Пульс "Элиона" - 2

Глава 8

Да, нелёгок наш хлеб, до коек добрались в половине двенадцатого. Утром встали в десять утра, вяло поковыряли завтрак, гулять по городу не захотелось. Тепло для середины ноября и снегом даже не пахнет. Но если бы он тут выпадал, то был бы разноцветным из-за содержащихся в воздухе вредных веществ.

Сегодня нас ждёт ДК фосфорного завода и вечером шабашка в Доме офицеров. Нас ожидают военнослужащие расквартированных в области частей, сержантская школа и даже персонал военного госпиталя.

Не скрою, я с радостью еду в Караганду. Меня там ждут не самые плохие воспоминания и любимая сестрёнка. Соскучился ужас как, мне не хватает её живого и непосредственного характера. И даже притворные обиды из-за Веры не мешают с нетерпением ждать встречи. Тем более Аркадий обещал нам дать день отдыха.

В шахтёрской столице нас тоже не поселили в нормальную гостиницу. Видать рангом не вышли, на сей раз нас приютили студенты местного пединститута.

После устройства в комнаты я отправил Пашу с Аркадием решать наши дела на вокзал, нужно забрать аппаратуру. Сам же поехал в общагу медиков. К сожалению, сестру застать не удалось. Поэтому написал записку с объяснениями, где меня искать. В половине пятого мы вышли из здания общежития к ждущему нас автобусу. Здесь холодно и лежит снег. Из выхлопной трубы автобуса валит столб белого дыма.

— Ну народ, кому ждём? Особое приглашения требуется? Раньше сядем, раньше выйдем, — но эти лоботрясы смотрят мне за спину. Я только чуть повернул голову и отметил набегающую тень. Удар и я качусь в сугроб, рот полон снега и к тому же меня оседлали как поверженного Голиафа.

— Ирка, дурная что ли? Кто же так пугает, — это моя бешенная сеструха с диким воплем индейца, удачно снявшего скальп у бледнолицего, добивает меня, пытаясь засунуть снег ещё и мне за шиворот. Порчи сценического костюма я допустить не могу и перехватив её руки, валю рядом с собой.

Ира сегодня в длинном коричневом вязанном платье, сверху куртка серебристого цвета и легкомысленная шапочка с помпончиком.

— Димка, с тебя четыре билета. Для меня и моих лучших подруг, — морщась я встаю и начинаю приводить себя в порядок.

— Твои подруги хоть приличные девушки? Мне не нужны разговоры, что я привожу всяких там…

— Ах ты мерзкий червяк, — узнаю свою сестрицу. Но времени на общение нет, — Аркадий, будь другом, организуй, чтобы эту леди с подругами пропустили на наш концерт.

Мне не понравился взгляд работника филармонии. При виде Ирины он стал масляным и задумчивым. Надо будет последить за этим типом. Моя сестра — это не простая девчонка из числа восторженных и глуповатых поклонниц, руки прочь, пока они целы.

Сегодня наш концерт состоится во Дворце культуры горняков. Помпезное здание сталинского ампира в самом центре города. Высокая лестница, десяток колон и статуи тружеников народного хозяйства на них. Было интересно видеть Ирину на первом ряду. Когда я подмигнул ей, та улыбнулась в ответ. А уж после моего объявления, что песня посвящается моей любимой сестре, народ взорвался аплодисментами. И «Элис» я пел, смотря на неё. Это было очень приятно, наблюдать за меняющимися эмоциями на её лице. Представляю, как её замучают подруги просьбами познакомить с братом. Как раз это самая утомительная для меня часть. Именно девчонки наиболее активно стерегут нас у чёрного выхода. Помня, что это наши потенциальные поклонницы мы улыбаемся и даже пытаемся немного общаться.

— Ира, я не хочу переживать за тебя. У меня не будет возможности следить за тобой. Это не культурный и чопорный концерт в зале. Это дискотека, там подвыпившие ребята могут нахамить и всё такое.

— Братец, не наглей. Забыл как я тебя в пятом классе поборола. К тому же нас четверо. Ты серьёзно хочешь меня сейчас обидеть?

Да не хочу я никого обижать, эта дурочка требует взять её на дискотеку. И у меня будет на сердце беспокойно.

— Значит так, держитесь поближе к нашим ребятам возле сцены. Это охранники, которых мы наняли. И чтобы я тебя видел, поняла? — последняя фраза была сказана жёстким и не допускающим возражения голосом. Но сестра не в обиде, крутанула юбкой и исчезла.

Я уже пожалел, что сообщил ей о приезде. Достаточно было объявиться в последний день гастролей.

Во Дворце спорта «Октябрьский» прямо на лёд арены положили доски. Для нас оборудовали небольшой подиум. Люди сидели на штатных местах для зрителей, а для желающих потанцевать оставили партер. Там просто была большая открытая площадка.

Ну уж здесь нет никакой цензуры, народ требует развлечений, и он их получит. Важно, сразу задать нужное настроение, поэтому первой идёт композиция «Только ты».

Начинает Вера с её партией, синтезатор взял тот самый мягкий тембр, одновременно похоже на стекло и туман. Немного странное сочетание, но так мне это представляется. Начало негромкое, но как раз это позволяет мелодии проникнуть в души зрителей и заставить завибрировать некие струны в унисон. Мягкий бас толкнул и уверенно поддержал, ритм встал на своё место, вторая гитара дала легкий чёс по струнам.

Я же чуть сбоку наблюдаю за запуском механизма композиции. Клавиши повторили тему, чуть громче и увереннее. Мой выход, скользнув к микрофону, посмотрел на людей внизу:

— Только ты… — некоторые догадались, что за композиция сейчас наступит и раздался свист с аплодисментами.

Клавиши рисуют сверху мягкий свет, бас шёл снизу ровным ходом, ударник работает как сердце — спокойно, без лишней злости. А мне главное не выпасть, главное не торопиться.

И зал…зал меняется прямо на глазах. Сначала люди смотрели настороженно, всё-таки песня новая и большинству незнакомая. Непривычный темп, не рок и не привычное диско.

— Только ты, — я поднял голос на полтона выше, не громче, а будто увеличил объём лёгких. К середине песни появилась уверенность, что у нас получилось даже лучше, чем обычно.

Танцующие в партере двигались как ломанные куклы в такт музыке, сверху спускаются желающие потанцевать. На мгновение люди превратились в общий организм, объединённый голосом и мелодией.

К концу песни внизу было настоящее столпотворение. Немногочисленная милиция с трудом справляется со своей работой. Сбоку от сцены увидел Иру с подругами, там посвободнее, сразу отлегло от сердца.

А теперь пошалим под братца Луи, дождавшись, когда народ отдышится, я дал отмашку Вере.

Первым ударил синтезатор — не мягко, не воздушно, а чётко, резким «пластиковым» тембром. Как сигнал тревоги, короткие упругие ноты сразу подняли большой зал на уши. Публика не успела понять, что за песня, а тело уже само начало реагировать: плечи, головы, ступни — ритм шёл пол рядам.

Через секунду вошёл барабан, сухо и ровно как дизель. Бочка легла на каждый шаг, как поезд на стыках рельс. Опять новое и непонятное. Музыка, под которую хочется двигаться, даже если ты не намеревался этого делать. И неважно, что ты устал и у тебя болит голова. Девчонки и парни, взрослые и совсем юные поднимали руки над головами и качались, следуя за мелодией. А потом рассыпались и отсюда сверху видны только десятки и сотни прыгающих голов. Руки, ноги, коленца, кто во что горазд. Почему-то именно в этом большом помещении у нас получилось сделать качественный скачок. Мы заводим зал, мы чувствуем его. Я краем глаза слежу за своими, они тоже кайфуют от ощущения власти над толпой. Это сильно. Ради этого стоит работать.

На третий день у нас образовался выходной, поезд в Алма-Ату вечером. Народ ещё тупо отсыпается, а я уже выгуливаю сестру в местном парке.

Сегодня пасмурно, но довольно тепло, градусов семь мороза. Мы прошлись вдоль озера. Лёд ещё тонкий и не стоит пробовать его на прочность. Через весь парк в Зелентрест идёт детская железная дорога, вот мы и углубились туда. Ира идёт по железной рельсе, балансируя руками. Она сейчас неулыбчива, мы опять поругались. Но так, не всерьёз. Просто сестра видимо испытывает границы братской любви.

— Ну почему, Дима. Твоя драгоценная Верочка играет на синтезаторе, то же фоно. Почему я не могу играть на скрипке?

Ирина так вдохновилась нашими концертами, что непременно хочет тоже стать членом группы.

— Ты сам говорил, что кроме этой противной Верки остальные ваши вообще не имеют никакого музыкального образования. А я между прочим с отличием окончила музыкальную школу и учителя говорили, что у меня отличное музыкальное будущее. Я могла бы также окончить консерваторию.

— Но не окончила, — вяло отбиваюсь я. А сам прокручиваю в голове эту идею.

Мы устроились на одинокой лавке перед зданием челюстно-лицевой больницы, и я задумчиво смотрю на голубей-попрошаек, слетевшихся в поисках крошек.

Сейчас у каждого инструмента есть своё место, как у людей в строю. Скрипка — в классике, гитара — у костра, ударные — на параде. В моё время всё это смешалось, но оказалось, что это не хаос, а истинная свобода. Скрипка умеет жалить как электрогитара. Ударные могут быть мягкими, как дождь. Кларнет — шептать так, что хочется подойти поближе. Музыка перестала быть жанровой. Всё зависит от чувства вкуса.

Никого в моё время не удивляют классические инструменты в сочетании с чисто эстрадными. Скрипка и бас-гитара, духовые и синтезатор. Талантливый грек Яннис Хрисомаллис свёл вместе несовместимое. Тут и народные индейские инструменты, и труба с арфой и электронными инструментами, а ещё классический оперный вокал. И ведь этот микс пользуется огромной популярностью. Вот только чтобы выйти на сцену со скрипкой, одной музыкальной школы будет маловато.

Сам не заметил, как забрал кисть сестры и подкидываю её на своей ладони, поглаживаю большим пальцем подушечки ладони и опять слегка подбрасываю. Что характерно, девушка терпит, только тревожно посматривает мне в глаза. И как-то неудобно стало ей отказывать.

— Ир, ну давай по чесноку. Вера отдала музыкальной учёбе шестнадцать лет, если считать с музучилищем. Ты семь — сможешь, к примеру сыграть «Времена года» Вивальди?

Ира решительно забрала свою руку, — ну ты даёшь, Вивальди — это не школьный уровень. Правда я могу сыграть некоторые фрагменты, если не веришь, спроси у мамы.

Да верю я верю, но ведь не только в этом дело, — так что бросишь мединститут?

Сестра опять надулась, будто я виноват в том, что она учится в другом городе и учиться ей ещё два года.

Уже ожидаемо нас поселили в студенческом городке КазГУ. Но на сей раз никто не роптал, шикарный номер с двумя смежными комнатками и балконом. А этот вид на лесопарк, уходящий в предгорья Заилийского Алатау. Воздух просто волшебный, за открывающуюся красоту даже и не говорю, снежный пики гор и серебристые ели — достойны пера живописца. К сожалению, у нас тут только три дня, и все будут плотно заняты концертами.

— Дима, ты серьёзно считал, что вас выпустят на главную концертную площадку столицы? Да во дворце Ленина даже Пугачиха не пела, там проводятся торжественные сборные концерты Кобзона, Лещенко и прочей патриотической братии. Дворец спорта тоже не для нас. Возможно получилось бы договорится на Медео, но сейчас там жутко холодно и ветер. Так что ДК приборостроительного завода не самый худший вариант. И пойми, тут столица и внимание к нам будет на порядок выше.

Аркадий спланировал для нас концерты в ДК вышеназванного завода, а также у железнодорожников и строителей. Залы не гигантские, но нам главное заявить о себе в столице.

Начало концертов в 19.00, а вот с подработкой тут поинтереснее. Пока что Аркадий договорился дать левую дискотеку в студенческом городке Казахского университета, том самом, где и мы проживаем.

И если официальный концерт в ДК завода прошёл планово, то вот в огромный зал студенческого спорткомплекса набилось явно более тысячи человек. Преобладает национальная молодёжь, это бросается в глаза. Но с точки зрения реакции на нас, они как бы не активнее рабочей молодёжи.

Собственно мы уже определились с последовательностью композиций. Нужно чередовать быстрые вещи с медленными, чтобы давать народу вздохнуть. Но время ограниченно, мы начали в 22.15, поэтому и растягивать не в наших интересах.

Когда после прыгалки под братца Луи народ начал тесниться прямо у наших ног, покачнулся огромная колонка, стоящая с краю, это два парня попытались залезть на невысокий подиум. Побежали вперёд крепкие парни с повязками ДНД, несколько милиционеров присоединились к ним, но если толпа ломанётся на нас, то придётся только убегать.

— Дорогие друзья, убедительная просьба отойти немного от сцены, музыкантам нужен простор, — пришлось убедительно делать махи руками, показывая направление от сцены. И чтобы они остыли, мы врубили медляк без слов. Нашу с Верой последнюю композицию.

Вообще с репертуаром нужно работать, это понятно. Уходить от перепевок известных групп и создавать своё. Вот только беда в том, что я отнюдь не композитор. Но память у меня чисто слуховая. То есть чтобы запомнить номер телефона, мне нужно проговорить его вслух, тогда я его обязательно вспомню.

Вечерами я пытаюсь вытащить из памяти нечто подходящее нам. Вот так я представляю ту ситуацию, в которой находился, когда меня цепляла та, или иная мелодия. Для начала пытаюсь её наиграть одним пальчиком. Потом уже сажусь и вместе с Верой пробуем создать нечто съедобное. Чаще случается облом, но бывает, что Вера уверенно цепляется за основную тему и нам удаётся набросать стоящую мелодию к будущей композиции. Аналогично со словами, при всём желании я не могу вспомнить всю песню, чаще вступление и припев. А слова важны для создания пусть и русскоязычного произведения, важно передать нужное настроение.

За три дня мы вымотались неимоверно. С непривычки эти дни с беготнёй с концерта на дискотеку — то ещё удовольствие. Возвращались поздно и ещё приходилось ругаться с вахтёршей общежития. Наверное поэтому, когда я предложил народу задержаться на денёк и посмотреть столицу, все ответили дружным отказом.

Ну их можно понять, в отличии от меня все бывали и не по одному разу в Алма-Ате и задерживаться категорически не желают.

— Держи, на меня вышла одна интересная дама, попросила, чтобы ты связался с нею, — Аркадий ввалился в комнату после посещения местной филармонии. Там он закрыл наши командировочные ведомости, чтобы мы смогли получить причитающиеся денежки сполна.

Я же рассматриваю клочок бумажки с номером телефона, — позвони, это так известность приходит, привыкай. Сия дама сама вышла на меня, она с телевидения. Больше мне ничего не известно, можешь сейчас ей звякнуть, она вроде работает допоздна.

После долгих гудков в трубке раздался женский голос. Мне пришлось искать телефонную будку с работающим телефоном, а это оказалось не так просто.

— Алле, это Дмитрий Зубов. Наш товарищ передал, что Вы хотели со мной поговорить.

— Да, добрый вечер. Замечательно, что Вы перезвонили. Меня зовут Гуля, я с телевидения, Вы не могли бы со мной встретиться? Буквально на пять минут, где Вы сейчас находитесь?

— У входа в студенческий городок Университета.

— Стойте там, я через пятнадцать минут подъеду.

Ничего толком не понял, кроме того, что она с телевидения.

Ждать пришлось чуть дольше обещанного, из подъехавших «Жигулей» третьей модели вышла невысокая девушка в короткой меховой шубке.

— Здравствуйте, Дмитрий, — и она протянула мне руку. Обычно тут женщины не здороваются с мужчинами за руку, но Гуля крепко тряхнула мою кисть.

— Вы не против перекусить, здесь рядом есть неплохое кафе.

— Да я не голоден.

— Ну тогда просто выпьем по чашечке кофе.

На улице противновато, пронизывающий ветер пробирает до костей, поэтому я послушно полез в тёплое нутро машины.

Гуля вызывает странное впечатление, будто голос существует отдельно от её тела. Начнём с того, что она казашка. И далеко не девочка, лет под сорок. Просто субтильное телосложение делает её издалека похожей на подростка. На лбу и щеках небольшие точки, такие остаются после оспы. Причёска небрежная, волосы скручены в косу и заброшены за спину. Джинсы и свитер на вырост, всё это производит впечатление удобной и повседневной одежды.

— Меня зовут Гульжавар Тлеубековна Искакова, можно просто Гуля. Я являюсь редактором молодёжной редакции.

Уже интересно, получается она коллега Галины Цой с целиноградского ТВ. Вообще телевизор я не смотрю. Неинтересно, да и время нет на это. У нас всего три кнопки — две московские и одна республиканская. Вот эта дама с последнего канала, и она явно наводила справки о нас. Вскоре та подтвердила это недвусмысленно, — мы получили копию записи вашего концерта с зарисовками на репетициях. И руководство поручило мне сделать о вас передачу. Вы не против?

На минуту я завис и дело опять в её голосе. Мне не понятно, как у этой худенькой женщины может быть такой богатый голос. Прежде всего она говорит по-русски намного лучше и грамотнее меня. А главное, этот голос подошёл бы больше женщина высокой и величавой. Тембр низковатый и такой бархатный что ли. Хочется слушать её и слушать. Быстро забываешь о проблемах с лицом и неказистый росточек. Через пять минут общения я выложил женщине всё, даже то, что не очень хотел. Это о службе в армии.

— Дима, тогда предлагаю следующее. Мы возьмём у Вас интервью, где-нибудь в неформальной обстановке, тут студия не подойдёт, будет выглядеть тяжеловесно. Затем мы сделаем зарисовку с вашего концерта и кадров с процесса репетиции. Должно получиться неплохо.

— И как Вы это планируете? Нам завтра улетать.

— Придётся отложить поездку, если Вы конечно хотите, чтобы наши зрители узнали о вашем ансамбле. Можно будет снять завтра ближе к вечеру, я всё подготовлю и вам позвоню. Хотя, лучше Вы мне звякните часов в десять утра. Будет оператор и моя помощница. Договорились?

Аркадий только заговорщицки мне улыбнулся, — Дима, да не переживай ты так. Довезу я твои инструменты. И ребят тоже верну в целости и сохранности. С общежитием договорюсь, останешься на сколько хочешь. Ты же хотел посмотреть город? Вот и съезди на Медео, если повезёт с погодой, покатаешься на коньках.