Развод по-шпионски

Глава двадцатая

На заре — голубые химеры,

смотрят в зеркале ярких небес

На рассвете Ква еще раз переговорил с сонной Розг — ее умению в предстоящей операции отводилась ключевая роль. Девушка сомневалась в успехе, — нет, не считала такое решение невозможным, просто ничего подобного не делала. Ну, как говорится, никогда не поздно попробовать. Тем более, что особого выбора и нет.

Сиделка, наскоро позавтракав, ушла взбираться на «Крепу» и помогать в госпитале, а охотничья команда принялась грузиться в лодку. Научного специалиста Ква немедля отогнал — нечего на облаве конспектировать, дело унылое, давно известное. Расселись в корабельный «тузик», Фратта помахал подружке и отпихнулся веслом от борта корабля.

— Вот, прям все уставились, — проворчала Теа, налегая на весла, и поглядывая на столпившихся у борта моряков.

— На корабле все обо всем догадываются, — напомнил Ква, сидя на руле.

— Можно ли не предчувствовать и не трепетать, коли в тот самый день и час, к ним явят виновника всех бед и несчастий⁈ — провозгласил мальчишка, старательно гребя.

— Я сейчас не об этом, — сказала Лиска. — Я про то, что можно было вторую лодку и пару-тройку парней прихватить. Они все равно знают, что мы капитана отправились ловить, любви к нему не испытывают, помогли бы. Мы вдвоем употеем за Хелси бегать. Фратта особо не поможет, капитан наверняка вооружен.

— Я тоже вооружен! — обиделся мальчишка.

— В том и дело, — пояснил Ква. — Ты воинственен, да и наши моряки живо обиду капитану припомнят. Не успеем оглянуться, как Хелси окажется изрезанным, а то и дохлым. Этого нам совершенно не нужно. И да, уши ему тоже оставим.

— Пока оставим, — с нажимом поправила Теа. — Потом по всем долгам ответит. Уши — только начало.

— Не будем забегать наперед, — попросил главный шпион, — сначала дело сделаем.

— Я как раз про «забегать» и намекаю, — пояснила Бывшая. — Острова здесь, понятно, небольшие. Но капитан выбрал себе остров с зарослями, придется нам гоняться и обезоруживать. Хелси — довольно упрямая скотина. Давай я ему, все-таки, ляжку прострелю, он сразу посговорчивее станет.

— Посмотрим на месте.

Убежище беглого капитана выследили рыбаки. Совсем уж бесследно скрыться на островках было невозможно, местные здесь выросли и всю жизнь занимались заготовкой немногочисленных даров природы, каждый пляжик знали. Но вот насчет «бегать и обезоруживать» Ква сомневался. Имелось время у шмондюка поразмыслить и придти к логичным неутешительным выводам. Капитан был, конечно, еще тем хитрецом, да и трусом его сложно было назвать. Но то, когда корабль, власть, каюта, планы коммерческие и предательские, свобода маневра и регулярное питание с камбуза. А выживать на островах — иная мелодия жизни. Чаек и попугаев особо не надуришь, да и властных команд они не слушаются.

Ква щурился на солнце и блеск воды. Прошедший ночью дождь освежил воздух, жарило еще умеренно. Да и смотреть на работающую Лиску приятно, узкая она в кости, обманчиво тонкая и хрупковатая. Но не слабенькая, это уж точно. Команда «Ворона» тоже об этом начала догадываться.

Выстраивалась на бриге новая жизнь, уже осмыслились недавно произошедшие события, команда привыкала к тому, что всё не совсем так, как ранее казалось. Старые слухи были забыты, новые были интереснее. Кто-то (не будем указывать пальцем), наболтал что на «Крепе» в старые времена были сильные колдуны, оставившие в забытых каютах древние магические ловушки, которые цепляют на людей всякие видимые и невидимые недуги, странности, бессилия и безумия. Оттого крепцы частенько невесть что творят, внешне сами собой меняются, иногда очевидно, а иногда почти незаметно. Вот Чииза — лежало на ней заклятье, бесилась как крыса, кого попало бичом охаживала. Вот такой пакостный недуг — заколдованность на злобу и безволосость. Оправилась малость, заклятье ослабело, так и ничего себе особа — даже иногда улыбается. Да, масса болячек таилась на «Крепе», трюмные язвы это самое очевидное, можно и куда похуже колдовство подцепить.

Шпиону подумалось, что часть самого зловещего волшебства уже перекочевала в трюм «Ворона». Перетащили кое-что из Султанского арсенала. Господин Шорник не возражал, он, может быть, предпочел бы, чтоб все опасное забрали, но это было сложно по техническим и иным причинам. У Ква и у самого имелись сомнения: и насчет огнестрела, пуле-патронов и иных принадлежностей, и насчет тех двух очень увесистых мешков. Кстати, монеты пришлось в ящики пересыпать — старинные мешки совершенно обветшали. Но с точной оценкой всех этих новых грузовых опасностей можно было повременить.

Лодка прошла меж двух островков, с ближайшего берега пахнуло костром и печеными моллюсками. Работают люди, все у них размеренно, о сменах власти и древних монетах с женским профилем не особо задумываются…

Открылся следующий островок, волны набегали на берег, шелестели жесткие листья пальм, бегали по песку осторожные крабы, из глубины острова доносилась ругань сборщиков орехов…

— Вон он — приют злодея, — молвил Фратта, глядя на следующий отдаленный берег. — Под сенью пальм он скрежетал зубами и лелеял мечты об отмщении. Но тщетны были черные грезы!

— Примерно так и есть. Подойдем, ты остаешься в лодке, болтаешься недалеко от берега, но так чтоб злодей до тебя не добрался, — напомнил Ква. — Лодку в его положении захватывать — дело дохлое, но вдруг он там уже в полном отчаянии и на очевидные глупости готов?

Нет, захватывать лодку капитан Хелси не собирался. Сидел на берегу и ждал гостей, словно так и надо. Видимо, увидел лодку, опознал гребцов и принял единственно верное решение.

— Ишь, расселся, — проворчала Теа. — Ты как хочешь, Ква, а у меня к нему и на кончик когтя доверия нет.

— О доверии речи и близко не идет, — пояснил главный шпион. — Но нам нужно, чтоб капитанишка остался в относительно равновесном состоянии духа.

— Помним, босс, — заверил мальчишка.

Гости подгребли ближе к пляжу.

Ква поднял в лодке и крикнул:

— Доброго дня, сэр! Как здоровье? Зажили ли травмы лицевые и душевные? Что-то вы малость обтрепанным выглядите.

Капитан молчал, лишь челюсть напряженно выпятилась. Все же владеет собой он так себе. А вид действительно ободранный. Штанины на обоих коленах лопнули, обут в местные сандалии, клочковатая борода отросла. Голодранец. А еще к госпоже Фоксси подкатывал. Хотя он, конечно, с иными целями подкатывал, не романтичными.

— Чего молчите? Вовсе одичали? Лезьте в лодку, а то мы обед пропустим. Лезьте-лезьте, сэр, не бойтесь, сразу убивать не будем.

— Бросьте, господин Рудна, вы меня вообще не убьете, — многозначительно намекнул капитан Хелси. — Я вам очень нужен. Пожалуй, вы вот эту бешеную дамочку здесь бросите, а меня возьмете.

Ква удивился:

— Странные вещи говорите, капитан. Определенно я не собираюсь менять прекрасную даму на вас. С чего бы это? Я вообще не увлекаюсь ободранными мужчинами. Собственно, как и не ободранными. Лезьте в лодку, потом будем разговоры разговаривать. Да, руки вам свяжем, но не туго, чтоб вы грести смогли.

— Еще никто не смел вязать руки капитану Хелси! — довольно пафосно объявил одичавший мерзавец.

— Ну да, верно, и на виселицу вас прямо так спроваживали, несвязанного, — закивал Ква. — Хорош торговаться, Хелси. Я в хорошем настроении, готов на многие уступки. Но плыть в одной лодке со столь крепким, зловредным и бесчестным мужчиной — это глупость. Вы же на нас определенно вздумаете напасть, мы перевернемся, вымокнем, потом придется вас вылавливать, возиться с лодкой. А у госпожи Теа рубашка новая, она может в соленой воде полинять. Вы знаете сколько на «Крепе» стоит одежда такого качества⁈ Вот, раз знаете, тогда не дурите.

— Руки связывать я вам не позволю! И если вы считаете, что много добьетесь от меня пытками… Я ничего не скажу!

— Шмондец какой-то! Да я вас пока вообще ни о чем не спрашиваю.

— Но ведь начнете спрашивать, не так ли, господин Рудна? Все хотят знать, как выйти из этих сраных вод. Но знаю только я!

Ква выхватил из-за пояса «10,5×24»:

— Давайте сэкономим время. Сейчас я прострелю вам ногу, и мы затащим вашу костистую тушу в лодку. На «Вороне» доктор живо вам оттяпает ненужную перебитую конечность, и мы начнем спрашивать, о чем вы там себе навоображали. Очень неспешно спрашивать, отрезая от вас по кусочку. Дулиттл напридумывал всяких штуковин для ампутации, все их пора опробовать, а док очень зол на вас из-за бедняги Лонре. Они, если помните, крепко сдружились. Команда, попавшая в Трюма, тоже частенько вас поминает определенными словечками. Так что у вас единственный шанс — надеяться, что я решу вас о чем-то расспросить. Я этого даже не обещаю, но вдруг мне действительно взбредет такое в голову. Пока у меня нет ни малейшего желания.

— Лжете! Вам позарез нужен выход в Пролив, причем именно в тот, через который прошел «Ворон».

— Да что ж вы болтун такой неугомонный⁈ Бегите вон в кусты — я стреляю, мы тащим вас в лодку. Если я вдруг промахнусь — что вряд ли — вы сможете благоденствовать на этом островке еще несколько дней. Может, даже целый месяц. Ну, что вы сидите? Вперед!

Капитан Хелси молчал.

— То-то и оно. Лезьте в лодку, помалкивайте и надейтесь, что на «Вороне» вам сходу не раскроят башку.

Злодей встал и начал медленно-медленно отряхивать от песка драную задницу.

Ква чувствовал, как наливается злобой Бывшая. Сейчас подхватит лук и всадит идиоту стрелу в колено — у нее это выйдет со скоростью выстрела из револьвера, если не быстрее. Хелси просто не знает ее возможностей, иначе бы не только на револьвер косился.

— Спокойнее детка, мы же весьма цивилизованные и расчетливые создания, — пробормотал Ква.

Теа хмыкнула, весьма неоднозначно.

Капитан Хелси посмотрел на сидящих в лодке, и с решительным и независимым видом пошел к воде.

Залазил он в лодку не без труда, глубина была выше пояса. Свалился на дно, мокрый, отощавший, с багровыми, обожженными солнцем, кончиками ушей.

— Наконец-то вы с нами, сэр! — провозгласил Ква. — Будьте как дома, гребите размеренно, а то отдышку заработаете. Фратта, свяжи капитану ноги. Не туго, чисто для порядка, чтоб лягаться не вздумал.

— Я один должен грести? — морщась, поинтересовался Хелси, не делая попытки убрать ноги, которые связывал исполнительный похоронщик.

— Ну, мы-то сюда гребли, о вас беспокоились, спешили. Будет по-честному если вы нас обратно доставите, — пояснил главный шпион. — Вперед! Я же упоминал про обед.

Лиска, вставшая со второй «банки» внезапно и сильно ударила капитана по лицу. Это была пощечина, но столь щедрая, что Хелси чуть не сшибло обратно в воду.

— Ты мне суб фыбила! — ошеломленный капитан схватился за лицо.

— Ничего, у вас же зуб не последний, — утешил Ква. — И не стоит особенно возмущаться. Продали девушку в гарем, она обиделась, это естественно. Был бы еще султан нормальный, а то сущий обглодыш во всех смыслах.

— Ладно бы продал, — прорычала Лиска. — А то еще и гадко как нас представил. Хамло! Нет, лучше я вспоминать не буду.

— Вот действительно. Поплыли, сэр, шевелите веслами, шевелите…

Греб бывший капитан так себе, видимо, давно нормально не обедал, силы подрастерял. Помалкивал, — и оттого, что губа распухла, и оттого, что Теа с него взгляда не сводила. Теплого такого взгляда, истинно дарковского-холмового. Явно не только к ушам примерялась, много всякого в списке значилось.

Ква осторожно приобнял ее за талию и сказал:

— Острова-то довольно живописны. Но зелени маловато, повырублена. Сюда бы толковую научную группу ботаников и садоводов, есть над чем поработать, потрудиться…

— Есть над чем, — согласилась Лиска, подразумевая иные труды и не сводя тяжелого взгляда с лохмотьев штанов пленника.

Когда лодка обогнула нос «Крепы», оказалось, что на причалах собралось порядком зрителей. Встречают крепцы, слухи, даже если их специально не распускать, все равно ползут. О «Вороне» и говорить нечего — вся команда пялится, кое-кто и на ванты взобрался. Н-да, пора этот беспорядок заканчивать. Есть на корабле капитан или нету⁈

Хелси ссутулился, насколько позволяла работа на веслах, и довольно внятно сказал:

— Полагаю, мысли выдать меня крепцам у вас нет? Я ведь вам больше нужен, чем им.

— Что, зубы на месте? — с некоторым разочарованием спросила Лиска. — Жаль. Но я добавлю при случае. А выдавать крепцам тебя не будем. Еще чего! Вздернем тебя на рее. Но крепцев предупредим, пусть все соберутся, поглазеют. Мы с ними в дружеских отношениях, славного зрелища лишать не станем.

— Пустые угрозы. Вы этого не сделаете, — твердо заявил бывший капитан.

— К чему гадать? В любом случае сначала обед! — жизнерадостно напомнил Ква.

Хелси угрюмо греб. Подплыли к штормтрапу. Ква задрал голову:

— Эй, парни, я понимаю ваши чувства. Но никаких безобразий! Строго по закону, никуда преступник не денется, получит все причитающееся. Это понятно?

— Да, милорд! — вразнобой и не очень убедительно заверили славные моряки.

Ква взобрался на борт первым:

— Расступись! И без фокусов, Герои Востока!

Запрыгнула Теа, мальчишка подталкивал из лодки пленника, но тот вроде бы передумал подниматься на борт.

— Давай-ка, детка, поможем бывшему сэру, — призвал Ква, перегибаясь через борт. Теа тоже легла на фальшборт, вместе ухватили капитанишку за шиворот, рванули вверх. Сорочка затрещала, но выдержала, пленник довольно безучастно перевалился на палубу. На него тут же надвинулись моряки — молча, но решительно.

— Назад! — взвыла Теа. — Не для того везли, чтоб его тут мигом затоптали! У нас с Розг, может, счет побольше вашего! Вас только в Трюма скинули, а нас вообще в гарем! Это ж позор какой! Отвалили, говорю! Я ему первая оторву… ну, уши и прочее!

— Шмондец, как вы, леди Фоксси, свирепо воете, — сказал, невольно отшатываясь Губник. — А ведь была тихая стеснительная девушка.

— От вас кто угодно взвоет, — пояснил Ква, прикрывая стоящего на четвереньках пленника. — Как раз об этом и поговорим. После обеда — общее собрание команды! Док и наша прекрасная сиделка обещались придти. Решим самое важное. Готовьте вопросы, умные мысли и прочее — каждый может и должен высказаться. А этого засранца пока под замок!

Вместе с запрыгнувшим на палубу Фратта вздернули на ноги капитанишку, Теа раздвинула осмысливающих новость моряков, благополучно протолкнули пленника, повели к люку в госпитальный кубрик, где была приготовлена «камера». Капитан мельчил связанными ногами, заслонял руками голову. Ква уж подумал, что все пошло на редкость спокойно, как последовал внезапный пинок в зад пленнику и тот слетел по трапу с жутким ускорением, шумно брякнулся всеми костями в госпитальном кубрике. Поспешно сбежавший следом главный шпион с некоторым облегчением убедился, что шею мерзавец не свернул. Опять замер на четвереньках, выпучив глаза — его нюхал любознательный Лелевик.

— Да что ж такое⁈ Почему у нас зверь в госпитальном отсеке⁈ — возмутился Ква.

— Виновата, босс, отвлеклась. А Лелевик любознательный, он корабль изучает, сюда немножко влез, — возникшая ниоткуда Телле, похлопала себя по колену — мелкий ящер, радостно шлепая ластами, устремился к ней.

— Собрание, только собрание нас спасет! — пробормотал Ква, волоча пленника к двери камеры. — Или, правда, вешать придется. Забирайтесь внутрь, сэр, отдыхайте.

Превращенный в камеру чулан был узок, подстилка едва поместилась. Но дверь надежная и дышать внутри есть чем. Ква запер дверь и с облегчением сунул ключ в потайной карман. Глянул на Бывшую:

— Зачем ты его пнула?

— Для смягчения ситуации. Мы выглядели чересчур добрыми.

— Ну, можно было меня заранее предупредить. Мне что, жалко, что ли? А так его понесло, мог и шею свернуть.

— Он⁈ Никогда! Кучка говна не может свернуть шею. И вообще я не собиралась пинать. Это по ситуации получилось, — оправдалась Лиска, — чувствую, пора наподдать. Ну и вот. Извини.

— Ладно. Получилось не так плохо. И вообще ты девушка свободная, можешь делать что пожелаешь.

— Опять, что ли? — печально уточнила Лиска.

— Стойте! — пискнула Телле. — Дайте нам со зверьком пройти, а то вы опять о личном начнете, а подзатыльник нам прилетит.

— Проваливайте! И чтоб ящерки я здесь больше не видел! — рявкнул Ква.

— Так точно, босс! — гардемаринка вылетела наверх, догадливый Лелевик шустро запрыгал по ступенькам следом.

Ква посмотрел на Бывшую:

— Нет, не опять. Просто на всякий случай уточняю. Потом поздно будет передумывать.

Теа чуть дрогнула лицом:

— На собрании объявить хочешь? Нет, я передумывать не собираюсь. Хватит с нас глупостей. Но уместно ли будет именно сейчас? Все же важные вещи будут решаться.

— Э, а что может быть важнее? К тому же, это уже сущие формальности.

— Да, милорд…

Поцеловались, неспешно, спокойно. Капитан в щель наверняка подглядывал, но цивилизованным людям и даркам свойственно игнорировать вопиющую чужую невоспитанность.

Обед был недурен. Ква поел прямо на палубе, размышляя как бы не налажать и наблюдая за подготовкой Фратта палубы для собрания. Советы Телле и плюхающий под ногами любопытный Лелевик порядком мешали парню, но тот мужественно справлялся. Были расставлены бочонки, уложены на них доски, вынесены стулья для дам, установлен «секретарский стол», поставлен кувшин с водой и стаканы. Наверное, это уже перебор. Раньше собрания команд как-то попроще проходили. С другой стороны, придает событию убедительности.

На палубу поднялся Док, помог пройти по сходням Розг.

— Ого! Прямо заседание Королевского географического общества! — восхитился доктор, оценивая палубу.

Вид у обоих медиков был радостный — предвкушают отбытие в море, ведь даже самых милосердных людей утомляют беспрерывные госпитальные будни.

— Пожалуй, имеет смысл переодеться к собранию, — решил Док.

Они ушли в свои полузабытые каюты, а к главному шпиону подступила Телле с тетрадью под мышкой:

— Протокол вести будем? Или вы, босс, последовательный противник бюрократии и точной систематизации событий?

— Не последовательный. Пиши. Но без фанатизма!

— Наука и фанатизм находятся в анта… антогон… короче в непримиримых противоречиях! — с достоинством заявила научная сотрудница.

— Присутствие зверя на важном собрании — примерно такое же глупейшее противоречие.

— Лелевик, место! Живо занырнул! — скомандовала Телле.

Мелкий дракон раззявил пасть и спешно устремился к своей бочке, въехал пузом по наклонной доске и канул в воду, даже и без брызг, и башку спрятал.

— Дрессировка впечатляет, но ты думала, куда мы его везем и зачем? — спросил Ква.

— Босс, не знаю, как это объяснить, но он сам вызвался попутешествовать. Юн, любознателен, неглуп, подает большие надежды. И у этого контакта видов имеется большой потенциал. Мне так кажется, — многозначительно намекнула научная сотрудница. — Хлопот с ним не будет.

— Неужели?

— Ну, какие-то хлопоты, конечно, будут. Оно же живое, а живому свойственно усложнять жизнь живых. Кстати, эту парадоксальную мысль надо отдельно записать. Но я за питомца отвечаю.

— Угу, это тоже запиши.

К столу шел старпом Джей — вот он был бледноват. Не столько от неокончательно заживших ран, как от скрываемого волнения. Заговорили о делах, приковылял еще не отложивший костылей Оловв, начала подтягиваться остальная команда. В моряках чувствовалась некая неуверенность, некоторые с перепугу даже сапоги почистили. Видимо, это хороший знак.

Ударил-прозвенел новый колокол, подвешенный у трапа на мостик, и вахтенный присоединился к собранию.

— Кстати, пока не забыли, — сказал, вставая с табурета за столом, главный шпион и судовладелец. — Есть предложение каждый прошедший час отбивать единичным ударом, а смену вахты четверным. Говорят это удобный обычай, на приличных кораблях уже так заведено. И вахтенному не надо глотку надрывать. Да и колокол нам подарили с красивым звоном, слышать приятно. Попробуем такой порядок?

Моряки дружно согласились и собрание сразу вошло в правильную колею…

Особых сюрпризов не было. Кратко прошлись по предыдущим событиям, вспомнили неприятности и победы. И Ква перешел к основной части собрания.

— … «Ворон» наш малость запустился. Оно и понятно, имелись проблемы. Но пора наводить порядок. Пора! А порядок без капитана невозможен. Бывший капитанишка нас опозорил, сидит под замком. Следовательно, он уже и не капитан. Списан Хелси, теперь он подсудным грузом числится.

— Милорд, я очень извиняюсь, но к чему нам такой груз? — крикнул Камлот. — Его же еще и кормить придется. Не проще ли его веревкой за горло вздернуть, чуток подсушить, да скормить приятелям нашего Лелевика?

— Хороший вопрос, — признал Ква. — Справедливый. Но я бы не стал с этим дельцем торопиться. Все вы знаете — да что там вы⁈ — это и вся «Крепа» знает, что выйти из этих вод сложно. Некоторые считают, что и вообще невозможно. Но бывший капитан Хелси здесь уже неоднократно бывал, выходил и возвращался. Следовательно, это и мы сможем сделать.

— Он, гад, нам не скажет, — мрачно сказал Оловв. — Капитан у нас был еще тот поганый сморчок, но соображать он умеет. Знает, что как только покажет проход, мы из него весь дух вышибем. А если расспросить по-настоящему, со сталью, так врать начнет и ловчить.

— Ну, если всерьез расспрашивать, то не очень много он соврет. А расспрашивать мы умеем, в подвалах Короны это законное дело порой случается, — сказал, улыбнувшись, Ква….

Моряки примолкли.

— … но вот что я думаю, — продолжил шпион. — Негоже наш «Ворон» осквернять визгами, воем и новой кровью. Оставим это на крайний случай, пусть Хелси пока посидит, поразмыслит. Успеется с ним. А фарватер к Проливу мы и сами найдем. Поскольку мы малость поумнее капитана, иначе сейчас бы он с Его Сиятельностью ром пил, а мы бы в Трюмах подыхали. Понятно, не сразу у нас дело выгорит, все ж Пролив найти — это не на рынок за курицей для супа завернуть. Но отчего не попробовать? Хелси нашел, и мы нащупаем. С нами пойдут крепцы, они-то здешние воды недурно знают. Вместе совладаем.

Моряки переглядывались с некоторым сомнением, но в целом кивали согласно.

— Ну, а если нет, тогда с мерзавца шкуру сдерем, небось, подскажет фарватер, куда ему деваться-то, — оптимистично заверил Ква. — Полагаю, есть у него магическая подсказка. Наверняка ему Султан помогал, этот пес-убивец всю старую магию «Крепы» для одного себя берег. Но это дело прошлое, магия ослабела, теперь попроще с Проливами будет. Но осторожность нужно соблюдать.

С этим тоже все согласились, проголосовали за поиск Проливов единогласно…

Иногда собрания не только для собравшихся проводятся. Люк в госпитальный кубрик был распахнут, голоса у моряков звучные, слышал все в своей камере бывший капитан, не мог не слышать.

— … далее у нас следующий вопрос, тоже весьма важный, — провозгласил Ква. — Новый капитан! Секретарь, ты пишешь?

— Все в точности, босс! — заверила научная стенографистка. — Пункт третий, «обсуждение и утверждение кандидатуры капитана корабля».

— Прекрасно. Господа, как представитель Короны Ворона и совладелец корабля, я мог бы просто назначить капитана. Но прошлый раз мы с этим дельцем в такое дерьмо вляпались, что повторять не хотелось бы. Так что я кандидатуру предлагаю, а потом голосуем. Пассажиры тоже право голоса имеют, поскольку у нас тут все уже перепуталось, в прошедших делах и драках все участие принимали. Собственно, кандидатура одна. Господин Джей — покажитесь команде!

Старпом встал и окончательно побледнел. Первыми зааплодировали дамы, а к прекрасной Розг парень был явно неравнодушен, сейчас в ее сторону даже не смотрел, но уши аж белыми стали.

— Господин Джей всем нам знаком, показал себя с лучшей стороны, был честен и храбр. Что и есть главное! Да, молод и опыта маловато, но это быстро пройдет. В общем, не будем тянуть Лелевика за хвост — предлагаю старпома в капитаны! Голосуем!

Все оказались «за», секретарь пересчитала руки, подняла свою с пером и объявила:

— Единогласно! Сэр, поздравляю!

Молодой капитан пересел за стол к руководству, собрание двинулось дальше. Обсудили подготовку, вечную проблему руля, погоды и прочее. Потом Ква вновь встал и обратился ко всем:

— Теперь вопрос, может, и самый важный. Выбравшись за Пролив — а мы непременно выберемся! — «Ворон» двинется на запад. Долг есть долг, договор будет соблюден, пойдем искать флотилию. Там уж по обстоятельствам. Все вы именно на поход на запад и подписывались. Но! Поскольку захода на «Крепу» в наших планах не было, посещение Трюмов в планах тоже не значилось, то даем вам свободу выбора. Если кто хочет здесь остаться, переждать, кому здоровье после Трюмов длинных плаваний не позволяет, так пусть сейчас скажет. Войдем в положение. Тут у нас сложно: у кого язвы еще не до конца зажили, у кого ребра с ногами болят, а может, кто и просто Океана теперь боится. Можно понять. Давайте, признавайтесь, на «Крепе» жить можно, хотя, конечно, и не особо приятно.

— Не-не, мы лучше к своим, к флотилии, — немедля сказал Барб-Барбос, почесывая поджившую болячку на подбородке.

— Не ковыряй! — прикрикнул Док. — Как дети, честное слово. Что до меня с госпожой Розг — мы уж точно на запад. И надо бы поживей, и вести узнать, и вообще.

— Как понимаю, все за Океан идем? — уточнил Ква, и, наконец, глянул на Каридо. — А с тобой, дружок, мы сейчас отдельно поговорим.

Моряк посерел лицом даже под загаром.

Отошли на бак, в спины смотрела примолкшая команда.

— Ну? — кратко спросил Ква.

— Виновен, — пробормотал моряк. — И вас убить хотел, и насчет нутта знал. Но мы не флотилии отраву переправляли. Капитан сказал, что на островах перепродаст, есть у него покупатель, там на одну потраченную «корону» можно пятьдесят взять. Вроде как для выпаривания каких-то магических лекарств заказали. Оно, вроде как никто бы и не узнал. Потом вообще все непонятно куда пошло, а я как малек слушал да исполнял.

— Это понятно. Ладно, то уже миновало, у Трюмов ты не хуже парней дрался. На «Крепе» останешься?

— Ежели прикажете, то куда деваться. Но, милорд, возьмите на запад! Клянусь, до смерти верным буду, я вот… — моряк в отчаянии развел руками. — Чем поклясться? Кровью?

Ква ткнул его пальцем в грудь:

— Ежели что не так пойдет, я с тебя всю кровь и так сцежу. И еще спасибо скажешь за мягкую смерть. Поскольку тобой может и госпожа Теа Фоксси заняться.

— Не-не, я никогда…

— Ладно. Но помни — я себя ножичком ткнуть один раз разрешаю, да и то чисто для смеха. Иди к парням, да не забывай, как в Трюма попал и как оттуда вышел.

— Да, милорд! — Каридо неловко поклонился и прорысил на свое место.

— Уладили дельце! — объявил Ква, возвращаясь к столу. — Что ж осталось всякие мелочи, да текущие вопросы. Или уже нет вопросов?

— Как же нету, милорд⁈ — заорал кок Камлот. — Раз уж собрание, так всё прояснения требует. Вы про Анжелу де’Каррам нам проясните. Посторонних-то нету, все свои. Мы же — могила! Даже Лелевик никому лишнего не прошипит. Как оно там вышло-то, а, Телле?

— Я-то что⁈ — удивилась научная специалистка. — Меня на «Крепе» вообще не было. На острове прохлаждалась. Могли бы, кстати, топорик оставить, орехи ножом ковырять — все пальцы попортишь.

— Ну да, ну да, — моряки дружно посмотрели на Ква. — Милорд, мы же молчали. Нельзя ли хоть намеком? Оно же совсем непонятно, загадочно.

— Не на каждую загадку у нас отгадка есть, — сказала Теа. — Здесь места такие — зловредные. Есть в них зараза магическая. То одно к нам цепляется, то другое. А толкового мага-объясняльщика у нас нет. Это же «Крепа», очень недоброе место. То язвы, то вонь, то дети не рождаются. У нашей Роз — вон — руки темнеют.

— Про руки мы давно знаем, — признался Барб-Барбос. — Но руки у нашей незаменимой красавицы Розг, слава богам, не болят, умеет она и страданье людям облегчить, и бинтов ловко намотать. А так руки, они ж даже красивы. Тьфу, я не то хотел сказать! В смысле, это колдовство допустимое, отчасти понятное. Но Анжела де’Каррам — то вообще.… Как вот эта наша девочка могла в красавицу вселиться, и куда потом та красавица делась?

— Ни в кого я не вселялась! — довольно мрачно заявила Телле. — Еще чего не хватало! Я вам глиста или клещ, что ли⁈

— Да ты не обижайся, — попросил Оловв. — Мы, может, косноязычно спрашиваем, грубо, но все же понять хочется.

— Да мне тоже много чего понять хочется! — взмахнула тетрадью гардемаринка. Но это же наука — тут разве все сразу объяснишь⁈

Дулиттл многозначительно кашлянул:

— Парни, природа полна загадок. Магия и наука тут на «Крепе» этаким клубком завязались, что и ланцетом не рассечешь.

— Точно, — подтвердил печальный Фратта. — Я на ту Анжелу де’Каррам как глянул, аж в глазах потемнело. Всё, думаю, пропал. Светлая богиня, и прям тут, рядом, ножками топочет, летит над палубой. О! Магия и восторг уж мозг выжигать начали. Я, можете не верить, магическую заразу висками чую — ломит хоть кричи.

— Бывает, — согласился Ква. — От магии много вреда случается. И честно говоря, парни, я бы вам не советовал в те вопросы глубоко лезть. Наука магию только-только начинает изучать. Можно сказать, едва курс похода к открытиям наметила. Сейчас всё сложно. В какое-то дикое заклинание вляпаешься, вообще непонятно что с тобой случится. Потом наука, может, и объяснит-растолкует, да ты уже в могилке лежишь и особо не интересуешься. Жуткая вещь. Вот про язвы на «Крепе» тоже говорят — мол, они вблизи мага заново воспаляются, верный признак. Может и врут, но вы на всякий случай запомните.

— Не слыхал такого, — удивился Камлот. — Здесь на «Крепе» в магию вообще не верят.

— Молодые не верят, старые-то еще помнят, — пояснил Ква. — У них, бедолаг, с грамотностью даже хуже чем с деторождением.

— Милорд, а вас-то спросить можно? — осторожно намекнул Оловв.

— Меня можно, — ухмыльнулся Ква. — Я не магический.

— А глаз ваш? Тоже не магический?

— Глаз не магический, но делали маги, — пояснил Ква. — Король даровал, велел носить и кривой мордой прислугу не распугивал. Ну, и иногда это удобно, с моим-то ремеслом. Но, откровенно говоря, жмет око. Зато королеву не пугал.

— Так вы и с королевой знакомы? — восхитился Барб-Барбос.

— Прекрасная дама, красивая, мудрая, исключительно благородных манер. Одета всегда прекрасно.

— Вот как наша госпожа Фоксси? — не упустил момента и подал заготовку Фратта, прям таки радующий в последние дни своей обретенной ловкостью мысли и реакции.

Ква сдержанно улыбнулся:

— При всем уважении и восхищении к Ее Величеству, госпожа Фоксси лично мне намного милее. Понятно, вы видели ее лишь в скромном дорожном платье, а сейчас так и вообще в боевых брюках. Хотя, с луком в руках, на мой взгляд, она еще прекраснее. Наверное, я чуть предвзят. Имею право. Сейчас, когда мы окончательно разобрались с предателями и наркоторговцами на нашем «Вороне», нет смысла скрывать. Фоксси — это одно из родовых имен Теа, она леди из весьма почтенной и древней семьи. Но в браке она носит фамилию Рудна, что не так аристократично, но тоже достойно.

— Э, что-то я запутался, — признался кок, пялясь на сохраняющую невозмутимый вид пассажирку. — Вы женаты, что ли?

— Давненько уж. Пятнадцать лет. Дом, семья, четверо детишек — все есть, — скромно признал Ква.

— Сколько⁈ Сколько у вас детей⁈ — завопила Розг. — Теа⁈ Как ты могла скрывать⁈

— Но я же намекала, — оправдалась Лиска. — Не могла же я в подробности углубляться, все же мы выявляли капитанский заговор, тут особо не поболтаешь.

— Но четверо⁈ Я думала, один или два, — простонала Розг.

Команда напряженно осмысливала шокирующую новость, только Док ухмылялся, любуясь представлением и одобрительно кивая.

— Да быть не может! — наконец, сказал Оловв, — я извиняюсь, но леди Фоксси, в смысле, леди Рудна, совсем юная. Откуда четверо? Нет, не может быть.

— Может-может, — заверила ученая секретарь. — Четверо у них. Нет, я сама не видела, но мне рассказывали. Все рыжие и совершенно одинаковые.

— Но-но! С чего это «одинаковые»? — сказал Ква. — Разные, но, разумеется, общие семейные черты присутствуют. К счастью, большую часть внешности дети унаследовали от прекрасной и изящной матери, а не от меня, кривоватого. Что касается Теа, так у нее кровь древняя, редкая. Там в родословной очень сложно: предки, обычаи, ритуалы.… К примеру, раз в пятнадцать лет у них положено развестись и заново свадьбу справить. Удивительный обычай, честно говоря, немного разорительный. Но обычаи предков нужно чтить. Они — обычаи — местам очень мудрые, хотя и не всегда. Срок подходит, буду денежки на свадебный пир и праздник копить. Вы, кстати, приглашены — всей командой. Но, это, естественно, по окончании похода. Придется подождать. Свадьба — без джина и рома — деньги на ветер!

Моряки захохотали, Теа смотрела несколько ошалело. Ну, да, про «ритуальную» свадьбу Ква заранее не упоминал — должны же девушку ждать сюрпризы.

— В общем, господа, еще раз, официально: Теа моя жена. И прошу уж простить, но мы в одну каюту возвращаемся к нормальной семейной жизни. Можете чуть завидовать, но в меру. Кстати, как все знают, например, на «Козе» ходят семейные пары, да и на иных кораблях такое бывает. Раньше считалось, что женщина в море сулит несчастье, но многолетними научными наблюдениями те опасения не подтвердились. Удачливей «Козы» в Океане шхуны не найти. «Ворон» тоже может не только пассажирок брать. Была бы польза на борту от морячки.

— Вот! Давайте сразу Розг в команду переведем! — обрадовался Губник. — От нее польза прямо немыслимая! Как язвы обрабатывает, как успокаивает⁈ А то и шикнет когда надо. Прям магическая девушка.

— Спасибо, конечно. Но мне бы сначала вылечится и поразмыслить, — сказала сиделка. — И я большую семью хочу, надежную. Чтоб тоже четверо детей…

Команда заговорила уж о совсем отстраненных вещах, официальное собрание можно было считать оконченным. Ну, судя по тому, что Лелевик счел допустимым выбраться из бочки и присоединиться к обществу.

Два тюфяка на койке уместились идеально, собственно, для этого эти тюфяки и шились.

— Полумордый, ты меня шокировал! — сообщила Лиска, застилая простыню. — Свадьба-то зачем? Да еще такая размашистая?

— Иначе нельзя. Парням-то плевать, но кое-кто знает, что развод у нас случился не только по древнему формальному обычаю. Должно все законно вернуться на место. Кроме того, мне эта идея кажется недурственной и изящной. Ее можно чуть расширить, подшлифовать, сделать истинной семейной традицией. У нас все же дети, им нужно подать правильный пример.

— Полагаешь, это очень правильно — регулярно разводиться?

— Важна формулировка. Ту правильнее не сам факт развода, а верное завершение развода. В смысле, непременно сходиться заново. Не смотри так, я понимаю, звучит странно, тут еще предстоит подобрать точность и правильность слов.

— А отчего ты мне сейчас напрямую про «правильность слов» не напомнишь? — прищурилась Лиска. — Ты же про те мои слова, зимние, что я Леди сказала?

— И про них тоже. Но с этим придется подождать. Мы в сомнительных водах, и в сомнительном положении. Об обещании попозже придется подумать.

— Вот и я о том. «Слова, слова». Примни-ка лучше простыню, складки нужно разгладить.

Ква мигом оказался лежащим на спине, штаны слетели, новобрачная напрыгнула, и.… В общем, простыню разгладили и замяли по новой.

Все приходило в порядок: глупейший титулы Бывший и Бывшая были забыты, моряки на борту четко следовали вахтами, колокол весело отбивал часы, бочки в трюме заполнили пресной водой — при помощи насоса и шланга с «Крепы», что оказалось весьма новым и запоминающимся событием. Что не говори, а на старинных кораблях имелись полезные приспособления. Малочисленная местная эскадра тоже вовсю готовилась к походу, без сомнения, судьбоносному. Крепцам не терпелось выйти к Проливам, Ква предпочел бы отложить выход на пару дней, поскольку «подопытный еще не настоялся», как выразилась научная специалистка. Но день выхода уже назначили.

Главный шпион и судовладелец в последний раз проверил надежность Внешнего трапа, переговорил без спешки со всеми остающимися знакомыми, вернулся с подарками. Что можно сказать? Брюки из кожи драхе Теа очень шли. Ну, ей всё шло. У самого Ква подаренные сапоги вызвали смешанные чувства. Безусловно, обувь была отличной: точно по ноге, и это даже без примерки, удобная, голенища не очень высокие, но и не низкие. По заверению мастера «ноские, в них тебя и похоронят». Да, чувство юмора у господина Шорника было истинно дарковское, в не самом лучшем смысле этого слова. Теперь сапоги будут и весьма философские мысли навевать, чего хитрый старикашка и хотел. Может, оно и не плохо, поскольку обувь рекомендовалось носить и в бою — «надежна и защитна» — а во время сражения нормальным шпионам не стоит забывать, что они смертны, и не спешить к захоронению. Ладно, это когда-нибудь потом проверим. Кстати, Телле были подарены вовсе не штаны или сапоги, а шапка с козырьком. Именовалась экстравагантно — «кепкой». На что именно это намек, не совсем понятно: то ли то, что редкое научное умище надо беречь, то ли на объем черепа, который у коки-тэно не особо меняется в любом иллюзорном обличии. Телле от объяснений смысла подарков уклонилась. Жилет из достойной кожи получил Фратта, доктору были переданы прекрасные сапоги, а Розг — изящные перчатки. Представители лекарского сословия приятно удивились, о некоторых подробностях неочевидной жизни «Крепы» они не были осведомлены, поскольку безотлучно занимались правильным и незаменимым делом — врачеванием.

Чииза подарков не получила, но к ней вернулся любимый бич. Похоже, научная группа тайком отыскала и отдала. Пока бич лежал в каюте бывшей надсмотрщицы, Ква посоветовал подвесить на конце орудия свинчатку, и использовать исключительно как убойное оружие, о чем заранее и намекнуть команде. Чиизе предстояли нелегкие дни — она шла на «Штрихе», и, хотя ей была выделена на борту крошечная личная коморка, заставить моряков забыть о своем «бичующем» прошлом и демоновски привлекательной заднице, будет сложновато. Впрочем, это девушка вполне сознавала, готовилась. Она вообще была неглупой. Но тем удивительнее, что очень расстроилась на сущую мелочь — это когда до нее дошли слухи что «у супругов Рудна четверо детей — и все тайные!». Пришлось Теа сходить к глупышке, заверить, что все у гладкоголовой впереди, стоит только постараться.

— … душевно поболтали, — сказала Лиска, вернувшись из гостей уже затемно. — Вообще сильна девка. Утешится. Там у нее намечается.

— Это с капитаном Аргом?

— Вот какой ты стал мерзко проницательный насчет романтических отношений⁈ — возмутилась жена, от которой попахивало крепским кокосовым ромом.

— Не то что я догадливый. Просто они внешне весьма похожи. А если судить по манере разговора, так и характером не очень отличаются.

— Учитывая их происхождение, они тут на «Крепе» все малость похожи, — вздохнула Лиска. — Этот Шорник трудился как мог, патриарх хренов…

— Детка, мы не так далеко от борта «Крепы». Услышит Шорник.

— Я свободная дама, и могу высказать свое мнение. К тому же, это восхищение. Пусть и неоднозначное. Надо же: одни «жарят» всех подряд из строго расчетливых соображений, другие бескорыстно, спасая и приумножая слабеющий народец.

— Да, нелегка участь дарка-патриарха. Как он вообще умудряется?

— Вот это я знать не хочу. У меня муж есть, — намекнула хитроумная Лиска, подпихивая супруга в сторону каюты. — Кстати, ты зачем бедной девушке это мерзкое словечко подсунул? Теперь на местных кораблях «жарить» употребляют исключительно в этом смысле. А это ведь неприлично. Или прилично, если соответствует моменту? А, Полумордый? Сейчас ты мне живо растолкуешь…

В море вышли утром. Провожающих была уйма: крепцы весь причал заполнили, приплыли островные лодки рыбаков, больные из госпиталя, кто спуститься не смог, махали с высоты палубы, стоял на леерах отчаянный молодой лекарь, вопил напутственное Доку, ну и конечно, несравненной сиделке-Розг.

Стучали барабаны, пела лисья флейта, кричал народ и отвечали моряки, под эти проявления небывалой торжественности корабли отошли от причала.

— Запишу «выход прошел в дружеской и сердечной атмосфере», — сказала Телле и немедля отправилась заполнять научно-вахтеный журнал.

Супруги стояли на корме, дабы не мешать работающей команде, смотрели на уменьшающийся, но все равно огромный корпус «Кронпринцессен Ева-Паула II». Рядом встал на задние ласты Лелевик, тоже глазел на родные мусорные воды. Светило рассветное, косоватое и почти всегда одинаковое солнце, плыли по небу все те же чуть курчавые облака.

— Так себе местечко, — молвила Лиска. — Но было на нем и хорошее, так, Полумордый?

— Несомненно. Ты явилась вовремя и всё, наконец, вернулось к правильному.

— Да. А ведь очень далеко нас в этом разводе снесло. Я уж сколько раз думала, «надо бы повернуть, чего творим-то⁈ У меня все равно никого лучше не будет, это же Полумордый — он один такой на свете, да пошла она в жопу, та романтика».

— Когда впервые поняла?

— Наверное, еще в Глоре, когда ты меня прискакал спасать. А тут ты, бах! — и объявляешь о нашем разводе.

— Ну, тогда разворачиваться еще рановато было. У тебя оставались сомнения.

— Я благородная дама — мне сомневаться положено! Через четырнадцать лет, наверняка еще засомневаюсь.

— Дату записал, напомню, если позабудется. Превозмогем еще разок.

— И вот что тут превозмогать? Большую часть плаванья мы уже знали, что просто дурь и расставаться не станем.

— Но оставалась романтика, загадочность, к тому же была польза для дела, — напомнил Ква.

— Когда у тебя, расчетливого, случалось хоть что-то без пользы⁈ Все наши долинные, да и не только они, подозревали — дуришь друзей.

— Они не особо поверили, и правильно. А кому надо — поверил.

Супруги посмотрели на распахнутые створки люка лазаретного кубрика. Там теперь обитала научная группа, поскольку Док вернулся в свою отдельную каюту. Близость камеры чулана с забытым узником Телле и Фратта не мешала, нервы у сопляков были крепкие.

Нет, конечно, не был забыт бывший капитан Хелси. И кок, носивший узнику жратву, ворчал трижды в день, и Фратта которому приходилось вытаскивать отхожее ведро, тоже малость кривился. Но в остальном словно и не существовало Хелси — тосковал в своем загоне, а по большей части спал. Что и требовалось. Правда, пока результата не давало.

Со снами бывшего капитана пыталась работать Розг. Ее каюта находилась прямо над «лабораторной» камерой. Пока ничего путного не выходило — вовсе не то снилось мерзавцу, да и не очень получалось ввести его в требуемое состояние сна. Все же Розг была не столь умела, как ее бывшая покойная хозяйка. Но ничего, время есть, сиделка упорна, капитану делать нечего, когда-нибудь совпадут нужное состояние и течение сна. В резерве еще и снотворное есть, но пока прибегать к лекарственному усилению снов не хотелось. Пусть, естественно, идет.

Как всегда, Ква пытался добиться результата «здесь и сейчас», но не забывал об более отдаленных проблемах и путях их решения. Тем более, рядом имелся научный сотрудник, тоже весьма увлеченная процессом исследования. Современное шпионство обязано принимать весьма разносторонний характер, отрицать прогресс заведомо бессмысленно.