Развод по-шпионски

Глава шестнадцатая

Вслед за оружием хлынула кровь, и душа затомилась

Умные люди называют этот момент «началом операции». Это как у врачей: завалили больного, зафиксировали и вскрывают живот с благими, или просто чисто научными, целями. Название правильное, точное, но сам Ква его избегал. В основном, потому что всегда сомневался: это у операции начало, или оно — начало — еще третьего дня было? Или вообще полгода назад операция наметилась и потихоньку пошла? Наверное, это оттого, что у шпиона и вора вся жизнь сплошь из операций, замучаешься записывать, где когда началось-окончилось.

Но пока все шло нормально, люди и научные сотрудники крутились, приноравливались, досчитывали и вредили. Сейчас сами Ква и Чииза напрягались вполсилы, основная нагрузка легла на пронырливую коки-тэно и оказавшегося совершенно неузнаваемым и полезным Фратта.

— … верила бы в колдовство, сказала бы — он глаза отводит, — удивлялась бывшая надзирательница. — Ходит напрямую, как будто, так и надо, на него никто внимания не обращает. Всего-то портки сменил, а вроде как давным-давно корабельный.

— Может и глаза отводит, — согласился Ква. — Как говорится, «интуитивно», есть такое научное слово. Но, скорей, у парня абсолютно невзрачная физиономия и телосложение. Никаких примет кроме пустяшной некрасивости и привычки похоронно выражаться. Но если не болтает — то вообще никакой. Смотрят мимо. Сильно повезло парню.

— Это с некрасивостью-то? — скептически уточнила яркая девушка, увязывая в пачку копья. — Как бедняга жить-то будет?

— Так долго будет жить. Если не наглупит.

Первая порция оружия была готова. Не очень много: дюжина копий, два десятка ножей, два ободранных рабочих топора. Пустяк, но тут главное — моральная поддержка. Трюмовые должны знать, что замысел остается в силе, что наверху готовятся, надежда на прорыв есть, и она крепнет. А оружие у них и самих найдется — внизу не совсем тюрьма, железок там предостаточно.

Переправлять посылку ближе к вентиляционному колодцу отправился Фратта — спешить он не станет, тут, чем спокойней груз волочишь, тем надежнее. Телле давно уж пропадала на палубах. Конечно, учить коки-тэно вредительским затеям бессмысленно, но все же было чуть беспокойно за девчонку. В сущности, опыта у нее маловато. Но особо беспокоиться было некогда — у старших заговорщиков имелось свое немаловажное дельце…

…коридор оставался пуст. Совсем рядом что-то клепали, звук тяжелых ударов разносился размеренно и нудно, но в коридор никто не выглядывал. Что, конечно, не будет длиться вечно. Надо совладать с замком, надо…

— … все же она тебе кто? — ненароком поинтересовалась Чииза, не спуская взгляда с трапа. — Опекаешь, лупишь, а мужской глаз даже в малости на нее не кидаешь. А ведь блондиночка — чудо чудное.

— Да я ее просто отлично знаю. Так-то она интересная девка, неглупая, но в смысле романтики — да сохранят нас боги! К тому же она дочь моих хороших знакомых, в какой-то мере — дальняя-дальняя родственница. Вот и подсунули на воспитание и ознакомлении с морскими походами. Так и вожусь, нервы себе порчу, — пробормотал Ква, стоя на коленях и исследуя замок.

— Я говорю — не откроешь. Этот древний запор, тогда надежно делали, — вздохнула девушка. — А насчет Анжелки я все равно не понимаю. Ладно, парнишка, он, и, правда, никакой. Но она-то так и сверкает, любой на нее мгновенно голову сворачивает.

— Это у них семейство такое, отвратительное. Жутко любят славу и пышные почести. Но иной раз решают отдохнуть, вот тогда их и не увидишь.

— Это как?

— Ш-шш, сейчас тихо. Мне щелчки услышать надо, — пояснил Ква, запуская в хитрую замочную скважину самый тонкий «ус» из набора отмычек.

Нет, видимо, действительно не справиться. Слишком много здесь сувальд, не под такое устройство набор отмычек делали. Да еще этот грохот за стеной. Заглушают же, шмондюки все подсказывающие щелчки отмычки. Пойти им глотку перерезать, трудолюбивым таким?

Замок поддался как-то внезапно. Смазан обильно, наверное, в этом-то и дело.

— Ты — колдун, Разноглазый! — в восхищении прошептала Чииза.

— Не, только родственник ихний. Дальний-дальний. Показывай куда дальше.

Дальше было попроще. Сняли лист на потолке в углу. Каюта была плотно забита непонятными круглыми стойками-цилиндрами, массивными и тяжелыми. Ходить прямо по ним можно было без опаски, главное — не поскользнуться на остатках древней смазки, черной и густой.

— Дальше я сама, — сказала девушка. — Вдруг там есть кто.

Ква уже привычно подсадил напарницу — этот маневр обоим нравился, прям уникальный момент отвлечения и переключений мыслей.

Чииза повозилась в узком пространстве, позвала:

— Лезь сюда! Только выдохни.

Ква протиснулся наверх, очутился уж совсем в душной узости, выяснилось, что нужно изогнуться и вверх проскользнуть, и еще вверх, прямо бесконечное удушение. Все же окончательно не задохся…

Бывшая надзирательница уже стояла на вольном, хотя и темном просторе.

— Вот. Та самая часть арсенала. Ходят сюда редко. Ключ только у Его Сиятельности, изредка может Фонс-Красному доверить, но редко.

— Понятно, кроме палачей в наше время и доверять-то некому, — Ква, прикрывая луч фонарика, оценил дверь, пытался рассмотреть стеллажи, заставленные банками и коробками. — Место важное, но не такое уж недоступное.

— Я же тебе и говорю: нормальному крепцу толку от всего этого богатства вообще нет. В огнестреле глубоко разбираться нужно. Нынче его уже почти никто не знает. Вот Стальной арсенал — совсем иное дело. Клинки старинные-драгоценные, кинжалы, топоры отличнейшие, про древние копья даже не говорю. Ты такого богатства и не видел! Но там постоянная пара стражников торчит, только силой вломиться можно.

— Нет, силой нам пока не надо, — сказал вор, шаря лучом фонаря. — Давай все же здесь глянем, вдруг польза будет.

Полуприкрытый луч света выхватил аккуратно расставленные продолговатые жестяные банки. Пыли немного — прибирают тут регулярно, надписи вполне читаемы, но непонятны.

— Вот — всё это пули! — указала Чииза на многочисленные полки. — Но все разные. В этом и тайна.

— Что ж, без тайн нельзя. Все ж это огнестрел, отдельное дело. Но ты уверена что все это «пули»? Может, это «патроны»?

— Иногда и так называют. Да какая разница? «Пули» — слово покороче, его и говорим.

— Так-то, верно. Но раз слова разные придуманы, значит, кому-то это было нужно, — намекнул Ква, вполне уяснивший довольно многое из оружейных лекций Леди. — Давай попробуем разобраться.

— Так, иначе, а чего лезли-то? Давай пробовать. Ты мужчина даровитый во всех смыслах, с этим я очень согласна. Но насчет пуль не очень надеюсь. Тут если наугад подбирать, так дня три провозишься, да потом от отчаяния удавишься.

— Да, три дня это многовато. Ладно, показывай свое сокровище сокровенное.

Чииза бережно вынула из-под сорочки футляр-кобуру с трофейным огнестрелом.

Надзирательница была весьма умной и наблюдательной девушкой, она раз десять, а может и больше наблюдала как пускают в ход огнестрел. Иногда очень близко наблюдала. Беда в том, что сама она держала в руках такое оружие единственный раз. Вышел у нее случай бурного свидания с Фонс-Красным, девушка порядком выжала властительного мужчину, тот задремал ненароком, тут-то и выдался момент знаменитый огнестрел пощупать.

Унаследованное прошлой ночью оружие по оценке Чиизы было чуть иным — тоже относительно тяжелым, с виду надежным, но с заметно более длинным стволом. Общая длинна в две ладони, толстенный круглый барабан, покатая рукоять, отделанная неплохим, но порядком замусоленным деревом. Крючки взвода и выстрела — «курок» и «спуск».

— В целом понятно, этак берешь, ту нажимаешь — туда он пулю или патрон выпускает. Впрочем, иначе его и не возьмешь — сказал, примеряясь, Ква. — Это понятно. Видимо, такой огнестрел называется «револьвер».

— Верно. Слышала я это словцо. Но то еще в детстве было. Сейчас «пистоль» называют.

— Наверное, одно — имя, другое слово — то, как фамилия. Собственно, нам не так и важно. Идем дальше. Открываем…

Ква сдвинул штучку под стволом, барабан послушно сдвинулся в сторону, продолговатые тельца пуле-патронов сами собой выпрыгнули из гнезд. Вор едва успел подхватить их ладонью.

Фонарь в руках девушки дрогнул:

— Ты знал! А я ковыряла-ковыряла, ноготь сломала, пока догадалась…

— Я же говорю: «знать» и «уметь» — разные вещи. В руках мне держать не приходилось. Но издали видел. Ну, и кое-кто мне подсказки дал, пояснил насчет этих штуковин. Иногда люди просто так рассказывают, не обязательно их до полусмерти затрахивать.

— Тьфу, Разноглазый, что это за слово такое отвратительное⁈ «Затрахала». Я, конечно, не самая лучшая девица на свете, но таким не занимаюсь.

— Извини. Да, не то слово. Но как-то называть этот процесс надо.

— Так назови правильно. Ты образованный и все знаешь.

— Это уже литература, а в сочинительстве саг я слаб. Обычно ограничиваюсь терминами «соитие», «изнасилование» и «принуждение к траху». Хотя последнее слово мы уже отвергли. Еще пару десятков знаю, но все они ругательные.

— Ругательные не надо, ругательные я и сама знаю. Что ты там по пистолю вынюхиваешь?

— Надпись есть. И цифры.

— Ага, я видела. Но я читать почти не умею. А там слово в сто букв.

— Гм, тоже верно. Рехс-кмисс-онс-заурэ-принцессин-рр… особо не выговоришь[1]. Наверное, нам цифры могут полезную подсказку дать. Цифры — они надежнее букв.

— А что цифры? Там, наверное, указано каким по счету этот пистоль в мастерской сделали, — предположила необразованная, но разумная девушка.

— Правильно, но счетные цифры — это, скорее, вот эти — они отдельно стоят. Так всегда при инвентаризации ставят. А вот эти — рядом с «Рехсррр» — технические, вроде указания размера гайки.

— А смысл гайки нумеровать? — удивилась Чииза. — Их размеры и так все наизусть знают. У нас на «Крапе» непонятную гайку вообще не найдешь. Кому нужны странные гайки? Их же ни на что не накрутишь.

— Это здесь у вас так. За Проливами все иначе, там в гайках можно запросто запутаться, для того их и нумеруют.

— О таком я не подумала. Вот же дьяволы хитроумные. Значит, расходимся и вот это ищем — «10,5 × 24»[2].

Разойтись не получилось — без фонаря в арсенале было как в сидячей жопе, полная тьмища. Надежное помещение: тут никаких снятых листов и щелей для естественной подсветки, это Третья Верхняя палуба, тут все без шуток. Ворам приходилось двигаться тесно прижавшись, что немного отвлекало. Но, как говориться, «научные исследования требуют полнейшей концентрации»: Чииза подсвечивала, Ква брал жестяные коробки, расшифровывал цифры. «10,5×24» отыскался почти сразу, но когда вынули пули-патроны из пачки и сличили с имеющимися в пистоле, оказалось что новые с иным цветом головок.

— Это как⁈ — огорчилась красавица. — Не подойдут?

— Сложно сказать. Возможно, просто иной сорт. Там же бывают для пробития лат и иного железа, бывают сигнальные с огоньками, разрывные и утяжеленные. На все случаи стрельбы их готовят.

— Удивительно! Давай попробуем зарядить.

Пуле-патроны вошли в барабан как родные. Из только что разорванной пачки, смазанные, и выглядели совсем как новенькие, а ведь, наверное, больше ста лет пролежали.

— Вообще они могут сплоховать, — предупредил Ква. — Осечка, она с любым оружием бывает, даже с самыми лучшими арбалетами. А здесь, сама видишь, все очень запутанно.

— Даже не говори такого! Я чувствую — пальнут! И отлично пальнут! — в восторге закружилась на одной ноге воинственная девица.

Видеть счастливую красавицу всегда приятно. В полутьме даже вдвойне приятнее. Ква обнял гибкую талию, прижал соучастницу к стеллажу.

— Да! — немедля прошептала девушка, обхватывая рукой шею спутника, а другой проверяя вовсе не шею. — Ух, ты опять готов⁈ Сам⁈ Давай! Хотя бы очень-очень быстро, да?

— Ну, это, наверное, будет быстрее, чем просто так, естественно, успокаиваться, — простонал вор, которого уже и не очень спрашивали, а напрямую готовили.

— Точно! Давай как прошлый раз, с этой удивительной нарядной красотой. Я забыть странное ощущение не могу.

Так и вышло, лежащий на полке фонарь светил в жестяной бок патронно-пулевой коробки, чуть подсвечивал происходящее, участники упоенно оценивали ощущения. Ква восхищался партнершей: невзирая на жадность к телесным впечатлениям, возбуждение и привычный надзирательский напор, Чииза не забывала о времени. Вот сколько достоинств у девушки, прямо даже сравнивать хочется…

— … разноглазый, когда ты появился, жизнь стала другая, — сказала бывшая надзирательница, энергично натягивая узкие штаны. — А ведь еще мятеж будет! Прямо не жизнь, а сплошной благословенный фест! Ну и как называется то, что мы сейчас делали? Давай, вспоминай эту свою литературу.

— Не то чтоб она совсем моя, я больше по замкам и цифрам. Но ближе всего тут будет слово «отжарить». Ты меня отжарила, да.

— Ну, ты в долгу не остался, тоже жег. Эх, времени у нас нет. Но слово хорошее. «Жарить» и «отжарить»! Это прекрасно! Жаркое такое слово, пылкое и сытное. Отличная штука эта твоя литература!

— Искусство. Там талант нужен, я вот людей знаю, которые намного красивее сказанули бы. Ладно, давай посмотрим, что тут еще нужного и интересного.

— Да, может еще и с огоньками пули найдутся…

С огоньками не нашлось, попадался одинаковый «10,5×24», зато много. Взяли из разных коробок, по представлению вора так было меньше риска осечек. Хотя, кто его — огнестрел — поймет? Но вообще это был интересный склад, только время поджимало.

— Пора выбираться. Ты мне часть пуль отдай, иначе через щель не протиснешься.

— Да, нахватала от жадности.

Увязывая часть патронов в косынку, Ква поглядывал на ящики на нижних полках стеллажей. Крупные отлично сделанные ящики с великолепными замками, а пыли на них скопилось больше, явно давно не трогали.

— Моя прекрасная миледи, а что это там такое?

— Да кто его знает. Явно не пули. Здоровенное как рундук и надписей нет.

Ква присел с фонарем. Надпись все же была, но сбоку, на приклеенной бумажке. Ничего не понять, от времени сильно полиняло, одни сплошные «ммрр» и читаются. Ква взялся за замки.

— Разноглазый, оно нам не надо. Нет там пуль, точно говорю.

Эх, девушки-девушки, сыты, счастливы, об отдаленных выгодах и не думают. Впрочем, Ква и сам такую ошибку допускал, хоть и не с огнестрелом.

— Глянем, время еще есть.

Замки-защелки поддались, увесистая крышка откинулась. Воры с удивлением уставились на содержимое.

В ящике было полным-полно всего: инструменты, какие-то банки, трубки, запчасти, пружины в промасленной бумаге — все хранилось в специально сделанных, снабженных аккуратными задвижками, углублениях. Центральное место занимала штуковина приличных размеров. Безусловно, это было оружие, но очень странное. Тут один толстый, отягощенный рифленым утолщением, ствол многого стоил.

— Пистоль? А зачем такой огромный? — в замешательстве спросила Чииза. — Его и двумя руками не удержишь. Нет, это напрасная выдумка.

— Думаешь? Может, это вдаль пулять? Дальнобойные метательные машины они всегда большие, есть такой научный закон.

— А куда же тут пули вставлять? Ни барабана, ни гнезда, одно сквозное отверстие.

— Да, загадочное устройство, сложное. Закроем пока, подумаем когда время будет.

Ква передвинулся к следующему ящику. На этот раз Чииза ничуть не протестовала: правильным девушкам оружие интересно не меньше, чем хорошенько «пожариться».

Ящик был чуть другим, оружие — тоже. Но на этот раз Ква его легко узнал: пять довольно длинных тел, сразу видно что новеньких, уложенных рядком в специальные желоба.

— Это винтовки. Или ружья. В этих названиях есть важная разница, но сходу я ее не вспомню, — пробормотал Ква.

Чииза потрогала хорошо полированное дерево оружейного ложа, в которое был врезан длинный ствол:

— Красивое. Но зачем? Еще дальше стрелять?

— Скорее, на средние дистанции. Вроде большого арбалета морпехов. Ты, впрочем, больших арбалетов тоже не видела.

— Да, я темная и мракобесная. Верным словом твоя Анжела де’Каррам меня обзывает.

— Смешно говоришь. Посмотреть станковый арбалет и понять, как он действует не так сложно. Увидишь, сразу разберешься. А Анжелка всех подряд подкалывает, для того, чтоб учились и образовывались. Действие ехидное, но в целом-то полезное.

— Я уже учусь. И вот между теми стеллажами ты мне очень полезное показывал, и в ящиках сплошь тоже научное.

— Об этом и говорю. Потихоньку, между основными делами, но каждый день — так серьезное образование и получают. Хорошо, глянем что у нас тут…

Ящик оказался заперт, но на нем висел замок крупный, поздних креповских времен, поддался отмычке с готовностью.

Суровая надзирательница пискнула как маленькая девчонка:

— Пистоли! Смотри сколько!

Действительно, оружия в ящике оказалось изрядно. Только три револьвера хранились в своих законных гнездах, остальное сюда навалили как попало: и револьверы большие и малые, и плоские пистоли вовсе без барабанов, все с различными накладками на рукоятях, некоторые даже перламутром сверкали.

— Возьму этот, этот и тот! — принялась цапать великолепные устройства темпераментная красавица.

Самые блестящие, с перламутром и гравировкой хватать не стала — даже в опьянение рассудок не теряет, ну, не умница ли⁈

— Миледи, стоит ли столь разнообразить свой арсенал? — нежно намекнул вор.

— Э-э, да, ты умный. Я слегка спятила, — Чииза вернула предметы оружейных грез обратно в ящик, оставив себе лишь револьвер-близнец уже имеющегося «10,5×24». — Вот так — теперь разом двадцать пуль у меня будет. Даже если половину совсем не туда пущу, ох и завизжит султанская охрана!

Ква подумал, что «не туда» уйдет, наверное, больше половины зарядов, но тут уж ничего не поделаешь. Даже из нормального арбалета неопытный стрелок болты точно не пошлет, что уж о перемудренном огнестреле говорить. Но какие кости у нас в игровом стакане гремят, те и на стол метаем, а уж сколько выпадет на гранях костей — боги решат. Ква взял себе револьвер, прихватил с уже знакомого места дополнительную коробку патронов, увязал в ту же косынку.

— Пойдем, Разноглазый, а то я разрыдаюсь, — сказала девушка, не отрывающая взгляда от ящика сокровищ. — Но я сюда еще вернусь!

— Вот это верно. Всему свое время.

— Да. Ты замок на ящик повесь, а то сразу увидят.

— Повешу. Только не на ящик, — вор пошел к двери, продел замок во внутренние ушки, защелкнул, а дополнительно завязал дверь взятой под соседним стеллажом веревкой. Теперь снаружи открыть будет непросто.

— Вот умен же ты. Прямо этот… гений! — восхитилась прекрасная надзирательница.

— Неглуп, но до гения далеко. Просто опыт, — скромно пояснил Ква. — Посвети-ка сюда.

Мешки, с которых взял веревку, громоздились прямо на полу. Вот с них точно пыль не смахивали, не особо ценный товар, хотя…

Уж очень знакомо холщевые бока раздувались. Грузненько так, приятно взгляду, вполне угадывающимися кружочками, кои кое-где «монетками» именуются.

Ква осторожно, чтоб не потревожить пыль, запустил руку в мешок, уже уверенный что непременно «короны» и нащупает. Точно, очень похоже. Но не совсем. Тяжелее монеты и крупнее.

— Это что⁈ — ужаснулся вор, глядя на тускловато-желтый блеск на ладони. — Золото⁈

— Какое еще «золото»? Старинные монеты, этот металл «шац»[3] зовут. Тяжелый и не очень нужный материал. Одно время рыбакам в мастерских из него грузила делали, но свинец проще плавить, а его у нас полно. Этот шац бесполезный. Хотя если потереть, то блестит красиво. Думаешь, из него когда-то пули лили?

— Да все может быть. Я же ваших древних порядков вообще не знаю, — Ква оценил наваленные мешки…

Глор можно купить. И еще порядком на Новый Конгер останется. Хотя, кому оно нужно — столько забот покупать? Тут и с «Нельсоном и Ко.» бесконечно упариваешься.

— Интересный у вас арсенал, — искренне отметил Ква, засовывая монетку в нагрудный потайной карман сорочки. — Пошли, времени уж совсем нет.

Воры начали спускаться, Ква, имевший опыт утаскивания самых разнообразных ценностей, сейчас нервничал — пули, они непредсказуемы, да еще всех карманах насованы, а перегруженный узелок разорваться норовит. Но протиснулись благополучно, если не считать, что при спрыгивании с потолка, узел все-таки лопнул и вылетевший «10.5×24» ушиб шпионскую ногу. Это все Телле виновата: испоганила заплечный мешок своей рыбищей, теперь трофеи в чем попало таскать приходится. Хотя, нет, еще Трюма виноваты — вчера на воре были пусть ношенные, но крепкие сапоги, а сейчас кожа головок обуви растрескалась и готова расползтись. Сплошное разорение эта «Крепа»: исключительно проблемы, золото и огнестрел подсовывает, на хорошую обувь никаких надежды.

Телле в образе Анжелы де’Каррам уже сидела в «логове», и, что характерно, с миской тушеной рыбы.

— Вы где ходите? Я пообедать заскочила. Но рыбы уже половина осталась, сами виноваты — на обед не опаздывают.

— Арсенал обследовали, задержались, — пояснил Ква, вылавливая из миски хвост мелкой рыбешки.

— И что арсенал? Это ведь тоже немалая достопримечательность, ее записать нужно, — обеспокоилась научная работница и немедля полезла за записной книжкой.

— Потом запишешь, арсенал еще недоисследован. Что у тебя?

У пронырливой гардемаринки в отчете был полный порядок: проверила там и здесь, пост у трапа «заряжен», но снадобье подействует попозже, пожар на кухне Нижних палуб подготовлен, на текущий момент отряд султанских преследователей тщательно прочесывает носовую часть «Крепы» — одноглазого мерзавца там видели дважды, это многие крепцы подтверждают. Действует стражники на облаве весьма осторожно, поскольку этот одноглазый Нильс просто чудовище какое-то: вырезал целый десяток воинов в единый миг. Нет, беглая Чииза в той бойне не участвовала, она как-то умудрилась борт «Крепы» покинуть, сейчас на причалах где-то прячется, ее там сегодня с утра видели, но не поймали. Теперь внизу пост поставили, шестеро стражников у кораблей бдят, злобного прорыва с бичом опасаются. Беглого капитана Хелси тоже видели — он пытался взобраться на Верхнюю палубу, но вспугнули, убег опять же в сторону носа. Есть догадки что они с одноглазым в сговоре…

— … как бы этого шмондюка случайно не убили, — с тревогой сказал Ква. — Понятно, что его вместе со мной у носа ищут, а капитан не там, но ведь он сдуру и сам может наткнуться на стражников. Хелси корабль чуть лучше нас знает, бывал на «Крепе» раньше, но вряд ли такой уж знаток местных коридоров и палуб, проводников-то у него нет. Где он может прятаться, как думаешь?

— Где-то в лабиринтах Фестово-Рыночной полупалубы и залег. Ничего, голод выгонит, — заверила Телле, вымакивая остатки рыбного сока кусочком ореховой лепешки.

— Я ничего не спрашиваю, но чувствую себя ненужной как сорванный болт, — подала голос Чииза, старательно смазывающая все три револьвера. — Мне совершенно непонятно отчего вас с капитаном так упорно на носу ищут. Но это ладно. Вот как я сама могла на пристани оказаться? Я не настолько глупа, чтоб пытаться на кораблях спрятаться.

— Это ты от отчаяния туда кинулась, — предположил Ква. — Не думай над этой ерундой, у нас есть свои способы следы путать. Ты лучше на огнестрелах сосредоточься, они сейчас важнее.

— Слушайте, я этих штук боюсь, — нервно сказала Телле, убедившаяся, что больше из миски уже ничего не добыть. — Вдруг они прямо сейчас бахнут? Вот это кругленькое в них очень мерзенько выглядит. Босс, давайте от них отсядем, а?

Чииза понимающе усмехнулась, но ничего не сказала.

Шпионы отошли к двери.

— Во-первых, я про нее хотела сказать, и не знаю нужно ли ей слышать, — прошептала Телле, присаживаясь на пыльный стол и ничуть не жалея подола неизменно нарядненького платьица. — Его Сиятельность приказал девицу схватить непременно живой. Полагаю, у него какие-то личные гадкие планы. Вот вы, босс, знаете, что Султан от дамочек желает? Ахните!

— Слыхал. Чииза и рассказала. В общих чертах.

— Ага, кому, как не ей-то, знать. Во-вторых, э… вопрос, конечно, не очень актуальный. Но я лучше скажу, поскольку я не просто так, а ответственный научный сотрудник. Вы насчет этого не волнуйтесь, она здорова.

— Насчет чего «этого» мне волноваться? Так-то она на здоровье и не жаловалась.

— Ну, мало ли. Знаете, бывают такие болезни, насланные одной древней богиней, как бы чисто постельные болячки. Я не в порядке вашей критики, но нужно же учитывать.

Ква фыркнул, потом не выдержал, и засмеялся.

— Что вы, босс, хихикаете⁈ — обиженно зашипела ученая гардемаринка. — Мы в пограничье, можно сказать, на крайне ненадежных и сомнительных корабельных территориях. Отсюда до Старого мира всего ничего. Запросто сюда могли триппак или даже что похуже затащить. И вот что смешного из этого получится?

— Я от восхищения веселюсь. Ты, гардемаринка, очень справедливо намекнула. Нет, я сейчас без шуток и иронии. Даже не ожидал от тебя такой ответственности. Так что прямо говорю — молодец. На вот тебе на память… — Ква достал из кармана красивый квадратик упаковки, правда, пустой. — Ну, это шуточный приз, но когда выберемся, с меня причитается. Приятно удивила, да.

Телле с подозрением посмотрела на нездешнюю упаковку, прочитала:

— «С ароматом манго-лайма… натуральный латекс со смазкой». О! Дошло! Нет слов! Потрясно! Значит, босс, вы даже этот случай наперед продумываете⁈ Ну, у вас и стратегическое планирование!

— Ничего, подтянешься до подобного уровня, у тебя отличные способности. Но ты сама-то откуда про «постельные» болячки знаешь? Неужели вам Профессор и по этой части лекции читает?

— Ну как же, босс, все необычные и опасные болезни проходим. Туберкулез, чумка, инфаркт, грипп и «ковидла» — симптомы, течение болезни, прогноз, последствия… Венерическое, правда, проходим более факультативно. В диспансер мы только вдвоем ходили, остальные наши умники хари скорчили — «фу-фи-гадость!», короче отбрехались. Но я все законспектировала! Поскольку важно!

— Это да. Это вы молодцы, тут без преувеличения. Моё искреннее уважение. Мало ли какую заразу к нам занесет какой-нибудь Пришлый, опасность серьезная. И всё нюхом?

— Люди пахнут, и их личные медицинские нюансы различить не так сложно, — скромно поведала гардемаринка. — Нюхнул-запомнил — значит, предупрежден на будущее. В вас я, откровенно говоря, не сомневалась, просто сочла невозможным промолчать. Поймите правильно, мне же еще за Фратта приглядывать, он в некотором отношении, ну, чисто младенец.

— Это всё я понимаю, правильно, приглядывай. Кстати, сегодня будь втройне осторожна. Бой на палубе — момент непредсказуемый, а столь толкового специалиста по науке нам не найти.

— Благодарю, босс, оправдаю доверие. А насчет боя — мое дело маленькое. Вступительную партию закончу и тикать в тылы.

— Только так, — Ква осторожно похлопал по хрупкому плечику Т-Анжелы де’Каррам. — Нам жизненно необходимо случайных потерь избежать, мы вообще не сюда плыли, это нужно четко помнить.

В дверь поскребся последний член команды. Фратта был взмылен, порядком утомлен. Особых проблем у него не возникло, просто тяжеловато было оружие и прочее переправлять к месту сбора. Сел за стол, перед ним мгновенно возникла кружка с рыбой.

— Я же две с кухни посудины принесла, совсем из головы вылетело, — оправдалась забывчивая Анжела де’Каррам.

— Да кто ж рыбу в чашке носит? — удивилась Чииза, протирая последний револьвер. — Тебе, красавица, говорили, что ты извращенная?

— Извращенность есть изнанка невинности, а невинность есть обман естества, иллюзорно отдаляющий момент полного познания смысла жизни, — поведал Фратта, во все глаза глядя на огнестрелы. — Это то что я думаю?

— Может, нужно было и для парнишки ствол взять? — Чииза глянула на главного шпиона.

— Ему арбалет доверим. Оружие негромкое, вдумчивости требует, как раз для ученической стрельбы. Но болты зря не тратить! — предупредил Ква. — Их и так-то потом собрать сложно, а снаряды штучные, по заказу делались.

Младшие шпионы увлеченно занялись рыбой, арбалетом и шушуканьем. Старшие примерялись к древнему оружию. У Ква ощущение тяжелой рукояти в ладони вызывало сложное чувство. Нужно не обманываться, хотя рукоять и похожа на привычную-арбалетную, но тут совсем иное дело: будет грохот, огонь и дым, да еще отдачей руку сильно толкнет.

— Ничего, должно получиться, — сказала Чииза, явно обуреваемая схожими мыслями. — Поглупей нас люди пользовались, но вполне управлялись.

— Это верно. Нам бы попробовать, руку приучить. Но это уже не выйдет, попробуем сходу палить, — Ква вновь проверил как входят цилиндры пуле-патронов в гнезда барабана, получалось нормально. Что смущало, так это количество зарядов — Катрин определенно поясняла, что в револьверах и винтовках выстрелов поменьше, это автоматы и прочее крупное огнестрельное — то многозарядное. Десять зарядов — это непонятно: с одной стороны очень много, с другой, видимо, недостаточно для переименования оружия. Хотя эти технические размышления лучше отложить. Что есть на вооружении, то и есть.

— Кстати, миледи, а отчего в вашем великолепном султанате не делают нормальных арбалетов или хотя бы луков? — поинтересовался Ква, целясь из разряженного револьвера в дальний угол каюты. — Сделать-то их не так сложно, мастера у вас недурны.

— Сделать недолго. Но зачем? Человека проще копьем ткнуть или клинком башку снести — он же все равно рядом с тобой. Птиц сбивать — они не очень вкусные. Можно бы в акул стрелять, но их стрелой не особо пробьешь, да и утонет потом добыча. Акул проще на крюк ловить. С драхами то же самое. Но они тоже невкусные. Вот акулы в супе недурны, но на мелководье к «Крепе» акулы редко подходят, их с кораблей ловят, там иные премудрости.

— Тут у вас вообще неправильно поставлено, — критически отозвалась Т-Анжела де’Каррам. — Вот были похороны — так покойников без затей за борт и свалили. Прямиком на съедение бедным лелевикам. В смысле, по-вашему «драхам».

— Это вообще не похороны! — поддержал Фратта. — Я едва сдержался: никакой торжественности и сплошной ужас. Понятно, покойные были так себе люди, но все равно должен пройти приличествующий ритуал и достойное погребение. Ибо смерть — есть торжественный момент завершения договора, подписанного с Природой и Богами, а погребенье — укладка исполненного и оконченного документа в шкаф вечного хранения земли, воды или огня.

— Да куда же мертвяков девать? — удивилась Чииза. — На острова отвозить, что ли? Так у нас через три года под каждой пальмой по костяку будет прикопано. Не думаю, что это сильно вкус кокосов поправит. И какой тут может быть ритуал? Покойники же все равно мертвые, им все равно.

— Лелевикам не все равно, — пояснила научная специалистка, смотрящая на жизнь с характерной для Научной группы академической широтой. — Вы их тут прикармливаете постоянно, популяция растет, начнется перенаселение, как следствие — эпидемия и мор. А они — реликтовые! — ни в чем не виноваты.

Чииза лишь хмыкнула — она оценивала «реликтовых» хищников совершенно иначе, хотя мор едва ли одобрила — из шкур ящеров шилась отличная обувь и одежда. Хотя, конечно, процесс изготовления был сложноватым, получались предметы роскоши, иначе и не скажешь.

Что ж, пора было, как говорят настоящие специалисты по спецоперациям, «выдвигаться на исходные». Еще раз кратко прошли по пунктам: всем всё было понятно, непонятности возникнут уже после начала боя.

— … когда ты толстенький, ты даже симпатичнее, — сказала бывшая надзирательница, забираясь в уже знакомый верхний проход-трубу.

— Спасибо. Только я так не протиснусь, — вздохнул шпион.

И верно, набрюшник пришлось снимать почти сразу. Ползли, пропихивая связки оружия, потом пришлось развязывать копья, и передавать попарно. Но добрались.

— Мне сейчас кажется, что там внизу уже все околели, — Чииза прислушивалась к порывам удушливого вентиляционного сквозняка.

— Не-не, живы. Человека заморить не так просто, — заверил Ква. — Мы — живучие.

Он для пробы отправил в полет связанные ножи, потом топоры, завершил пересылку копьями. Всё кануло как в вертикальную прорву, даже стука «посылок» по стенкам колодца не услыхать.

— Долетело или нет? — гадала девушка. — Вам надо было о каких-то сигналах договориться.

— Сейчас привлечь сюда внимание будет опаснее всего. Долетело, куда железо денется. Путь-то проверенный.

Заговорщики посмотрели друг на друга.

— Я знаю о чем ты думаешь. Но сейчас уже некогда, да и тесновато тут, — прошептал Ква.

— Мы бы хорошо изогнулись, — вздохнула девушка. — Но твоя правда — уже некогда. Жаль. Наверное, там, у огнестрела был наш последний раз.

Ква погладил ее по макушке — одновременно гладкой и чуть колкой, словно на ней еще росли волосы.

— Ты меня трогаешь, ободряешь, как свою белокурую куколку, — вздохнула Чииза.

— Ободряю, чего ж мне не ободрить. Но ты не сравнивай. Девчонка — моя ученица и как оно там… стажер, а ты… ты прекрасна и эффектна. Могу я спросить, как это получилось?

— С моей башкой? Один паршивец пошутил и вылил мне на голову горящее масло. Ожог был не шибко большой, мой отец потушил почти сразу. Но волосы потом начали этак расти… дурно они начали расти. Я сильно огорчалась. Принесли лекарство… ну и все гладко выровнялось.

— А что шутник? Я правильно понимаю?

— Ну да, стал Его Сиятельностью. С детства хитроумен был и большой затейлив. Отец бы им гордился, опять бы похохотал. Если бы так внезапно не помер.

— М-да, двор, интриги, все как обычно, даром что у вас корабельный вариант. А отец, стало быть, смеялся, когда ты горела?

— Так я визжала очень забавно. И какой он мне отец? Просто зачал, с этим у него хорошо выходило, не то, что у нынешних.

— Да, наш Его Сиятельность папашу по числу наследников вряд ли превзойдет. Что ж, поползли…

Протискиваясь следом за стройными ногами, обтянутыми замечательной кожей лелевиков, Ква размышлял о странностях политики. Вот везде она разная, но в чем-то непременно схожа. И везде иной раз скажут с ноткой удовлетворения «если бы так внезапно не умер». И угадывать что за смысл вложен в эти слова чаще всего нет особой необходимости.

Пробираться через палубы пришлось с большой оглядкой. Сейчас сильно шумели у Внешнего трапа. Заговорщики посмотрели из разбитого окна в дальнозоркую трубу.

— Тьфу! Пакостно это выглядит! — поморщилась Чииза, спешно отдавая оптику. — А они ведь не случайно именно сейчас отравились, а, Разноглазый?

Шеренга стражников, сидящих без штанов на леерах, действительно выглядела не слишком парадной. Несло бедняг крепко, едва на перилах держались.

— В жизни, предначертанной богами, все случайности неслучайны. Мучаются сейчас парни. А ведь почти гарантированно останутся живыми. Поскольку это не отравление.

— И что же это? Они сейчас кишки высрут.

— Это глубокая очистка организма. Болезненная, но целебная. Эпомской[4] соли они чуток переели. Между прочим, чисто медицинское средство, несмертельное. Вот я тебе клянусь!

— Лучше бы меня повесили, чем вот такая целебная казнь. Пошли, а то сейчас дождь начнется и ветер в нашу сторону повернет.

Насчет дождя бывшая надзирательница не гадала — просто знала. Первые капли уже забарабанили по остаткам променад-палубы, здесь практически начисто разобранной. Но вид отсюда — с относительной высоты Первой-Верхней — был хорош. Отлично просматривалась вся корма, люки Трюмов и забившаяся под навес четверка стражников. Лотки для засыпки «ужина» были уже готовы, оставалось открыть один из люков.

— Наблюдаем, как окончат, сразу и спускаемся, — прошептал Ква, разглядывая люки и задвижки на них.

— Помню, — кратко сказала девушка.

Чиизе было не по себе: то трогала копье, то проверяла заткнутые за пояс под сорочкой револьверы. Начало мятежа, особенно первого в жизни, всегда приводит человека в состояние возбуждения и нетерпения.

Ква и самому хотелось побыстрее. Тоже крепко нервничал. Хотя и по совсем другой причине.

— Копьем не тыкайте! — предупредили сверху. — Это я.

Между опор у лееров свесилась кукольная голова, влажный ветер развевал прекрасные белокурые волосы:

— Фратта на месте, он мне отсигналил. У Внешнего трапа нехорошо, войска страдают, туда прибыл Фонс-Красный. Его Сиятельность пока подойти не соизволил, не осознал самодержец серьезности ситуации. Но Нижняя кухня горит, дым отличный, определенно побегут туда. Можно работать.

— И можно, и нужно — процедил Ква. — Будь осторожна.

— Буду. Босс, а вы, кажется, волнуетесь? Это из-за них? Из-за гаремных?

— Вали на место, умная такая!

— Я уже там, босс, — кукла исчезла.

— Интересно, и кто у тебя в гареме? — помолчав, осведомилась Чииза. — Рыжая или томная?

— Обе.

— Я так и знала! — с чувством молвила бывшая надзирательница. — Ты, разноглазый, ничего хорошего в жизни не упустишь. Хваткий, это сразу видно.

— Если бы мы с тобой встретились пятнадцать лет назад…

— Пятнадцать лет назад? Да я тогда еще и до пяти считать не умела, куклу нянчила.

— В том и дело.

— Не надо меня утешать. И так понимаю — я тебе не пара. Но у трубы надо было на тебя еще разок сесть. Упустила я момент…

— Как бы там дальше ни было, ты одна из самых эффектных и красивых девушек, что мне посчастливилось встречать в жизни.

— Врешь ведь, а? Не отвечай. Встает у тебя на меня славно, это я помню, и это меня ободряет. А сейчас будет славная драка, что тоже бодрит.

Ква кивнул, протирая окуляр дальнозоркой трубы. По палубе внизу уже вовсю лупил дождь, под струями катили тачки с провизией, вихляли по не очень ровной дорожке настила. Стражники выползли под дождь, принялись отодвигать стержни-засовы на люке. Длинные и тяжелые, что придется учитывать.

Вообще будущее поле боя производило двоякое впечатление: с одной стороны, оно был понятно: широкая плоскость, по большей части сохранившая наклон крена судна. Вдоль Высокого борта шел приличный настил-тротуар, шириной шага в четыре, поворачивающий к люкам Трюмов, рядом торчал навес стражи и платформы лебедок. У Нижнего борта тянулся настил похуже, разболтанный и чисто символический. Собственно, вот и всё. Остальное: поле из переклепанных листов, плоское и гладкое. Наверняка тут когда-то были надстройки, палубная доска, клюзы, прочие морские устройства, но их давным-давно разобрали. Вот эта девственная наклонная простота и смущала. Ква предпочел бы более интересный и дающий возможности маневра рельеф.

…сама процедура кормления Трюмов оказалась максимально упрощенной. Содержимое тачек просто высыпали в поставленный желоб: кокосовые орехи, рыбьи головы, требуха и остатки лепешек единым потоком соскальзывали внутрь. Ква не совсем понял как снедь ловят внизу, видимо, никак, широко разлетается в полете, а дальше по везению: кто чего поймает или выловит. Не суть важно — люк уже закрывали. Один из стражников, оскальзываясь на наклонной палубе, волок шланг с вяло текущей водой. Шланг вставили в специальное отверстие в уже задраенном люке, несильная струя полилась вниз. Сам шланг изрядно тек — трещин в древней резиновой кишке хватало, но это мало кого беспокоило. Видимо, всю цистерну в трюм спускать будут, опресненной воды не жалко — сами «механики» ее и накачали.

Возчики пустых тачек шустрой рысцой отправились назад: ставить свои колымаги на место и прятаться от дождя.

— Наша очередь? — спросила Чииза.

— Похоже на то. Сейчас он подойдет.

— Даже не спрашиваю «кто». Удачи нам, Разноглазый. Эти два дня с тобой мне понравились.

— Да, славные были деньки, — согласился Ква.

Спускаться условились разными путями. Шпион опять чуть не застрял в щели: набрюшник и револьвер крепко мешали. Ничего, вроде бы успеваем…

Ква едва успел закатиться под настил у края надстройки, как наверху протопали — к люкам Трюмов целеустремленно двигался Фонс-Красный. Созданный образ был хорош, даже походка этакая резкая и тяжелая. Но настил прогибался чуть меньше, чем надлежит под столь мощным мужчиной.

Коки-тэно вполне можно вычислить. Если знаешь, что это коки-тэно.

[1] Я тоже не выговорю, тут непереводимая игра сокращений на сумрачно-техническом языке. Короче, это был шпалер немецкого альтернативного производства. (прим. полиглот-переводчика проф. Островитянской)

[2] Ну, не знаю я что это за пуле-патроны. Вроде не было у фрицев таких револьверов. Но, может быть, и были. Товарищи, я вам не справочник, а научно-литературный редактор. (прим. редактора сугубой гуманитарно-гуманистической направленности Л. Островитянской)

[3] Предположительно искаженное «Schatz» — то есть «сокровище» или «клад». Может и еще что. Надо бы у нибелунгов уточнить, но когда⁈ Вот — сижу и работаю. (прим. малооплачиваемого переводчика-подвижника Лоуд Островитянской).

[4] Правильно «эпсомская соль», она же английская соль, сульфат магния, горькая соль, магнезия, горькозём, и т.д. Лекарственное средство импортное, недешевое, но горячо рекомендую всем урожденным коки-тэно при острых симптомах злоупотребления галетами. Сапиенсам и прочим видам — строго по назначению врача! (комм. Опытной путешественницы и первооткрывательницы всего, проф. Островитянская)