Пульс "Элиона" - 2

Глава 11

Голос у Элины под стать остальному, высокий и красивый, — вы просто хотите выгодно себя подать, — подсказала она.

— Наверное. Чтобы не выглядеть откровенной самодеятельностью.

— Ну, тогда я бы порекомендовала следующее. Никаких прыжков, приплясов и никаких одинаковых движений под счёт.

— Мне это уже нравится, — я поощрительно улыбнулся девушке.

Та улыбнулась мне в ответ, обозначив милые ямочки на щеках, — тогда смотрите. Вам не нужны особые движения. Скорее это будут акценты. На мой взгляд можно поработать в трёх вещах. Это корпус и стойка, — девушка подошла ближе, заставив меня смутиться. Он неё приятно пахнет и мои мысли приобретают совсем не деловое направление.

— Вы сейчас поёте… приблизительно вот так, — и она обмякла, ссутулившись, — я бы поставила открытый корпус. Не грудь колесом — а ощущение, что вы выходите к залу, а не прячетесь за микрофонной стойкой.

И девушка продемонстрировала выход по-своему.

— Ну, лично я так не могу. Ну нет у меня вашей фигуры и этих самых женских штучек. А это тренируется? — пытаюсь не пялиться чересчур откровенно на приятные очертания фигуры нашей консультантки.

— За неделю, а через месяц будете делать это автоматически. Далее, во время куплета вы почти неподвижны и в этом есть смысл. Зал слушает текст и вы пытаетесь его подать максимально убедительно. А вот между куплетами можно дать жизни.

— Что именно?

— Да хоть сделать полшага вперёд. Смена опоры с ноги на ногу, поворот корпуса. И главное — не делать это синхронно, это и будет той самой самодеятельностью, от которой вы хотите уйти. Солисту можно выйти по центру и даже показать свою пластику. Гитаристам достаточно сработать плечом и немного корпусом, сделав несколько шагов. Ну а ударник может изобразить что-нибудь своими палочками.

— То есть никакой хореографии, мы выглядим настолько неспособными учениками.

— Отнюдь, поймите Дмитрий, из зала всё должно выглядеть следующим образом. Вы демонстрируете умение двигаться, скорее давая намёк на это. Чтобы стало понятно, что вас не заставляют двигаться, а будто иначе вы не умеете и только сдерживаете естественный порыв. Но при этом не перегибайте палку, это сценическая культура, а не танцевальный номер. Всё должно быть естественным. Если вы не против, начните играть и мы попробуем в движении.

— Так, солист в центр, остальные чуть расходятся, создавая объём. На последнем припеве возвращаемся на исходную позицию.

— А руки куда?

— Дмитрий, вы не мельницу изображаете, забудьте по физическую разминку.

Так Элина поставила нам первый номер. И в самом деле, через месяц мы без напоминаний двигались по сцене. Но таким образом нужно адаптировать движения под каждую конкретную песню. Ведь у них различные ритмические основы.

А Элине мы платили наличными за каждую репетицию с её участием. А вот мой подкат она проигнорировала. Причём отлично поняла мой интерес к своей особе, но видать не судьба. Такие эффектные девушки по одиночке не ходят. Вокруг обязательно маячит широкоплечая зловещая фигура.

Призовых мест и в самом деле нет, всем участникам выдали дипломы фестиваля, которые подошьют в наше дело чиновники филармонии. Собственно, ради них мы и приехали. Но при этом жюри наградило отдельные коллективы специальными призами и дипломами.

«За лучшую авторскую песню», «За лучший вокальный ансамбль», «За лучшее национальное произведение» и так далее.

Лично я выходил дважды на награждение. Заместитель министра культуры вместе с певицей Розой Рымбаевой вручили нашему ансамблю приз «За лучшую аранжировку». Так же нас отметили «За лучшую работу в области сценической культуры». Таким образом жюри отметила мою песню «Только ты» за виртуозную игру Веры на синтезаторе и в целом игру наших ребят. А вот второй приз как раз за умение коллектива непринуждённо вести себя на сцене. В этом плане да, мы выделяемся среди остальных. Но, разумеется, основной дождь наград пролился на две алматинские группы «Арай» и «Дос-Мукасан», и также отметили узбекский «Ялла» и туркменский «Гунеш».

В целом атмосфера фестиваля мне понравилась. Было много музыки, в основном не на патриотические темы. Были интересные находки и зрители осыпали нас цветами.

Несомненно фестиваль — это значительное и заметное событие в жизни казахстанской столицы. Мне говорили, что здесь много пишущей братии, поэтому я не удивился, когда меня пригласили в фойе Дворца Ленина, где ждали два человека.

Первый представился журналистом из отдела культуры газеты «Казахстанская правда». Второй представлял газету ЦК ЛКСМ Казахстана «Ленинская смена». Это не было полноценным интервью, скорее журналисты хотели просто познакомить читателей с новыми именами. Тем более, что мы получили специальные призы и всем стало интересно, за что.

Нет, в республике нас знают. Но в основном молодёжь, а вот респектабельная публика всегда консервативна. Вот для неё журналисты и задали мне довольно провокационные вопросы.

«Как вы понимаете современную эстраду?»

«Где граница между формой и содержанием»

«Ваши планы, ближайшие и на перспективу».

— Современная эстрада должна в первую очередь отражать современные тенденции в мире музыки. И не только отечественной, но и мировой эстрады в целом. Разумеется, оставаясь на принципиальных высокоморальных позициях. По поводу границы, тут всё просто. Форма должна помогать содержанию доходить до зрителя. Если форма начинает жить сама по себе и отвлекает от смысла песни — значит граница нарушена. А планы — планы у нас грандиозные. Выйти на союзный уровень и продолжать радовать наших поклонников своими песнями.

Нет, конечно, говорил я дольше и красочнее, за последнее время научился говорить обтекаемо и правильно. Но если вкратце — то где-то так.

А вот когда на выходе я столкнулся с одной своей знакомой, то не смог сдержать своей радости, — Гуля, я надеялся тебя тут встретить.

Мы обнялись с Гульжавар Тлеубековной как старые знакомые. Нам довелось встречаться во время моих приездов сюда в Алма-Ату, один раз женщина даже оставила меня ночевать у себя дома. Нет, ничего такого между нами не было, да и наверное и не могло быть. У нас установились скорее приятельские отношения и мы даже перешли на «ты».

— Димочка, я слушала ваше выступление. Какие вы молодцы. Здесь все только о вас и говорят.

— Надеюсь хорошее.

— Не переживай, вам удалось привнести свежую струю и оригинальность ваших песен заметили.

— Гуля, я так рад тебя видеть. Может посидим, отметим событие?

— Не сегодня, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Ну вот, опять дела. А так хочется просто поболтать с приятным тебе человеком.

Во Дворце Ленина множество служебных помещений. Это находится за сценой. Типичный кабинет чиновника средней руки. Стол, начальственное кресло и пара мягких стульев.

— Познакомься, мой хороший знакомый Айдар Нургалиевич Мергенбаев.

Немолодой мужчина лет пятидесяти смотрит на меня с лёгким интересом, — рад познакомиться с Вами Дмитрий.

Он привстал и протянул руку, — я являюсь художественным руководителем нашей студии грамзаписи «Мелодия», — слушая его я понимаю, что эта встреча может стать для нас судьбоносной. Я спал и видел записать пару пластинок на фирме «Мелодия». Но почему-то всегда считал, что студия грамзаписи существует только в Москве. Как я ошибался. Оказывается, почти в каждой республиканской столице были филиалы. И вот этот почтенный господин сейчас предлагает мне выпуск аж двух пластинок. Правда не полноценных, а так называемых миньонов.

— Нам нравятся некоторый ваши вещи и уважаемая Гульжавар Тлеубековна убедила меня рискнуть. Обычно мы предлагаем новым коллективами только один миньон. Но ваш случай особый. Ваше творчество неординарно. С одной стороны песенный миньон станет лицом вашего ансамбля. А вот чисто инструментальный — возможно будет востребован среди публики и может принести неплохие доходы стране. У нас есть запросы от клубов на ритмический материал без вокала. Как вы на это смотрите?

Странный вопрос, всеми лапами «за» и Гуле отдельное спасибо будет чуть позже. Я знаю, что она любит своего железного коня и подарю ей что-нибудь полезное для него. Придумаю что-то оригинальное и в то же время нужное. Трудно переоценить то, что она сейчас сделала для нас. Но, если бы мы не засветились тут на фестивале, не было бы и этой встречи.

-Ну и прекасно. Но предупреждаю сразу, процесс будет долгим. Нужно протащить ваши композиции через редакционно-художественный совет. Там кроме меня сидят ещё — представитель Минкульта, товарищ из республиканской филармонии, наши специалисты и в обязательном порядке человек из ВААП. Если они порекомендуют материал к выпуску без доработки — будет замечательно. От вас требуется предоставить четыре песни и инструментальные мелодии для второго миньона на ваш выбор. Это будут два самостоятельных проекта. Вы должны сдать нотный материал, который пойдёт на редколлегию. От вас также нужна фонограмма, если нет, сделаем в нашей студии. У нас есть хороший мастер. А дальше дело техники — тираж планируется в 50 000 пластинок. Для начинающих очень щедро. Как только вы попадёте в план записи, начинается отсчёт. Иногда сама запись проходит быстро, а вот ждать поставки в магазины порой приходится ой как долго.

А когда уже собрался уходить, меня догнал оригинальный вопрос, — Дмитрий, а название Вашего ансамбля что-то означает? — и неправильно истолковав моё замешательство, он продолжил, — ну к примеру «Арай» переводится как «утренняя заря». А ребята из «Дос-Мукасана» таким образом зашифровали свои имена по первым буквам. А у вас — галеон, эллины, что-то из древнегреческого эпоса, нет?

— Ну, если честно, мы пошли другим путём. Элион — это скорее сценический образ. Для него нет перевода, скорее это фантазия о чём-то прекрасном.

Я слукавил, но в принципе к подобному вопросу был готов, пусть кушают такую версию. Не хватало ещё пристегнуть нас к религиозным моментам классово враждебной страны.

— Ира возвращается, — мама застала меня с котлетой во рту. Сказано было таким трагичным тоном, что я испугался.

— Что случилось?

— Нет, всё нормально. Просто прошло распределение и Ира выбрала нашу областную клиническую больницу, — я знаю, что у сестры, как обладателя красного диплома, есть право первоочередного выбора места распределения среди остальных выпускников. Но мне не вполне понятна причина траурного маминого настроения.

— Как ты не понимаешь, мы специально отправили её учиться в Караганду. Это престижный ВУЗ республики и Ира с её оценками спокойно могла бы выбрать Алма-Ату.

— А, ты в этом плане. А она что говорит?

— Да непонятно всё. Через неделю приедет, вот тогда и расскажет.

— Ма, ну а что тут плохого? Твоё любимое чадо будет под присмотром. Возраст у неё сейчас сложный, около неё вечно вьются ухажёры. А так ты присмотришь, да и я сестру в обиду не дам.

Отец в разговоре не участвует, но похоже тоже рад возвращению дочери. А вот у меня похоже возникли проблемы. Дело в том, что у нас всего лишь двухкомнатная квартира. Сейчас зал в моём полном распоряжении. Сплю я на Иркиной тахте за ширмой. Только по вечерам родители располагаются перед телевизором в зале. А так мне никто не мешает. Могу спокойно побренчать на гитаре, или потыкать пальчиком клавиатуру фортепиано. С приездом сестры появятся сложности определённого рода. Теперь в одних труселях на кухню не выйдешь. При маме я не стесняюсь. А вот с Ирой совсем другое дело. У меня никогда не было сестры и я не знаю, как там происходит в других семьях. Уместно ли ходить брату в неглиже перед взрослой сестрой. Возможно, если бы мы выросли вместе. Нет, не так. Возможно, если бы я помнил сестру с малолетства, как она сидела на горшке и ходила с мордашкой извазюканной в каше. Если бы это было для нас естественным, то может быть. Не знаю, а так во время приездов сестры домой я стеснялся даже показаться голым по пояс без майки. В жару и то напяливал что-нибудь сверху. Аналогично и Ира. В те редкие моменты, когда я заставал её в пикантных позах, она моментально краснела и посылала меня подальше.

Ну а как жить в такой тесноте и не пересекаться? Вот только что в ванной было пусто и вдруг на тебе. И чего дверь не закрывает на ключ? Вот эти мысли и заставили меня всерьёз задуматься о собственном жилье. Ира то приезжает насовсем, здесь её дом. И хотя в последнее время работа отнимала всё свободное время, но я же мужик и неплохо бы завести себе постоянную спутницу жизни. После Ольги Владимировны у меня толком никого и не было. Флирты заканчивались пшиком из-за отсутствия условий и свободного времени.

Наш профком меня не порадовал. А именно они распределяли ведомственное жильё.Вроде я стал довольно известным человеком и не последним в нашей филармонии. Дипломант фестиваля, пластинки нашего ансамбль скоро поступят в продажу. Я весь такой из себя талантливый и перспективный. Но оказывается, жильё дают не за талант, а по необходимости. Вот было бы у меня трое деток, мал мала меньше и жена на сносях, тогда бы поставили в отдельную быструю очередь для внеочередников на двухкомнатную квартиру в строящемся для работников отдела культуры доме. А так мне светит максимум общага, но возможно расщедрятся на отдельную комнату.

— Не знаю, мы подумаем Дмитрий Анатольевич, — это наша директриса Мария Ариповна Сыздыкова участливо выслушала о моих жилищных проблемах. И проникшись добавила:

— Дима, не переживай, ради такого случая я сама напишу ходатайство в облисполком с просьбой выделить тебе однокомнатную квартиру. Ты у нас на особом счету, артист республиканского уровня, художественный руководитель известного коллектива и такими кадрами не разбрасываются. А у них есть жилфонды, а у меня связи.

Повеселевший я аккуратно закрыл дверь и насвистывая привязавшуюся мелодию, направился вниз. У нас есть кабинет, где мы с Верой сидим вдвоём. А ещё есть репетиционный зал, где у группы по вечерам есть своё время.

Моя верная помощница склонилась над столом и что-то пишет:

— Верунчик, мне нужна твоя помощь, — и я прямиком направился к гитаре, которую храню в шкафу.

— Что, опять посетила Орфея его Эвридика? — улыбнулась Вера. Так у меня обычно и случалось. В голове с утра появлялась прилипчивая мелодия. Если часам к девяти она не истаивала как туманное облачко под жаркими лучами солнца, то я пытался её напеть. Но только помощь Веры могла трансформировать это неопределённое «нечто» в конкретную мелодию.

— Ира, — я помахал рукой, привлекая внимание сестры. Вот же незадача, её седьмой вагон должен был остановится сразу у опоры моста, а теперь придётся тащить тяжёлый багаж через весь перрон.

За время учёбы сестра обросла вещами и сейчас я принялся таскать из вагона нескончаемые сумки и тюки. А потом всё это потащил через здание вокзала наружу. Благо, Пётр Иванович, наш водитель увидел и кинулся помогать. Видимо за наши заслуги мне часто выделяли служебный автобус марки КАвЗ. Он небольшой и шустрый, для поездки по городу самое то. Да и на грунтовой дороге он вполне неплох, а главное автобус был новый и пока не ломался.

Сестра выглядит просто замечательно, лёгкое светлое платьице, загорелые стройные ножки и ощущение счастья на лице.

— Сестрица, где это ты так загорела? — я тащу сумки и кошусь на воодушевлённое встречей лицо сестры.

— А, это мы с девчонками после защиты ездили на Фёдоровский разрез. Погода была классная, вот мы и загорали там. А мама дома?

— Нет, будет часа в три. Но обед почти готов, сегодня твои любимые манты. Только поставим их на газ и через полчаса будем обедать. До вечера я твой кормилец.