачем себе самой непременно нужно врать, так я те книги не читала и не собираюсь!

— Понятно, что не читала, раз тебя грамоте принципиально не учили. Но тут дело не в книгах, да и вообще иной курс смыслов нам ветер несет. Утешенья и самообман я и сам не люблю. Но есть еще и «предположения». Закрывать на них глаза, знаешь ли, точно такой же обман как с утешеньями. Да и какой смысл мне врать столь шикарной союзнице?

— А это вот чего сейчас было? — прищурилась Чииза.

— Это комплемент. Искренний.

— Тогда ладно. Но, по сути, нам тут не выжить. Маловато нас двоих. Ты ловкий, свирепый, я тоже ничего себе, кровь еще пустим, и пустим погуще, султана раздразним на славу, но потом нас все равно достанут. На острова добраться — пустяк, но там не спрятаться. Я про это часто думала. Там нас даже быстрей найдут.

— В твоих знаниях и расчетах я ничуть не сомневаюсь. Но ты не очень точно знаешь, чем мы сами располагаем. Нельзя же занижать собственные силы. Мы явно не «вдвоем» собираемся воевать и выживать.

— Значит, она все-таки здесь⁈ — вскинулась бывшая надзирательница. — Эта твоя Анжела де’Каррам⁈

— Она точно не моя. И вообще всё не совсем так.

— Ладно. Не спрашиваю. Жрать-то будем? — девушка примерилась поделить выловленное съестное.

— Погоди. Спрашивать ты как раз можешь и должна. Но этак мы рискуем увязнуть в рассказах и пересказах, а времени в обрез. Нужно действовать. Так что я позову свои силы, вместе обсудим.

— Зови, — согласилась без особого восторга Чииза.

Похоже, бедняжке нравилось болтать наедине, да и всякие иные планы у нее имелись. Но времени действительно было в обрез.

Наскоро простиранная сорочка не высохла, Ква, плюнул и выскользнул в коридор в одних трусах, не забыв, разумеется, оружие.

Сообщники проявились сразу.

— Босс, мы даже не сомневались, что вы не спите, трудитесь в поту лица и прочего, — заверила Телле, высовываясь из двери соседней каюты и оценивая зверски изжеванное и мятое белье главного шпиона.

— Уйми сарказм. Теперь у нас союзница, достаточно надежная, если взвешенно рассматривать сложившуюся ситуацию. Давай сюда эту шмонду Анжелу, до конца открываться не стоит. Фратта, соберись с мыслями, леди там сидит «по-домашнему», на это не слишком отвлекайся. Беседуете, знакомитесь, уточняете местные детали. А я в это время не очень отвлекаюсь, думаю, план вчерне уже сложился, но нужно дошлифовать.

Гости пробрались сквозь залежи столов. Чииза смотрела на вновь прибывших молча. Она была уже лишь отчасти «по-домашнему» — накинула влажную сорочку, но не особо запахнула.

— Миледи, счастлива вас вновь видеть. С тревогой следила за роковой жеребьевкой, страшно за вас переживала, — сообщила Т-Анжела де’Каррам, делая замысловатый поклон с полуприседом.

Ква напрочь забыл, как называется это утонченное проявление учтивости, но сейчас оно было к месту. Чиизе понравилось:

— Забавные манеры. Ты явно воспитанная. Но соблазнительная до полной невозможности, прям глазам не верится. Наверное, на тебя у многих почти сразу встает.

Т-Анжела де’Каррам на миг озадачилась, но не утеряла свойственного ей научного хладнокровия.

— Стараюсь. Нужно же как-то жить, так-то я хиленькая и у меня бича нет.

— Разумно. Нет, я действительно одобряю, — призналась бывшая надсмотрщица. — Просто странно видеть такую у-сю-сюшную красоту. Я не очень грубо сказала?

— Ничуть! Мы могли бы обсудить ваши впечатления… — немедля начала Т-Анжела…

Ква моментально пресек научные изыскания — подзатыльником. Легким.

Чииза изумленно посмотрела на вора:

— Ты ее лупишь? Спишь и бьешь? Это везде за проливами такой закон?

— Я с ней не сплю! И даже мысли такой не имею! И не имел! — заверил Ква. — Еще чего не хватало. И это не побои, а уместное напоминание.

— Да, это я сама виновата, — горестно признала Анжела де’Каррам, поправляя роскошные локоны. — Слабовато у меня с дисциплиной, есть такая беда. Не обращайте внимания, они всегда меня унижают как хотят, обычное рутинное дело.

— Сейчас договоришься, я от себя добавлю, — пригрозил Фратта. — Не у всех столь переразвитое чувство юмора, как у тебя. Миледи может и всерьез принять.

Чииза посмотрела на него:

— А я тебя, парень, вроде бы знаю? Ты — островной? У рыбаков на Аксель-острове работаешь?

Ква кратко переглянулся с юной коки-тэно. Вот интересный сейчас был момент, над ним позже подумать стоит.

— И у рыбаков, и вообще. Везде учусь, стараюсь, — обтекаемо подтвердил мальчишка, взглядом старательно избегая стройных ног собеседницы, не запахнутого ворота рубашки, жесткого и привлекательного лица, а заодно и гладкой головы — она парню тоже явно нравилась. — Давайте перейдем к делу. Не будете ли вы так любезны, прояснить про Трюма? Мы туда еще не заглядывали. Да, и про Гарем, туда мы тоже пока не добрались. Возможно, это неприличный вопрос, но нас волнует очевидная непонятность.

— Да, я поняла, ваш этот… босс, уже спрашивал, — сказала Чииза. — Пропали бабы с вашего «Ворона». В смысле, обе дамы исчезли. Были и — оп! — нету. Его Сиятельность на меня крепко разгневался. Хотя я за происходящее внутри гарема вообще никогда не отвечала, мне туда, в сущности, и заходить было запрещено.

— Нет справедливости, вот вообще нигде нет, — вздохнула Т-Анжела де’Каррам. — А доктор с «Ворона» где? Приличный такой мужчина, в возрасте, очень учтивый, вообще привычки не имел пялиться на коленки дам. Он-то куда сгинул?

Ква про Дока уже было известно — отдельно заперли, власть «Крепы» по достоинству оценила врача, тут с медициной совсем плохо. Собственно, и остальные произошедшие события практически объяснились. Можно, вполне можно работать. Легко не будет, но шансы на успех есть.

— … политика нынче во всем мире крайне ЗэЗэ — запутанная и запущенная, — поясняла Т-Анжела де’Каррам, ловко распечатывая последнюю пачку галет. — Всяческие идиоты почти во всех странах троны позахватывали. Вы, милорд, на меня не коситесь, я не обобщаю, есть приличные монархи, есть, кто спорит, но, согласитесь, таких ничтожно мало. Что ни султан или премьер-министр, так откровенный шмондюк с разнузданными комплексами. Эпоха такая характерная. Вы берите, берите, рыбки нет, но и вот это жевать вполне можно. Миледи Чииза, вот кусочек — совсем не перченный, из серединки.

— А это что? — спросила бывшая надзирательница, беря темный ломтик мяса.

— Свининка, вялено-копченая. Свинья — это такое глубоко сухопутное животное, с виду довольно нелепое, но местами вкусное. Не сомневайтесь, из самых проверенных источников провизия. Наш босс лично контролирует продукцию производителя, босс он у нас человек надежный и ответственный. Ну, в этом вы уже убедились.

— Вот же ты трещотка ветряная, — улыбнулась Чииза, осторожно пробуя чужеземную снедь. — Если напрямую не смотреть, так нормальная девчонка, веселая. Но как на тебя — на такую — не смотреть-то? Если трезво подумать — не бывает таких девиц.

— Не счесть алмазов в лабиринтах знаний, и много нам открытий чудных готовит парадоксов дух, — с пафосом продекламировала многоликая научная сотрудница. — Босс?

— Доедайте. Мне сейчас придется лезть и щемиться, славная «Крепа» местами огромна, а местами откровенно узковата.

— Откуда начинаем?

— Расходимся. Вы ведете подготовительные работы, я — в Трюма.

Чииза перестала жевать:

— Уверен? Оттуда запросто можно не вернуться. Они там насквозь безумные. Я это не им в упрек говорю, просто там живо с ума сойдешь, проверено.

Ква пожал плечами:

— В сущности, безумие для человека — одно из постоянных жизненных состояний. И это имеет смысл учитывать. Проводишь?

Гладкоголовая красавица указала на лаз над столом:

— Я бы тебя там приковала и никуда не пускала. Но ты не согласишься, да и к особо хорошей жизни такое решение не приведет. Вернее, очень быстро та хорошая жизнь закончится. Как говорит ваша красотка — «не та эпоха». Так что пойдем, попробуем тебя спустить. Но ты уж очень постарайся и обратно выбраться.

Воистину, замечательной девушкой была миледи Чииза. Во всех отношениях, и что особо ценно — в знании родного корабля. Понятно, лучше всего она знала Первую и Вторую Верхние палубы, и ту часть наивысшей благородной Третьей-Верхней палубы, где и прошла ее жизнь. Но и остальные помещения, переходы и те части открытой палуб, что здесь странновато именовались «променадами», любознательная девушка прекрасно тоже изучила. И это при полной неграмотности и чисто условном умении считать до двадцати. Каков талант и неистребимая тяга к знаниям⁈

Нет, не надо неуместной иронии. Конечно, тянуло Чиизу к свободе, власти и развлечениям с мужчинами — два последних устремления в ее случае разделить было трудно. Объективные условия жизни «Крепы» влияли. Так себе здесь жилось, вообще не Медвежья Долина. Чиизе еще относительно повезло — смутное, но относительно благородное происхождение повлияло и помогло. Выросла на корабле, а поскольку в гарем не подходила происхождением, ей нашли пост надзирательницы. Строго приглядывала за исполнением правил на границе Верхних и Нижних палуб, и, особенно на подходах к гарему — там вечно всякие безобразия учинялись. Формально права убивать девица не имела, отхлестать — это пожалуйста. Если потом провинившийся помрет, так то Мать-Крепа так решила, кто возразить-то осмелится? Учитывая крепкую руку красотки и угрюмость характера, случались непреднамеренные смерти регулярно. Но не так часто, как можно было вообразить.

Сейчас, следуя за проводницей, любуясь ее стройной, быстрой фигурой и отлично выточенной мускулатурой, Ква размышлял о всяческих превратностях судьбы. Когда-то казалось, что собственная история уникальна и удивительна, через этакое падение и уродство пройти пришлось, вдосталь из пахучей бочки жизни отхлебнуть. Но со временем понял: случается судьба напоит человека дермецом и погуще.

— … здесь трубами обходить придется, — Чииза указала острожным копьем на дверь с решеткой, перегораживающую коридор. — Далее масленщики работают. Их там немного, но запираются строго. У них каждый год пожары бывают, сколько их ни вешай — все равно не углядят за искрой. Да еще масло незаконно продать норовят. Желающих хватает. Дороговато у нас масло для ламп.

— Это понятно. Ответственное и опасное ремесло. Но выгодное. У меня сестрица маслом торгует, доходами довольна.

— Думала, про сестру ты приврал, — призналась проводница, поглядывая из-под ресниц — это не из кокетства, а чтоб затенить откровенный телесный голод.

— Пока передыхаем, прямо скажу, — прошептал Ква, — времени у нас было мало, многого не договорили. Но врать я тебе не врал.

— А то я не знаю: если не все сказать — срабатывает почище любой лжи. Я сама такая, — фыркнула черноглазая умница. — Но все равно спасибо, что за убогую дуру не принимаешь.

— Как можно⁈ А насчет разговоров — поболтаем еще, будет время.

— Подсекаю на этом самом слове. А насчет сестры — мне просто завидно, — Чииза прислонила копье к стене, взлетела по этой импровизированной подпорке, зависла под потолком и принялась отвинчивать гайки на решетке. Оригинальная манера — удерживаться-балансировать одной ногой на узком наклоном наконечнике. Кстати, оставлять технические люки едва наживленными на паре гаек — странная привычка здешних инженеров. Нет, так-то похвально, но все равно странно.

Чииза сдвинула решетку, Ква не без удовольствия подтолкнул ее в упругую поджарую попку. Девушка заползла в щель, шпион подал копье, подпрыгнул, подтянулся и оказался в люке.

— И как ты это делаешь? — прошептала девушка, едва успевшая прихватить спутника за рубаху и помочь. — Неудобно же так подвисать.

— Дело привычки. Мне заборы и деревья попадаются намного чаще, чем люки, — Ква едва удержался от искушение лизнуть-поцеловать близкое лицо — почему-то именно жестко очерченная скула так и манила.

Чииза почувствовала, мимолетно улыбнулась. Искусительница.

— А тебе без стеклянного глаза даже лучше. Ненавижу красавчиков, они всегда хилые внутри штанов.

Поползли дальше, стало не до романтических фантазий. Местами труба становилась узкой до невозможности, приходилось почти и не дышать. Но все пакостное когда-нибудь заканчивается, дабы смениться еще более пакостным, но все же иным. Лазутчики миновали вертикальные трубы, невыносимо воняющие прогорклым горячим маслом. Дальше возник вертикальный колодец, с ощутимым сквозняком — мощно тянуло вверх.

— Здесь, — прошептала Чииза. — Не соскользни.

Ква с трудом нашел опору для сапога — труба здесь оказалась скользкой, если не сказать склизкой. Запах снизу шел не на шутку мерзкий.

— Чую аромат знаменитых Трюмов.

— Они и есть. Слушай, вот Мать-Крепа — свидетель, — я не очень труслива. Но ты бы еще разок подумал, прежде чем спускаться…

— Ах, миледи, если бы я мог не думать, то предпочел запереться с тобой в твоей замечательной норе и до ужина никуда не выходить. Впрочем, и после ужина — никуда. Но раз у нас есть мысли, обязательства и планы, то придется рискнуть.

— Ладно, — Чииза следила, как он закрепляет катушку со шнуром, застегивает обвязку и проверяет «жюмку»[1].

— Пожелай мне удачи, — попросил Ква, пытаясь оправить разодранные на коленях штаны. — Эх, ползу на переговоры и весь драный.

— Простят вид. Если сразу на куски не порвут.

— Это верно. Но я немножко твоим брючкам завидую. Ползаешь, дерешься, а все как новые.

— Что ты хочешь — это же змеиная кожа.

Ква кивнул, соскользнул в широкое чрево трубы и начал стравливать шнур, притормаживая «жюмкой».

— Отличная штука, — сказала сверху Чииза, чтоб хоть что-то сказать.

— Подарю. Нам бы только до «Ворона» добраться, там припрятано запасное снаряжение.

— Отлично. Я штанами отдарюсь, знаю хороших мастеров. Ну, это если живы будем.

— Даже и сомнений нет. Нам еще ползать и ползать.

Ква спускался без спешки. По стенке колодца еще тянулись железные скобы. Чииза утверждала, что они кончатся палубой ниже — их там специально посбивали: из Трюмов никто не должен даже надеяться выбраться. Собственно, пока никто и не выбирался. Имелись всякие старинные легенды, но надзирательница считала их враками.

…вот — дальше скоб-ступеней нет. Ква передохнул на карнизе замурованной площадки: горизонтальные трубы наглухо заделаны листами металла, остро торчат кое-как загнутые углы. Таков уж стиль крепцев: работать с металлом они умеют, но получается жуть как грубо. Что делать: зубилом и пробойником особой красоты не сотворишь. Знали местные инженеры и об иных роскошных инструментах, но их жалкие остатки сейчас на строжайшем учете, берегут пуще огнестрела — тот редко востребован, да и людей, разбирающихся в таком оружии, ничтожно мало, а за сверла и старинную двухскоростную дрель знающий мастер запросто человека удушить может.

Вот всё заканчивается на «Крепе». Сверла и напильники, электролампы, здравый смысл и вера в будущее. Можно понять. Как жить, когда будущего заведомо нет? Вообще-то, Ква с такой проблемой впервые сталкивался. Ладно бы один человек в тупик зашел, а тут целый народец.

…'— там тридцать шесть детей.

— Сколько⁈

— Тридцать шесть. Не веришь, что ли? У любого на «Крепе» спроси, все знают — на Кинде-острове сейчас тридцать шесть ребенков. Через месяц еще две бабы родить должны. Если разродятся счастливо, будет тридцать восемь. Понятно, я не сама ребенков считала, но это все знают, пересказывают. Опустеет скоро «Крепа»…'

Это уж верно. Опустеет. Еще точнее — вымрет. Не рождаются почему-то дети на древнем корабле, да и на островах у добычливых рыболовов и охотников не очень-то благополучно с этим. Проклятье лежит на «Крепе». Прямо даже удивительно: в магию не верят, волшебства не признают, а очевидное проклятье имеется. «Парадокс!» — как очень верно заметила потрясенная открытием мелкая научная сотрудница. Кстати, коки-тэно эта ситуация близка. Хотя у них, все же, получше с прогнозом на будущее.

Ква посмотрел в бездну: оттуда несло еще вонючее — тухлый запах так и бил в лицо, а еще доносил глухой шум. Вроде бы мерцал внизу свет, но это, скорее, пока чудилось. Шпион покачал головой, сплюнул на стену колодца и принялся стравливать себя потихоньку вниз. Спешить не нужно, имеет смысл прибыть в самый удачный момент

Основная проблема заключалась в том, что Ква крайне недостаточно разбирался в техническом устройстве здешнего мира. Увиденного своими глазами и бесед с Чиизой было маловато. Да еще отвлекались во время разговоров. Впрочем, об этом сожалеть неуместно — должно же быть в шпионской работе и что-то вдохновляющее. А «Крепу» с ее проклятыми проклятьями все равно за несколько дней никак не изучишь. Ее-то и местные жители далеко не всю знают.

Вот теперь дуло в ноги, спину и, гм… корму, очень мощно. Даже хвосты драной косынки на голове шевелились. Близки Трюма, по всему чувствуется…

Вроде и готов был шпион, предупрежден, но все равно повис в ошеломлении.

Трюма — чрево кормы почти умершего корабля — оказались огромны и жутки. Понятно, совершенно не так их задумывали давние инженеры-кораблестроители. Это позже бедный корабль изуродовали, не только начисто сломав палубу-крышу между нижней палубой и тем, что раньше называлось «машинным залом», но и разобрав массивные переборки между котлами, паровыми двигателями, огромными бортовыми баками-танками для балластной воды и давно опустевшим угольным трюмом. Столетие назад замерли огромные валы винтов, давно были сняты контуры охладителей, разобраны ограждения и помосты у машин. Сейчас пространство между опустевшими станинами, фермами креплений и мощными фундаментами было сплошь залито черной водой. На остатках разобранных почти до уровня воды ферм, горели громоздкие масляные очаги-лампы, дававшие, несмотря на размеры, крайне мало света, зато изрядно чадившие. По колено в воде брели кажущиеся муравьями люди, что-то волокли сквозь дымную тьму. Мрак, гарь, сладковатая вонь разложенья, маслянистые черные воды…

«Не выйдет у меня» — понял шпион. «Тут за полдня спятишь. Полдня — это даже с гарантией. Бесполезно и пытаться. Не с кем тут договариваться».

Он видел полузалитую водой решетку, шириной шагов в тридцать, на ней лежали трупы умерших — десяток, может дюжина, сваленные без особой аккуратности. Этих отмучавшихся забирают раз в три дня, спуская специальную платформу. Иногда на ней же опускают нужные инструменты и отремонтированные механизмы. Поскольку Трюма не только центр мучений «Крепы» — это и источник жизни, место, где еще бьется слабеющее сердце древнего корабля.

Самый волшебный орган «Крепы» не заметить сверху было невозможно. Последняя динамо-машина стояла выше уровня воды, собранная на неровном, но крепком фундаменте, около нее ярче горели масляные лампы.

Нет, это не была главная электростанция огромного корабля. Та великолепная машина, вернее, целая группа замечательных мощных и сложных агрегатов, умерла давным-давно. В строю оставалась поздняя динамо-машина, некогда собранная из трех или четырех аварийно-резервных энергетических установок. Многократно переделанная, максимально упрощенная и нелепая, она все еще давала то, что здесь с надеждой и дрожью именовали — Энергия.

Висеть было крайне неудобно. Ква, как любой умный человек, не любил подвешенного состояния, но иногда-то приходится и потерпеть. Энергомашину выводят на рабочую мощность трижды в день: утром и вечером для приготовления пищи, днем для включения насосов и иных технических задач. Сейчас лоснящийся вал машины, почти заслоненный сложной системой многочисленных шестеренчатых колес и горизонтальных передач, рычагов и трубчатых рукоятей, вращался на холостом ходу. Доносился стук и скрип, заглушавший возгласы людей, сидящих у десятков более мелких шестерен, — почти голых, лоснящихся, так же, как и металл неутомимого вала.

Ква висел над всем этим — как говорят в Старом мире — смрадным адом, потоки горячего воздуха слегка вращали наблюдателя вокруг оси и шпиону становилось слегка нехорошо — не от вращения, а от вони и ощущения нереальности картины.

Отставной вор и торговец определенно не разбирался в динамо-машинах. Но знал, что они разные: бывают миниатюрные как для зарядки компьютеров, бывают простые, надежные и экономичные, созданные в манере паровых котлов дирижаблей и катеров, а бывают гигантские, использующие силу вод реки или даже самого моря. Но это вот… это вообще не устройство. Не бывает таких динам. Оно больше на громоздкую пыточную машину похоже. Хотя, нет, в пыточных устройствах Ква разбирался чуть лучше. Там мощность не особо нужна, главное, так сказать, «точный момент приложения усилия».

Засвистел механический свисток, оторвав шпиона от безрадостных раздумий. Внутри засуетились люди: появлялись из тьмы, разбрызгивая воду и пошатываясь, спешили с разных сторон к «динамо-пытке». Много людей… сотни. Чииза рассказывала, что для полноценной выработки Энергии у машины должно быть ни менее четырехсот человек. Тут явно было меньше, примерно вдвое. Впрочем, кто их считал?

Каторжные механики поспешно занимали места у угловатой туши динамо-машины. По команде навалились на рукояти, шестерни ускорились, вал начал набирать обороты. Над корпусом агрегата мигнула контрольная лампа — Трюма готовились дать Энергию.…

Выбора у этих людей не было. Если «динама» не заработает, ужин в люк Трюмов не засыплют. Не загорятся лампы на следующий день — «Крепа» сядет на шестидневную диету, кухни будут стоять холодными, обитатели корабля будут ругаться, жевать сырую рыбу и мерзкие, нетертые кокосы, потом в Трюма сбросят новую партию осужденных жребием неудачников. Но останавливается машина редко — оказавшиеся у ее рычагов обреченные люди пытаются выжить до последнего. Выжить — это смазывать, крутить, внимательно следить за состоянием механизмов, вовремя заказывать наверху масло и ремонт сменных узлов. Работать почти как наверху, только уж совсем без надежды.

Безумие. Но в котором есть система. Как-то Ква довелось прочесть поучительную книгу о психических расстройствах. Хотя многое из изложенного было известно опытному шпиону, но кое-какие выводы оказались весьма любопытны. Например, что система есть почти всегда — у любого маньяка и безумца. Если кажется, что системы нет — значит, на допросе просто не удалось ее раскрыть и расшифровать. Так и здесь. «Крепа» и ее властитель — так называемый «султан» — не столь безумны, как кажется. Иной раз хозяин бизнеса напрямую заинтересован в сокращении площадей торговых производств и резком уменьшении количества наемных рабочих рук.

Большая контрольный лампа разгорелась достаточно ровно. Облепившие механизм рабочие напрягались изо всех сил. Наверх никто из них не смотрел. Возможно, в моменты того, что здесь называлось «отдыхом», слезящиеся глаза и поднимались вверх — к очевидным щелям трюмных люков, где на высоте почти полусотни человеческих ростов чуть проглядывал, чуть угадывался блеск солнца. Сейчас обитателям Трюмов было не до пустых мечтаний…

Вот он долгожданный момент. Ква стравливал шнур, быстро съезжая вниз. Метил на крышку одного из полуразобранных агрегатов, но, заведомо промахивался. Вот же, шмондючье дело, всегда так и выходит — попадаешь чуть-чуть, но в стороне. Пришлось раскачиваться, шпион полагал, что выглядит не очень изящно — примерно, как «морская сарделька» на том кухонном крючке. Но тут не до шика. Изогнувшись, шпион достиг ногами крышки, приземлился с порядочным грохотом. Ближайшие «механики», налегающие на приводы шестерней, машинально оглянулись, но смотрели они в воду — наверное, полагали что какая-то деталь отвалилась, такое здесь явно случалось.

Ква, не тратя время на хвалу богам (потом, оптом, с двойным усердием поблагодарим), отстегнулся, присел, переводя дух и оценивая обстановку…

…нет, не узрели. Пока везет. Теперь вот туда — ближе к стене трюма, там удобное место намечено…

…шпион разбежался, перепрыгнул сквозь дым на соседний механизм, к счастью, давно и гарантированно мертвый…

…нет, гадский его папа, не совсем мертвый — загремел, будто только и ждал гостя…

…от «динамы» хором заорали — узрели, шмондюки. Спрыгивая по скользким шатунам механизма, Ква мельком глянул: чуть ли не весь борт раскрученной «динамы» смотрел на него, вал мигом сбавил ход, лампа над ним замигала. Там кто-то страшно закричал:

— Навалились!

Вновь заскрежетали, набирая скорость, бесчисленные шестерни…

Работайте-работайте, это правильно.

Успокоенный Ква осторожнее перебрался на другую станину, пришлось пробежаться по воде — крайне нехорошо, даже как-то едко пахнущей. Вот же дерьмо жидкое. Шпион попытался побыстрее взобраться на намеченную платформу — вернее, остатки платформы. Поосторожнее, тут всё в жирной слизи, так и нос разбить можно…

Ага, вот, уже вершина… К сожалению, «бастион» вплотную к внутреннему борту не подступал, имелся узкий проход, но там все покатое, взбираться там будет неудобно. Относительная безопасность спины в унылом шпионском деле — одна из фундаментальных основ техники безопасности, как бы сформулировала талантливая младшая научная сотрудница. Будем надеяться, она сейчас при деле, а не высунув язык конспектирует свои мыслишки о ночном свидании наставника.

К сигнальному свистку о завершении работы «динамы», Ква успел отдышаться и настроиться на должный философский лад. Это вполне удалось, только ногу, забрызганную водой сквозь прореху на колене, ощутимо пекло и щипало. Истинно говняные у них тут воды в Трюмах, впрочем, и это было заранее известно.

Вот — закончили, и сюда спешат. Некоторые даже бегом, и с невнятными алчными воплям. В меру гостеприимны, вот очень в меру.

Иллюзий Ква не питал — наступил самый сложный момент в задуманной комбинации. За «своего» гость точно не сойдет: среди «механиков» нет никого относительно прилично одетого, все почти голые, а иногда и «не почти». Но большинство бедолаг все же ответственные части тела тряпьем покрывают. Вряд ли модников прямо в таком виде в Трюма и ссылали, просто здесь одежда долго не живет. Водичка виновата.

— … да у него и сапоги! — радостно выл шустрый щербатый парень, спеша к «бастиону» гостя. — Скидай! Я первый!

— Э, я тебе потом обувку подарю. Если захочешь, — намекнул Ква.

Да уж, прямо сразу шпиона услышали, задумались, осознали выгоду предложения.

Шустряк сходу запрыгнул на уступ «бастиона», попытался ухватить жертву за сапог.

Ну, на!

Ква со всей силы врезал каблуком в лоб торопыге. Вразумления в лоб здешние аборигены вполне понимают, уже проверено…

Щербатый рухнул в воду, набегавшие за ним шарахнулись, избегая едких брызг.

— Стоять, я сказал! — заревел Ква. — Успеете схлопотать. Сперва послушайте, а остальное потом вполне успеется.

С ходу запрыгивать желающих больше не нашлось. Подходили, обступали, толпа сгущалась, те кто поумнее, взбирались на длинную соседнюю ферму. Щербатый умник, подскочивший из воды, подвывал, тряся головой. К нему уже передавали ведро с чистой водой. Так, некоторый порядок здесь все же существует. Сейчас самые умные и неспешные подойдут, и можно надеяться на разумный разговор. Хотя бы на его начало…

В проход у борта тоже вошли, начали молчком взбираться по ржавой чугунной полке.

— Потом, я сказал! — оскалился Ква, грозя выхваченным тесаком. — Успеете!

— Это верно. Успеем. Куда ты, красавец, денешься, — согласились на соседнем механизме и закашлялись.

Увы, не все были столь разумны. По полке лезли уже двое, один резко вспрыгнул на «бастион», взмахнул обломком трубы:

— Сапоги! Давай! Или с ними сожрем!

Страшноват был этот голодающий. Впалый живот, испятнанный язвами, гнилой тряпичный ком, прикрывающий пах, стянут куском кабеля, ноги… нет, они не в язвах — это просто две большие язвы.

— Я сказал — потом! — четко, для всех, сказал Ква.

Безумец прыгнул. Ква полосующим ударом вскрыл ему живот, обратным взмахом разрубил череп. Изъязвленный безмолвно рухнул с механизма. Ква замахнулся на его дружка — тот, видимо, сохранивший крохи разума, живо спрыгнул в воду.

— Вот! — шпион брезгливо стряхнул с клинка капли крови. — Всё по порядку. Имею к вам — ко всем! — выгодное деловое предложение. Сначала слушаете — потом меня жрете и сапоги делите. Или не делите. Вам решать. Всех я, понятно, не вырублю.

— А ты вообще кто? — спросили с соседнего механизма. — И как спустился?

— Предлагаю для быстроты беседы сразу в корне прояснить ситуацию, — призвал гость. — Есть тут кто с «Ворона»? Эй, отзовитесь! Не могли же вы разом околеть? Тут всего сутки с хвостиком миновали.

— А чего «Ворон»? Был корабль, и нет корабля, — неуверенно отозвались из-за спин «механиков».

— Ты, Барб? Иди сюда, дружище, к чему стесняться? Или ты, Барбосья харя, опять разом в штаны струхнул?

Моряк вышел из-за спин местных старожилов, напряженно пытаясь разглядеть гостя. Да, освещенье тут лихое, особенно после того, как «сигнальная» лампа угасла.

— Ты… того… знаешь меня, что ль? —неуверенно спросил моряк.

А изменился старина Барб. Собственно, совсем уж без штанов его раньше не доводилось видеть, а здесь еще и нос явно сломан, набок сполз и распух.

— Кто ж тебе, красавца, не знает, — процедил Ква, помахивая тесаком. — А что, друг наш Каридо, тоже пока жив?

Барб машинально оглянулся, да и иные «механики» повернули головы, чуть сдвинулись.

Рослый Каридо замер столбом, не сводя взгляда с человека наверху. Даже в полутьме было видно, что моряк бледен, только свежая язва в углу рта малиново розовеет.

— Признал, никак? — с удовлетворением усмехнулся Ква.

— Нет! Быть не может… и глаз… Куда глаз делся⁈ — с ужасом прошептал моряк. — Я же тебя сам… собственной рукой. И мертвяк потом даже и не всплыл.

— Чего несешь? — заворчал Барб, но снова глянул на гостя наверху и ахнул. — Господин Рудна⁈ Да что ж с вами стало⁈ Худой какой…

— Ты столько по морю проплыви, тоже заведомо схуднешь, — заверил Ква и глянул на помалкивающих местных. — Итак, господа Трюмные, я тоже с «Ворона». Ну там у нас вышло недоразуменье, ссадили меня сгоряча. Пришлось до вас самостоятельно добираться. То не суть важно. Много важнее, что человек я цепкий, упертый, просто так свой корабль отдавать не привык, да и не собираюсь привыкать. Если еще короче — есть мысль отбить «Ворона». Мне нужна помощь. В долгу не останусь. Мне — корабль, вам — свобода от Трюмов.

— Это как будет? — спросил сидящий на соседней машине «механик». Голос у него был хриплый, лицо вообще не рассмотреть: сплошные складки обвисшей кожи, испятнанные язвами. Но в целом хорошо, что голос подал — есть в Трюмах вожаки, не совсем опустились заживо гниющие люди, еще чуток соображают.

— Да как — возьму за руку, да выведу, — ухмыльнулся Ква. — Шутка. Сами выберетесь и сами пробьетесь. Но помощь будет, снаружи поддержим.

— Что, правда? — спросил другой «механик» с завязанной, и, видимо, уже негнущейся от гнили шеей.

— Чего б я к вам лез, ежели плана не было бы? — удивился Ква. — У вас тут не особо благовонно, чтоб пустые прогулки гулять. Перебирайтесь сюда, посидим, обсудим. Ну и остальные пускай послушают. Если нет желанья свою единственную надежду на куски и сапоги порвать.

Обсудили. В согласии «механиков» на мятеж Ква не сомневался — терять Трюмовым было нечего. Вот если бы сразу порвали, одним безмозглым наскоком, тогда, конечно, иной был бы расклад…

Собственно, приличный план у Ква действительно имелся, чуток подправили — у «механиков», как у любых местных и знающих людей имелись толковые технические поправки. Ну, они-то куда больше планов тут придумывали, пусть и безнадежных, поскольку ударом с одной внутренней стороны махину «Крепы» не взломать. Сейчас — иное дело.

— … ладно, пойду, наверху еще побегать придется, времени в обрез, — сказал Ква, поднимаясь и без брезгливости пожимая разъеденную нарывами ладонь Складчатого. — Полагаю, момент не пропустим, оно нам всем нужно позарез и даже больше.

— Это уж верно, — подтвердили все четверо вожаков Трюмных.

— А мы⁈ Господин Рудна, мы как же⁈ — в тревоге воззвал Барб-Барбос.

Матросы «Ворона» столпились в воде отдельной группкой, с надеждой взирая на старого знакомого.

— А вы что ж, тоже прорывайтесь, силенки соберите, у вас еще должны силы иметься, кормил-то нас Камлот недурно. Ты как, кок? Гляжу, всмерть тогда на палубе тебя не забили?

— Я там двоих тоже приложил — отозвался кок, пытаясь бодрей держать раненую руку. — Выходит, вы всё про наш «Ворон» знаете?

— Как иначе? Мне положено, я же «королевский стукач» и «шептун». А, между тем, я вас, чудаков, насчет капитанишки нашего прямо предупреждал. Было такое, а?

— Было, — сумрачно признал Губник. — Не додумали мы.

— Ничего, отквитаетесь. Вон — кок наш молодец, почти в одну морду коварный абордаж отражал.

Моряки покаянно закряхтели:

— Дык мы и понять не успели.

— Понятно, где успеть, если заранее не додумали. Но я сейчас не про то говорю. Старпом-то наш где? Жив?

— Жив, но ему ребра переломали, — пояснил Хиха. — Тама вот отлеживается, вроде госпиталя устроен уголок. Только без доктора нашего.

— Здесь я, господин Рудна, — откликнулся человек, бессильно прислонившийся к станине соседнего механизма.

Плоховат был старпом — едва стоял, да и втрое постарше выглядел.

— Э, вы, господин Джей, ложитесь и сил набирайтесь, — обеспокоенно сказал Ква. — У меня и у «Ворона» на вас большие планы. Поднимем наверх, подлечим. Доктора я еще не отыскал, его здешний султанчик куда-то подальше запрятал. Но по слухам цел наш Док, окажет помощь. Это, кстати, всех Трюмовых касается. Доктор у нас не колдун, но где-то близко. Виртуоз возвращения здоровья! Если умно сработаем, всем облегченье будет.

Ква спрыгнул с глупейшего «бастиона», двинулся к агрегату, над которым завис спасительный шнур. Гнилая вода немедля начала щипать ноги. И как они тут вообще еще живы⁈ От едкой дряни даже хорошие сапоги не спасают.

— А как ты, такой ловкий, веревку-то ловить будешь? — с интересом спросил Складчатый. — Допрыгнуть словчишься? Так-то высоковато висит, а ростом-то ты мелок.

— Ростом я не мелок, а компактен — того моя должность требует. И не песчаная я блоха, чтоб скакать, — проворчал Ква. — Подсадите, у вас тут определенно лестница или труба должны быть припрятаны.

— Рассчитал всё, стало быть?

— Говорю же — должность такая.

Подняли-подсадили, куда им деваться. Ква оказался на высоте, пристегнулся карабином и снялся с трубы, на которой перекладины были закреплены весьма рискованно. Двинулся вверх по почти невидимому шнуру, процесс был нескор и утомителен, хотя «жюмка» помогала на славу. Ну, оно так всегда, закон истории: выбираться из любых Трюмов гораздо сложнее, чем в них попадать

[1] Отличный предмет снаряжения. Рекомендую. Заказывался у очень знающих людей для очень понимающих людей. И те и другие мне порядком мозг вынесли. Да, и трировые шнуры тоже через меня делали. Восемь мешков этой проклятой водоросли я переправляла, словно биндюжник какой. А теперь все пользуются, словно так и надо. (прим. главного менеджера ООО «Спецальпснаряг-Н-Лагуна» Л. Островитянской. На первые заказы скидка, оформленные заказы можно оставить в канцелярии Университета, самовывоз возможен после 100% оплаты)