Пульс "Элиона" - 2

Глава 16

А потом в гримёрке она разрыдалась, это было так неожиданно для меня, что я растерялся?

— Иришка, ну ты чего? Знаешь, Аркадий говорит, что публика наша, дважды выходили на бис. Особенно сильно приняли финальную песню. Не ожидал, что ты такая актриса. Прямо Анна Каренина и вся скорбь влюблённой женщины.

Все-таки женщины любят ушами, мой голос успокоил сестру, и она уже начала улыбаться.

— Слушай, мать. А ты часом не того?

— Чаво того? Совсем что ли?

— Нет, ну, может ты спроецировала песню на себя? Неужели нашёлся идеальный парень, который смутил сердце моей сестрёнки.

— Дурак, нет у меня никого.

— Ага, а глаза-то говорят о другом. Ну ничего, приедем — познакомишь.

Если честно, я брал её на понт. Рассчитывал взять напором. Ира взрослая и очень привлекательная девушка, без пяти минут полноценный врач. А лучшая жена, как известно — доктор или повар. В обоих случаях не прогадаешь. Но вот я не замечал, чтобы она подозрительно часто задерживалась у подруги. Ира частенько ночует у меня, говорит, что так до работы ближе добираться. Зато она не чурается кухонной работы и это меня полностью устраивает. Когда она приходит, я ложусь спать на раскладном диване в зале, уступая ей кровать в своей спальне.

Вообще я немного обжился, появилась кое-какая мебель. Но вот жизнь на колёсах не даёт мне времени толком обставить свою квартиру. Но самое необходимое приобрёл.

Так вот про Иру, она не давала мне повода думать, что у неё кто-то есть. Да и мама помалкивает на этот счёт. Даже попросила меня подумать и познакомить сестру с хорошим парнем, — понимаешь, сына. Ирочка у нас максималистка, если учиться — то всю душу вкладывать. А если любить, так обязательно принца. Ну ты понимаешьменя? А я боюсь, что пройдут годы и останется она со своей внешностью одна одинёшенька. Мы-то с отцом не становимся моложе, останетесь вы одни. И не дай бог, выскочит твоя сестра за первого попавшегося.

— Ма, да ты чего? Вы же у нас молодые. А Ира, да у меня все парни, глядя на неё лишаются речи и остатков разума. Вон, когда в больничке лежал и Ирка меня навещала. Так все думали, что она моя девушка и дико завидовали.

— И всё равно, присмотрись к своим знакомым. Знаешь, под лежачий камень вода не течёт. Нас с отцом, между прочим, его мама познакомила. И ничего, душа в душу живём сколько лет, вот двоих деток вырастили, — тут мама попыталась удариться в слёзы и пришлось переключать её на бытовуху.

— Ма, а ты постирала мои штаны? Завтра позарез нужны.

— Нет, забыла, — и мама стартанула как ракета в космос. Вот что слово, правильно и вовремя сказанное, с женщинами делает. Но тот разговор мне запомнился, и я стал присматриваться к Иркиному настроению.

Не знаю, что вызвало болезнь? Где-то наверное продуло сестру, но по приезду домой она слегла с двухсторонним воспалением лёгких. По иронии судьбы попала Ира в своё родное терапевтическое отделение. Благо ей нашли небольшую палату на трёх человек. Почти две недели не могли сбить температуру, держалась в районе 39ﹾ С. Сестра жаловалась на слабость и ломоту в теле, но терпела. Потихоньку вроде пошла на поправку. Вот только почти ничего не ест. Высохла вся, мама засылала меня к сестре с авоськой, в которой была домашняя еда, заботливо завёрнутая в полотенце, чтобы не остыла. Иногда у меня получалось уговорить сестру поесть. Для посещений есть определённые дни и часы, но мне как брату врача разрешили в виде исключения приходить каждый день. Вот я и забегал перед репетициями.

Но сегодня случилось нечто, что не укладывается у меня в голове. Даже не знаю, что с этим делать. Мне нужно всё осознать, иначе хотя в прорубь бросайся.

Сегодня Ира была особенно молчалива, бледное и осунувшееся лицо, синяки под глазами. Есть небольшая температурка, но мне удалось выгулять сестру по больничному коридору и теперь я устраиваю её поесть.

— Сядь рядом, — и она хлопнула рукой по краю кровати.

— Дима, я совсем страшная сейчас?

— Дурная, ты самая красивая у меня. Я красивее в жизни не видел.

— Да? — робкая улыбка тронула её губы.

— А ты думал обо мне, когда я заболела? — что-то разговор у нас не в ту сторону пошёл.

— Конечно, мы все очень переживаем.

Сестра рассеянно смотрит в окно, поглаживая мою руку. Сейчас она выглядит такой беззащитной и хрупкой. Я наклонился, чтобы поправить ей подушку, неожиданно она резко обхватила мою голову и впилась в меня сухими губами. От неожиданности я чуть не свалился на неё. Упёршись руками в края кровати, попытался не завалиться всем весом на больную. А всё она тыкалась сухими губами в моё лицо. С трудом удалось вывернуться из захвата цепких рук, — Ир, ты чего?

На меня смотрят два больших серых омута глаз, в которых стремительно накапливается влага. Девушка вцепилась намертво в мою руку, так что пальцы побелели. Губы дрожат, никак нервный срыв, вызванный болезнью. Открылась дверь в палату, это зашла женщина, что лежит на соседней койке. Но почувствовав энергетику момента она так же тихо вышло.

А дальше сестра понесла такое, что мне нужно долго и упорно осмысливать:

— Дурак, ты что ничего не видишь? Я же люблю тебя, а ты будто это не замечаешь, — мои мысли лихорадочно мельтешат по кругу и ни одной разумной, как это остановить. А Ира почти кричит, — я же только потому и вернулась домой, чтобы находится рядом с тобой. Ты относишься ко мне как к несмышлёной дурочке? Даже все твои из ансамбля знают о нас…

— Да что знают? Ира, ты себя слышишь? Мы же родственники.

— И никакие мы не родственники. С детдома взяли, ты ничего не понимаешь, ты же песню для меня написал. Я думала, ты это искренне… А в Москве на сцене, ты что ничего не почувствовал между нами? — дальше пошли неразборчивые всхлипывания.

Вышел из палаты я с пустой головой, ни единой разумной мысли. Только эти крики, переходящие в шёпот. Потом сестре стало хуже и пришла медсестра. После укольчика Ира уснула. А я вышел на мороз и на автомате дошёл до дома. Налил себе полстакана водки, оставшейся после гостей. Жахнул, не помогло. Потом торопливо оделся и спустился на улицу.

Мама сразу поняла, что у меня что-то случилось.

— Мам, скажи честно. У меня остались проблемы с памятью. Но это не значит, что можно этим играться. Включили воспоминания, затем выключили. Я что вам не родной? — и вкратце я передал некоторые отдельные моменты из сегодняшнего происшествия.

Мама сразу как-то сгорбилась. Села на стул, положила полотенце и устало опустила руки, — как же так? Чем мы заслужили такое? — голос как из преисподней, трагизм зашкаливает.

Да что, чёрт побери происходит? И эта ударилась в панические причитания.

— Мам, ты ничего не хочешь объяснить мне?

Наконец то лучик солнца в сегодняшнем дне, мама вымученно улыбнулась.

— Понимаешь, в этом ничего такого не было. До сегодняшнего дня. Мы с отцом прожили почти три года, а забеременеть всё не получалось. Мы уж и по врачам ходили. Сказали у меня проблема, в молодости застудилась. Вот нам и предложили взять ребёночка из детского дома. Крохотная семимесячная девочка. Звали Ирочка, мы и усыновили её как положено. А через три месяца ты случился, я оказалась в положении. Так и появилась у тебя сестра.

Мама ласково провела рукой по моей голове. Сейчас она уже выглядит более спокойной.

— Вот как? Значит мы не родные по крови? — мама отрицательно замотала головой.

— А Ира знает?

— Да, пришлось рассказать. Ей тогда было тринадцать лет. Она пришла домой и сказала, что одна девочка во дворе назвала её приёмной. Мы, конечно, пошли к родителям этой девочки и постыдили их. Но уже было поздно, пришлось объяснить Иришке, как обстояли дела.

— И как она это приняла?

— А ты знаешь, довольно спокойно. Пару вечеров походила смурная, а потом вернулась к нам наша прежняя дочка.

— А я? Я знал?

— Конечно, но между вами никогда и не было особо тёплых братских чувств. Ты принял это и всё, ничего не изменилось. Как ходили в разных компаниях, так и продолжали. А вот после госпиталя, ваши отношения изменились. Мы-то с отцом не могли нарадоваться. Так приятно было смотреть на вас, как вы дружите и помогаете друг другу. А оно вон как повернулось. Ты думаешь это у Иры серьёзно?

— Знаешь мам, я допускаю, что тут болезнь и всё такое. Но она была очень убедительна. И что сейчас делать — даже не представляю, голова кругом идёт.

— Ладно, пока отцу ничего не скажем. А завтра я сама пойду к ней. Авось просто дурью мается. Ишь что придумала.

Приняв дома горячий душ, я успокоился. И наконец-то смог нормально размышлять. Сейчас я пересеиваю всё что могу вспомнить в связи с нашими личными отношениями с ней.

Да — пожалуй, Ира последний год, как вернулась из Караганды, постоянно крутилась вокруг меня. Она и на новой квартире, и в моём ансамбле. И на гастролях, вот чёрт. Мы же с ней записывались в гостинице как супруги и это всегда вызывало улыбку у сестры. Так было проще, чтобы не ютится с неизвестным соседом, сестра-то всяко лучше чужого человека. А сколько таких сигналов было. И ту песню я назвал «Ирина» только потому, что удачно легло в строку, меньше всего я тогда думал о сестре. А она вон куда выкрутила, придумала себе целую историю, построила композицию из теней и полунамёков, и тщательно её поливала раствором из собственных фантазий и придуманных чувств. А когда в результате болезни ослабли некие тормоза, она и сломалась.

Сейчас мне очень многое кажется подозрительным. И вот эта наша песня дуэтом, Ира так реально играла любовь. А если не играла? И что теперь делать? Обходить её за квартал? А если «это» не пройдёт? Мне что относится к ней как к больной? Но и играть в эти игры вдвоём совсем невозможно. По многим причинам, и изменить это мне будет нелегко.

Нет, юридически, если отказаться от удочерения, то некровные родственники в подобном случае могут даже вступаться в брак. Но практически вступает в действие второй фактор — это общественное осуждение. Мы на виду и постоянно будут эти ядовитые шепотки, — «О, вон пошли голубки. А знаешь, что тот красавец на своей родной сестре женился. Тьфу, мерзость какая». И что ходить со справкой и тыкать каждому в морду.

Можно, конечно, уехать куда подальше в далёкие края. Но и тут есть одна немаловажная вещь.

А что мои чувства не учитываются? Я признаю Иру, уже не совсем сестру, безусловно красивой и эффектной девчонкой. Да, мне нравились наши тёплые «братские» отношения. Порой мы немного увлекались, нам нравилось в обнимку лежать на диване и смотреть телек. Но лично у меня не было в этом никакого сексуального подтекста. Тьфу, пора идти спать. Голова тяжёлая и уже ничего толкового не лезет. Авось утром полегчает.

Утром ничего нового я не придумал, выпил чай и поехал на работу.

— Зубов, Дима, вот ты то мне и нужен, — мне попалась Людочка из бухгалтерии, — Ты обещал мне дать списки на гастроли в Ленинград. Твою сестру включать?

Да куда уж тут включать. Даже когда она встанет на ноги, то вряд ли захочет часто со мною видеться.

— Нет, Людочка. Сестра в больнице лежит с пневмонией. Так что едем без неё.

А потом закружило, завертело. Впервые я попал в город на Неве и настолько был им очарован, что дал себе слово. Если судьбе угодно будет дать нам раскрутиться, то жить я хочу именно в этом городе. И плевать на мерзкую ветренную погоду. Я хочу жить здесь и точка. Хочу бродить по этим улицам и фантазировать о тех людях, которые гуляли здесь два-тот века тому назад.

После недельного отдыха последовал тур по Уралу и Поволжью, и наконец в середине апреля у нас случился вынужденный перерыв. Александре вырезали аппендицит, у Веры свадьба на носу, так что я дал своим передохнуть. И сам задумался над отпуском. Сейчас бы на природу, на недельку. Я не великий поклонник рыбалки, но так захотелось спокойно посидеть с удочкой на бережке. Лениво наблюдать за покачивающийся поплавком и размышлять о вечном. А тут ещё Костя предложил поехать вместо с ним в Боровое. Его отец выбил двойную путёвку в дом отдыха. Костян собирался поехать с подругой. Но ту не отпустили строгие родители. И теперь он уламывает меня составить ему компанию. И я склонен согласится. Поездка через пять дней.

Ира вроде успокоилась, после того случая она не давала нам повода для беспокойства. Ко мне на квартиру больше не заявлялась. Но у родителей мы пересекались. Трудно привыкнуть, что она мне не сестра. Вернее сестра, но не настоящая. Иногда мы пересекались взглядами, но Ира первая отворачивалась и старалась не оставаться со мной наедине.

Но сегодня она сама подошла, — как там наши? Меня вспоминают?

Ира отошла от болезни и выглядит великолепно. И это меня сейчас смущает больше всего. Меня злит, что я начал присматриваться к ней как к особи противоположного пола. Отмечать форму стройной шеи, красивый изгиб губ, мягкий блеск серых глаз. И ещё идиотские мысли, а если бы я увидел её впервые где-нибудь на улице? Влюбился бы? Вопрос конечно интересный. Сразу скажу, зная лёгкий и ироничный характер сестры, наверняка. Но это так, разминка для мозгов.

— Не только вспоминают, но и ждут. Мне надоело придумывать причину, почему тебя нет на репетициях.

— А можно?

— Нужно, ты числишься в штатах филармонии как внештатный сотрудник и без тебя у нас стоят две наши центральные композиции.

Не знаю, как получилось, но уж больно вечер хороший. В этом году ранняя весна, днём тепло, набухшие почки дурманят своим запахом. Ещё много грязи и ночью холодно, но вот сейчас на улице очень приятно.

Я накинул свою куртку на плечи Иры, мы просто идём по улице. Когда я глазами предложил прогуляться, та молча согласилась. При этом успел заметить обеспокоенный взгляд мамы, но надо же налаживать контакт.

Так мы и шли, Ира чуть впереди и это даёт мне возможность поглядывать на неё. Стройная фигурка, прямые плечи и мягкий профиль лица. Встречные мужчины заинтересованно смотрят на неё, но Ира привычно выше этих взглядов. А когда она взяла меня под руку, появилось предательски приятное чувство возврата утраченного. Я вздохнул полной грудью, только сейчас понял, как меня угнетала вся эта ситуация.

— А как у тебя дела, когда заканчиваешь интернатуру?

— В июне, — сестра немногословна, но мне чертовски приятно слышать её голос.

— Опять экзамены?

— Нет, хватит уже. Будет аттестация и окончательное распределение.

— Дадут время отдохнуть?

— Думаю в августе.

Мне захватила новая идея, — Слушай, Ир. Тут мне предложили двойную путёвку в санаторий. В Боровое, там классно. Представляешь, подсохнет, как там будет хорошо. Думал с Костяном поехать, а он заболел, представляешь. (Извини друг, но так надо).

Сестра остановилась и изучающе смотрит на меня, — нет, не подумай. Жить будем в разных номерах. Но, думаю тебе не помешает отдых. Сможешь отпроситься на работе?

— Не знаю, у нас руководитель интернатуры ужас какой строгий.

— А я принесу ему письмо от филармонии с просьбой отпустить тебя на гастроли. Неужели откажет людям в их праве наслаждаться музыкой.

Узнаю свою сестрицу, улыбается надо мной. Опять, значит почувствовала себя увереннее.

— Нет, извини братец. Пожалуй, не стоит, — я догадывался, что Ира откажется ехать. Но стоило дать ей шанс почувствовать себя в роли отвергающей. И нам обоим пошла на пользу сегодняшняя прогулка.

Отдых вполне удался, дом отдыха находится среди хвойного леса. Неплохое питание и долгие прогулки по лесу в одиночестве. Мой напарник нашёл себе подружку из официанток, что работала в нашей столовой. Милая молодая девчонка быстро клюнула на такого джентльмена. Уверен, что Константин живописал себя как великого музыканта и очаровал подругу рассказами о гастролях. И про меня что-то напел ей, потому что нам стали подозрительно быстро приносить еду. Практически мы только заходили в зал и сразу кто-нибудь из девчонок неслась с тарелками. И потом крутились возле нашего столика.

Удить рыбу я так и не научился, зато удалось покататься на лодке по Щучьему озеру. Частенько после завтрака я уходил в лес, благо что тут он чистый и можно бродить по нему даже вне дорожки. Деревья стоят достаточно редко и я выискивал пенёк, устраивался на нём и наблюдал за лесной жизнью. А заодно думал о том, куда двигаться дальше. Если честно, мне надоела жизнь на колёсах. Большим удовольствием для меня является быть сопричастными к появлению новой песни. Вот когда она получается жизнеспособной, я становлюсь самым счастливым человеком на свете. Ну, где-то на пару недель. Затем появляются проблемы, как подать её на суд слушателей. Ведь мало что-то создать, надо ещё правильно завернуть для дальнейшего употребления.

Так ни на что конкретное я не решился, но надо поговорить с Нателлой Юрьевной. Аванесова как раз и занимается составлением годовых планов гастрольной деятельности. А нам желательно притормозить и подготовить материал для записи новой полнометражной пластинки.