Пульс "Элиона" - 2

Глава 10

Мама, чувствуя моё настроение пожарила мои любимые лепёшки. Она лепит их из обычного пельменного теста. Они сначала отвариваются, а потом обжариваются на сковородке. Я их присаливаю и кладу сверху ломтик сыра. Могу умять за раз большую тарелку, попробуйте — успокаивает и настраивает на философский лад. Под тоскливое настроение пришла на ум композиция D. White «No Connect». Мелодия хороша и без слов, подходит под плаксивый момент, то есть типичный медляк, под который так приятно качаться с понравившейся девушкой на танцплощадке. В голове крутится фрагмент, всего две ноты, между которыми пустота. На гитаре набренчал что-то, уж больно легло на душу под настроение.

Загоревшись, позвонил Вере, благо она оказалась дома. Потом мы вместе пытались родить нечто похожее на мелодию. Вера пробовала поймать мою мысль на клавишах фоно. Средний темп, ближе к медленному. Размер — ровный, без кача. Мелодия будто скользит вдоль. Она светлая, но не радостная, нет надрыва, нет кульминации. Снова и снова и пытаюсь наиграть тему и раздражаюсь, когда Вера тормозит. Зато, когда у нас что-то получилось, я импульсивно закружил вставшую со стула девушку.

— Ой, — это мама сунула нос к нам, и поражённая видом Веры в моих объятьях, ретировалась на кухню, — ребята идите ужинать, я всё приготовила.

А потом я провожал девушку, а в голове уже крутились новые слова к будущей песне. Вернувшись домой, торопливо начал их записывать в тетрадку, исчеркал лист, достал другой.

А утром на работе с удивлением читал получившиеся:

Я не стал удерживать ночь,

Я не стал звать тебя в след.

Всё, что было — гони прочь,

Просто тихий, белый свет.

Я оставлю тебе тишину,

Пусть она тебя сохранит.

Всё, что было, я не верну –

Это пошлое, пусть догорит.

Мы не стали друг друга держать,

Значит, так было нужно судьбе.

Я учусь тебя отпускать

И идти дальше — уже налегке.

Припев:

Ирина…между мной и тобой

Белый свет вместо лишних слов.

Ирина…мы простились с судьбой.

Но осталась во мне любовь.

Ирина…не война, и не бег.

Просто путь разошёлся вдруг.

Ирина… это не конец,

Это пауза между двух сердец

Первоначально была Алина, здесь нужно имя двусложное с растяжкой. Но потом мне показалось, что Ирина будет теплее что ли. И сразу ломанулся к Вере. До самой репетиции без обеда мы пытались объединить мелодию и текст.

Сразу скажу, тря дня ушло на то, чтобы показать результат ребятам. А потом нудно и долго втолковывать Косте и Сашке, как играть. Но в результате получилась довольно неплохая вещь. Первая в новом нашем статусе.

И что удивительно, боль от разговора с Ольгой стала утихать, недаром говорят, что работа лечит. Так оно и есть.

Песня получила рабочее название «Ирина», когда нам удалось её ошлифовать в достаточной мере, я сразу намылился ехать в Алма-Ату. Напомнить в ВААП, что мы ещё живы. Разумеется, взял с собой Нателлу Юрьевну. Давненько обещал ресторан за её весомый вклад в наше существование. А так выйдет даже лучше, совместим приятное с полезным. У меня клавир с текстом и записями на три композиции. Одна из них чистая инструменталка, без слов.

В столице нам удалось за полдня порешать все дела, а потом поехали на Кок-Тюбе. Это возвышенность на юго-восточной окраине Алма-Аты. Тут находится парк, телевышка и главное, для чего мы приехали — крутой ресторан.

Столик заказан заранее, иначе запросто можно остаться ни с чем.

Огромные панорамные окна открывают великолепный вид на город. Мы не стали торопиться, наш поезд лишь поздно вечером, успеем. Взяли по 150 граммов армянского коньячку. Даже мне понравилось, потом нам принесли холодные закуски и горячие узбекские лепёшки. Мы оба выбрали плов, здесь шеф-повар узбек и глупо выбирать что-либо другое. Играет негромкая почти джазовая музыка, но никто не танцует, публика наслаждается общением и почти домашним уютом.

— Смотрите юноша, — между нами сложились почти дружественные отношения, и мы можем себе позволить некие вольности, — лучше давать меньше концертов, поверь мне. Вы можете бегать с высунутыми языками, но так и не заработать авторитет. С названием тебе правильно посоветовали, выберите что-нибудь восточное, чтобы ассоциировалось с республикой. И не важно, что вы будете исполнять европейскую музыку. Потом, если будете меня заинтересовывать, то я буду составлять план гастролей так, чтобы у вас были хорошие залы, положительные отзывы и возможность общения с местной прессой. А это очень важно, и ещё дин момент. В ваших интересах взять в группу собственного администратора. Как тебе работалось с Аркадием Фельдманом?

— Нормально, неплохой вроде мужик.

— У этого неплохого мужика тесть — заместитель заведующего областного комитета культуры. И связи у него не только в Алма-Ате, а и в других регионах. Присмотрись к нему, авось и договоритесь. Ты не представляешь, как облегчится твоя жизнь.

У меня от грандиозных планов голова кругом идёт. Материально мы идём неплохо, пошёл устойчивый доход от продажи наших кассет через Алексея. В месяц он приносил по 800–900 рублей. И ведь мы уже записали второй концерт. Но деньги уходят как сквозь пальцы. Вроде с инструментом и аппаратурой стало получше, но теперь позарез нужны сценические костюмы. И ещё я мечтаю нанять специалиста по сценическому движению и пластике. Ведь только я пытаюсь двигаться на сцене. Остальные будто вросли в пол. И на все мои призывы отнекиваются, типа все так делают.

А ещё нам нужен свой транспорт, в который бы помещалась не только группа, но и оборудование. А свет, нам бы заиметь не только звукорежиссёра, но спеца по свету. Чтобы не приходилось морщиться от луча прожектора, на протяжение всего концерт бьющего прямо в лицо. Здесь море возможностей.

После бурных дебатов остались только два варианта. «Арай» и «Элион». Это мы выбираем новое название нашей группы.

«Арай» с казахского переводится как «утренний свет». Красиво и связано с национальной тематикой. А вот «Элион» на иврите это –«возвышенный» или «находящийся наверху». И лично я тяготею ко второму варианту названия. Просто даже произнося это слово — на душе становится теплее. И вообще, если есть у нас шанс выйти на международный уровень, то «Элион» звучит как-то благозвучней. Есть и ещё один смысл этого слова. Но я его отложу в сторону, не на этом хочу сделать акцент. Религиозные ортодоксы трактуют слово Элион — как «всевышний», то есть бог. Но это уже из совсем другой оперы. Для меня же это некая цель, к которой я хочу стремиться.

За этот год помотало нас не мало, мы с гастролями проехали полстраны, от Омска до Харькова и от Самарканда до Кирова. Пермь, Свердловск, Уфа, Бухара, Ташкент, Куйбышев, Пенза — сейчас все города и не упомню.

Случались и целевые гастроли, например к юбилейным торжествам в одной из союзных республик. Благодаря нашему администратору Аркадию концерты проходили только в крупных городах и на ведущих площадках. Чаще всего мы выступали в составе сборной бригады. С нами часто ездил артист разговорного жанра (конферанс + сатирик) и ещё один коллектив. Это мог быть вокальный дуэт, ансамбль народных инструментов и даже танцевальная группа. Таким образом мы могли дать большой концерт с антрактом часа на два с половиной. Не гнушались мы и стимулированием местной пишущей братии. Частенько о нас публиковали заметки в разделе «Культурная жизнь». Случалось, что и на радио крутили, что сразу становилось известным среди околомузыкальной богемы. Выступали уже под новым названием и в обновлённом составе. Лёва и Игорь нас покинули, решили, что синица в руках лучше журавля в небе. Так что я остался единственным вокалистом. А вот Константин по-прежнему стучит у меня. Насколько я понял, его ушлый папаша просто купит сыну диплом. Сейчас парнишка изредка посещает занятия, а на сессиях папа сам договаривается с преподавателями. В отличии от других родителей батя Костяна очень жаждет для сына известности именно на поприще эстрады. А на ритм-гитаре у нас теперь Арман Капенов. Казах по национальности, он окончил музыкальное училище по классу гитары и пришёлся нам ко двору. Арман уже после армии, дудел в военном оркестре в трубу, а демобилизовавшись принялся искать применение своим талантам. В этом плане нам повезло с ним. Парень быстро влился в коллектив. Ну про Веру и Сашу вы и так всё знаете.

О нормированном рабочем дне можно только мечтать. График очень плотный, домашний цикл длился 5–10 дней, затем выезд на 2–4 недели. На день-два заезжали домой отоспаться и вновь в дорогу. С поездами мы сроднились и чувствовали себя в купе как дома. Доходило до 24 концертных дней в месяц. А самое благодатное время — с конца декабря по середину января. Новый год, каникулы, залы заняты ёлками, утренниками и детскими спектаклями. Финансовый план благополучно закрыт и можно наслаждаться заслуженным отдыхом. В феврале раскачка заканчивается и начинается наша страда. Также немного падают объёмы в августе. Народ в отпусках, залы на ремонте, публика разъехалась по санаториям и домам отдыха.

— Дима, вам необходимо заявить о себе на всесоюзном уровне. А для этого нужны регалии, грамоты лаурета, дипломы и что-нибудь в этом роде. Вам нужна рекомендация республиканского уровня. Поэтому готовьтесь-ка вы к зональному фестивалю.

Нателла Юрьевна Аванесова продвинулась по карьерной лестнице. Директор филармонии ушёл на пенсию, Сыздыкова встала на его место и потянула вместо себя мою хорошую знакомую.

— И как это будет происходить? — я впервые слышу о подобном фестивале.

— Смотри, на фестивале в отличии от конкурса всё происходит более пристойно. Нет отбора, жюри весьма условное и главное формально — нет победителя. Но, заявить громко на зональном фестивале молодёжной эстрады республик Средней Азии и Казахстана — это шаг к союзному уровню. Обязательно там будут редакторы Всесоюзного радио, так что готовьтесь.

К выступлению допускаются по две песни от каждого коллектива, они должны устраивать по целому ряду параметров жюри фестиваля. Основные требования — современность и особые требования к тексту. Он должен быть понятным, идейным и не допускать двусмысленности. Приветствуются песни о молодости и любви, о романтике и дороге, об ожидании и надежде, и о мечте в светлое будущее. В обязательном порядке песни должны быть авторски оформлены. Не допускаются песни других авторов, только своё. Мои «Только ты» и «Ирина» в принципе проходят.

Мы прибыли в столицу республики за два дня до открытия фестиваля и поселили нас в гостинице «Жетысу». Не «Казахстан» конечно, но вполне на уровне. И сразу я поехал узнавать о предстоящей программе. Фестиваль будет идти три дня, наше время — вечер второго. В золотой серёдке, список ансамблей впечатляет. К фестивалю допускаются только коллективы, зарегистрированные в какой-либо филармонии. Больше всего, конечно, столичных групп. Это «Дос-Мукасан», «Арай» — вот было бы прикольно, если мы вышли под этим же названием «Арай-2», а также ВИА «Гульдер» -всё Алма-Ата.

Далее идут «МузАРТ», «Степные маки», «Жетiген» — это представители областей. «Ялла» и «Садо» из Узбекистана и Таджикистана, «Гунеш» из Туркмении и «Гулстан» — ребята из Фрунзе. Это из тех, что я запомнил, а всего тут два с половиной десятка различных коллективов. Несмотря на чисто национальные названия — это современные ВИА, ориентирующиеся на широкий круг зрителей, в первую очередь на русскоязычную аудиторию. По условиям фестиваля одна песня могла исполняться на родном языке, вторая обязательно на русском.

Сцена главной концертной площадки столицы Казахстана Дворца Ленина украшена флагами союзных республик, участвующих в празднике. Зал набит битком, перед сценой ездит телевизионная камера на тележке и оператор снимает происходящее. Периодически он поворачивает её в зал, выискивая лица зрителей.

Пока идёт говорильня, артисты скучают в коридоре за кулисами. Сейчас выступает представитель Министерства культуры республики. Он развёрнуто и со вкусом говорил о развитии национальных культур, неоднократно подчёркивал важность «дружбы народов» и о единой семье народов Советского Союза. Его поддержал в этом комсомольский вожак высокого ранга и нас, наконец-то, пригласили на сцену.

Распорядитель указал кому куда встать, а зал встретил артистов в сценических костюмах бурными овациями и стоя. Наша группа застыла на правом крыле этого полукруга и мы радостно захлопали, когда ведущий объявил об открытии фестиваля. Затем все так же дружно спели «Широка страна моя родная» и разошлись.

Никто не уехал, начался первый день фестиваля. Для участников выделили несколько рядов на бельэтаже. Далековато, но зато можно спокойно вставать и уходить. Не скажу, что первые выступающие группы меня чем-то зацепили. Поэтому мы с ребятами с удовольствием баловались угощением в отличном буфете Дворца Ленина.

По окончанию первого дня я сделал для себя определённые выводы. Все ансамбли почему-то поют в никуда. Они транслируют эмоции не на определённых зрителей, а в пространство. Лично я всегда старался сделать сценическую подачу более адресной. Нужно работать со зрителями с первых рядов. А у этих нет контакта со своей аудиторией — и это плохо, со стороны бросается в глаза.

Далее, увиденные мною номера не имеют динамики, то есть они исполняются на одной громкости и в одном темпе. Мало пауз и драматургии.

И ещё, я не заметил интересных аранжировок, все такие безопасные, вылизанные и проверенные. Минимум риска, максимум уверенности, что жюри благосклонно отнесётся к ним.

Нет, отметил я и очевидные плюсы. Неплохая музыкальная подготовка и исполнительское мастерство. Звуки не «плывут», это профессионалы. Держат строй и не боятся живого звука. Но, я бы не пошёл на их концерты. Но посмотрим на другие ансамбли, впереди ещё два дня.

К выступлению мы особо не готовились, вечером погуляли по городу и рано легли спать. А когда объявили наш выход, особого волнения не было. Больше имело место переживание за техническую сторону. Мы с Пашкой дважды проверили звук. Дело в том, что инструменты все используют свои. Ну кроме ударной установки. Она общая для всех. Но там фирменная «Yamaha», Костик только свои тарелки установил и поворчал на счёт тугих педалей. Дело в самом звуке. Усилители, пульт и звукорежиссёр — дворцовые. Баланс левый, но все группы поставлены в одинаковые условия.

Вроде зал остался доволен, нам хлопали и даже требовали выступить на бис. Но форматом выступления это не предусмотрено.

Ожидаемо самые известные коллективы оставили напоследок. И, наверное, в этом организаторы правы. Выступления алматинского ансамбля «Дос-Мукасан» и ташкентского «Ялла» вызвали бурные овации зала и оставили очень приятное впечатление. Особенно мне понравились наши казахи. Меня даже не смутило, что их песня была на казахском. В переводе она называется «Я жду тебя». Солистка группы просто поразила своим ярким голосом и манерой подачи материала. Хороша была и игра гитаристов. Единственно что я бы сделал, это добавил динамики. Солистка как приклеилась к стойке микрофона. Ударник спрятался в углу за своей установкой, и три гитариста стояли под определённым углом к сцене абсолютно статично. Как солдаты почётного караула. Наверное, они считали это крутым, своеобразным и современным. В этом плане мы выглядели иначе.

Ещё зимой мама познакомила меня со своей старой подругой. Та когда-то занималась бальными танцами на серьёзном уровне. Вроде даже выступала в международных конкурсах. Так вот эта тётя Валя вела группу во Дворце пионеров. Но не бальные танцы, а что-то связанное с балетом и хореографией. Выслушав меня, она предложила встретиться со своей бывшей ученицей. Элина — очень красивая и стройная молодая женщина. Она преподаёт пластику в Казахском драматическом театре имени Куанышбаева — это наш городской театр.

Девушка ниже меня на полголовы, но она как-то ухитряется вести себя так, что мне приходится задирать голову, глядя на неё.

— Сразу скажу, Элина. Нам не балет нужен, мы поём и играем, просто столбами, подпирающими потолок казаться не хочется. Я предпочитаю двигаться на сцене.