Развод по-шпионски

Глава тринадцатая

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.

Мгновение бежит неудержимо

Султанов отставному шпиону раньше видеть не приходилось, сейчас ощутилось легкое разочарование. По смутному представлению Ква человек со столь звучным титулом должен был быть солиден, величав, иметь шикарную бороду и определенную вальяжность манеры поведения. Отчего возникла мысль про непременную бороду, вспомнить не получалось, наверное, видел где-то. Или читал в сказках, в свое время детям порядком книжек вслух читали, чтоб «расширить кругозор и дать представление об истории и фольклоре забытых народов Старого мира». Но здешний Султан оказался какой-то упрощенный, возможно даже поддельный. Непонятно, как и чем он вообще среди туземцев-«крепцов» власть держит. Ростом и объемом не впечатлял, на вид лет тридцать, бороды нет, только усики и те какие-то неприятно манерные — под носом узкая вертикальная черточка, правда, выразительная, видимо, специально в черный цвет подкрашена. Вот одет Его Сиятельность был недурственно: безупречно чистая свободная сорочка, кожаный жилет, просторные, совершенно без дыр и прорех, штаны заправлены в мягкие невысокие сапоги. Пояс увешен оружием: пара кинжалов, прямой клинок — не особенно длинный, до полноценного боевого меча не дотягивает, зато гарда сложная, способна полностью кисть прикрыть. Ну и шмондец, с ней, с гардой — фехтовать с местным властелином Ква не собирался, не шпионское это и не воровское дело — гордо клинками махать.

Смотреть на дружно склонившихся в поклоне подданных смотреть Султан не стал, сразу подошел к перилам-леерам и воззрился на восхитительную Анжелу де’Каррам. Та помалкивала, лишь гордо и непокорно выставила точеный подбородочек. Наступила волнующая пауза — властитель и будущая жертва мерялись многозначительными взглядами, остальные присутствующие изображали безмолвствующую театральную массовку….

…нет, как ни крути, но Султан вызывал категорическую антипатию — есть такое научное слово, довольно изящное. Дело не в противных усиках. Двигается Его Сиятельность неприятно шустро, молод, прыток, к почестям, славословиям и прочим пустякам вполне равнодушен, иная в нем властолюбивая зараза. Могут возникнуть с ним неприятности, очень даже могут….

…особые неприятности сулила сумочка-кошель, висящий на поясе под левым султанским локтем. Название таких сумочек Ква знал — именуются ко-бу-ра и таскают в них всякие редкие неприятные механизмы. Похоже, что Его Сиятельность левша. Впрочем, оружие может быть развернуто рукоятью вперед, и тогда всё наоборот — правша. Вот же, демон пожуй эти сложности с огнестрелом, всегда там всё предельно запутанно…

— Чииза, девицу убери немедля, не место ей здесь, — негромко, но чрезвычайно отчетливо приказал Его Сиятельность. — Тебе охранять, тебе отвечать.

Гладкоголовая охранница безумного восторга от поручения не выказала, мордаха так и осталась каменной. Но повиновалась немедля: прихватила под локоток пленницу, повела к трапу, ведущему наверх. Кстати, трап тоже явно переделанный, не особо просторный.

Народ и властелин в тишине наблюдали как голубоглазое чудо и конвоирша поднимаются, мелодично и легко перестукивая по металлу подошвами. Наконец, взобрались. Султан взглянул на многообещающую жертву почти в упор, похоже остался доволен — усики чуть шевельнулись и защетинились. Не, не очень романтичен, требовательным особам с «Ворона» вряд ли понравился. Хотя Султан, это редкостное качество, это, конечно, впечатляет.

Чииза повлекла жертву в боковые двери рубки — некогда весьма широкие и парадные, ныне наполовину зашитые листом металла, видимо, из соображений оборонительной безопасности. Султан двинулся следом…

— Ваше Сиятельность! — почтительно воззвал высокопоставленный мордоворот, торчащий у площадки подъемника. — С этими-то что?

Султан обернулся:

— Ах, да, шваль с «Ворона».

Властитель кратко задержал взгляд на одноглазом чужеземце, вскользь оценил мальчишку:

— В Трюма. Обоих. Достаточно нам хитростей и попыток обманов. С вождением брига мы и сами разберемся, не велика наука. В Трюма этих киньте, не нужны нам лишние тупые морды, своих глупцов хватает.

Народ почтительно и приглушенно захихикал, Его Сиятельность, не обращая внимания на должную оценку своего высочайшего чувства юмора, двинулся догонять девок. Завизжала, закрываясь, дверь рубки. Кстати, смазать могли бы.

Ква, дождавшись, когда дверь закроется, возопил во весь голос:

— Да за что ж в Трюма⁈ Я же честный, работящий! Помилосердствуйте!

Окружающие от внезапного воя отчаявшегося чужестранца даже слегка шарахнулись, потом опомнились, разом двинули скандалиста под дых и по загривку:

— Заткнулся живо!

— Орать будешь, прикажу язык вырезать! — веско пообещал господин в красной нарядной сорочке.

— Да, одноглазый, не шуми, — посоветовал обшитый железом герой-стражник. — Приказ слыхал? Так чего голосить, все равно не поможет. Лучше на солнце да на море глянь в последний раз. И да, одежку скинь и сапоги.

— Да за что же⁈ — надрывно застонал одноглазый страдалец. — Ох, ноги меня не держат. Дайте сяду, разденусь. Ой, да чего пихаетеся, у меня ж, может, последние мгновенья жизни!

— Не рыдай, поживешь еще! Иди, раздевайся поживей, — легкобронированный страж снисходительным пинком направил бедолагу к скамье.

Ква и Фратта, сопровождающими заинтересованными рядовыми стражами, доплелись до знакомой скамьи у внешнего трапа. Тут, слава богам, все оставалось по-прежнему, никто за работу не брался — опасались пропустить зрелище роковой встречи девы и Султана. Ква упал на жесткую скамью, потянул из-за ремня сорочку:

— Портки-то оставлять разрешается?

— Разрешается, — заверил щербатый страж трапа. — Традиция есть традиция, голозадым помирать неприлично. Хотя вот эти штанцы лучше сними. Тебе они там без надобности, а одежка хорошая. Парни тебе сейчас ношеные дадут, пусть с дырами, то не важно. Трюма всё одно тебе первым делом ноги сгноят.

— Думаешь? Ой, аж мороз по коже! — простонал Ква, берясь за сапог…

Фратта топтался у лавки, медленно, в убитом молчании, расстегивал рубаху…

Э, тянуть-то бесконечно нельзя, что она там медлит⁈

Сверху, — с галереи рубки — донесся шум. Из дверей начали выбегать люди, потом кого-то вышибло мощным толчком, следом вылетело еще одно тело, с размаху бахнулось в огражденье, кажется, даже слегка погнуло леера…. В дверях возник Его Сиятельность — в гневе он производил более яркое впечатление. Взревел:

— Где она⁈ Где девица⁈

Стоящие на палубе и среди трапиков-лабиринтов рядовые крепцы замерли, потрясенно пооткрывав рты.

— Ку-да о-на сбе-жа-ла? — рубя слова, не так оглушительно, но очень угрожающе поинтересовался правитель. — Найти! Немедля! Вечером дезим-фест! Кто найдет девицу — будет освобожден от общего счета.

Палуба не дышала от ужаса. Сам Ква не знал что такое дезим-фест, но общий смысл ситуации был понятен.

— Уже ищем! — закричал господин в красной сорочке. — Эй, двери на нижнюю палубу перекрыть! И шахты, шахты первым делом проверить!

Палуба немедля пришла в движение: все куда-то устремились, побежали, наверху по галерее тоже вовсю стучали сапогами и сандалиями. Где-то завизжали спешно задраиваемые люки.

— Спаси нас Мать-Крепа, дезим-фест и прямо сегодня! — пробормотал щербатый страж. — Что за день такой⁈

— Не стойте, рты раззявив! — прорычал, подбегая, начальник трапной стражи. — Вы двое, этих дурней в Трюма немедля передайте! Лодочники — за мной! С шестого люка зайдем, может, красотка туда успела проскочить. Остальным удвоить бдительность! Чтоб у трапа даже птица не пролетела!

Все разбежались, оставшаяся стража перегородила проход к трапу в буквальном смысле — короткой и плотной шеренгой, у электроподьемника тоже выстроился строй. Фратта и отавного шпиона тычками погнали по палубе:

— Тамма разденетесь, тама! — торопил щербатый встревоженный вояка, норовя заехать древком копья промеж отвыкших от такого обращения ребер Ква. — Живей! Да как девка убежать же могла⁈ Ее же сам Чииза вела. Да и деться там некуда, людей в Первых покоях полным-полно.

— Может, она ведьма? — логично предположил второй охранник, заметно побледневший даже под загаром. — Она ж тут всего ничего, а уже под дезим-фест всех подвела. И взгляд у нее неживой, очень недобрый, я сразу подметил.

— Темный вы народ, сплошь с предрассудками, — пробормотал Ква, озирая узкий дощатый проход по палубе, ограниченный стеной надстройки и внешними леерами, собственно, здешний тротуар, проложенный относительно горизонтально для удобства ходьбы, и везде был всего-то в два шага шириной. — Разве ведьмы с голубыми глазами бывают? Зеленые у них глаза! Кого хотите спросите.

— А ну бегом пошел! Нашел время болтать да умничать! — разъярился щербатый.

— Не пихай! Я и так совсем уж замерз! — предупредил Ква и перешел к следующей стадии шпионско-воровских действий.

Нож-тычок был уже в руке — лезвие торчало между указательным и средним пальцами. Оружие редкое, нестрашного вида и размера, но если умеешь пользоваться, то его вполне хватает. Удар в шею под подбородок — щербатый немедля ухватился за пробитое горло — не столь от боли — ее еще почувствовать не успел, как от внезапности. Ква, зная, что попал точно, ударил плечом и поймал за подбородок второго конвоира, резанул поперек горла и тут же подстраховался ударом под лопатку. В последний момент разжал пальцы, толчком основания ладони вогнал т-образную рукоять до отказа…

…второй конвоир умер мгновенно, а щербатый еще пытался устоять на ногах, но уже грузно обвисая на руках Фратта.

— Держи-держи! — шепотом потребовал Ква, усаживая своего клиента.

Главное, на палубе не слишком напачкать…

— Держу, но он костистый! — пропыхтел мальчишка, ему приходилось держать и умирающего, и пару подхваченных трофейных копий — иначе бы загремели по палубе, иной раз шуму от падающего оружия даже больше, чем от завалившихся трупов.

— Ноги придержи! — приказал Ква, перехватывая конвоира, и переваливая за край мостков.

Мальчишка придержал ноги, жертва гостей отправилась вниз, второй труп Ква спихнул следом, затер сорванной с головы щербатого шапкой капли крови, спрыгнул вниз сам. Фратта передал копья и тоже соскочил — для неопытного шпиона весьма нешумно.

— Теперь оголяем и примащиваем, — прошептал Ква.

Раздетые трупы задвинули под тротуарные мостки — разглядеть сверху можно, но только если внимательно присматриваться.

— Недурно, — ободрил юного напарника опытный бывший шпион. — Вот: в себя пришел, мозги вернулись, так и продолжай, не теряй разума.

— Легко сказать, — заворчал мальчишка. — Могли бы и предупредить. Оно-то вон как, я-то дурень дурнем. В изумленье пришел, как голубь, подгнившую падалицу всласть исклевавший.

— Привыкай. Служба такая — сплошь сюрпризы и удивленья, каждый день приятные новости, — сказал Ква, выворачивая трофейные штаны и бегло проверяя швы.

— Босс, вы что там высматриваете? Разве покойник что-то в шов зашить мог? Он, вроде из простых был.

— Именно. Вот я на вшей и проверяю.

— На кого⁈

— Жучки такие. Вроде наших клопов, но зловреднее. Прямо из одежды присасываются.

— Смерть есть истовое облегченье, ибо нынешняя жизнь страхов преисполняется.

— Как-то так, да. Тут пограничная зона, всякие твари водиться могут. Кстати, и венерические болячки не исключены.

— Про те болячки мне Телле поясняла, — мальчишка тяжко вздохнул. — Как же так, босс? Я думал, мы с ней дружим. А она вон… даже не сказать, что она.

— «Не сказать что». Не тупи, парень, не маленький. У девчонки есть свои секреты. Ты иного ожидал?

— Тык… она же, получается, совсем и не девчонка!

— Что за ерундовый вывод? Ты на блондиночку пялился, слюни пускал, а тут же «не девчонка»?

— Слюни — это инстинкт. Она же — сама Телле — про то и объясняла. Инстинкт — это нормально. А когда девчонка еще и мужик-коптильщик, это вообще не нормально!

— Ну, на коптильщика ты слюни не пускал. Это правильный инстинкт, главное, не сбиться, не перепутать, — проворчал Ква, натягивая грубую стражницкую рубашку прямо поверх своей. — Хорошо, что покрои тут годные, в обтяжку не шьют.

Фратта, не смотря на свою бесконечную болтовню и уйму смятенных сомнений, тоже столбом не стоял — переоделся. Обоим пришлось подворачивать штанины, но это обычное дело в случаях с трофейной одежкой.

По настилу протопало несколько человек, спешили, в молчании, если не считать краткого, запыхливого ругательства. Шпионы переждали внизу, сидя на трупах и низко пригибая головы.

— Босс, я понимаю, не ко времени, — чуть слышно прошептал Фратта. — Но, может, меня убьют сейчас, а мне непременно знать надобно. Она мне специально врала или выдумывала по клятвенной необходимости?

— Да уймись ты уже! Где она тебе врала? Кой-чего не договаривала, да, это верно. Но ты сам много ли про ее семейство, детство и несомненно благородное происхождение расспрашивал?

— Я? Не, не особо много спрашивал. Она же сирота, что там ковырять про прошлое, оно же невеселое. Да к тому же, и она сама поговорить любит, только не про себя, а про науку и всякое разное.

— В том и дело. У них всё семейство такое зловредное — болтают без умолку, но исключительно про свое, буйно понапридуманное, — не совсем случайно проговорился Ква.

Фратта приоткрыл рот, но замолк. Думать и понять изо всех силенок пытается. Это правильно. Правда, про коки-тэно сколько не думай, в результате все равно безнадежно сплюнешь, ругнешься и рукой махнешь. Но во всех иных случаях думать очень даже полезно.

Вдалеке перекликались, скрипел какой-то механизм, начали звенеть по металлу. Двери наглухо задраивают, что ли?

По мосткам вновь кто-то шел. Ква пытался разглядеть — ага, тяжко нагруженный ремонтник, коренастый, и от натуги аж скособоченный.

— Босс, наш же ящик! Рыбный! — запаниковал Фратта и осекся.

Ква высунул копье, слегка стукнул по мосткам.

— Вижу, — сипло отозвался ремонтник. — Тута и на тротуаре напачкано. Вообще ужасно замусоренный тут корабль, прям невозможно изучать и исследовать. Принимайте!

Бывший шпион принял пахучий ящик, ремонтник спрыгнул следом. Фратта молча смотрел на него.

— Что? Борода нечесаная или блондинистость не та? — с печальной иронией поинтересовался широкоплечий и коротконогий «ремонтник». — А с красотки так очей не сводил и слабоумненько этак, что аж противно было.

— У меня верные основные инстинкты, — с достоинством парировал мальчишка. — И вообще сам виноват… виновата. Надо было мне заранее подробнее предупредить.

— Да куда же подробнее⁈ И так почти открытым тестом растолковывала, — возмутился «бородач». — Кроме прямолинейных инстинктов у мыслящего существа и хотя бы зачаточная интуиция должна присутствовать!

— Сейчас обоих выпорю, не посмотрю на бороды и достойное содействие работе, — предупредил Ква, торопливо выкладывая из ящика ароматные рыбьи тушки. — За дело! Время по счету.

Спрятанный в рыбном ящике заплечный мешок со снаряжением и оружием был цел, правда, пропах чудовищно. Теперь шпионов можно элементарно по запаху разыскивать, правда, враг этого пока не знает.

— Следующий этап каков? — деловито уточнила Т-ремонтник, собирая рыбу.

— Этап прост и закономерен: сбиваем со следа, путаем, — сказал Ква, упрятывая под «наружную» штанину ножны навешенного на пояс тесака и мешочек с «болтами». — Куда ты рыбу сгребаешь?

— Не бросать же. Вкусная. Вы там на островке как не в себе ели, а мне от щедрот только две рыбешки передали, — напомнила злопамятная оборотень.

— Тогда в мешок сунь, ему все равно конец, не отстирать уж, — распорядился Ква и изложил план ближайших действий….

Начало операции вышло малость скомканным, — когда ремонтник полез на мостки, а взобрался наверх уже божественной Анжелой де’Каррам, несчастный мальчишка закрыл лицо руками. М-да, тяжело ему в будущем придется. Пришлось ободрить страдальца подзатыльником. Шпионы начали поднимать наверх трупы — как всегда крайне неудобные в такелажном отношении.

Красотка, эффектно оправляя яркий подол (мерзавка!) легкой рысцой двигалась в сторону поста «наружного трапа». Остальные шпионы подволакивали тела к леерам. К счастью, выступ надстройки заслонял происходящее у борта от стражников, но все равно момент был донельзя щекотливый, приходилось вертеть головами, ожидая внезапного появления свидетелей с противоположной стороны, а то и сверху. Ну, в такие моменты без надежды на удачу сработать не получается.

— Вот она! Держи! — хором завопили у знаменитого трапа.

Телли-Анжела де’Каррам стройненькой стремительной молнией пронеслась по мосткам тротуарчика в обратном направлении, на ходу превратилась в коренастого неуклюжего ремонтника. В этот момент шпионы синхронно перевалили за борт мертвые тела и метнулись прочь. Т-ремонтник, потерявший в стройности, но не в шустрости, догнал товарищей. Все трое успели остановиться, развернуться…

…из-за угла надстройки выскочили двое крайне азартно настроенных охранников. Как по заказу снаружи из-за борта донесся довольно шумный плеск, немного сдвоенный, что было лишним.

— Чего ее не схватили⁈ Эх, вы! — басом закричал Ква. — За борт девка сиганула!

Охранники бросились к борту, шпионы, тоже перевесились через борт.

До поверхности воды было изрядно. Корабли и лодки, похожие на игрушки, узкий край причала, там тоже какие-то фигурки обернувшиеся на звонкий «бульк!» в воду. Среди пены от удара на миг всплыло голым задом вверх мертвое тело, рядом начало подниматься другое. В этот миг что-то начало рвать трупы на куски, видны были только темные тени, похожи на гибкие алчные веретена…

— Это даже не акулы, — озадаченно сказала Телле.

— Не важно. Приберут и хорошо.

— Как же не важно⁈ Наука не терпит неопределенности. Мы видели акул, но здесь какие-то ящеры, следовательно, мы имеем уникальный ареал-микс юрского или мелового периода…

Ква не выдержал и украдкой отвесил короткий подзатыльник.

— Да, не вовремя гипотеза начала выстраиваться, — сдержанно признала научная разгильдяйка.

Стражники смотрели в их сторону. Смотрели с ужасом. Да, наказанье за роковое упущение наверняка последует, и, судя по манерам Его Сиятельности, отправка в Трюма может оказаться для всех присутствующих еще не самым худшим вариантом.

Ква, надеясь, что на таком расстоянии его не узнают, сокрушенно махнул рукой. Один из стражей лишь скорбно кивнул.

— Начальству доложим! — пробасил Ква и трое шпионов без задержки направились вдоль борта.

Навстречу уже кто-то бежал, с истошным скрежетом отворилась дверь, оттуда тоже полезли встревоженные крепцы.

— Девка! За борт сиганула! — размахивая руками, и загораживая товарищей, огласил Т-ремонтник. — Да! Сходу «чаечкой» — прыг! Вон — стражники от трапа за ней гнались, чуток не схватили. Эх, беда! Вы смотрите, смотрите — жрут ее там! Дожирают, такую красивую…

Крепцы дружно перевесились через борт, трое шпионов, двинулись подальше, уворачиваясь от бегущих навстречу по мосткам аборигенов…

— Славная была смерть, запоминающаяся. Ах, как птичкой вольной порхнула, красотуля-то наша, — загрустил Т-ремонтник, когда злоумышленникам удалось свернуть в заваленный разобранными конструкциями проход. — Честная была девушка, замечательный художественный образ, эксклюзивный, трогательный, боролась с харассментом бесстрашно, пошла до конца.

— Не шмонди! — прошептал Ква, озираясь.

Шпионы оказались у противоположного — правого и более низкого борта «Крепы». Здесь мусора валялось гуще, а узенькие мостки в два бревна вообще не выдерживали критики.

— Довели корабль, — молвил Т-ремонтник, опасно свешиваясь за ржавые леера. — Вот, прямо под нами открытые иллюминаторы. Вы на «минус-первую» палубу или сразу на «минус-вторую»? Первая престижнее, вторая безопаснее.

— Откуда ты знаешь? — не выдержал Фратта.

— Молчащий, не отвлекающийся на вульгарных девиц, мыслящий индивид успевает увидеть и сделать логических выводов на порядок больше, — намекнул Т-ремонтник, не отвлекаясь, впрочем, от дела.

В четыре руки закрепили катушку с тончайшим трис-шнуром — вещь незаменимая в шпионской работе, выручавшая уже не раз. Ква торопливо застегнул карабин на поясе мальчишки:

— Идешь вторым. Подхвачу.

Фратта с ужасом посмотрел на тончайший шнур, можно сказать, на нить, но, ни сказал ни слова.

Бывший шпион пристегнулся сам, натянул перчатки, мигом перекинулся через борт:

— Найдешь нас?

— А как же! — с достоинством заверила юная оборотниха. — Только всю рыбу не сожрите.

Чуть слышно заскрипела катушка, упираясь ногами, Ква спускался, стравливая слабину шнура. Отличное оборудование и отработанный навык — почти гарантия успеха. Ну, и опять же повезти должно…

…ноги нашарили проем распахнутого иллюминатора, Ква, не жалея ребер ввинтился, проклятая лишняя одежда и снаряжение здорово мешали…

…первое что увидел — вытаращенные глаза замершего с оружием в руках человечка. Пришлось мгновенно бить каблуком в лоб — абориген рухнул. Ква, полувися в неудобной позе, выхватил тесак, но больше в комнате (вернее, каюте) никого не было. Шпион проскочил к двери, заклинил ее низ подхваченной из вороха у стены доской. Отстегнулся, шнур с карабином уехал вверх…

Фратта и мешок пришлось подтягивать к иллюминатору, парень, хотя и приноровился работать на снастях и лазить по вантам, но тут немного иное дело. В самый неподходящий момент зашевелилось тело на полу.

— Сидеть! Горло вырву! — злобно прошипел Ква, втягивая в иллюминатор соучастника.

Хозяин каюты замер. Фратта разумно не последовал его примеру, ухватился за стол у иллюминатора, подтянулся и с облегчением утвердился задницей на заваленной деревяшками крышке.

— Лови за окном! — не глядя, приказал Ква, возвращаясь к владельцу каюты.

Мальчишка пробормотал что-то погребальное, очень подходящее данному случаю, но спущенную сверху катушку со шнуром подхватил.

Некоторое время пощелкивала, сматывая шнур, катушка, все вдумчиво слушали. Ква попутно оценивал обстановку.

Владелец каюты, видимо, владельцем не являлся, все обстояло наоборот — тянувшаяся от стены цепь завершалась расклепанным обручем, надежно сковывающим худую щиколотку «постояльца». Странное дело — в какие края не наведаешься, непременно кто-то тощий на цепи там кукует.

«Тощему» на вид было под сорок, вид довольно запущенный, но не особо пахучий. Одет стандартно для «Крепы»: комплект штанов и рубахи сильно поношен, дыры кое-где заштопаны, видимо, сам постоялец и портняжил. Работящий, по всему видно. Оружие, что в момент прибытия в иллюминатор причудилось Ква, оказалось не оружием, а просто коротким рабочим долотом. Собственно, каюта — однозначная мастерская, стружки и опилки в неказистых корзинах, деревяшки заготовки, столярный простенький инструмент; у стены готовая продукция, вполне узнаваемая: сменные лопасти для лодочных весел. Среди всего этого стоит топчан самой лаконичной конструкции, одеяло относительно аккуратно расправлено.

— Здоров будь, дедуля, — с некоторым опозданием поприветствовал столярного человека Ква. — Голова как? Не треснула?

— Вроде, не особо, — сообщил жилец, осторожно трогая отпечаток каблука посреди полысевшего лба.

— На, приложи холодное, — Ква протянул узнику топорик, неназойливо следя, как именно абориген берет инструмент.

Мыслишка что ему оружие дают, у столяра явно промелькнула, но взял топор именно для прикладывания к башке, даже подчеркнул движением.

— Вижу, ты, хозяин, вполне разумен, — одобрил шпион. — Извиняюсь, заехал сходу, тут пролазить неудобно, да еще и липко.

— Липкость — это моя, — признал узник. — Выплескивать горшок неудобно, чуток загадилось оконце. Обычно ко мне гости через дверь приходят.

— Мы незваные, так что излишних претензий не выставляем, — Ква горстью стружек обтер рубашку на животе. — Вода-то есть? Почиститься бы, а то как-то неудобно беседовать.

— Воды вдосталь, вон краник открой, — узник указал на стену.

Кран был, ого, как массивен — металла не жалели. Наверное, противопожарным оборудованием когда-то считался. Но напор хилый — струйка толщиной с мизинец.

— Как энергию заведут — хлестанет этак что из ведра две трети воды вышибает, набрать трудно, — пояснил узник. — А сейчас нормально.

— Пресная? — уточнил Ква, осторожно пробуя воду.

— А как же. Это же «Креп» тут без фильтров и энергии передохли бы давно все. Только наследством древних времен и живы, — пояснил явно неглупый столяр.

— Ты рассказывай, рассказывай, оно интересно, — заверил Ква, умываясь.

— Чего не рассказать. Только это… с кем сижу-то? Неужто беглые?

— Мы⁈ Ничуть! Гости корабля, хотели здесь обосноваться, но как-то не сложилось. В Трюма нас мигом спровадили. Чистое недоразумение, должно было быстро разъясниться. Но тут какая-то шалая красавица у Султана пропала, мы в суету не полезли, дай, думаем, отсидимся, пока беготня поуспокоиться. Я — Нильс Гусятчик, а это мальчик, он со мной. Так что там с фильтрами?

…сидели, беседовали. В соседних мастерских кто-то монотонно пилил заготовки, далее по коридору неутомимо постукивали, вбивая мелкие гвоздики. В коридор Ква выглянул, оценил обстановку: темновато, уровень пола отчасти выровнен мусором, запах как в запущенном сыроватом курятнике. Вдалеке лампа тускло горит — там пост у выхода на палубу. Коридорный район этой палубы носил законное название Древесных мастерских, и был заселен цепными жильцами. Распорядок жития прост: завтрак и ужин приносят утром и вечером, продукцию забирают через трое суток на четвертые. Вынос трупов умерших мастеров — по мере необходимости.

— … жить можно, но не особо хочется, — пояснял столяр-Жео, неторопливо и с наслаждением разбирая пальцами рассыпчатую тушку копченую рыбы. — В целом кормят исправно, интереса, чтоб я немедля сдох, у власти нет. Все ж им весла и прочее необходимы, а делать вещи нужно уметь. Работаем. Но, ежели я завтра сдохну, то и не особо пожалею. С кокосовой каши не так уж много восторга жизни. На фесты дают суп с рыбьими потрошками, праздник, но как-то не очень вдохновляет.

— Кстати, а вы — цепные — в дезим-фесте не участвуете? — поинтересовался устроившийся на верстаке Ква.

— Не, я же цепной. Мое дело сидеть, строгать да подтачивать, — сказал столяр. — А что, на сегодня опять дезим-фест назначили? Видать, в дурном настроении Его Сиятельность. Утром слух прошел, что вещевая лотерея будет, с обычным, праздничным, фестом, корабль же захватили. А оно и опять дезим, надо же.

Ква хмыкнул:

— Решили совместить, чтоб два раза не собираться. Слушай, а ведь эта дезим-фест — так себе традиция. Вольные крепцы не особо против нее возражают?

— Чего ж им не возражать? Регулярно вскидываются. Я уж два бунта пережил. Но, по сути, от этих бунтов вольных корабельщиков даже больше, чем от дезима, гибнет. У Султана, — что у прежнего, что у нынешнего — личной охраны не так много. Но как начнут трещать огневым инструментом — мертвяки десятками ложатся. Страшноватое оружие, против него острогами не победить. Вот и считается, что проще дезим-фест пережить чем новый мятеж поднимать. Вешают по жребию быстро, а мятеж дело утомительное, в такие дни еще и провиант не завозят, и подача воды встает, — всем худо становиться, — пояснил столяр.

Дезим-фест был довольно прост по замыслу — все вольные крепцы, за исключением беременных и гаремных женщин, детей и высокопоставленных чинов, собирались на Рыночной полу-палубе, палач султанской стражи готовился, начиналась публичная жеребьевка — каждый двадцать пятый гражданин корабля препровождался к виселице и вздергивался. Иной раз дезим-фест проходил снисходительно, вполсилы — каждого пятидесятого вешали. Но ходило по «Крепе» предание и о жуткой «десятчине», но то было давно, после случившегося на самой верхней Бальной палубе пожара. Жео тогда на «Крепе» еще не было — он всего шесть лет назад на проклятый корабль попал, когда малое суденышко с пятью членами экипажа зловредный шторм сюда — на Перекресток Морей — загнал.

В целом история здешнего мироздания была несложна. Некогда на здешние воды занесло удивительного плавучего гиганта, ныне именуемого «Крепа», корабль сел на мель, на борту имелась полная команда и тысячи пассажиров. Они долго ждали помощи, но океан будто вымер. Невеселая ситуация напрягла нервы, затерявшиеся у неведомых островов моряки и пассажиры малость повздорили, проредили списочный состав. Далее смирились, начали выживать и обустраиваться. Впрочем, о тех временах ходили лишь смутные байки, которые чужак-Жео не особо-то и знал. Чужеземец, человек второго сорта, кто тут ему разъяснять будет.

— … сначала думал — сущие дикари, даже читать не умеют, — рассказывал столяр. — Но это не совсем так. На верхних палубах даже библиотека сохранилась, книги плесневеют медленно, там специальные люди их проветривают и протирают. Вот только власть «Крепы» считает, что грамотность не всем нужна, а простому народу без нее так даже намного спокойнее.

— Угу, знание — сила, а сила учета требует, — кивнул Ква, показывая мальчишке «дай человеку еще рыбу, не жмотничай».

Фратта вздохнул, достал еще тушку, ту что поизмятее — невзирая на размолвку, берег ценный продукт для подружки-проглотши, как будто коки-тэно себе ничего съестного на корабле не ухватит.

— Благодарю, — вежливый столяр принял рыбу, — вот истинно у меня сегодня праздник. А насчет знания, вы, господин Нильс, совершенно правы — большая сила. Но ведь нужно эту силу как-то с умом использовать. Тут же смешно получилось. Сменяющие друг друга Султаны, следя за тем, чтоб только верные людишки ценным знанием владели, слегка перегнули. Ученые люди — раз! — и как-то внезапно кончились. Может, мятеж какой случился или еще что, я точно не знаю. Победили тогда люди сильные и быстрые, но необразованные. Да, не знаю, как там вышло, но нынешний Султан по сути… э, я все же не буду рисковать и неуместные слова вслух говорить. В общем, он умен, но обходится без библиотеки. Оно, вроде бы, и не обязательно. Энергию Трюма все еще дают, опреснители работают, инженеров еще человек тридцать осталось, и они вовсе не глупые люди. Только они уже не по книгам и чертежам работают, а по опыту, что им предшественники передали. Что немного смешно. Хотя и грустно. Пришли тут ко мне проверять трубы на опрессовку, а у меня валяется чертежик шаблона на весельные лопасти. Спрашивают: «где взял, кто считал-рисовал»? Я намекаю «да что ж тут считать? оно несложное». Не поверили.

— Деградация, — проворчал Ква, играя примитивным столярным шилом.

— Хорошее слово, умное, думал, уж больше не услышу, — грустно признал столяр, обсасывая острые рыбьи ребра.

Разговор — на редкость неторопливый, вдумчивый, был полезен. Понятно, Жео многого попросту не знал — с его «цепного» уровня всего не разглядишь. В целом-то ситуация понятная — к нехорошему финалу движется история славной «Кронпринцессин Ева-Паула-II» и ее народца. И ведь многие крепцы это понимают, только путей поворота или решительного прорыва к лучшему не видят. Узость изолированного мирка, близорукость необразованного мышления. Посему корабельная власть логично опасается пришлых людей — те знают больше, варианты видят шире, следовательно, разумнее побыстрее их изолировать, и того… лишить возможности плести интриги и заговоры. Что успешно и делается — экипаж «Ворона» практически в полном составе отправился в Трюма. Исключение есть: дамочки, доктор Дулиттл — этот уже мгновенно легендой стал, ну и случайно помилованный не ходячий Оловв — видимо, приговор моряку до его выздоровления отложен. Наверное, Док постарался, а может, и имеются у Его Сиятельности особые мыслишки по поводу корабельного плотника, специалист-то он ценный, парусные корабли и их ремонт — отдельная наука и искусство. Еще оставался капитан Хелси — вроде как местный герой, но и для крепцов тоже весьма мутноватая личность. Придется с этим отдельно разбираться.

Ква сделал перерыв в дознании, прохаживался у корзин с опилками, жилец каюты-мастерской чинно беседовал с Фратта — о всяких бытовых мелочах перетирали, что тоже полезно, но порой проще и быстрее на практике узнать. Ну и нужно сосредоточиться на ближайших планах.

В целом бытие и политическое устройство «Крепы» не очень-то впечатлило бывалого шпиона. Ква доводилось видеть и более безумные города и страны, люди везде немного психи, непрерывно дрейфуют от состояния «полная жопа» к «жить-то можно», и обратно. Места обитания с положительной стабильностью, скорее, исключение. Вот как Медвежья Долина — там народу немного, потому живется хорошо и надежно. А в Тинтадже, Глоре, Конгере, Амворе, иных городах и странах — чуть задремал, — бах! — переворот, война, все по улицам бегают, жгут дома, орут и друг друга режут. Собственно, в Медвежьей такая банальщина тоже случалась, но там Светлоледи немедля мир в отрезвление приводила. Заповедный край, скучноватый. Как иногда любит петь Ашка: «настоящих буйных мало, вот и нету вожаков». Кстати, как она там сама? Нет, на захват власти ее точно не потянет, не тот характер, но всплеск революционного недовольства на животноводческой почве — это запросто. Впрочем, Костяк — парень разумный, всегда жену придержит. Да и не будем на Ашку лишнего наговаривать, это нас злопамятность подпихивает.

— … сам-то чего не вырвешься? В жизни не поверю, что рукастый человек, да при инструментах, с цепи сорваться не сможет, — бубнил Фратта.

— Чего цепь-то. Из стены вывинтить могу. На ноге клепку, правда, каждый контрольный день проверяют, но то так… для порядка. Иной раз ночью отцеплюсь, цепь на плечо, выхожу с соседом поболтать. Есть тут дедок узкоглазый, он лаками и пропитками занимается, прям волшебник. Жаль по-нашему не очень хорошо говорит, а так умнейший человек. А так-то срываться.… Вот куда мне? — столяр вздохнул. — На корабле поймают, даже если месяц умудришься прятаться. С «Крепы» бежать? На острова? Опять поймают, да и выжить там мне трудновато будет. Ныряльщик и рыболов из меня паршивый. Драхи сожрут, да и все. Я, конечно, об этом думал. Полагаю, как смерть почую, так и рвану. Помирать в этой кренящейся банке уж очень неохота. Надоела хуже ореховой каши…

— Кашу-то когда принесут? — поинтересовался Ква, возясь с подгонкой ремня на «маскировочных» штанах.

— Попробовать хотите, что ли? Не советую. Дерьмо. Пусть и питательное, — столяр пососал хребет рыбы и догадался: — А вам время нужно, так? Сегодня с ужином заведомая задержка будет. Только после дезим-феста раздавать начнут. Да и то уж как результаты обсудят, поплачут иль порадуются.

— Понятно. И Трюма в это же время кормят?

— Трюма еще позже кормят. Как отходы с верхних палуб соберут, орехи лежалые отсортируют, так лоток в Трюма направят, разом ссыплют и сольют. Там, говорят, по-простому, без графиков.

— Босс, помрут ведь наши, — с тревогой сказал Фратта. — Они ведь непривычные. Кормили нас на «Вороне» прилично, точно по часам.

— За пару дней от помоев никто еще не умер. Это даже полезно: помыслы просветлеют, желудки прочистятся, руды из кишок отойдут… или эти… шлаки. В общем, ненужное уйдет, организму сразу легче, — пробурчал Ква. — А нам пока нужно скоординировать действия.

Мальчишка понимающе закивал. Думает, что о гаремных узницах босс волнуется. Что верно. Но не только за них.

В коридоре продолжали доноситься всякие рабочие звуки: попискивало сверло маленькой ручной дрели, кто-то скреб, кто-то опять пилил. Изредка с нижней палубы погромыхивало металлом, там трудились серьезно. Рабочий день на «Крепе» был ненормированный, регулируемый исключительно сдельной выработкой — настрогал лопастей, или чего там еще заданно, можешь поспать. Не сделал — без ужина и завтрака следующие три дня постишься, и о близости попадания в Трюма размышляешь. Граждане и неграждане нижних палуб от ожирения на «Крепе» не страдали: стройность и поджарость обеспечивалась заботой Его Сиятельности.

Столяр об этом помнил, покончив с рыбой, взялся доводить заготовки, впрочем, вести негромкий разговор это ему не мешало.

— … не, про верхние палубы почти ничего не знаю. Я и Султана-то не видел, чего ему к нам сюда снисходить, веслами интересоваться. Гарем, прочее… Я, когда сюда попал, конечно, поздоровее был. Но о женщинах и тогда не особо думалось. Жратва не та, вот в чем вопрос. Эти кокосы только с виду на подвешенное мужское естество похожи, а на деле никакой от них силы. Обман зрения и насмешка судьбы, — умный столяр насторожился. — Идет кто-то, что ли? А это неурочно. Материал лишь завтра должны разносить. Вы бы лезли за корзины, что ли…

— Спешить не будем, — прошептал Ква, прислушиваясь.

Идущий по коридору без церемоний стукал чем-то деревянным в двери кают-мастерских и бухтел:

— Нагажено, нассанно, мусор, мрак и холодища сырая. Холодища, говорю! Эй, поднимите мне веки, согрейте, нацедите жасминного глинтвейна…

Ква открыл дверь.

— Наконец-то! — заворчал господин абсолютно незнакомого вида, заваливаясь в каюту. — Ищешь-ищешь, ходишь-ходишь, а они тут….

— Э, не по возрасту и научному званию бубним, убавь навязчивости, — намекнул Ква.

— Да, малость усталый я, — господинчик пристроил странноватый инструмент, похожий на какой-то мерный, с раскрашенными рисками на древке, дротик, и бухнулся задом прямо на корзину полную мягких стружек. — Ноги отваливаются. Что за корабль⁉ Присесть негде, немедля лезут с бестактными вопросами.

Т-господинчик, одетый на удивление чистенько, в одежде из более приличной ткани, с кожаной сумкой через плечо, посмотрел на опешившего жильца мастерской:

— Что за индивид? Из сочувствующих или не очень?

— В меру. Эй, Фратта, побеседуйте пока с хозяином.

Мальчишка за рукав повернул к себе столяра и начал задавать вопросы, что-то насчет религиозных порядков и обычаев захоронения судовых мертвецов…

Ква пошептался с неузнаваемой Телле — ныне она была в образе инженера-инспектора корабельных помещений, его рожу, как выяснилось, знали и опасались все нижние палубы — оригинал немыслимо штрафовал жителей за технические, пожарные и мусорные упущения.

— … недурно, — сделал заключения Ква. — Нюансы важны, а к выводам я пришел примерно к тем же, что и ты. Хозяин попался гостеприимный, да и разговор мы с ним с правильной ноты начали.

— Да, но про гарем мы так ничего и не узнали. А ведь там точно что-то случилось. В смысле, еще до того, как непорочная Анжела де’Каррам за борт самоотверженно самошвырнулась. Круглый ноль у нас по гарему. Я, между прочим, к леди Теа очень хорошо отношусь, хотя она ко мне и не очень, — вздохнул Т-инженер.

— Теа — чрезвычайно требовательная особа. Она и к людям, с которыми была близка много лет, бывает «не очень».

— Это вы, босс, все играетесь, а я серьезно. Если с Лисой что-то случится, как мы возвращаться будем? Да и тетенька Розг тоже нам не чужая. Особенно некоторым нам.

— Обязательно тебя надо по затылку стукнуть?

— Нет. Не обязательно. Я, босс, от нервов и усталости дурю. Дважды чуть не засыпалась. Пришлось напрямую отбиваться. Порезанный там остался, наплетет невесть чего, слухи пойдут. Порочащие.

— Ерунда. На нормальном большом корабле должен быть маньяк. И не только официальный — вроде Его Сиятельности, но и обычный, криминально-бытовой — для народа и страшных баек.

— Это верно, — слегка воспряла духом юная оборотень. — Я тоже так подумала, добавила в момент схватки парочку сексуальных штрихов, задала людям интересную версию. У них с этим очень уныло, совершенно не разнообразят личную жизнь. Все «гарем, гарем». Нельзя всё отдавать на откуп высшим аристократическим кругам! Кстати, босс, ваша красотка Чииза — родственница Его Сиятельности. Извиняюсь, но вынуждена уточнить: и по крови родственница, и по постельным экспериментам. При этом они лихо ненавидят друг друга, и вообще на ножах.

— О, боги! Что за нравы⁈ — ужаснулся Ква.

— Да, интересный, но пока не очень понятный момент. И слухи мутные, как вода в колодцах здешних сливов. Мне вот той палкой уже дважды пришлось проверять, это инженерный щуп, между прочим, статусная вещь. А ужин на «Крепе» сегодня задерживается. Оригинальная традиция — обычно перед казнью кормят, а здесь все наоборот.

— Экономят. Его Сиятельность — не очень образован, но мудр и практичен. У нас пара рыб еще осталась, можешь перекусить.

— Прекрасная идея, босс! Я там креветок поклевала и пару крабов, но их здесь совершенно не умеют готовить, — приободрившаяся Т-инженер двинулся к верстаку, вытряхнул полегчавший рыбный мешок: — Наваливаемся, господа, рыба горячего копчения портится со стремительностью альбатроса, капающего пометом на свежевыдраенную палубу!

Столяр упрашивать себя не заставил, Фратта взялся за рыбу заторможено — все же к данности, что прекрасные и ужасные иллюзии приходят и уходят, а Телле под ними остается всё та же, привыкнуть бедняге было сложно. Но потом рыба пошла хорошо.

Ква размышлял над грядущим дельцем — времени оставалось всего ничего. Пока основная трудность виделась в занятии удобной тактической позиции. При всех раскладах получалось, что нужно проникнуть на Верхние палубы. Задача непростая, даже инженеров туда без вызова не пускали. Но уязвимый и доступный проход наверх просто обязан иметься. Верхняя часть «Крепы» достаточно просторна, охрана Султана едва ли способна контролировать все трапы и собственно периметр. Большой тут корабль, «в теле» была «Кронпринцессин Ева-Паула-II» при жизни, да и полумертвая весьма просторна.